31. Земля, помнящая боль

Я сидела в библиотеке Дворца Теней, склонившись над древним фолиантом. Благодаря принцессам, я знала примерный перевод некоторых его глав.

Сами сестры — Делиана, Дорин и Делия — расположились вокруг низкого столика у камина. Одна перелистывала страницы книги с картинками диковинных зверей, две другие просто сидели, глядя на огонь, и в их неподвижности было что-то щемящее.

Я знала, что они — лишь тени. Воспоминания, облеченные в плоть из теней и частиц души Даэлина. Но сейчас, глядя на то, как Делиана морщит нос, разглядывая иллюстрацию какого-то крылатого ящера, как Дорин поправляет шпильку в прическе сестры, а Делия тихонько напевает какую-то мелодию без слов, можно было легко поверить в то, что они живые, настоящие.

Правда, таковыми они становились лишь тогда, когда кто-то смотрел на них. Стоит мне покинуть библиотеку, и они застынут, словно изящные статуэтки.

— Даэлин не имел права так поступать, — вырвалось у меня. Слова, пульсирующие внутри, хлынули наружу, как вода сквозь прорванную плотину. — Не имел права вмешиваться в мою судьбу. Это было мое решение. Моя жертва. И я знала, на что иду. А он просто… взял и все разрушил.

Мне нужно было выговориться. Даже с девушками, сотканными из теней и чужих воспоминаний. Люди порой говорят даже с котами, когда внутри слишком много эмоций, чтобы молчать.

В глазах Делианы мелькнуло сочувствие.

— Он просто не хотел тебя терять.

— Знаю, — буркнула я. — Именно это он мне и сказал. Сдается мне, Даэлин просто до ужаса боится одиночества. Потому и воскресил вас. Потому и забрал меня из Двора Масок. И именно поэтому сорвал ритуал.

Я прикусила язык. Впервые говорила с принцессами об их истинной сути. Не разрушит ли это чары? Не уничтожит ли иллюзию?

Даэлин никогда мне этого не простит.

— Он думает и заботится о тебе, — возразила Дорин, не отрывая взгляда от пламени. — Мы знаем брата. Он бы не стал рисковать всем — твоей симпатией, гневом короля, даже собственной жизнью — если бы ты была для него просто… забавой.

Я хотела возразить, отмахнуться, но внезапно задумалась: что Принц Теней рассказывал сестрам обо мне? Были ли слова Дорин отражением его истинных мыслей? И… чувств?

А что ощущала к нему я сама? Ох, в целом мире не было вопроса тяжелее.

Пространство у книжного шкафа дрогнуло. Тени сгустились, и из их глубины шагнул Даэлин. Проклятье. Он как будто почувствовал, что я думаю о нем.

Я отвернулась, делая вид, что увлеченно изучаю книгу. Если он рассчитывает на мое прощение, пусть ждет до следующего тысячелетия.

— Авери, — тихо позвал он.

Я молчала с твердым намерение игнорировать его, что бы он ни сказал. Делиана бросила на брата быстрый взгляд и жестом велела сестрам следовать за ней. Вскоре в библиотеке остались только мы двое.

— Я не буду просить у тебя прощения, — хмуро произнес Даэлин.

Кто бы сомневался. Не фэйское это дело — извинения.

— Я поступил бы так же, если бы мне дали сотни, тысячи шансов все переиграть.

Тогда зачем ты здесь? Действовать мне на нервы?

— Как насчет того, чтобы наведаться в твою деревню?

Я резко вскинула голову. Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить:

— Ты серьезно? Но…

— Я знаю, ты не хочешь возвращаться ни с чем. Но мне нужно проверить одну свою догадку. Развеять кое-какие сомнения. И это связано с Источником.

Даэлин знал, за какую струну тянуть. Надежда снова всколыхнулась внутри.

— Пока ничего не могу рассказать. Для начала мне нужно исследовать земли, охваченные хворью. А тебе, думаю, не повредит передышка.

