Глава 26

В фантазиях о новой жизни без мужа всё было куда проще. В них я блистала и летящей походкой шла исключительно вперед с гордо поднятой головой.

Но реальность — враг любой фантазии. Я до сих пор не стала вдруг богата и успешна.

Пока что я преуспела только в том, что смогла самостоятельно повторить укладку, которую мне сделали в парикмахерской.

Хотя бы это я могу считать своей первой маленькой победой.

Сегодня только второй день, как Дима ушёл из квартиры, истерично хлопнув дверью. И сегодня я поменяла замки в этой самой двери. Детей с утра отвела в сад, где воспитательницы сразу заметили характерные темные полосы на их ногах.

Врать или увиливать я не стала. Рассказала всё, как есть. Дети подтвердили. А затем я попросила воспитательниц сразу звонить мне, если за детьми придёт Дима. Те пообещали мне, что сами ни за что не отдадут ему детей.

Пока детей не было дома, я собрала Димины вещи, разложив их по обычным пакетам-майкам — чемодан у нас был только один, и его было жалко отдавать Диме. Составила пакеты в прихожей, чтобы сразу отдать их ему на тот, случай, если он решит явиться. Чтобы не задерживался.

Так как Дима забрал машину, отвозить и забирать детей я теперь могла только на автобусе.

Мы с Алисой и Демьяном стояли на автобусной остановке, ждали свой автобус и планировали, чем займёмся вечером после ужина.

Дети ни слова не сказали об отце. Не спрашивали о нём и вели себя, в целом, так, будто его вообще никогда и не было.

Не знаю, возможно это свойство детской психики — осознанно не вспоминать и не говорить о плохом, чтобы оно не повторилось. Либо память сама блокирует плохие воспоминания.

Дети держали меня за руки и вместе со мной терпеливо ждали автобус, надеясь увидеть его на горизонте.

Но на горизонте я увидела лишь белые «жигули».

Сердце в груди сбилось с такта.

Машина проехала мимо.

Я облегченно выдохнула.

Но ненадолго.

Знакомые белые «жигули» проехали ещё немного, а затем съехали на выделенку и сдали назад — прямо на автобусную остановку.

Я всеми силами старалась игнорировать тот факт, что машина припарковалась прямо напротив нас. Настойчиво заглядывала в горизонт, надеясь увидеть там автобус.

Переднее пассажирское стекло поползло вниз. Я сокрушенно выдохнула, понимая, что игнорировать его и дальше уже смешно.

— Привет, — Ваня слегка улыбнулся мне. Пробежался взглядом по детям, которых я держала за руки, и снова вернул свой взгляд мне. — Садитесь, подвезу.

— Мам, а это кто? — поинтересовался сын.

— Ваня, — выдохнула я. Постаралась натянуть на губы формальную улыбку и ничем не выдать, колотящееся в груди сердце. Веду себя как девчонка какая-то перед смазливым парнем. — Спасибо, Вань. Но мы дождёмся автобус. Тем более, он уже подъезжает.

Моё спасение ехало со скоростью черепахи. И не доехало. Осталось метрах в десяти от Ваниной машины и стало сигналить на всю улицу, даже не собираясь открывать свои двери.

— Мне не сложно, — сказал Ваня. Он будто вообще не слышал этот истеричный гудок, обращенный ему. — И я никуда не тороплюсь.

В это время водитель автобуса яростно жестикулировал и явно что-то орал, глядя при этом прямо на меня. Будто это я виновница того, что он не может подъехать к остановке.

— Мам, ну поедем уже, — Алиса нетерпеливо подергала меня за руку.

Несколько секунд метаний, и я, наконец, согласилась сесть в Ванину машину.

Села с детьми сзади. Специально. Чтобы минимизировать наш с Ваней контакт.

— А Герда где? — мой вопрос вышел как-то сам собой. Просто я уже не представляла этих двоих друг без друга.

— Она сегодня в салоне красоты — отвёз к грумеру.

— Вау! Мама, смотри, тут паук! — протянул Дёма восхищенно, поглаживая серебристого пластикового паука, под которым был спрятан динамик.

