7

Это было одновременно больно и утончено приятно. Прикосновения на грани дикого, агрессивного нападения чужой силы, окутавшей кожу наподобие шершавой ткани, дискомфортной, но одновременно остро будоражащей. Влияние нахлынуло таким одурманивающим потоком, что невозможно было пошевелиться и я смотрела в его глаза, пока по телу бегали колкие ледяные искры чужой власти. Безусловной власти сильнейшего.

В затуманенном сознании мелькали мгновения, пришедшие из жизни других, незнакомых людей, будто из окружающего воздуха в моем сознании проявились куски парящей вокруг бестелесной памяти — сон, полный чего-то жаркого и неприличного; ночная мгла, ревниво скрывающая нечто запретное; кованая дверь, запревшая от чужих глаз крошечный неприглядный секрет.

Они неловко кружились вокруг, задевая краями пространство между мной и князем, и походили на легкокрылых мотыльков, беспечно летевших на смертельный свет. Некоторые из тех, что приближались слишком близко, шипели и сгорали на огне его силы, и только невидимые тонкие струйки дыма окончательно растворялись вместе с остатками чужих воспоминаний.

Когда окружавшая тело взбитая в пену темная сила испарилась, сползла по коже на пол и растаяла, глаза Князя приняли привычную форму — ровная радужка, круглый зрачок, практически немигающий взгляд.

— Шайнарская магия не признает магии круоргов. Совершено не переносит присутствия поблизости, а в твоем случае еще и активно сопротивляется, пытаясь разбить ее ограждающие оковы. Напрасно — даже сильный шайнарский маг не способен противопоставить против круорга ничего внятного. О тебе и речи нет.

Когда он убрал руку я, наконец, смогла дышать спокойно. Мы стояли на том же самом месте, и под спиной холодная стена, и над головой так же высится перекрытый темными балками белый потолок, и пол под ногами не дрогнул, и вокруг все тот же пустой бесконечный коридор.

Но только что я побывала в совершено другом слое реальности, никаких сомнений. Это было ужасно, страшно до оторопи и притом… изумительно. Другой уровень обмена энергией с окружающими сущностями, практически недоступный грубо слепленному человеческому телу. Всего лишь жалкое подобие обмена, который играючи совершают бестелесные души.

Только что князь приоткрыл мне завесу и бегло показал краешек своей мощи. И меня, как и любого другого на моем месте оглушило мрачным великолепием древнего безлюдного склепа, приводящего непрошенных гостей в благоволение и трепет одним фактом своего существования.

— Что ты сделал? — проговорила я, не в силах пригладить вставшие на дыбы нервные окончания, от зуда которых чесались даже пятки. Не верилось, что я просто продолжаю стоять в коридоре и не сделала даже шага в сторону.

— Все проявления твоего дурного самочувствия имеют единственную причину — твоя шайнарская магия на дух не переносит мою и воспринимает ее присутствие крайне агрессивно, пытаясь оттолкнуть от себя на максимально возможную дистанцию. Скорее всего, со временем она смирится и даже может… Хотя вряд ли. Она просто подчинится власти сильнейшего. У меня имеется множество запрещенных в королевстве материалов, оставленных первыми круоргами тех времен, когда не были введены запреты на проводимые ими эксперименты. Тогда величие круоргов вызывало только раболепие и слепое почтение. Всего за пару десятилетий сила новоявленных магов перекрыла все остальные силы королевства и тем самым подписала себе смертный приговор. Право существовать есть только у того, что королевский совет может держать в узде. Мы будем умнее… Итак, к экспериментам. Уже в то время точно установили, что шайнары — единственная раса, отторгающая даже малейшие потоки темной силы. И именно поэтому первых немало интересовала возможность соединить оба вида магии, потому что по их предположениям полученный результат способен превысить даже самые смелые ожидания и создать универсального мага. Первые приложили немало усилий, пытаясь достичь цели. В том числе они пытались вывести породу людей, смешивая кровь шайнар и темных магов, чтобы ребенок родился уже с клеймом обоих сил. Но ничего не вышло… Новорожденные обоих полов не принимали темной силы, как не принимали сами шайнары, что чистые, что полукровки. Иначе… — он ухмыльнулся. — Я нашел бы тебе достойное применение. Сейчас ты бесполезна.