Я прикрыла глаза. К эмоциям, бушующим внутри еще до появления принца в библиотеке, прибавилось сильнейшее волнение. Злость на него никуда не делась. Но я была безумно рада вернуться домой и проведать брата.

— Да, конечно, — выдохнула я.

Даэлин протянул руку. Отложив фолиант, я поднялась и без тени сомнения вложила свою ладонь в его.

Тени сомкнулись вокруг нас, привычно затягивая в головокружительную воронку.

Когда тьма рассеялась, мы стояли на знакомом берегу, у самой кромки лазуревого моря. Туман клубился над ним. Я догадалась, что мы находимся у бреши, разделяющей владения смертных и фэйри. Однако без уничтоженного Королевой Масок Ока Незримого она была для меня невидима, сливаясь с окружающим пространством.

А вот Даэлин, судя по всему, прекрасно видел или чувствовал ее. Мягко держа руку на моей талии, он повел меня туда, где граница между мирами истончалась до прозрачности. Шагнул вперед, увлекая меня за собой.

Легкий холодок в животе, знакомый запах соли и тины, крики чаек и серое, тяжелое небо. Дом.

— Ты чего? — Я легонько ударила Даэлина по руке, заметив, что он снова тянется ко мне. — Хватит меня хватать!

— Хочешь плыть на лодке? А потом отбивать бедра в седле до самой твоей деревни? — усмехнулся он. — Я могу перенести нас прямо к дому. Если ты четко представишь его себе.

Признаться, я не думала, что его теневая магия работала и здесь, в мире людей. Впрочем… разве не своими чарами фэйри, по легендам, заманивали смертных в свои владения?

— Только перенеси меня в сам дом, а не рядом с ним. Если кто-то увидит, как мы материализуемся из воздуха… Меня и так считают странной. А так еще и ведьмой назовут.

— Но ты же будешь со мной.

Я невесело хохотнула.

— Поверь, моя дружба с фэйри не добавит мне симпатий жителей деревни.

— Хм-м, так мы друзья? И только? — притворно огорчился Даэлин.

Я метнула на него сердитый взгляд. Принц вскинул руки в примирительном жесте.

— Хорошо. Внутрь, так внутрь.

Он снова обхватил меня за талию. Но прижал меня, как мне показалось, чуть крепче, чем это необходимо для переноса. Вот же… плут.

Но я соврала бы, сказав, что объятия Даэлина мне совершенно неприятны.

Мы стояли в моем доме.

Я узнала бы его даже с закрытыми глазами. Все дело в запахе: старое дерево, высушенные травы под потолком, дым от печи. И запах лекарств и болезни, въевшийся в каждую щель.

К счастью, дом ни капли не изменился — остался ровно таким же, каким был. А значит, миф о ином течении времени в мире фэйри — лишь миф.

В углу перед остывшим очагом стояла молодая женщина. На ней скромное кремовое платье, темные волосы заплетены в простую косу и перевязаны лентой. Из украшений — только эта самая лента и разноцветные бусы на шее. Этот образ теперь останется с ней навсегда.

— Эсба, — выдохнула я.

— Авери, ты уже вернулась! — радостно воскликнула она.

Подруга перевела взгляд на Даэлина и слегка нахмурилась. Медленно скользнула по лицу фэйри, по волосам цвета воронова крыла, по одежде, сотканной из теней. И остановилась на ушах.

— И, как я погляжу, не одна. А… с фэйри.

Она сказала это таким тоном, каким говорят «плесневелый хлеб».

— Колдунья, — парировал Даэлин похожим тоном. — И, как я погляжу, мертвая колдунья.

— Не говори так о ней, — возмутилась я.

— Вот именно, остроухий, — уперев руки в бока, вскинула подбородок Эсба.

Даэлин пропустил ее слова мимо ушей. Повернулся ко мне.

— И все же… как?

— Эсба привязала себя к этим стенам перед своей смертью, — тихо сказала я, с нежностью глядя на подругу. — Знала, что я хочу отправиться в ваши земли за лекарством для Орро. И что никогда бы не смогла оставить его одного.

— Как будто я хотела вас оставлять, — фыркнула Эсба.

