Глава 25

Глаза Лиды в удивлении широко распахиваются, а потом взгляд медленно гаснет. Голова соперницы падает на моё плечо, а затем и всё её тело припечатывает меня к земле.

Тяжело дыша, с трудом скидываю с себя обмякшее тело, чувствуя, как сильно дрожат руки. Удивительно, что мне вообще удалось победить её в рукопашном бою. Физически я была вымотана почти в ноль.

Вставая на четвереньки, морщусь от боли, полыхнувшей в боку.

Эта сучка всё-таки задела меня своим острым ножом, пока мы дрались. Благо вовремя отклонилась, и лезвие оставило на коже лишь неглубокий порез. Даже кровь уже перестала идти, судя по ощущениям.

У меня постепенно перестаёт долбить пульс в ушах, и я наконец-то могу слышать что-то ещё, помимо своего бешено стучащего сердца. И они, эти звуки… ужасны.

Медленно поднимаю голову и смотрю по сторонам.

Час изнуряющей и жестокой битвы превратил моё жилище, которое было самым безопасным до сегодняшнего дня, в кровавое уродливое место. Душераздирающее зрелище, которое вызывало только отвращение и тошноту.

Я участвовала во многих переделках. Драться тоже приходилось не раз и не два. И смерти были с обоих сторон, чего уж. Но то, что творилось здесь и сейчас, раньше могла только представлять или видеть на картинках в книгах.

Это было именно то, что хотела устроить моя мать в нашем крае на постоянной основе. И то, чего я так хотела избежать.

Поляна была усеяна телами ведьм, медведей и людей. Трава поменяла свой зелёный цвет на тёмно-красный. Кажется, не было ни единого клочка земли и травинки, которая бы не блестела от алой крови.

Многие тела ведьм и людей истерзаны или разорваны на части. Но и тела медведей выглядят ничуть не лучше. Да, их меньше, но от этого не легче.

Внутри всё переворачивается от боли за всех, кто сейчас лежит на поляне. Хочется орать в голос от беспомощности и осознания, что я не смогла этот ужас предотвратить.

И это ещё не конец битвы.

Битва в самом разгаре. Крики, рёв зверей и стоны боли звучат со всех сторон.

Рычание, раздавшееся совсем близко, заставляет вернуться в реальность.

Стиснув зубы до скрежета и сморгнув набежавшие слёзы, поворачиваю голову вправо.

Ко мне бежит медведь. Кажется, это Иван – бета Глеба. Но я не уверена в этом, так как шерсть у всех зверей сейчас в крови. И настоящий цвет шерсти уже не виден. А ведь именно по цвету я могла определять, кто есть кто из той тройки оборотней, которых приставил ко мне Берковский.

Поднимаясь на ноги, невольно ищу взглядом Глеба.

Оставаться за его спиной, как он приказал, не получилось.

В ходе борьбы нас всё-таки разделили.

Увидев, что троица моих телохранителей находится возле меня, Глеб убил нескольких ведьм, паливших в него из пистолетов, и кинулся навстречу самой многочисленной группе, вышедшей из леса.

Дальше начался ад, и отслеживать друг друга мы уже не могли. Но время от времени я натыкалась на его мощную звериную фигуру, борющуюся с людьми.

Я была права. Первое, что делали люди матери, так это кидали в медведей зелье, которое должно было их моментально вырубить. Но моя настойка спасала зверей. Они не отключались, но и в полную силу не могли бороться. Медведи стали в разы слабее. И эту фору противники использовали по максимуму, стреляя в зверей из ружей. Пули их, конечно, не убивали, но прилично затормаживали регенерацию, тем самым ослабевая их ещё больше.

Подлетевший ко мне медведь тревожно рычит и мотает башкой, постоянно оборачиваясь.

- Я не понимаю звериного языка, если что, – с хрипом произношу я язвительно. – Что ты мне пытаешься сказать?

И тут же задыхаюсь от дикой боли в груди. Ощущение, что мне туда воткнули что-то и прокрутили по часовой стрелке.

Я даже опускаю взгляд вниз, смотря на свою грудь, на то место, где, как мне кажется, всё горит от дикой боли.

