8

Праздник, казалось, пришел заранее. Еще даже не начали подготовку, а служанки, пренебрегая работой, при каждом удобном случае собирались тесными кучками и щебетали о предстоящем веселье. Нижнюю мастерскую завалили заказами на новые наряды. В куче заказов незаметными остались сшитые мне для работы у пана Гектора строгие платья из темно-синей ткани со светло-голубыми воротничками и манжетами. Практически как те, в которых ходили воспитанницы моего пансиона.

Утром третьего дня мне пришлось надеть новую форму и отправиться исполнять новые обязанности. Синее пятно моего платья смотрелось на фоне пестрых платьев непоседливых соседок жутковато, но к счастью праздник захватил мысли в милых головках безраздельно, так что девушки окинули меня мимолетными взглядами и тут же увиденное забыли. В другое время отделаться так просто мне бы не удалось.

До кабинета пана Гектора я добиралась самостоятельно и по дороге чуть не заблудилась — лестницы почему-то спускались в незнакомые коридоры, а сами коридоры совершенно не походили на те, по которым мы в прошлый раз шли с Яношем.

Церемониться со своей новой помощницей мой теперешний хозяин не стал, коротко поздоровался, указал мое место в углу за небольшим столиком и тут же принес целую груду бумаг, в основном развернутых свитков, которые так и норовили свернуться обратно в трубочку, поэтому напоминали кучу большой древесной стружки.

— Что я должна делать?

Пан Гектор вернулся за свой стол и опустился в кресло, которое неожиданно громко заскрипело. Облокотившись на стол, сплел пыльцы, смотря поверх них, будто пытаясь отделить линией мою голову от тела. Наверное, такое зрелище доставляло ему удовольствие.

— Признайся, Ула, что ты задумала? — неожиданно спросил он.

Ну вот… начинается. Я кисло улыбнулась. И главное, оправданий моих он все равно не услышит, не захочет слушать, так что можно и не начинать.

— Не понимаю, почему ты еще… Ведь видно, что он…

Я молчала, старательно изучая лежащие под носом листки бумаги. На вид хрупкие, как засохшие лепестки огромной розы.

— Хорошо, — вдруг решительно прервал сам себя пан Гектор. — Начнем. О твоих обязанностях буду рассказывать постепенно. Для начала необходимо разобрать почту. Я не успеваю, потому накопилось множество прошений, неважных донесений, приглашений. Проверяй. Все обращенные к князю просьбы откладывай в сторону, ими займусь первым делом. Исключая абсурдные просьбы, их сразу в корзину. Если сомневаешься — спрашивай.

— Абсурдные — это какие? Мне нужно пояснение.

— Ну-у… К примеру, заставить солнце светить круглосуточно, чтобы фрукты созрели быстрее обычного.

Заставить светить солнце? Вот это размах! Надо же, как забавно.

— Или убить одного из охотников деревни вместе со всеми его родственниками, включая малолетних детей за то, что он женил сына не на дочери подавшего жалобу, а на другой, более богатой девушке.

Я вздохнула. Смех никак не может сочетаться с делами, пора бы уже понять.

— Все донесения, подписанные знаком Фоента, — Пан Гектор указал на стену, где распятым на тонких прутьях висел свиток из тонкой желтоватой ткани. На нем тушью написан знак, похожий на клубок крепко спутанных змей, высунувших раздвоенные языки. Буква Князя. — Сразу передавай мне. Можешь даже не читать, все равно не поймешь написанного. Приглашения откладывай отдельно, их передам князю. Начинай, сегодня нужно успеть разобраться.

И я начала. После довольно монотонного швейного дела, которое не требовало никаких умственных усилий и усыпляло всего через час работы, это занятие было куда увлекательнее. Большая часть свитков заключала просьбы о каких-нибудь услугах или наоборот, всякие выгодные, по мнению торговцев предложения. Записки со знаком фоенты попадались редко и действительно содержали маловразумительный текст. К примеру: «Жан проспал речную переправу и долго плакал на берегу». Читать подобные загадки было забавно, а расшифровать, понятное дело, без знания специального ключа все равно бы не удалось.

