Глава 31

Взгляд Влада полыхает предупреждающим огнём.

Горский дал слово Альфы, что будет молчать, а это означает, что он скорее сдохнет, чем нарушит его.

И поэтому я прекрасно понимаю, что мои слова он трактует как личное оскорбление.

- Я дал тебе слово, что никому не скажу. И «никому» означает ни единой живой душе, включая мою жену, – с рычанием в голосе озвучивает Лютый то, про что и думал. – Так что снизь тон, Дикий. Я понимаю, что ты сейчас на взводе, но давай ты не будешь свою злость срывать на мне.

Как бы мне ни хотелось с ним поцапаться, но приходится признать, что сам виноват. Нехер было ему рассказывать.

Будь я вчера в более-менее нормальном состоянии, хрена с два бы ляпнул про силу Леси. Но я был вымотан напрочь. Мозги вообще с трудом работали.

- Я только так и не понял, почему это такой секрет, – уже более спокойней говорит Влад, давая понять, что готов закрыть глаза на такое оскорбление с моей стороны.

- Потому что я тоже дал слово Альфы, – цежу в ответ.

И в ту же секунду, будто наяву, слышу голос старушки, который перемещает меня в воспоминаниях на поляну:

- Ну так что, выбирай, косолапый. Мне спасать её силу?

Для меня этот вопрос равносилен тому, что у меня поинтересовались, спасать ли жизнь Леси. Её ведьмовская сила – это… часть её. Как нога там или рука. И как можно согласиться, чтобы ей отрезали, предположим, руку. Само собой, я не понимаю. В моей голове это не укладывается, в отличие от этой старой грымзы. Она походу совсем крышей поехала, раз предлагает мне такое, будучи сама ведьмой.

- Что за идиотский вопрос! – с яростью смотрю на эту чокнутую. – Конечно, спасать, если ты это можешь сделать. – Ты же можешь? – угрожающе рычу, давая понять, что приму только положительный ответ.

Она хихикает, ощупывая лукавым взглядом моё взбешённое лицо.

- Могу, косолапый. Спасать там, правда, самую малость, но я… как бы тебе объяснить… – начинает бормотать. – Я эти остатки погружу в … что-то вроде спячки. Силе надо помочь восстановиться. И только глубокий сон даст то время, что ей необходимо. А когда она будет стабильна, произойдёт… пробуждение и…

- Приступай! – рявкаю, обрывая её сумасшедший лепет.

- Не так быстро, косолапый, – глаза старухи вспыхивают, она смотрит на меня уже жёстко и твёрдо. – Я сделаю это только при двух условиях.

- Говори быстрее, какие, – выцеживаю.

- Первое. Дай мне слово Альфы, что не скажешь Лесе, что сила в ней осталась. Пусть она считает, что потеряла силу.

Мои глаза удивлённо расширяются, пока я пытаюсь понять, зачем это старухе.

- И когда мне можно будет ей об этом сказать?

- Когда Леся сама почувствует, что сила вернулась. Только тогда!

Так, ладно.

Врать своей паре я смогу. Будет, конечно, непросто, но не так сложно, как самой Лесе, когда она поймёт, что силы нет. По сравнению с её состоянием в тот момент мои переживания — это просто мелочи.

- Даю слово Альфы, что не скажу ей, – жёстко говорю, а сам думаю, что можно обхитрить старушку.

Есть ведь и другой вариант донести до моей ведьмочки, что она не потеряла силу.

Я дал слово, что не скажу именно Лесе. Но я могу сказать, предположим, Лизе. А моя сестрёнка точно не будет держать язык за зубами. Как пить дать проболтается сразу.

- Имей в виду, что провести меня не получится, – чуть ли не шипит Веда. – Можешь кому угодно говорить, кроме своей истинной. И если Леся всё-таки узнает хоть от кого, я сделаю так, что сила проснётся. И поверь мне, она погибнет сразу же.

Сучка! Ну так я тебя тоже могу убить. Не сейчас. Потом, когда Леся очнётся.

- Не перестаю повторять, как вы, оборотни, предсказуемы, – фыркает старушка. – Умру я, и мои оковы на силы Леси тоже исчезнут, глупый мишка.

Зверь внутри рычит в ярости. Стиснув зубы до скрежета, прожигаю Веду взбешённым взглядом, но не даю этому яростному рёву пробиться наружу.

План меняется. Теперь действительно никому нельзя говорить, чтобы, не дай бог, не дошло до Леси. Так рисковать я точно не намерен.

