Глава 27

Я и дети ввалились в квартиру родителей.

Родители хоть и были нам рады, эмоционально приветствовали детей, но мне в глаза смотрели настороженно с четко читающимся во взглядах вопросом: «Что случилось?».

Я хотела пожать плечами и отложить этот разговор на более спокойный час, но дети опередили все события, не позволив даже хоть немного подготовить родителей.

— А папа маму бил! — сразу выдала Алиса.

— Да! Он её вот так за волосы… на снег! — а это уже Дёма показывал, как мне досталось от Димы.

— И мы с Ваней уехали!

— Ваня классный!

— У него гитала!

— А мама кукулеле купила!

Дети наперебой рассказывали новости буквально последних суток.

Но, похоже, для того, чтобы уйти в аут, родителям хватило первого предложения. Оба обеспокоенно смотрели, то на меня, то на детей, не зная, какой информации верить.

— Папа бил маму? — спросил папа.

По интонациям его голоса поняла, что мысленно он уже едет на разборки с Димой.

— Да! — нисколько не сомневаясь, дочка подтвердила его слова.

— Папа и нас тоже бил. Сейчас покажу!

— Я тоже покажу!

Дети стали стягивать с себя штанишки.

Я остановила их, присев рядом.

— Мои хорошие, не всё сразу. Давайте мы сначала снимем шапки, куртки и ботиночки, пройдём в зал, и потом уже будем показывать бабе и деду вавки.

— Ага, — они охотно согласились. Быстро сняли верхнюю одежду и убежали в зал.

А я осталась наедине с ошарашенными родителями, которые смотрели на меня и не знали, с чего начать разговор.

— Я подала на развод, — объявила, тем самым откинув часть вопросов.

— В смысле, блядь, он тебя бил?! — папа сразу перешёл к прямому допросу.

— Просто схватил за волосы, когда я помогала детям выйти из машины.

— На улице? При всех?! — мама схватилась за сердце.

— Ну, мы же не в квартире из «Простоквашино» живём, чтобы машина в ней стояла. Конечно, на улице. Сегодня.

— Гнида какая! — мама уже не хваталась за сердце, перешла в режим словесного убийцы. — А я всегда говорила, что этот Димочка тот ещё фрукт! По его мамашке сразу было понятно, что она ничего толкового воспитать не способна!

— Он и детей там сразу? На улице? — папа цедил слова сквозь стиснутые зубы.

— Нет. Их он раньше. Ремнем.

— Ну-у, — мама, прокашлявшись, чуть-чуть включила дипломата. — Ты у нас тоже ремнем в своё время получала.

— Тоже до синих полос по ногам? — вспылила я.

— Нет, конечно! — мама оскорбилась. — Просто по жопке немного поддавали. Больше обидно было, чем больно. А он детей до синяков?! Я убью его! Где этот урод? Я ему этим ремнем…

— Сначала я, — авторитетно заявил папа. Обратился ко мне. — Где эта гнида прячется? У матери своей под юбкой, поди?

— Наверное. Не знаю. Я замки в квартире поменяла.

— А вот это правильно, дочка! Вот это ты молодец! Даже я бы до такого сразу не додумалась!

— Ну, вы где там? — сын нетерпеливо звал из зала, где уже пели мультики вместо сериала родителей.

Разумеется, дети показали следы от ремня. Родители после увиденного выглядели так, словно были в предынфарктном состоянии.

А мне было стыдно. Так стыдно, что я не могла смотреть им в глаза.

Понятно, что случившееся — не моих рук дело. Но внутри меня было четкое понимание того, что хоть и косвенно, но я тоже в этом виновата.

После мультиков, ужина и купания дети довольно быстро уснули.

Мы с родителями сидели на кухне. Мама пила успокоительное. Папа храбрился, утверждал, что никаким «компотом» его не успокоить, но периодически отпивал из маминого стакана.

— А знаешь, когда от него бежать нужно было? — спросила вдруг мама, когда я думала, что могу идти в свою комнату к детям.

— Когда? — вздохнула, всё же поинтересовавшись.

Мне не хотелось признаваться даже самой себе, что тревожных звоночков, на самом деле было много, но я их игнорировала, объясняя временными шероховатостями быта или нашим новым статусом родителей.

— Я на днях смотрела передачу, — начала мама. — Там говорили, что все эти абьюзеры умеют долго прятать истинную натуру. И прячут её до тех пор, пока не поймут, что их жертва полностью от них зависима, слушается и в подчинении.

— Это ты к чему? — нахмурился папа.