Я быстро поблагодарила звезды за свою бесполезность. И, мать всех звезд! — слова о всесилии первых круоргов не вызвали ни малейшего сомнения. Глубинный слой темной силы, куда князь только что ткнул меня носом, доказывал правоту услышанного лучше любой, даже самой крепкой клятвы.

— Господин маг, снимите с меня амулет. Вы же знаете, я не настолько глупа, чтобы в пику вашему запрету использовать магию. Мою силу не нужно ограждать. Я посреди замка, полного всесильными темными магами… Я ничего не сделаю.

— Нет, — ответил князь, так же равнодушно, как только что отвечал Фионе. — Ты будешь носить его и дальше.

— Что со мной случится?

Он пожал плечами сдержанным, безучастным жестом.

— Однажды ты перестанешь сопротивляться поставленной мною заслонке и смиришься. Или… однажды попытка сопротивления будет настолько сильной, что вытянет всю твою жизненную основу, так что тело не выдержит и погибнет. Но этот вариант маловероятен.

Я усмехнулась. Пожалуй, если бы сейчас князь обошелся без гадостей и покладисто согласился снять амулет, я бы под землю провалилась от удивления.

— Он может меня убить? — уточнила я.

Князь азартно улыбнулся. Так, наверное, улыбаются карточные шулеры, призывая клиентов попробовать сыграть последний, один-единственный разок и будьте уверены — звезды повернутся к вам своими сверкающими ликами и обязательно подарят удачу. Разве может быть иначе, ведь вам так давно не везет? Вы явно заслужили пылкий поцелуй фортуны!

— Может. Ну и что? Зачем тебе жить, Мариза?

Несмотря на блистающую задором улыбку тон был таким многослойным, что я невольно замерла. И вопрос казался совсем не праздным, а скорее ритуальным, как в молитвах, творимых людьми в природных святилищах. Лица меняются, голоса, позы… но слова остаются постоянными, обращенными к существам другого уровня, к высшему сознанию. Потому я ответила.

— Существуют вещи, которые я хотела бы узнать до того, как умру.

— Какие? — без особого интереса поинтересовался князь.

Сказать, какие? На секунду я действительно представила, что говорю… Но это так глупо. Рассказать про дом подальше от столицы? Про детей и мужа, чьи глаза чисты, как весеннее небо и чье сердце принадлежит только своей семье? Про долгие годы, лишенные потрясений и стойкую уверенность, что все и всегда будет одинаково спокойно, пусть и скучно?

Про… ласки любимого мужчины, которых я никогда не знала?

Смешно.

— Такие вещи есть, князь. И думаю, вы мне всего этого дать не сможете.

— Ты уверена? — он поднял брови, хотя мои слова его не задели и не удивили, он воспринял их так же отрешено, как и весь разговор в целом. — Я многое могу. Могу осуществить практически любое желание женщин принадлежащих даже королевской крови. Любые прихоти, чего бы они ни касались — богатства, власти, страсти. Могу задержать приход старости. Могу привлечь поэту вдохновение, которое позволит создать лучшие в его жизни стихи. И многое другое, никому более не доступное. Чего уж там упоминать о придуманной замковой служанкой ерунде?

Теперь его, пожалуй, охватило небольшое любопытство. Но недолго, всего на пару минут, в течении которых он просто перебрал список всего, чего, по его мнению, способен желать человек и решил, что все это в его власти. И почти сразу забыл.

Он же как неживой… как войлочная кукла, в которую вложили часть души, настолько малую толику, что хватает всего лишь на достижение какой-то одной четко поставленной цели. Остальное его не затрагивает и не колышет. Не согревает.

