Глава 10

До Катиного дома я ехала мимо автосервиса, в котором мне устраняли неисправность машины.

Надеюсь, у механика уже затянулся порез на ладони. Это ведь, можно сказать, его рабочий инструмент.

Припарковавшись у старой бетонной пятиэтажки, я вышла из машины, но подниматься к Кате в квартиру пока не спешила — зашла в магазин, что был здесь рядом, и купила немного продуктов. У Кати всегда беда с едой. Почему-то она покупает её без запаса, исключительно, чтобы съесть сейчас. Я бываю у неё крайне редко — может, пару раз за год — но уже привыкла к тому, что в Катиной квартире, если хочешь что-то к чаю, то принеси с собой. Чай, кстати, тоже лучше не забыть.

Поднялась к Кате, нажала на звонок, и коллега-подруга почти сразу открыла дверь.

— Ну, наконец-то! — она с облегчением выдохнула, пропуская меня в квартиру и параллельно забирая из руки пакет. — Я уже столько покушений на вино штопором сделала…

— Так начинала бы пока без меня, — я сняла легкую осеннюю куртку и ботинки. — Я всё равно много не буду. Да мне много и не надо. Учитывая, что я пью только с тобой и всего пару раз в год, мне хватит пары бокалов, что оказаться в ауте.

— Нифига, — Катя категорично мотнула головой и пошла в кухню. Я за ней. — Решили пить вместе, вместе и начнём. А кончать одновременно мы не обязаны, не в браке.

Катя поставила пакет с продуктами на стул и, пока я мыла руки в кухонной раковине, вынула из него всё. Я закончила мыть руки, и мы вместе сделали лёгкие закуску и нарезку на стол.

— У меня, кстати, курица запекается, — подразнила Катя, кивнув в сторону духовки. — Не знаю, что получится. Подстраховалась и картохой по периметру её обложила на тот, случай, если курица получится так себе, то хотя бы картохой закусим.

— И курицу, и картошку? Это ты для меня так постаралась? — я улыбнулась, посмотрев на Катю, на макушке которой в такт её движениям забавно колыхался пучок волос, собранный крупной резинкой.

— А для кого ж ещё? — фыркнула подруга. — Это ты у нас придумала, что на столе должно быть что-то горячее. Мне бы и чипсов к вину хватило. Но я же тебя люблю, так что… — Катя посмотрела на меня и многозначительно поиграла бровями.

— Я тебя тоже люблю, — я отправила ей воздушный поцелуй и, наконец-то, окончательно расслабилась.

С Катей мне всегда весело и интересно. Да, я не всё рассказываю ей из личной жизни, но, к счастью, у нас полно других тем, на которые мы с удовольствием общаемся.

Хотя… к концу второй бутылки вина я, точно знаю, становлюсь откровеннее и открываю душу.

И спасибо Кате, которая после вечера откровений не лезет повторно ковырять мне душу, дабы выведать побольше подробностей. Возможно, дело просто в том, что она не всё помнит. Ну или просто весь секрет в том, что Катя ко всему относиться с лёгкостью. По её мнению, на всё в этой жизни, при желании, можно плюнуть и растереть. Она не зацикливается на негативе, не анализирует его, не копается в нём. Просто смахивает его в сторону и живёт дальше свою лучшую жизнь.

— Как твой Дима? Спокойно в этот раз отпустил? Или опять отчитывать будет за то, что ты поздно вернёшься?

В прошлый раз, почти полгода назад, я вернулась домой от Кати не так уж и поздно, но соврала подруге, что поругалась с Димой именно из-за этого. Не говорить же ей о том, что Дима встретил меня у порога почти с истерикой, что ему нечего есть, пока я где-то там развлекалась?

Я примерно представляю, как отреагирует Катя на эту правду. И будет права. Но, отчего-то, не хочу это слышать.

Иногда я кажусь себе жертвой стокгольмского синдрома, честное слово… И даже себе не могу объяснить, почему я продолжаю обелять его репутацию перед всеми.

— В этот раз у него тоже корпоратив. Так что, если я успею вернуться домой раньше него, то смогу себе позволить его отчитать. На правах первой прибывшей.

Мы злорадно похихикали.

Катя достала из шкафчика новые бокалы.

— Это тебе, — она придвинула ко мне тот, на котором было написано «Лене нужно отдохнуть». — Я с ним полностью согласна.

— Я тоже, — улыбаясь, покрутила бокал в руке. — Какой он большой!

— Лене нужно очень хорошо отдохнуть, — Катя деловито кивнула. — А это мне.

Она поставила на стол бокал с гравировкой «Королева, блядь, всего».