— Ого! — Алиса присоединилась к волне восхищений.

Ваня поймал мой взгляд в салонном зеркале.

Мысленно я была ему благодарна, что он не пытается говорить со мной и строить диалог.

Молчание — казалось единственным безопасным способом общения.

Разве что взгляды, которыми мы обменивались, говорили, кажется, гораздо больше, чем мы могли бы сказать обычными словами.

Ваня часто отрывался от городского потока и искал мой взгляд в отражении.

Я решила отвернуться и больше не смотреть в зеркало, чтобы не видеть его яркие голубые глаза, в которых я, наверное, как наивная малолетняя дурочка, увидела, как он сказал мне, что соскучился.

Это ведь абсурд!

Мы и не знакомы толком. Те считанные разы, которые можно пересчитать по пальцам одной руки, не могли вызвать той взаимной привязанности, которую я ощущаю сама и придумала, что увидела в его глазах.

— Кстати, я не спросил, куда мы едем, — сказал Ваня, снова поймав мой взгляд в отражении.

Я назвала ему адрес, он коротко кивнул.

Хотела поинтересоваться, как прошёл его вечер с той рыжей девушкой, но благоразумно прикусила язык.

Меня это волновать не должно.

Меня сейчас вообще ничего кроме благополучия детей волновать не должно.

Ваня припарковался почти напротив подъезда. Я спешно покинула салон, зная, что Ваня захочет открыть для меня дверь.

К слову, он тоже вышел из машины, которую обходил, пока я вынимала детей по одному с заднего ряда мягких сидений.

— Ты чё, сука… — едва я успела услышать этот голос, как почувствовала, что-то кто с силой схватил меня за волосы и потянул вниз. Дети в ужасе закричали, а я толком сообразить ничего не успела, как почувствовала удар по голове, заставивший на секунду потеряться в пространстве и времени. — …думала, замки сменила, и я тебя не достану?! Я тебя за мать вообще уб…

Я услышала, как Дима резко заткнулся и начал скулить. Его кулак, сжимающий мои волосы, мгновенно исчез. Я подбежала к плачущим и жмущимся к «жигулям» детям. Единственным правильным решением для меня стало — подхватить их обоих на руки и как можно скорее сесть с ними обратно в машину, в которой я даже не успела закрыть дверь.

Пряча лица плачущих детей на своей груди, я смотрела через стекло и видела, как Ваня уже скрутил Диму и крепко вжимал его одной стороной лица в грязный снег у тротуара. Видимая мне половина Диминого лица была окровавлена. Он что-то кричал и нервно дёргался в ответ на Ванины слова, которые тот произносил с пугающей хладнокровностью.

— Тише, тише, мои хорошие. Всё будет хорошо, — я пыталась успокоить детей, но сама же не верила своим словам.

— Всё, блядь! Всё! Я понял! Отпусти! — это кричал Дима. Через боль, но нагло и раздраженно.

Ваня отпустил его, выпрямился во весь рост и отряхнул руки так, будто коснулся чего-то грязного и пыльного.

Его серьёзное выражение лица немного пугало. Он выглядел старше своих лет и уж точно казался старше на фоне Димы, который, скуля, садился на снег и что-то ныл, хватаясь за нос и руку.

Ваня оставил его так. Подошёл к машине, открыл дверь шире и с неподдельным участием поинтересовался:

— Всё нормально? Ничего не болит, не сломано? — он бегло осмотрел жмущихся ко мне детей и сосредоточил взгляд на мне.

В глазах парня я прочитала волнение. Он явно был озабочен тем, что сделал со мной Дима, и я видела в его глазах подозрение о том, что подобного рода побои носят систематический характер.

— Всё хорошо, Вань. Правда, — заверила я его старательно, хотя самой до сих пор было страшно настолько, что я чувствовала бешеное биение своего сердца.

— Мам, поехали отсюда, пожалуйста! — сквозь плач потребовал сын.

— Сейчас поедем, малой, — уверено бросил Ваня и, закрыв дверь, поспешил за руль.