Приглашений тоже оказалось немало. Они сильно отличались от остальных писем даже по качеству бумаги — для приглашений использовали гибкую, с каким-нибудь нежным оттенком, гладкой шелковистой поверхностью и пущенным по краям мелким цветочным рисунком. Первое я прочитала целиком. Некая дальняя родственница короля госпожа Турляк приглашала Асмаилового Князя Тлена на праздник, посвященный совершеннолетию ее младшей, третьей дочери. Госпожой выражалась надежда, что общество ее прекрасно воспитанных в лучшем духе традиций дочерей (по чудесному совпадению, незамужних) скрасит досуг князя, без сна и отдыха занимающегося важными делами, связанными с безопасностью королевства, а значит и самой госпожи Турляк с семейством.

Это было первое неприятное письмо. Не надо быть чрезвычайно одаренным, чтобы прочитать между строк — госпожа приглашает на смотрины и надеется, что какая-нибудь из дочерей увлечет князя настолько, что станет его княгиней.

О, мать всех звезд! И почему я вообще об этом думаю? Рано или поздно в замке обязательно появится княгиня, кем бы она ни была. Какая-нибудь юная восторженная девица благородных кровей, в белом воздушном платье, открыв рот и с обожанием разглядывающая черноту его глаз.

Я осторожно отодвинула свиток в сторону. Следующие приглашения я откладывала, как только видела слова «просим прибыть, навестить, почтить своим вниманием», не позволяя себе читать до конца и думать. А думать пришлось бы много — князя приглашали на праздники все семьи, обладающие хоть каким-то весом в королевстве, а также половина главенствующих семейств столицы. Практически у всех были дочери.

Не завидую Фионе. Кстати вот еще мысль, с какой стати я вспомнила о Фионе? Кто она мне такая, чтобы волноваться о состоянии ее душевного здоровья?

Потом я втянулась в работу и уже ни о чем не думала.

Так прошло еще два дня. Судя по слухам, ярмарочные палатки уже выстроили и рабочие заканчивали возведение арены, которую в целях безопасности пришлось укреплять высокой каменной стеной.

В очередной раз я проверяла неаккуратно записанные в столбик цифры с малопонятными пометками, сверяя их с теми, что указывались в донесениях, пришедших от старост окружающих подвластных замку деревень. Я сидела, уткнувшись носом в бумажки и терпеливо подсчитывала, насколько цифры независимого проверяющего отличаются от предоставленных старостами отчетов. Допускалось различие в пять процентов, если выше — значит, староста ворует по-черному и нуждается в уроке. Насколько я знала, такое часто случалось в начале, но почти никогда не встречалось теперь.

По крайней мере, мне таких пока не попадалось.

У меня уже каша в голове заварилась от непривычного количества подсчетов, когда послышался несвойственный тихой атмосфере кабинета шум и в комнату, предварительно стукнув для вида два раза в дверь, залетел Доминик. Тот самый круорг, который забирал меня от пани Юдиты. Он входил в высшую линию круоргов, так называемые практикующие маги. Средние только-только закончили обучение и набирались опыта, а младшие присутствовали в замке на правах учеников.

— Гектор! — рявкнул Доминик с порога и взмахнул зажатым в руке свитком. — Только что гонец доставил. К нам на летнее празднование прибывает сам господин Задобин, — тон круорга, однако, был довольно глумливым, видимо, этого господина Доминик за существо разумное или хотя бы равное не признавал.

Пан Гектор нахмурился и молча протянул руку, а получив свиток, сразу принялся за чтение.

Доминик тем временем упал на одно из кресел и одним уверенным движением тут же развернулся в мою сторону. Молча уставился немигающим взглядом, причем как-то странно, будто видел что-то гораздо большего объема и не очень отчетливо.

— Значит, младший советник созрел в своем противостоянии настолько, что решил прибыть с личной инспекцией, — пробормотал пан Гектор. Потом посмотрел на наши немые гляделки и прикрикнул.

— Доминик!

Тот вздрогнул, будто выпадая из полусна и отвернулся от меня.

— Князь знает?

— Нет еще, — круорг вытянул свои длиннющие ноги, упираясь в ножку стола. — И потом, все чинно. Советник приурочил свой приезд к празднованию, принятому во всем королевстве. Не обращать внимания на любимый праздник двора мы, понятное дело, не могли, так что он угадал с поводом для посещения. Причин отказывать господину Задобину в гостеприимстве у нас не имеется. Причем он уже в двух днях пути и естественно разворачиваться назад не собирается.