- Ладно, с первым условием определились, – спокойно продолжает Веда. – Второе условие: никакой метки, пока Леся не даст тебе добро на это.

- Какого лешего?! – уже не выдержав, реву в голос.

Если мы все сегодня остаёмся живы, то я хотел уже завтра затащить Лесю в постель, где собирался поставить метку, не спрашивая, мать вашу, никакого разрешения.

Ведь после метки связь истинных начнёт работать в полную силу. И моя ведьмочка перестанет отрицать нашу связь и пытаться убежать от меня.

- Придётся завоёвывать свою пару как обычный человек, косолапый, – опять противно хихикает старуха. – Пора вам вспомнить, что любовь нужно заслужить. А то ишь, привыкли, что природа всё делает за вас. Ну так что, по рукам? Принимаешь мои условия?

Тяжело дыша и яростно раздувая ноздри, отвечаю на вопрос:

- Принимаю! Приступай уже!

- Смотри у меня, обманешь… сделаешь хуже только ей, – она наконец-то опускает голову и смотрит на Лесю. – Ладно, девочка. Давай поработаем. А ты, косолапый, не мешай нам. Займись лучше полезным делом: не подпускай к нам никого, чтобы мы не отвлекались. Я, когда закончу, дам тебе знать.

Выбора у меня не было. Ничем помочь этой чокнутой точно не мог, стоя возле них, поэтому обернулся и снова кинулся в бой, так как ведьмы приближались всё ближе. Мои парни уже не справлялись, удерживая их на расстоянии.

Спустя час я, признаться, уже думал, что мы не победим. Можно сказать, у уже и не надеялся, что выиграем. Да что скрывать, я мысленно уже даже похоронил нас всех тут, на этой поляне.

Но тут появился Лютый со своими людьми, и я… выдохнул. Впервые в жизни был настолько рад видеть его, ведь с его появлением во мне снова проснулась надежда, что мы выберемся из этого ада. Пусть основательно потрёпанными, переломанными и с ужасными ранами, но мы уйдем отсюда живыми.

С каким удовольствием и наслаждением догонял убегающих ведьм, кинувшихся в лес при появлении Лютого и его оборотней. Мой зверь убивал их, разрывая на части, и никакого сожаления или жалости даже и близко не испытывал при этом. Досада– это единственное, что появлялось, когда, убив очередную ведьму, мы понимали, что это не мать Леси. Не та, которая всю эту кровавую кашу заварила.

Вернувшись на поляну, бросился к тому месту, где оставил Лесю с Ведой.

Страх, что у последней не получилось сохранить силу моей ведьмочки, затушил ту бурю ярости и жажды крови, которая обуревала нас со зверем.

И когда увидел, как спокойно и уверенно мне кивнула Веда, давая понять, что всё у неё получилось, я окончательно выдохнул.

Возвращение домой получилось очень долгим. Сначала пришлось по лесу идти пешком до места, где мои люди и Лютый со своими оборотнями оставили машины. В облике зверей эта дорога заняла бы мало времени, но я нёс на руках Лесю, которая была без сознания, поэтому мне и Лютому пришлось топать в человеческом обличии. Иван и остальные остались на поляне, чтобы перенести тела оборотней, погибших там.

Влад сел за руль, а я с Лесей на руках расположился на заднем сиденье. С тревогой всматривался в её бледное лицо, накручивая себя с каждой минутой всё сильнее.

А если она не проснётся? Если без своей силы, которая сейчас «заморожена», она не очнётся? Если…

Этих «если» было настолько много, что уже через пять минут после того, как мы поехали, я начал сходить с ума.

И Лютый, почувствовав это, чтобы отвлечь меня, стал задавать вопросы о том, что случилось. А я, чтоб реально не поехать кукухой, стал рассказывать. Тогда и ляпнул про то, что сила есть, но говорить Лесе нельзя. Осознав, что натворил, тут же взял с него слово, что он будет молчать.

- Мы, наверное, поедем, Глеб, – голос Влада выдёргивает меня из воспоминаний.

Сфокусировав на нём взгляд, киваю.

- А ты всё-таки набери ведьм, пока они не припёрлись к тебе, – советует Горский. – Ладно, отправляй давай Лизу ко мне. Будем выдвигаться.

Проводив сестру с мужем, быстро возвращаюсь в спальню.

Думаю, головная боль уже точно у Лесе прошла.

Так что…

Пора поговорить с ней о нашем будущем.

О том, как она его видит.