Такой живой, привычный жест, что у меня защипало в носу.

— Теперь она постоянно присматривает за Орро, — улыбнулась я.

— Чаще, чем хотелось бы мальцу, — заметила она.

— Вот почему ты так спокойно отреагировала, когда я рассказал тебе о своих сестрах. Ты уже знала, что души могут оставаться в мире живых… или же их можно призвать.

Я кивнула. Но все разговоры — и с Эсбой, и с Даэлином — потом. Сначала Орро.

Ужасно волнуясь, я направилась в нашу спальню.

Орро лежал на узкой кровати у стены, укрытый старым шерстяным одеялом. Его лицо было таким бледным, что казалось восковым. Темные круги под глазами, впалые щеки, тонкие руки с проступающими голубыми жилками.

Но главное — он дышал. С проскакивающим порой хрипом, но размеренно и ровно. Когда я опустилась на колени рядом с кроватью, его ресницы дрогнули.

— Авери? — Голос брата был слабым, как писк птенца. — Ты вернулась?

— Вернулась, — прошептала я, сжимая его пальцы. — Я здесь, маленький. Я здесь.

— Я уже не маленький, — пробурчал он. — И вообще со мной все в порядке! Только Эсба нянчится со мной, как с младенцем! Вставать не велит!

— И правильно не велит.

Орро мог храбриться сколько угодно, но я видела, как он слаб. Да и груда платков в корзинке рядом с кроватью говорила о многом. Лишь сила Каприады в моей крови позволяла ему задержать болезнь, не позволить ей перейти в еще более опасную стадию.

В дверях появился Даэлин. Наверное, было бы наивно ждать, что он останется в стороне, но я все равно не сдержала вздох раздражения.

При виде Принца Теней глаза Орро расширились. Как и Эсба, совсем недавно, он окинул его взглядом с ног до головы — от острых ушей до дымчатого камзола. Вот только выражение его лица было иным.

— У тебя уши, как у настоящего фэйри! — с восторгом ответил он.

— Я он и есть. И не просто настоящий — лучший из возможных, — ухмыляясь, заверил Даэлин.

Орро попытался сесть, но тут же закашлялся. Я придержала его за плечи, осторожно уложила обратно.

— Лежи. Еще успеешь на него насмотреться.

— Правда? — Глаза брата горели. — Он останется?

— Ненадолго, — ответил за меня Даэлин. В его голосе на миг проскользнуло что-то странное, почти виноватое. — Но если хочешь, я еще вернусь.

— Обещаешь? — спросил Орро.

— Обещаю.

Я сидела с Орро, пока Эсба давала ему горькие отвары. Сами травы собрала и засушила я, а вот готовила их она сама. Она делала это так сноровисто и ловко, что порой я забывала — передо мной дух.

Сила Эсбы оказалась поистине велика. По какой-то причине одолеть хворь подруге не удалось — как будто та слишком сильно повредила ее смертную оболочку. Зато ритуал сделал Эсбу почти не отличимой от людей.

С той лишь разницей, что она не спала и не ела, испытывала неприязнь к соли и железу… А еще не могла ступить и шагу из моего дома.

Дома, который отныне стал и ее собственным.

Вскоре после отваров Орро заснул — не беспокойным, болезненным забытьем, а настоящим глубоким сном. Эсба, убедившись, что он дышит спокойно, поманила меня за собой. Нас определенно ждал долгий разговор.

Оставив брата набираться сил, я направилась на кухню. Даэлин, словно тень, следовал за мной.

Я рассказала Эсбе все. О том, как угодила во Дворец Масок и была живой игрушкой принца Элрина. О Кэлене и его отце. О Дворе Теней и Дворе Тумана. О сестрах-призраках, чем-то родственных ей. О Верховном Короле и умирающем Источнике.

И о том, как этот нахал (на этом моменте рассказа я ткнула пальцем в Даэлина) сорвал ритуал и наслал на нас праведный гнев Оберона.

Эсба слушала молча, и в ее темных глазах разгорался знакомый мне огонь.