Я с какой-то болезненной настойчивостью в очередной раз упрямо пыталась найти в стоящем напротив мужчине остатки того человека, который нежным весенним вечером сделал мне в беседке пансиона предложение руки и сердца. Мне хотелось вытащить его из темных подвалов выстроенной князем крепости и показать, что солнце все еще светит. Все еще тянутся к небу зеленые перья травы и звезды как раньше отплясывают на шелке ночного неба свои невидимые глазу бешеные танцы.

Я открыла рот и сказала.

— Тот… прежний Янош мог. Только он и мог! Он один.

Князь ненадолго замер, но не позволил себе гневаться.

— Тот… прежний Янош мертв. И заслужил свою участь. Он был глуп и слеп. Его глаза застилала любовь.

— А теперь его глаза застилает ненависть? — устало спросила я. Глупо рассчитывать, что одна слабая невооруженная даже палкой девчонка способна прийти в подготовленную к нападению огромного вражеского войска крепость и вот так запросто вывести из подвала нужного ей заключенного. Этому не бывать.

Хотелось сесть, ноги устали, хотя день в разгаре и уставать было не от чего. Не думаю, что князь тянул мою энергию, почти наверняка нет, но отчего-то его соседство неожиданно стало тяжелым и неприятным.

На секунду на моем плече сжались пальцы, так крепко, будто сцепились железные зубья, но хватка тут же ослабла.

— Иди за мной, — бросил князь, отворачиваясь.

Естественно, ослушаться не было ни возможности, ни смысла. Я и так слишком много себе позволила. И все зря.

Шли мы быстро и казалось, долго. Я упрямо перебирала ногами, периодически спотыкаясь на ровном месте, но, вне всякого сомнения, даже если сейчас я растянусь на полу и сломаю шею, князь и тогда не изволит притормозить.

К покоям князя мы к счастью не приближались. Спустились этажом ниже, минули предназначенные для совещаний и работы помещения, а после перешли в крыло, где проживали круорги.

Вопрос куда же он меня ведет, не переставая, бился в голове, стучал в виски, а я судорожно смотрела по сторонам, пытаясь найти ответ, но никаких подсказок не видела.

Впрочем, вскоре мы остановились, князь застопорился практически в самом начале коридора и постучал в большую темную дверь, совершено простую и скромную — чистая деревянная поверхность без единой завитушки или позолоченного узора.

Через несколько секунд постучал еще раз и уже не дожидаясь приглашения, положил ладонь на каштановое дерево и толкнул дверь вперед. Вошел, оставив проход открытым и хотя меня не приглашали, я вошла следом.

Довольно большая, светлая комната совмещала в себе гостиную и рабочий кабинет. Напротив двери гостей встречал кокетливый низкий столик, окруженный мягкой мебель с серовато-синей обивкой. Угол комнаты огорожен длинными простыми ширмами, невысокими и стоявшими с промежутком, что позволяло рассмотреть высокие шкафы и простую, функциональную мебель. Стулья без мягких сидений, на стенах ни одной картины. Единственное, что оживляло обстановку — стоявшая на столе корзина фруктов, пузатый графин воды и несколько невзрачных стаканов голубого стекла.

Из соседней комнаты, наверняка спальни тотчас вышел пан Гектор, одетый по-домашнему — на простую светлую рубашку и такие же простые брюки накинут халат из тяжелой плотной ткани. Он вытирал руки небольшим малиновым полотенцем. А увидев нас, замер и принялся ожесточенно комкать ни в чем не виновное полотенце, вонзая в махровую ткань ровные крепкие ногти.

— Гектор. Ты говорил, тебе нужен помощник. Я привел. Эта девушка в полном твоем распоряжении и отныне подчиняется в замке только двум людям — тебе, ну и, конечно же, самому князю, — вкрадчиво, торжествующе заговорил князь, произнося свой титул как нечто вкусное, до краев полное изысканной приторной сладости.