— И с ним я тоже согласна, — я хохотнула и взяла оба бокала в руки. Покачала в руках, будто взвешивала. — Но почему они такие здоровенные?

— По пол-литра каждый. Чё мелочиться-то?

— Меня уже после одного такого бокальчика можно будет выносить из квартиры.

— Сегодня у нас на закуску курица с картохой. Так что нормально продержишься. Да и вина у меня не так уж и много… восемь бутылок всего.

— Сколько?! — у меня челюсть упала. — Я точно сегодня не смогу сама выйти из твоей квартиры.

— Обещаю донести тебя до двери. Возможно, даже смогу открыть. А сейчас давай уже хотя бы первую бутылку откроем.

С такими большими бокалами первая бутылка плавно перетекла в четвёртую.

— Получается, каждая из нас допивает уже по второй бутылке?

— Получается, — кивнула Катя, которая была такая же пьяненькая, как и я.

— Кошмар! — выдохнула я, чтобы допить остатки своего бокала.

Катя повторила за мной и, поставив бокал на стол, запустила руку под стол, чтобы достать пятую бутылку.

За предыдущие четыре бутылки мы успели о многом поболтать и расчленили курицу.

— Я уже говорила, что курица получилась просто объедение? — поинтересовалась я у подруги, которая вворачивала штопор в пробку.

— Всего раз шестьсот, — улыбнулась она лукаво. — Но я не откажусь от ещё одного комплимента.

— Вкусно, Катюш.

— Спасибо. Всё для тебя, моя прекрасная фея.

— Люблю тебя, — я отправила ей воздушный поцелуйчик.

— А я тебя, — ответила она мне взаимностью. — Мамашка твоего мужа так и пилит тебя за то, что ты плохо готовишь для её корзиночки?

Я тихо хохотнула.

— Это её любимое хобби. Всё ждёт, что я буду готовить ПП-салаты, а то у Димы пузо появилось. Некрасиво, — я сгримасничала, дразня свекровь. — Будто у меня есть время на приготовление всей этой ботвы. Да и дети… Они от одного слова «брокколи» бегут из кухни, теряя тапки.

— Какая-то неправильная она мамаша, — хмыкнула Катя, открыв вино и разливая его по бокалам. — Разве мамашки не любят, когда их детки пухленькие?

— Не в этом случае.

— Мда… Святой ты человек, Лена. От меня бы эта мамашка уже бежала, теряя последние седые волосы.

— Это ты так говоришь, пока не замужем. А вот выйдешь, и тоже будешь вынуждена терпеть.

— Пф. За ради чего? — Катя расслабленно отвалилась на спинку стула и подвела к груди ногу, согнутую в колене.

Я сидела так же.

— А фиг его знает, за ради чего, — я повела плечами и ударилась своим бокалом о пузатый бок Катиного бокала. — За ради уменьшения головной боли.

— А я думала, за ради любви.

— Ну и ради неё тоже, — я горько вздохнула и вдруг вспомнила, что подруга всё ещё холостая. — А давай тебе жениха найдём? Какого-нибудь красивого.

— Да нахрен мне красивые нужен? Мне бы, чтобы с башкой был, да с яйцами крепче моих. Яйца, кстати, желательно седые.

— Моложе себя парня не хочешь? Сама же говорила, что сейчас мода на милф.

— Зачем мне в доме пиздюк? Я не хочу воспитывать чужого ребенка. Ещё попадётся какая-нибудь мамашка, как у твоего. Кому нужна эта бытовая поножовщина?

— А вдруг тебе повезет со свекровью? Некоторым же везет.

— Не, — Катя категорично качнула головой. — Мне нужен мужик. Вот прям мужик! Чтобы старше меня, крепче.

— Так и молодой парень тоже может быть крепким мужиком. Ему может быть лет двадцать пять, но в жизни он многое пережил и из-за этого рано повзрослел.

Пока я говорила, перед затуманенным алкоголем взором появился образ Вани из автосервиса. Его яркие голубые глаза, хорошие манеры, уверенный спокойный голос.

Зачем я о нём вообще вспомнила?

Махнула перед лицом рукой, чтобы его образ развеялся.

Катя не заметила моего легкого припадка шизофрении.

— Не, — настаивала она. — Всё равно не хочу молоденького. Ему и трахаться надо часто и много. И с кентами своими какими-нибудь на движе быть. А я уже старая. Мне бы на диване полежать, да с каким-нибудь таким же стариком, как я, поспорить. Да и не хочу я замуж. Как говорится, от комплиментов до алиментов много приятных моментов. Зачем мне эта движуха на старости лет?

— Тебе всего сорок два, Кать.

— Вот и побережем мои юные годы.