Машина, двигатель которой всё это время тихо работал, тронулась с места и повезла нас подальше от страдающего на грязном снегу Димы.

Всю дорогу я успокаивала детей. Ваня тоже пытался их отвлечь, узнавая имена, любимые блюда и животных.

— Мне нужно кое-кого забрать. Вы не против? — спросил он.

— А кого? — поинтересовался Дёма.

— Её зовут Герда, и она моя собака.

— Собака? — протянула Алиса с любопытством. — А она класивая?

— Самая красивая, — с улыбкой подтвердил Ваня. Завернул к салону и припарковал машину. — Кто-нибудь хочет со мной сходить за Гердой?

В любой другой день, уверена, дети были бы ради сходить за самой настоящей большой собакой. Но сегодня они лишь смущенно и всё ещё испуганно прижались ко мне.

— Тогда отпустим Ваню? — спросила я у детей.

— Только быстло, — с некой мольбой в голосе потребовала Алиса.

— Я пулей.

Ваня вышел из машины, пока он ходил за Гердой, я постаралась подготовить детей к тому, какая собака сейчас придёт, и как себя с ней нужно вести.

— Ого! — восхищенно выдохнул Дёма, едва Герда запрыгнула на полик у переднего сиденья. — Какая она большая!

— Какая класивая! — вторила ему Алиса.

— Она не кусается, но пальцы ей в рот лучше не класть, — кратко проинструктировал Ваня, садясь за руль.

И мы снова поехали.

Весь путь дети заигрывали с собакой. Всё меньше держались за меня, всё больше тянулись к Герде и заваливали вопросами о ней Ваню.

А Герда была только рада такому вниманию. Её бы воля, она бы уже перескочила через сиденье и уже во всю ластилась бы об детей.

«Жигули» остановились у дома.

Я поняла, что Ваня привёз нас к себе.

Чёрт!

Нужно было назвать адрес родителей. Я совершенно не подумала об этом.

Я сейчас вообще не знаю, о чём думать…

К счастью, хотя бы дети нашли на кого отвлечься. И спасибо Ване, что хоть ненадолго, но захватил всё их внимание.

Он включил свет в квартире, сразу впустил нас.

Сам быстро снял верхнюю одежду и протёр Герде лапы после улицы, где она побывала только на асфальте.

Дети с недоверием к новой обстановке тоже сняли верхнюю одежду.

— Кто будет сосиски с макаронами? — весело спросил Ваня, завлекая Дёму и Алису на кухню.

— Я! — крикнули они почти хором.

— Тогда идём готовить?

— Идём!

Я тоже пошла за ними на кухню.

Ваня подставил стул к раковине, помог детям взобраться на него и помыть руки, помогая им закатывать рукава, пока я стояла на входе в кухню и находилась в какой-то прострации, пытаясь осознать, насколько реально всё то, что произошло с нами за этот вечер.

Кажется, я до сих пор не могла поверить в то, что Дима напал на меня на улице на глазах у детей, соседей и прохожих.

А если бы не Ваня, сколько бы тогда он меня бил? И что бы сделал потом?

И почему, вообще, он это сделал?!

Что-то плёл про свою мать…

Я ничего не успела понять.

Моргнула и увидела, что дети уже распаковывают сосиски, а Ваня кипятит воду в кастрюлях. Герда внимательно следит за всеми из угла кухни.

Мне тоже не мешало бы уже разморозиться и включить голову. Нужно понять, как действовать дальше. Понятно, что у Вани оставаться мы не можем.

— Дёма, Алиса, я на пару минут в туалет. Хорошо? Вы не хотите? — поинтересовалась я, чем я привлекла внимание всех.

— Не, мама. Не хотим, — ответили они, продолжив занятие, которым так увлеклись — снимание плёнки с сосисок.

— Я быстро, — сказала просто на тот случай, чтобы дети не волновались, что я могу надолго их покинуть.

Закрывшись в туалете, я подошла к раковине, оперлась о нее ладонями и посмотрела на своё отражение. Вздрогнула, увидев себя. Напуганная, взлохмаченная, глаза огромные.