На меня никто не смотрел, даже мимолетом. Князь и пан Гектор молча обменивались взглядами, князь — каменно-невозмутимым, Гектор — задумчивым, судя по всему, пытаясь что-то наскоро просчитать.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, — наконец, ответил пан Гектор. Казалось, он сдался, хотя спора как такового и не произошло. Разве что малопонятный обмен взглядами. — Но мне нужен был помощник, который займется всеми делами, включая переписку с союзниками и противниками. Ты уверен, что этой девушке стоит доверять подобную информацию?

— Разрешаю. Посвящай, насколько сочтешь нужным. Так даже занятнее, — то ли улыбнулся, то ли поморщился Князь. Слишком быстро, чтобы толком разобрать.

Потом он мельком глянул в мою сторону.

— Свободна.

Я даже не подумала подчиняться. На моей шее притаился неизвестный амулет, который не только перекрывает силу, но с которым, оказывается, приходиться буквально воевать и однажды я могу проиграть и умереть. И никто из окружающих не собирается делать ровным счетом ничего.

Я осталась стоять на месте, чем заработала легкое недоумение на лицах обоих мужчин.

— Никуда не пойду, пока не узнаю способа обезопасить себя от влияния амулета.

Да, вызов… Пусть практически вызов, которого подобные князю люди не терпят, но что мне терять?

— Что у нее за амулет? — нервно поинтересовался пан Гектор, наконец, вспомнил, что истязает полотенце и бросил его на стол.

— Панцирная ограда, — князь и не думал скрывать.

Пан Гектор недовольно пожевал губами.

— Хороша помощница… Спасибо тебе большое, князь, — он лихо и довольно зло поклонился.

Янош снова покосился на меня.

— Иди. И поверь, необходимость преподать тебе урок вежливости и послушания доставит мне настоящее удовольствие. Кроме того, если уж я берусь за дело, довожу до конца. Не думаю, что тебе захочется видеть результат моих возможностей на собственном примере.

И скучные лица, не ожидающие ни малейшего сопротивления. Отвыкшие от него.

Я посмотрела князю в глаза. Там только холод и тяжесть расстилающейся над головой бесконечной высоты, будто ты на дне, так глубоко, что даже не обладающий весом воздух придавливает с каменным усердием. С некоторыми людьми разговаривать столь же бессмысленно, как упрашивать огромную гору пододвинутся и позволить пройти.

Надо было просто развернуться и уйти. Показать прямой спиной всю меру презрения, которое я испытываю к людям, которые смеют угрожать беззащитным и пользоваться своей силой, заставляя слабых подчиняться.

Но… стать второй Фионой? Позволять вытворять с собой, что угодно, покорно слушаться каждого слова, причем не от страха, а от… оглушительной, огромной, всепоглощающей любви? Позволить лепить из моей жизни, которую он держит в руках любые фигурки только потому, что он может это сделать, а я не могу помешать?

Да ни за что!

И амулет…

Который может меня убить, а это существо, все еще обладающее внешностью Яноша, его движениями, голосом и запахом будет просто беспристрастно поглядывать и лениво прикидывать, когда же это произойдет?

Сейчас?

А чего ждать?

Я схватила холодную цепь руками и резко дернула в разные стороны. Замка на ней не было, но возможно удастся разорвать запаянные расплавленным металлом звенья.

Сначала мне показалось, что не изменилось ровным счетом ничего. Нужно дернуть посильнее, потому что злости теперь предостаточно и носить этот амулет я больше не буду! Зачем жить, зная, что через минуту можешь умереть? Лучше уж сразу, чтобы не мучиться.

Но… отчего так мгновенно вокруг темнеет, а ноги окутывает ледяная изморозь, остужающая вьюга, мягко, но стремительно вытягивающая тепло тела?

Я уже падала, когда увидала возле себя Яноша.

Потом стало темно и тесно, легкие сдавило плотным воздухом, который не давал дышать.