Мы допили вино, что было у нас в бокалах. Катя вновь запустила руку под стол за очередной, уже шестой, бутылкой, но я её остановила.

— Нет, Кать. Я больше не буду. Плохо будет. Уже, если честно, не очень хорошо. Да и пора уже домой, пока маршрутки ещё ездят, и пока пятая бутылка в кровь не всосалась.

— Так останься с ночевкой. Твой же всё равно сегодня домой не приедет.

— Вот я и хочу сегодня одна завладеть всей постелью. Давно мечтаю поспать одна, чтобы рядом никто внезапно ночью не захрапел.

— А, ну тогда тебе точно лучше домой, потому что весь мой сон состоит из храпа.

До прихожей мы дошли, обнимаясь и признаваясь друг другу в любви. Было и смешно, и весело, и прикольно, и грустно расставаться.

— Люблю тебя, — поцеловала я Катю в щёку.

— Я тебя сильнее. Приходи ко мне чаще, коза! — она нарочито рычала, крепко обнимая меня за шею. — Обожаю, когда ты ко мне приходишь. Лучшие вечера в моей жизни.

— И мои, — мы снова обнялись, раскачивались из стороны в сторону и, хихикая как две психбольные, даже спели припев из какой-то песни. Полностью мы эту песню не знаем, только припев. — Всё, Катюш. Я пойду. Машину завтра заберу. Пусть у тебя сегодня переночует, присмотри за ней.

— Но только одним глазом. Двумя — она двоится будет, — гыгыкнула подруга, придерживая меня и раскаиваясь вместе со мной, пока я надевала и застегивала ботинки.

— Всё, моя любовь. До завтра, — и снова крепкие объятия.

— Садись на переднее сиденье маршрутки.

— Почему?

— Быстрее доедешь.

До меня не сразу дошёл смысл шутки, но, когда дошёл, мы рассмеялись на весь подъезд, потому что я уже успела открыть дверь квартиры.

— Всё, пока.

Мы обменялись воздушными поцелуями, и я пошла по лестнице вниз.

Вышла из подъезда, прошла мимо машины, мысленно обещая ей, что завтра её заберу, а сегодня за ней присмотрит Катя.

До автобусной остановки, что находилась недалеко от Катиного дома, я дошла быстро.

Долго пришлось ждать нужную маршрутку. На остановке я скучала не одна. Были ещё люди, которые залипали в свои телефоны лишь иногда отрывали от них взгляды, чтобы проверить не подъехал ли их автобус или маршрутка.

Было прохладно. Даже холодно. Я тоже заглядывала в телефон, проверяя время. Будто это как-то может ускорить движение маршрутки.

К остановке, исписанной граффити, подбежала собака в наморднике.

Хаски с голубыми глазами.

Девчонка внутри меня запищала от восторга при виде этой гордой статной и в то же время игривой собаки.

Она поочередно подошла к каждому, кто стоял на остановке. Бегло всех обнюхала. От кого-то получала комплименты, но уворачивалась и уходила в сторону, как только её пытались погладить. А кто-то и сам её сторонился, видимо, боясь.

— Какая ты красавица! — шепнула я восхищенно, когда очередь обнюхать дошла до меня. Голубые глаза собаки заглянули мне в лицо.

Дьявольски красивая!

— Можно я тебя поглажу? Чуть-чуть, — попросила я шёпотом. — Один разочек.

Собака вновь посмотрела мне в глаза и, словно взвесив все «за» и «против», вдруг присела рядом. Мотнула головой так, будто поторапливала меня, ибо спешила по своим хасячьим делам.

Неспеша, всё же немного побаиваясь, я протянула руку и коснулась шерсти между её ушами.

— Какая ты плюшевая! — аккуратно поглаживала её. — Красавица! Как тебя зовут?

Едва я спросила, как собака вдруг встала на задние лапы, а передними уперлась мне в живот.

Она не вела себя агрессивно. Даже пыталась что-то рассказать, на своём хасячьем. Или спеть. Точно не знаю.

А я продолжила её гладить. В этот раз смелее.

— Красавица! — шептала я.

Был бы во мне ещё один бокал, я бы её ещё и целовать начала бы. Настолько меня переполнял внезапный приступ любви к собаке, которую я видела впервые.

— Герда! Сидеть! — кто-то дал команду. Спокойно, но властно.

Собака тут же села рядом со мной и ещё активнее завиляла хвостом.

В следующую секунду мужские руки мягко подцепила поводок к её ошейнику.

Я поднялась взглядом по руке выпрямившегося рядом со мной мужчины и остановилась на ярких голубых глазах.

— Ваня?!

— Ого! Ты умеешь улыбаться?