— Хорошо, — пан Гектор опустил свиток на стол. — Примем. Я прикажу подготовить комнаты, а ты доложи князю. Немедленно.

Тот нетерпеливо кивнул.

— Да не к спеху. Я по другому делу шел, это просто под руку подвернулось. Младшей линии нужна… жертва.

После этих слов комната погрузилась в тишину и казалось, только мое сердце колотится громче некуда. О чем он говорит? Темным магам нужна жертва? Не может быть, думала я, начисто забыв про все бумаги и цифры. Не может же он…

И в этот момент Доминик повернулся и подмигнул мне. Честно, я чуть со стула не свалилась, настолько хотелось отпрянуть назад. Одним спокойным, расчетливым движением он словно приобщил меня к какой-то тайне, с которой я не желала иметь ничего общего. Словно приглашал разделить шутку, хорошо известную нам обоим. К тому же от него ощутимо пахнуло зимним холодом.

— Доминик! — одернул его голосом пан Гектор. — Извольте смотреть на меня!

Тот послушно исправился, но вид при этом имел нашкодивший.

— Четыре дня до праздников. Там будет много крови. Первая линии никак не потерпит? — с огромным неудовольствием спрашивал пан Гектор.

— Никак, — строго подтвердил круорг. — У двух скоро начнутся судороги.

Не знаю, как у кого, а у меня от этих слов судороги собрались начаться чуть ли не сей момент. Но нет, не может быть, что речь идет о живых людях!

— Хорошо, — пан Гектор тоже выглядел не особо довольным, — одной хватит?

— Если лошади, то мало. Быка хватит одного, но животное должно быть здоровым. Слышите, господин первый советник? Не старая кляча, которая сдохла бы к утру своей смертью, а молодое, крепкое, здоровое животное! Иначе я буду приходить к тебе с подобной просьбой каждый день. Ясно?

Я постаралась незаметно выдохнуть. Конечно, королевский совет ни за что не признал бы круоргов, предварительно не убедившись, что те способны обойтись без человеческих жертвоприношений. По крайней мере, надеюсь, что не признал бы. А животные… их, так или иначе, убивают. И лучше они, чем…

Пан Гектор тем временем что-то стремительно строчил на листе бумаги, потом достал из ящика печать и подышав на нее, оттиснул под своей подписью. Резко протянул листок круоргу.

Тот схватил разрешение и пошел к двери. Сейчас он казался совершено чужеродным здесь существом, настороженным, стремящимся поскорее покинуть чужую территорию.

От порога Доминик обернулся еще раз. Серьезный, заторможенный взгляд глубоко в душу и прямые бледные губы.

И еще раз подмигнул.

Хотя пан Гектор не просил меня молчать, о происшедшем я никому говорить не стала. Даже в голову не пришло. Представляю, как большинство отреагировало бы на историю о жертве, пусть даже речь о животном.

Тем более этим же вечером мне выделили отдельную комнату, правда, не во флигеле, а на втором этаже главного замка, почти над общими комнатами прислуги, где я ночевала раньше. Там жили главные повара и теперь еще я. После ужина меня отвела туда пани Поли, я даже понятия не имела, куда мы идем, пока передо мной не открылась дверь и я не увидела высокую кровать, длинное, зауженное кверху окно с серыми, под цвет стены гардинами, неотделанный шкаф для одежды, кованый подсвечник…

Я уже и забыла, что такое отдельная комната. Если сказать по правде, конечно, ей было далеко до той, где я жила в пансионе, но сейчас я смотрела на голый пол, до чистоты выскобленный старый стол и видела сверкающий кусочек самого настоящего дома, того единственного, где тебя по-настоящему ждут. Казалось, вместо крошечной комнаты мне подарили целый замок с прилегающими землями.

Однако оставались еще Тося и Роксана. Когда за пани Полей закрылась дверь, я осмотрелась более трезво. Кровать оказалась не очень широкой, втроем будет тесно, кому-то придется спать на сундуке. Но это такие мелочи! Я спустилась в общую комнату и сказала Тосе собирать вещи. Конечно, вскоре узнают, что в комнате я живу не одна, но не думаю, что это кого-то возмутит, если мы будем вести себя тихо.