— Спирт неси и нож. Быстро! — я еще различала его голос. И какой-то топот, глаза открывать не хотелось, да и вряд ли бы получилось. Тепло уходило, вероятно, та самая жизненная ось, на которой держится само мое существование. Но даже если так, сейчас меня ничего не волновало. Слишком холодно вокруг и непонятно, что происходит.

— Да не мне! Вливай ей в рот, а то замерзнет.

— Янош, ты уверен, что сейчас нужно поить ее спиртом? Непривычный человек от одной…

— Лей, я сказал! Полстакана, быстро!

— А нож зачем?

— Дай сюда.

Настоящего совсем не осталось, только душная тесная темнота.

— Чем ей поможет кровопускание?

— Ей ничем, — напоследок буркнул князь, а потом темнота победила и сомкнулась надо мной, потому что ей принадлежит все, сопротивление бессмысленно и в любом случае заканчивается ее полной и безоговорочной победой.

Оказалось, она не такая уж и страшная. Но очень неприятная, будто создана из другого вещества, совершено отличного от того, из которого создана я. Биение наших сердец не совпадало. Не совпадали пути, по которым течет кровь и давление звезд, которым они меняют привязанную к душе судьбу, похожую на увешенную хрустальными колокольчиками перевязь.

Некоторое время я изучала темноту, осторожно, как изучают любое новое и непонятное явление. И постепенно наполнялась убеждением — она вовсе не так безобидна, как привыкла прикидываться. И сейчас она не пытается подружиться, а просто заманивает, отвлекает и выжидает. И все эти уловки пошли в ход только потому, что за мной… свет.

И правда… казалось, бесконечная пустота всего в нескольких шагах за спиной переходила в ослепительный свет. Мягкий, как дом, которого у меня толком-то никогда и не было.

Наверняка она примет тепло и нежно, как принимает в родных стенах любящая тебя семья.

Обнимет так крепко, как обнимают только после долгого отсутствия.

И будет любить только за то, что ты просто существуешь.

Решено! Мне нужно идти туда, смешаться с теплой любовью и нежностью, чтобы стать счастливой, так что бесполезно оттягивать. Да и зачем оттягивать самый знаменательный момент жизни — возвращение домой?

Но когда я на миг повернулась обратно к темноте, оказалось, она изменилась. Разошлась в стороны, разжалась, как опухшая плоть и в густом коконе сдавленной самой собой пустоты стоял Янош.

Он не шевелился и казался даже нереальным, просто изображением, так что наконец-то я смогла его внимательно рассмотреть. На первый взгляд он выглядел точно таким же, как утром, но теперь не давил своим присутствием, своим фоном, от которого тянуло отпрянуть и отвести глаза. Он просто стоял и молчал, так что впервые выдалась возможность сравнить нынешнего Яноша с прежним.

Лицо у него стало худощавее, округлая линия щек выровнялась, а мягкие губы теперь словно высохли. Странно, но строгость сделала его лицо красивее, придала больше привлекательности, чем теплая доверчивая улыбка. Глаза затаились под опущенными веками и поблескивали, следя за мной. В уверенном развороте плеч таилось какое-то скрытое напряжение. И этот темный дорожный костюм, в котором князь ходил постоянно…

А ведь я ни разу не видела, чтобы он одевался, как одеваются князья — пышные воротники, кафтаны с изящными изгибами в районе талии из ткани, сплошь покрытой золоченой вышивкой. Тончайшие рубашки, краешек манжет которых топорщиться, выглядывая из-под обвитого тонким шнуром рукава.

Что он здесь делает? Мой лоб сморщился, когда я старательно пыталась объяснить себе появление в моем мире князя. Кстати, мир точно мой? Место неизвестное, я слышала, что существуют иные реальности и возможно, после смерти мы перемещаемся туда и уже сверху следим за перипетиями, устроенными неугомонными звездами людям. Следим бесстрастно и спокойно, потому что заранее видим результат, к которому они приведут.