— Это я к тому, что я смотрела и понимала, что это очень похоже на Диму. Сам вспомни, отец, сколько у нашей Лены раньше было друзей. Мальчики в основном Какая она активная была, веселая. Велосипеды, скейтборды, да даже мотоциклы. А потом появился Дима, и нашу дочка стала вообще другая. Увлечения изменились, она и с нами стала меньше общаться с появлением этого Димочки. И бежать от него нужно было сразу после рождения Алисы. Как сейчас помню, как он, смеясь, будто в шутку, сказал, что теперь ты с двумя детьми точно никуда от него не денешься. Мы ещё тогда посмеялись, как дураки, а, оказывается, нужно было бить тревогу.

— И рожу Диме, — ворчливо добавил папа. — Что он ещё натворил? Рассказывай, Лен. Теперь всё рассказывай. Этот индивид, считай, и не жилец уже.

— Достаточно того, что я вам уже рассказала. Осталось только пережить процедуру развода и делёжки имущества…

— Изменял? — перебила мама прямым вопросом.

— Мам!

— Что?! — невинно развела руками. — Он поднял руку на детей и жену! Измена, в его случае, вообще дело пустяковое, наверное…

Я посмотрела на родителей и опустила взгляд в кружку с уже давно остывшим чаем.

— Всё понятно! — выдохнул папа и вышел из—за стола.

— Ты куда? — крикнула ему мама вдогонку с тревогой в голосе.

— На балкон. Покурю. И где мои таблетки от давления?

— На полке в комнате.

Мы ещё долго говорили с мамой за кухонным столом. Казалось, она всё никак не могла поверить в то, что всё произошедшее — не выдумка и не глупая шутка. Словно всё это могло произойти с кем угодно, но только не с её дочкой.

— А Ваня — это кто такой? — спросила она, когда я уже встала, чтобы уйти в комнату.

— Ваня? — признаю, прикинулась дурочкой.

— Дети про него говорили. Он вас спас, накормил… что-то типа того.

— Просто хороший знакомый, — ответила я обтекаемо и отошла к раковине, чтобы помыть за собой кружку.

— Хороший? — с улыбкой в голосе вопросила мама. — А что это ты сразу застеснялась, когда я о нём заговорила?

— Я?! Мам, ему двадцать три года. Он совсем ещё молодой. Просто… просто хорошо воспитанный парень, которому не повезло стать свидетелем случившегося.

— А! Ну, тогда ладно, — мама быстро потеряла интерес. — Я думала, там мужчина какой-нибудь взрослый, серьёзный, состоятельный. Ну, если просто молодой парень, то ладно.

— Что «ладно»? — мне стало любопытно и вместе с тем обидно, что мама так сразу махнула на Ваню рукой.

— Ты ж сама сказала, что он ещё совсем молодой. Тебе бы надежного взрослого мужчину встретить, который возьмёт ответственность не только за тебя, но ещё и за твоих двоих детей. Хотя… — мама снова махнула рукой. Похоже, всё было безнадёжно. — Сейчас и взрослый мужчина боится взять ответственность за кого-то. Ни говоря уже о женщине с двумя детьми. Ладно, доча. Мы и без всех этих мужиков не пропадём.

После непростого разговора мы, наконец, разошлись по комнатам. Я проверила детей, поправила одеяло, на своих отрицателей любых одеял и, приняв душ, легла рядом с ними с краю.

Долго смотрела в темноту, прокручивая в мыслях последние события и думая, что делать дальше. Как не пропасть? Как не потерять себя? И, главное, как дать детям уверенность в завтрашнем дне?

Понятно, что на каждом этапе мне с радостью готовы помочь родители, но было невыносимо стыдно принимать их помощь.

Они когда-то уже прошли через все сложности. Сами. Без чьей-либо помощи и выстояли.

А я, тётка тридцати четырёх лет, прибежала к ним, едва жизнь пошла кувырком.

Получается, к своим годам я до сих пор ничего из себя не представляю без помощи родителей. Не способна справиться с кризисом самостоятельно и вынуждаю уже немолодых родителей вновь волноваться за меня и переживать.

Даже на старости лет им нет никакого покоя.

Удручающие мысли всё никак не давали спать.

Иногда думала о Ване. О том, что перед ним мне тоже стыдно.

Чем больше думала, тем глубже хотелось зарыться головой в песок.

А затем, когда на часах уже было за полночь, телефон издал короткую вибрацию.

Взяла его с тумбочки и, щурясь от яркого после темноты света экрана, прочитала короткое СМС:

«Спишь?» — интересовался Ваня.