Неужели кто-то выстрелил и попал в меня? Или кинул нож, который теперь торчит у меня в груди?

Смотрю во все глаза, заставляя себя начать дышать, но никаких подтверждений своих догадок не вижу. Ни ножа, ни дырки от пули.

И меня буквально кипятком ошпаривает, когда я понимаю, что это означает.

Глеб.

Рывком задираю голову и смотрю туда, куда показывает мечущийся возле меня медведь.

Сердце, кажется, останавливается, когда я вижу чёрного медведя, пытающегося подняться с земли. Он встаёт на передние лапы, но они подгибаются, и огромная туша зверя заваливается на бок.

Ноги приходят в движение, и я стремительно бегу к нему, понимая, что он серьёзно ранен. Радует то, что возле никого из людей и ведьм, которые с лёгкостью сейчас могут добить его, нет. Всех противников от него оттесняет парочка медведей. Они никому не позволяют приблизиться к своему вожаку.

Пока бегу, вижу, что Глеб делает несколько попыток встать. И раз за разом падает.

Когда я добегаю до него, медведь уже просто ползёт.

Навстречу… мне.

- Лежи и не двигайся, чёрт бы тебя побери! – я практически рычу, падая на колени возле Глеба.

Зверь, тяжело дыша, смотрит на меня замутнёнными от боли чёрными глазами. Дышит тяжело и хрипло.

Он выглядит так, словно его через мясорубку прогнали. Рваные глубокие раны вперемешку с дырками от пуль, из которых из каждой вытекает кровь.

- Мне нужно тебя проверить… – облизав пересохшие губы, бормочу я, стараясь не поддаваться панике, которая начинает проникать в каждую клетку моего тела. – Просто не шевелись.

Глубоко вздохнув, кладу ладони на липкую от крови шерсть медведя в районе его груди и закрываю глаза.

Я перестаю обращать внимание на то, что творится вокруг. Даже эти страшные звуки дерущихся зверей и людей перестают для меня существовать.

Погружаясь в некий транс, ведовской силой сканирую тело медведя, пытаясь понять, насколько всё плохо.

Крепко зажмуриваюсь, когда понимаю, что всё намного хуже, чем я думала.

Регенерация не работает.

Мысли бешено мечутся. Я пытаюсь отыскать быстрый способ, как спасти эту мохнатую задницу.

В битве я практически не использовала свою ведьмовскую силу, так как она была ещё слишком слаба после сегодняшней ночи. И теперь понимаю, что была права. Тех её остатков, которые во мне сохранились, должно хватить, чтобы немного помочь медведю Глеба.

Лечение – это не мой, конечно, конёк, но запустить процесс регенерации, я думаю, мне вполне под силу.

Однако есть одна проблема.

Я не могу сделать этого, пока Глеб в облике зверя.

Мы, ведьмы, всегда лечили людей, а не оборотней. Мы даже представления не имеем, как исцелять зверей.

- Оборачивайся. Быстро, – на выдохе быстро произношу, открывая глаза.

Наши с медведем взгляды встречаются.

Он смотрит на меня с тоской, издавая звуки, похожие на какое-то хриплое мурчание.

И снова я чувствую безумную любовь и обожание, которые сейчас мелькают в помутневшем чёрном омуте.

- Оборачивайся, я сказала! – кричу, когда за этими чувствами улавливаю ещё одну эмоцию.

Тоска. Безысходная и мрачная. Настолько острая и жгучая, что я начинаю задыхаться.

Зверь смирился со своей смертью и теперь будто прощается со мной, жадно ощупывая моё лицо, по которому текут слёзы.

- Ну же… давай оборачивайся… – с мольбой шепчу я, сжимая ладони в кулаки.

- Он не хочет, – звучит позади меня спокойно и равнодушно хриплым голосом.

Горячее тело медведя дёргается под руками. Из горла зверя вырывается хриплое рычание, которое тут же затихает, когда зверь видит, кто стоит рядом.

- Чт… что?.. – поворачиваю голову в сторону говорившей.

У меня даже удивления нет, когда я вижу Веду, внимательно рассматривающую нашу парочку.

- Настало время урока, Леся, – старушка впивается в меня острым взглядом. – Твоего.