— Значит, ты держал ее у себя во дворце, а после спас от жертвенной смерти? — сухо спросила она Даэлина.

— Да, но я…

— Молчи, — оборвала она. — Я не закончила.

Даэлин, к моему изумлению, и впрямь замолчал. Эсба умела действовать на людей по-особенному. Недаром многие называли ее не колдуньей, а ведьмой, и опасались всерьез. Но я не думала, что это распространяется и на фэйри.

— Ты спас ее, — с нажимом повторила Эсба. — Прими мою благодарность за это. Но если с головы Авери упадет хоть один волосок, если она прольет хоть одну слезинку по твоей вине, если ты посмеешь использовать ее как пешку в ваших фэйских играх… Я буду являться тебе каждую ночь до конца твоих дней. И поверь, остроухий, я стану очень навязчивым призраком.

Подруга, конечно, блефовала. Но только я знала, что порог нашего дома ей не переступить. Хотя с нее станется научиться новому мистическому трюку и являться Принцу Теней во снах.

Я ожидала привычной усмешки, однако Даэлин ответил с пугающей серьезностью:

— Я не сделал бы ничего, что навредило бы Авери. И готов разорвать на клочки любого, кто посягнет на ее жизнь.

— Хорошо, — отпечатала Эсба.

Мне оставалось лишь качать головой. Даэлин перевел взгляд на меня.

— Не скрою, ваша компания чудесна, но мне нужно осмотреть деревню.

Он двинулся было к двери.

— Даэлин…

— Да?

— Твои уши, — вздохнула я.

Принц Теней буркнул что-то себе под нос. Соткал из теней что-то, отдаленно напоминающее шапку, и с гримасой отвращения натянул ее на себя. Я хихикнула, заслужив его недовольный взгляд.

— Дурацкая вещица, — проворчал он. — В жизни бы не надел.

— Выглядишь ты и впрямь ужасно глупо, — улыбаясь во весь рот, охотно сообщила я.

Даэлин лишь усмехнулся и оставил нас. Эсба проводила его долгим взглядом.

— Он по уши в тебя влюблен, — забавно наморщив нос, сказала она.

— Даэлин — несносный, высокомерный принц с любовью к «мимолетным связям».

И почему эта фраза так прочно въелась в мою память? С какой стати это вообще должно меня волновать?

— Одно другому не мешает, — философски заметила Эсба.

Я тяжело вздохнула.

— Лучше расскажи, что происходит с деревней.

— Все плохо, Авери. Выживших все меньше.

Я покачала головой.

— Если бы только я могла убедить их принимать мои зелья…

Точнее, снадобья готовила Эсба. Я же добавляла в них свою кровь, о чем никому, конечно, не говорила. Вот только ими все равно пользовались лишь те немногие, кто мне доверял.

— Они просто глупцы, — процедила она. — И всегда были глупцами.

Я опустила голову на руки. Усталость, копившаяся дни и недели, вдруг навалилась на плечи.

— Как думаешь, сколько они еще продержатся? — тихо спросила я. — Орро и те, кто принимают снадобья с моей кровью?

— Несколько недель. Может, полгода, если нам очень повезет.

Я закрыла глаза. Как же мало… А у меня не осталось ни плана, ни надежды, ни даже возможности пожертвовать собой ради спасения других. Ведь уничтоженный Даэлином кинжал, судя по всему, был важной частью ритуала. А ярость Оберона говорила о том, что его уже не воссоздать.

Непривычно было видеть Принца Теней, пользующегося дверью, как обычные смертные. Вероятно, он все же решил не рисковать, исчезая в клубящейся тьме.

Но мое внимание прежде всего привлекла неестественная бледность и заострившиеся черты его красивого лица.

— Что? — насторожилась я.

— От самой почвы вашей деревни исходит знакомая мне энергия, — медленно произнес он. — Кто-то вытягивал саму силу жизни из этих земель.

— Не понимаю…

Даэлин взглянул мне в глаза.

— Чума, что убивает твою деревню, Авери… Она не появилась сама по себе. Ее сотворили. Кто-то наслал на ваши земли саму смерть.