Сняла с волос резинку и прочесала их пальцами, вытянув клочок оторванных мужем прядей. Закинула их в мусорку у раковины.

Включил поток холодной воды и щедро плеснула себе в лицо. Руки тряслись, а взгляд так и остался бешенным и напуганным.

Такого, что устроил Дима, я точно не ожидала.

Да, после недавнего случившегося я уже не была о нём хорошего мнения, но даже я не ожидала, что способен пасть настолько низко.

Прикрыла глаза, глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Сейчас нужно включить голову и быть с детьми. О случившемся и о том, что делать дальше, я подумаю позже — когда уснут дети. Мне придётся всё рассказать родителям, которые ещё ничего не знают о моем новом статусе.

Протёрла лицо полотенцем, висящим рядом, выключила воду и вышла из туалета.

Мимо меня в сторону промчались дети с тарелками в руках.

— Я вилки принесу! — Дёма уже забивал очередь для следующих предметов.

— А я кепчуг! — Алиса тоже от него не отставала.

— Ты как? — тихо поинтересовался Ваня, выглянувший из кухни.

Он с заботой смотрел мне в глаза, чуть сведя брови к переносице.

— Нормально, — бросила я и попыталась изобразить что-то типа улыбки.

Знаю, что вышло паршиво.

— А огулчик можно? — поинтересовалась Алиса, проходя мимо нас.

— Конечно, можно. Сейчас нарежу, — добродушно ответил Ваня. Вновь перевел на меня взгляд полный участия и вдруг подошёл ближе, чтобы обнять.

— Не надо, — тихо произнесла и выставила руку, мягко установив между нами дистанцию. — Я и так не знаю, как тебе в глаза после всего смотреть.

— После чего? — Ваня повёл бровью и нахмурился. — Ты ни в чём не виновата. Просто скажи мне, он часто так с тобой делал? Только честно, — я слышала в его голосе сталь и готовность начать новый раунд против Димы.

— Сегодня был первый раз. Я даже понять ничего не успела. Он просто…

Должно быть, я начала слишком эмоционировать и выплёскивать волнение наружу, и не заметила, как Ваня всё же оказался очень близко и мягко приобнял меня.

— Забудь, — произнес он тихо, пока я прятала лицо у него на груди, а его ладони, нежно гладили меня по спине. — Больше он к вам не подойдёт.

Мне хотелось бы ему поверить, но я понимала, что это просто слова для утешения. Подобные тем, что я говорила детям в машине.

— Ваня, а огулчик? — возмущенно потребовала Алиса, подойдя к нам.

— Ой, забыл! — Ваня наигранно растерялся и виноватился, разомкнув объятия, из которых я поспешила сделать ещё шаг назад.

Мы устроились за журнальным столиком в зале.

Детей повеселило, что сидеть нужно на полу. Дёма вспомнил мультик, в котором говорилось о том, что так сидят в Японии, только на специальных подушках.

Ваня дал детям диванные подушки для полной аутентичности.

Дети ели, разглядывали обстановку, заигрывали с Гердой, которая уже поужинала, пока варились сосиски и макароны.

Я ковыряла в тарелке вилкой, перекладывала макароны с горки в горку и всеми силами пыталась сделать хотя бы вид, что всё моё внимание принадлежит лопочущим детям.

Ваня тоже особо не ел. Всё чаще смотрел на меня. В беседе с детьми он был более активен, но я постоянно ощущала его взгляд на себе и понимала, что мыслями он тоже далеко от острой темы не ушёл.

Господи… Ещё ведь и ему нужно будет что-то объяснить…

— Ого! А у мамы тоже гитара есть! Только она маленькая и называется… ку… кукуляля, — похвастался Дёма, увидев Ванину гитару, прислоненную к стене.

— Укулеле, — с легкой улыбкой уточнил Ваня. Дотянулся до инструменты и показал детям. — Хотите поиграть?

Можно было и не спрашивать. По глазам видно, что они хотят поиграть всем, что видят в квартире своего нового знакомого.