Я опустила глаза ниже. Слишком много темноты.

Руки Яноша были крепко сжаты в кулаки, которые он прятал за штанинами. На том, что первым бросился мне в глаза, переливались белые костяшки, на секунду они ослабили давление и снова занемели, врезаясь в кожу.

— Тебе здесь нравится? — спросил князь.

Я поежилась. Как может нравиться настолько чуждое человеку место? Пустое, затаившееся, как ожившая ловушка и такое же беспощадное. Тут нельзя оставаться. Ни мне… ни ему!

— Нет. Пойдем отсюда.

— Куда?

Вопрос поставил меня в тупик. И правда, куда идти? При этом мне совсем не казалось странным, что мы разговариваем на равных, как раньше, потому что все происходящее никак не могло быть реальным. Наверное, просто сон, пусть и очень необычный.

— Куда угодно. Туда, где высокое небо над головой. Где простор.

— Оставайся здесь. Посмотри… Тьма кажется опасной, но только тем, кто не знает, какая она на самом деле. И ловушки она расставляет только потому, что никто не желает прийти к ней добровольно. Никто не хочет переступать запретную грань. Она очень одинока. И никто не представляет, как она нежна… как она умеет ласкать, — Янош поднял ладонь и под ней мгновенно сгустилась, ластясь к теплу и тихо урча, плотная живая тьма.

— Нет, — я сделала шаг назад. — Я не могу.

Янош заворожено смотрел мне под ноги.

— Стой!

Я непроизвольно замерла. Он медленно облизал губы.

— Не шевелись, Ула.

— Почему? — я тоже посмотрела под ноги. Еще пару шагов и я выйду на свет… выйду из этой обманчиво смирной темноты.

Янош медленно поднимал глаза.

— Если ты выйдешь на свет, то умрешь, — прошептал. Больше он ничего не добавил, но его горящие глаза кричали о чем-то пугающем, предостерегали и останавливали. Было нечто страшное в его молчании, окрашенном бешеным взглядом.

Он стоял неподвижно, но иногда делал это несвойственное ему движение — быстро и неосознанно облизывал губы. Внезапной вспышкой меня пронзила память. Это же князь, который давно перестал быть моим Яношем. Это холодный и расчетливый Асмаиловый мастер Тлена!

— Нет, — я вдруг качнула головой, отгоняя его назойливые дурманящие слова. — Я тебе не верю. Свет не может убивать, ты врешь!

И больше не медля, я очень быстро попятилась назад, туда, где сиял восхитительный живой свет.

В ушах мгновенно прозвучал звук ветра, так же мгновенно превратившись в смесь ураганного вопля, треска толстого, ломающегося льда и звука бьющихся друг об друга льдин.

— Ула! — оглушительно заревел Янош, бросаясь ко мне.

В глазах распухал свет… Вскипал со скоростью магического взрыва и тут же вспыхнул ослепительной, невиданной белизной.

Я почти не чувствовала, как меня дернули за руку.

Почему-то единственными звуками, что доносились в пришедшей после того как я ослепла тишине, были звуки моего собственного дыхания. Похожие на всхлипы, они звучали остро и сухо, как пощелкивание кнута.

Через время, промежуток которого уяснить не удалось, на тело обрушилась боль, обозначая собой границы рук, ног, бедер, головы. Может не очень сильная, но от неожиданности я не сдержалась и застонала. Сил шевелиться или просто открыть глаза не было.

— Что это? — пан Гектор был сильно растерян, отчего его голос звучал тонко, как у подростка.

— Все хорошо, — и у князя звучал непривычно. Наверное, дело в моем слухе, а не в голосах. Не мог же Янош говорить так… с такой заботой?

— Зачем ты это делаешь? — устало поинтересовался Гектор. — Скажут, выкачал энергию.

— Сильнее бояться будут, — отрывисто произнес Янош. Запястье обхватили чьи-то пальцы.