Оказавшись в комнате, Тося от восторга чуть не визжала и срочно принялась раскладывать свои вещи.

В общую спальню мне пришлось спускаться еще три раза, пока я, наконец, не обнаружила вернувшуюся Роксану, которая нервно бегала вдоль наших опустевших лежанок.

— Вещи собирай и пошли, — шепотом сказала ей, большинство соседок уже давно спали. Она без вопросов развернула покрывало и принялась как попало бросать в него свои пожитки, потом связала концы покрывала узлом и мы отправились в наше новое укрытие.

Однако вместо хоть какого-то выражения радости Роксана бросила тюк с вещами прямо у порога, прошла и села за стол. Тося уже спала, прижавшись к стенке, я бы тоже не отказалась лечь спать, но Роксана упрямо смотрела на меня и пришлось сесть рядом, чтобы ее выслушать.

— Сегодня меня пожелала видеть госпожа Фиона, — тихо сказала Роксана и огоньки стоявших на столе свечей испугано затрепетали.

Я вздохнула. Ну вот, ни дня без неприятностей. Меня Фионе не достать, но можно найти на ком отыграться. О мать всех звезд, но как теперь защищать подруг?

— Прости.

— За что?

— Не хотела вас вмешивать.

Роксана дернула плечом.

— Это от тебя не зависит. Госпожа… она чует какой-то подвох. И не может ничего не делать, а чтобы что-то делать, надо понять, в чем причина происходящих вокруг тебя и князя странностей. К счастью, я мало что знаю, — Роксана смотрела искоса, словно обвиняла в молчании. — Я наврала, что мы держимся вместе только потому, что нас забрали у одной хозяйки. Но надолго ее не обманешь.

И тут жить невозможно! Что же делать теперь? Фиона не отстанет.

— Теперь дальше, — быстро продолжала Роксана. Она выглядела сосредоточенной, казалось, ответ на вопрос «что делать?» давно уже ею найден. — Очень вовремя тебе дали комнату. Тося будет жить с тобой?

— Конечно. И ты.

— Нет, — она с сожалением качнула головой. — Мне теперь нельзя.

— Но как? — воскликнула я. Глупо оставаться одной на старом месте, когда можно жить с нами!

— Я уйду к Каркуну. Он давно звал, но… А теперь нужно. Наша госпожа очень недовольна и остается только надеяться, что Тосю она не тронет.

Мы обе посмотрели в сторону кровати.

Во сне Тося совсем ребенок. Хмурится так мило, и улыбается, будто вокруг добрая сказка. Впрочем, так и есть — снятся ей только сказки. И разнообразить ее сны другими, страшными мотивами совсем не хочется.

— Все, ложимся. Завтра я к Каркуну. А вы тут… осторожно, в общем.

Следующие два дня мы ходили чуть ли не на цыпочках и даже дышать старались тише.

На третий день, когда солнце стояло высоко, прибыл господин Задобин. Он оказался высоким подтянутым мужчиной средних лет и выглядел бы даже красивым, если бы не смотрел на всех свысока, будто одним своим присутствием оказывал окружающим невиданную милость. Он снизошел до того, что поцеловал Фионе ручку и сухо кивнул Князю. Тот улыбался тоже не особо радушно, а как-то затаено, будто в предвкушении редких изощренных развлечений.

С господином прибыли три девушки, судя по виду, не особо высоких нравов, два помощника и пять слуг. Не считая войскового отряда. На королевских воинах были железные доспехи с оттиском герба на груди и шлемы в виде звериных голов. Они блестели на солнце как россыпь серебряных монет.

Вечером в честь прибывших устроили праздничным ужин и концерт, и мы, наконец, смогли встретиться на уличных танцах с Лешиком.

Он щеголял в новом наряде (похоже, купленном, потому что в мастерской ничего подобного не шили) и сверкающих свеженачищенных сапогах. На лице сияла яркая довольная улыбка, будто Леш знал, как легко и быстро подчинить своей воле целый мир.

— Завтра, — сказал, хватая меня за нос. — Завтра выйдем за ворота, осмотримся на месте и решим, как воспользоваться шансом. Пару дней у нас есть.