— Хотим! — ответили они вместе.

Я перебралась на диван, на котором однажды провела ночь.

Ваня отдал детям гитару на растерзание. Предварительно показал, как её держать и что делать со струнами. И, когда дети занялись игрой, всё внимание он направил на меня.

Сел рядом со мной на диван и тихо, чтобы слышала только я, сказал:

— Оставайтесь пока у меня. Уже поздно. Завтра подумаем, что делать дальше.

Я чуть повернула голову и заглянула в его глаза.

Поджав губы, улыбнулась ему. И по его глазам увидела, что он уже понял, что я ему сейчас скажу.

— Спасибо, Вань. Правда, большое тебе спасибо за всё, что ты для нас сегодня сделал. Но мы поедем к моим родителям. Ты и так уже очень много для меня сделал до этого, а сегодня ещё и для моих детей. Честно… — я вздохнула, опустив глаза на свои пальцы, которые сплела в замок на коленях. — … я не понимаю, зачем тебе всё это надо и за что тебя наказали мной, но спасибо, что ты есть. Я не хочу оставаться твоей вечной проблемой. Ты ещё молод, у тебя есть девушка…

— Она мне не девушка, — перебил он тихо, но достаточно уверено и даже жёстко. — Она хочет быть моей девушкой, но мне нужна не она.

— И кто тебе нужен?

— Ты знаешь, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза.

Я качнула головой и тихо усмехнулась. В неловкой паузе опустила взгляд.

— Тебе это не нужно, Вань, — обронила я так же уверено, как говорил он.

— Это ты так решила?

— Это очевидно, — я посмотрела на него и перевела взгляд на играющих детей. — Тебе всё это не нужно, Вань.

— Где я успел так накосячить?! — вздохнул он устало, словно говоря сам с собой. — Одна решила, что я должен стать её парнем, другая — решила, что нам нельзя хотя бы попробовать…

— Тебе правда это не нужно. Пройдёт немного времени, и ты сам это поймёшь. Сам подумай — двое детей, девушка, которая уже не девушка, а разведёнка с ещё одним прицепом в виде бывшего мужа, который вряд ли даст спокойно жить. Тебе двадцать три! Зачем тебе эти проблемы? Строй свою жизнь, совершай свои ошибки или учись на чужих. Уверена, у тебя всё будет отлично. Понимаю, со стороны мы выглядим так, будто два паззла идеально сложились: я с двумя детьми, и ты с Гердой — вместе выглядим как счастливая семья из рекламы майонеза, но это до тех пор, пока дело не дошло до бытовухи.

— Я не хочу строить гипотезы и выдвигать теории. В любом случае, пока мы не попробуем, мы не узнаем, что я был прав, — на его губах расцвела лёгкая улыбка.

— Мне бы так в себя поверить, как ты веришь в меня, — я смущенно улыбнулась. — В любом случае, мы уже поедем, Вань. Ещё раз спасибо тебе за всё и прости, что тебе во всём этом пришлось поучаствовать.

— Я отвезу вас. Или ты и тут решила, что мне это не надо?

— Честно говоря, хотела вызвать такси, — Ваня вздохнул, чуть закатив глаза. — Ладно! Хорошо. Отвези.

— Спасибо, что разрешила, — подразнил он.

Мы собрались. Все. Герда тоже поехала с нами. В этот раз она ехала сзади с детьми, а я на переднем рядом с Ваней.

— Запиши мой номер на случай, если нужна будет помощь, — предложил он.

— Хорошо.

Я согласилась, но понимала, что не воспользуюсь его номером.

Он диктовал, а я записывал просто для того, чтобы не казаться неблагодарной.

— И мне свой оставь, — сказал он, чем огорошил.

— Зачем?

— Вдруг мне тоже нужна будет помощь, — он дёрнул плечами.

— И какая?

— Прокатиться со мной по взлётке, разделить ужин… Любая, — хитро улыбнулся мне.

— Записывай, — выдохнула я.

Спорить, наверное, не имеет смысла.