— Тебя нужно перевязать. Неужели нельзя было обойтись без крови?!

— За все нужно платить. Перевязывать не надо, сейчас пройдет… Лучше скажи, почему она такая слабая? У нас что, слуг плохо кормят?

Протяжный вздох.

— Просто она человек, Янош. Ты уже отвык, насколько они слабее круоргов. Вот тебе подходящий случай, чтобы вспомнить.

Потом раздавалось только легкое постукивание металла о металл и бряцанье чего-то, похожего на лекарские инструменты. Любопытно не было, потому что меня они не касались.

Не сдержавшись, снова заговорил пан Гектор.

— Не пойму общего смысла твоих поступков. Ты вешаешь на нее магическую ограду, а когда она срабатывает именно так, как и должна срабатывать, сам же до безумия пугаешься! Тебя бросает в разные стороны. Это настораживает.

— Молчи, Гектор.

Тот упрямо засопел.

— Она очнулась?

— Почти. Не мешай сейчас, лучше вообще уйти.

— Янош… — вздохнул Гектор. — Зачем… зачем ты ее вытащил? Ты не можешь с этим совладать. Не можешь ее взять. Не можешь отпустить. Самым разумным решением было бы позволить ей умереть. Легкая мгновенная смерть — это подарок, который дарят немногим врагам. Это хороший дар круорга, Янош.

Несколько минут царила такая тишина, что мне снова показалось — я оглохла.

— Уходи, Гектор, — сдавленно произнес князь.

Потом угасающие вдали шаги и долгая тишина… уже не страшная, спокойная, домашняя. Ведь он рядом, а на грани жизни и смерти можно сделать вид, что все по-прежнему и все прекрасно.

В очередной раз на шею легли чужие руки. Кожу немного щипало. Я, не открывая глаз, поморщилась, но совсем не хотелось, чтобы это прикосновение закончилось — слишком приятно было. Но руки вскоре исчезли.

— Спи, — легко сказал князь. — Только просто спи… Тем сном, после которого просыпаются. Ты не уйдешь.

Наверное, эти слова придумало мое сонное и уставшее воображение.

Проснулась я на диване в гостиной пана Гектора, в комнате уже сгущались сумерки, а напротив сидела одна из служанок, та самая Мальта, которая на дух не переносила Роксану. Взаимно, кстати. Правда сейчас она выглядела на редкость смирной и смотрела с таким испугом и жалостью, что сама на себя не походила.

— Жива, — выдохнула, смешно сжимая руки вместе, будто мяла тесто. — Все-таки жива.

— А что случилось? — в голове промелькнули рваные остатки какого-то сна, вроде там был Янош… прежний Янош, значит точно сон, потому нужно просто побыстрее забыть.

— Приказали караулить, чтобы ты не умерла. Пан Гектор сказал, что тебя проверяли… Как-то по-своему, потому что ты умеешь писать и составлять красивые фразы, а ему нужна помощница. Но все знают, что тут был князь… и вышел с руками по локоть в крови! Так что думали, все! — она сглотнула. — Мы думали, Князь тебя высосал, ну, как раньше часто делал. Что ты все равно помрешь. Тося твоя в три ручья ревет в комнате.

Я постаралась сесть, что вышло на удивление легко. Потом встать — никаких препятствий, все в полном порядке и даже более того, в мышцах полно силы, как и положено прекрасно отдохнувшему человеку.

Первым делом я проверила шею. Мало того, что никаких следов порезов или ожогов, так еще и амулета не было! Неужели получилось и он его с меня снял?

И что там насчет ножа? Вспомнилось оплетенное твердыми пальцами запястье и выпачканные кровью руки князя. Я вытянула руки перед носом ладонями вверх, не обращая внимания на вопросительный взгляд Мальты, которая на время даже замолчала.

Никаких следов разрезов не было. Но зато на руках обнаружились тонкие браслеты. Невзрачные, очень похожие на те дешевые безделушки, которыми украшают себя служанки и деревенские девушки. Такое могла бы купить Тося… или Лешик.