Я молча кивнула, раньше, чем Тося начала расспросы. Все мои надежды тоже были на завтра — первый день праздника. Сердце царапала мысль о Тосе, я даже думала взять ее с собой, но недолго — так или иначе, ей безопаснее оставаться в замке, потому что она ничего обо мне не знает. Что будет со мной в дороге — неизвестно.

Однако на следующий день выйти за пределы замка удалось только ближе к вечеру. В первый день праздника никаких развлечений не намечалось, только ярмарка. Второй день — бои круоргов и всех желающих с привезенными подземными чудовищами, на четвертый день — большой ночной танец и выбор королевы.

За стены замка мы вышли впервые. Тот день приезда можно не считать, мы слишком заботились о будущем, чтобы как следует осмотреться в настоящем. А сейчас такой возможности упускать нельзя. Мы шли вдвоем с Тосей, Роксана отправилась со своим Каркуном, мы пересеклись с ними на выходе. Кстати, смотрелись они неплохо — как давняя уверенная в крепости своих отношений семья. Надо потом сказать Роксане, что она сделала прекрасный выбор. Хотя… она знает, только счастливее от этого не становится.

Лешик ушел сам — обследовать окрестности. Понятное дело, с двумя девушками в качестве хвоста вряд ли бы это удалось провернуть незаметно. Ярмарка раскинулась в долине недалеко от замковой стены, а за ней стояли палатки прибывших на праздник гостей и торговцев. Еще дальше начинался лес. Лешик хотел выяснить, возможно ли девушке добраться до него, не попадаясь лишний раз никому на глаза. И как выйти из лесу на дорогу.

На него была вся надежда, нам в тех местах показываться явно не стоило, тем более что и по ярмарке побродить толком не удалось. Вскоре прибежал мальчишка от пана Гектора и передал на словах, что тот требует моего немедленного прибытия в связи с необходимостью написать несколько важных писем. Тосю пришлось уводить с собой в замок и просить подождать моего возвращения в комнате. Она согласилась, конечно, хотя и осталась недовольна — еще бы, сидеть в замке, когда там веселятся…

Но одну отпускать я ее не решилась.

В кабинете пана Гектора кроме него самого присутствовал разодетый в вышитые шелка и кружева, сильно надушенный господин Задобин. Кстати, а круорги никогда так не выряжаются… Как и сам князь, хотя имеют такую возможность. Я уже и забыла, как нелепо порой выглядит выряженный по королевской моде придворный.

Оказалось, помощь в написании писем требуется как раз нашему благородному гостю, пан Гектор передал меня в его распоряжение и тактично предоставив свой кабинет, удалился. С большим удовольствием, похоже, господин Задобин не нравился тут никому.

Я написала под диктовку несколько адресованных его семье и друзьям писем, беспрестанно удивляясь, зачем меня привлекли к этому занятию, ведь у него самого два помощника. Да и многие господа предпочитают писать личные письма собственноручно. Только потом поняла — господин Задобин не желал ничего скрывать и воспользовался моими услугами, чтобы подчеркнуть свою безобидность, пытаясь показать, что в тексте писем нет никакой тайны. Что он тут действительно просто проездом, а вовсе не с попыткой осмотра и оценки сил круоргов.

Кого хотел обмануть?

Мне находиться в его обществе было довольно неприятно. Раздражал его приторный голос, обращение «милая пани помощница» и снисходительный призывной взгляд. Когда с письмами было покончено и я встала, чтобы уйти, господин Задобин изволил вскочить вслед за мной и подойти вплотную, смотря сверху, потому что был наголову выше. Взгляд был изучающий и очень бесстыдный.

— Если я вам больше не нужна, разрешите мне уйти.

Хотелось сказать твердо, но честно, даже голос дрогнул. Неприятно, не хотелось бы показывать, что по его лицу легко читаются все его откровенно оценивающие мысли.

— Пан Гектор завел себе удивительно милую помощницу. Зачем старикашке такая молодая и наверняка страстная малышка? — вдруг почти запел благородный гость таким противным голосом, что меня передернуло. — Пусть наши шалости останутся нашим маленьким и приятным секретом.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы промолчать. Непроизвольно я сделала шаг назад.

— Позвольте проводить вас в вашу комнату. Надеюсь, это не очень далеко? — неожиданно решил господин Задобин. Я судорожно придумывала причину отказа, но он уже схватил меня под локоть и громко нахваливая замок, местного повара, свежий горный воздух и молоденьких послушных служанок, потащил к выходу.