Но, вне всякого сомнения, эти браслеты надеты князем или паном Гектором.

Но сейчас мне было почему-то безразлично. Я убрала руки раньше, чем Мальта принялась задавать вопросы и пошла в нашу спальню.

Там меня встретила Тося с мокрыми дрожащими глазами и совершено спокойная Роксана, которая, однако, при виде меня села на кровать и сильно осунулась, будто осыпалась в некрасивую кучу мятого тряпья.

— Леш сказал, что это он виноват. Не успел тебя вывезти из замка, хотя ты предупреждала его о возможных последствиях.

— Но я в порядке!

— Вижу, — почти с отвращением ответила Роксана.

— Вы что, не рады? — я улыбалась, так как совершено не понимала, отчего вокруг все такие кислые. Я чувствовала себя замечательно… Так хорошо мне не было, наверное, с тех самых времен, когда я свободно бродила ночами по залитой долине возле бабушкиного дома.

Роксана молча поднялась и стремительно вышла из комнаты.

Я от удивления так и осталась стоять на месте, довольно глупо хлопая глазами. Но потом к руке прикоснулась Тося и я окунулась в мягкий прозрачный океан ее глаз. Там было очень красиво, но вдруг по его поверхности пронеслась стремительная буря.

— Мы до смерти испугались, — строго сказала Тося.

Больше тем вечером меня никто не тревожил и хотя меня не могло не волновать беспокойство, которое я доставила окружающим, спала я крепко и с удовольствием.

Следующим утром Роксана одевалась резкими, нервными движениями и я все не могла понять, что происходит? Она уже собиралась выходить, но вдруг остановилась, будто решившись и обернувшись, громко выпалила.

— Ты теперь фаворитка князя?

В комнате мгновенно сгустилась тишина, пульсирующая, как живое сердце. Ответа ждали все.

— Нет, — многие конечно позлорадствуют, но меня больше волновали мои подруги. Роксана заметно успокоилась.

— Хорошо.

Вскоре явилась пани Поли с сообщением, что я буду работать на прежнем месте до тех, пока пан Гектор не подготовит мне перечень новых обязанностей. Мне, честно говоря, было безразлично. В жилах пела и бурлила кровь, голову туманили все краски жизни, которая просто не может не быть прекрасной!

В течение дня я все время замечала изучающие и настороженные взгляды остальных служанок, которые в мастерскую просто зачастили, потому что у всех одновременно одежда нуждалась в немедленной починке. Вопросы тоже сыпались, но от них я отбивалась легко и непринужденно, отправив любопытных прямиком на аудиенцию к князю.

Самым странным было то, что я и сама толком не могла объяснить, почему вместо потери жизненных сил, которых по убеждению всех окружающих меня лишил князь я, наоборот, бодра и здорова. Жизнь казалась прекрасной, мир огромным, сказочно светлым и добрым, как ласковые ладони бабушки.

Однако к вечеру про меня моментально забыли. И все потому, что по замку пронеслась, сотрясая монолитные стены, новость о празднике почтения Летнего духа, который состоится уже через несколько дней. По традиции этот праздник проводится во всех королевских поселениях. Он будет длиться несколько дней и включает ярмарку, выступления певцов, акробатов и бойцов, множество конкурсов, в том числе танцевальный, на котором выберут королеву Лета. По традиции на празднике люди не делятся на благородных и плебеев, так что господа пляшут рядом со слугами и пьют пиво из одной бочки.

У круоргов, однако, намечалось еще одно, особенное развлечение. Народ сможет вживую полюбоваться на способность темных магов усмирять диких опасных животных на примере жутких монстров, пойманных в местах, где в районе Глубинных гор на поверхность выходят их норы.

В общем, праздник будет общий, работы в замке будут сведены к минимуму и большая часть слуг отпущена отдыхать.

И главное — состоится праздник за стенами замка.