Пришлось показывать дорогу, надеясь, что удастся сбежать по пути раньше, чем мы доберемся до моей комнаты. Охранники, которые попадались по дороге, смотрели вперед и на наше появление не реагировали. Думаю, если бы господин Задобин возжелал моего общества прямо на паласе у их ног, они и тогда бы не дрогнули.

Дорога показалась слишком короткой. Я уже решила, что на последнем спуске вниз скажу, что должна выполнить какое-то срочное поручение пана Гектора, о котором чуть не забыла. Или что у меня в комнате находится больная лихорадкой соседка. Ни в коем случае нельзя показывать ему, где я живу.

Но по дороге мы встретили одну из девчонок в фартуке и с метелкой в руке. Господин остановился и поинтересовался у нее, где находится моя комната.

Я онемела, но конечно, она не могла не ответить. Я бы на ее месте тоже не стала молчать, потому что глаза господина Задобина горели уже так ярко, а на лице проступило такое твердолобое упрямство, что сопротивляться стало опасно.

— В конце лестнице налево, третья дверь, — прошептала она.

А там Тося… Я еще пыталась что-то сказать. Что мне нужно к пану Гектору, или на кухню, или еще куда-то, но господин больше не слушал, молча тащил меня дальше и только раз приказал заткнуться, потому что я буду довольна его обществом и довольна больше, чем только могу себе представить.

Когда прямо перед лицом я увидела дверь своей комнаты, то остановилась и отчаявшись, просто оторвала от себя его руку. Повернулась лицом.

— Спасибо, что провели. До свидания.

А потом господин молча схватил меня за волосы и ударил головой о дверь.

Это было не просто больно, голова будто взорвалась.

Так неожиданно. А я и забыла, как обращаются в нашем королевстве с бесправными…

Мир гудел и расплывался, господин уже открывал дверь, затаскивая меня в комнату, а я не могла пошевелиться, потому что мышцы не слушались, а перед глазами медленно плавали светлые яркие пятна.

— Повадились нос задирать, тупые девки. Плохо вас тут учат. У меня сразу знали бы свое место!

Я попыталась устоять на ногах, с кровати вскочила Тося. В руке гребень, она как раз причесывалась. Господин на секунду замер, оценивающе оглядывая вырез ее платья и рассыпавшиеся по плечам пушистые волосы.

— О, какой подарок! Еще одна, молоденькая. Как раз то, что нужно, люблю, когда тепло с обоих боков, — он издал нечто похожее на хмыканье, закрывая дверь за спиной. В голове гудело, но Тося…

Нельзя было приводить… А что я могла сделать? До самого последнего момента я была уверена, что он остановится, если отказать уверенно. Мы и забыли, как это — быть осужденной, или обычной служанкой при господах. Забыли, что нами могут пользоваться все желающие. Забыли, потому что вначале у меня была защита, а потом… Потом потому, что у князя подобные вещи не поощрялись. Мягко сказано. Их просто не было, действительно не было. Святые, конечно, вокруг тоже не проживали. Бывало, и нередко, что в покоях круоргов появлялись некие яркие кокетливые дамы, кочующие по комнатам магов. Потом они уезжали, их место занимали новые. Все понимали, что эти дамы не просто так комнаты украшают, но им за все платили и все оставались довольны.

Господин Задобин явно привык брать против воли и бесплатно.

У стола он меня отпустил и шагнул к Тосе. Та молча сжалась в комок и даже как будто ростом стала меньше, одни огромные глаза, полные откровенного ужаса.

— Какой пушистый цыпленочек… Маленькая шлюшка… Иди, папочка покажет, что ему приятно, — срывающимся голосом бормотал господин Задобин.

— Не трогай ее, — хватило сил вцепиться сзади в его камзол, он тут же развернулся и хладнокровно ударил меня по щеке. Пусть всего лишь ладонью, но все равно щеку будто огнем обожгло. Правда от Тоси отвлекся. Разъярился и переключился на меня. Оказавшись вплотную, толкнул на стол.

Тут Тося бросилась на него сбоку, хватаясь за его рукав пальцами, то ли оттащить пыталась, то ли просто не понимала, что делает.

Господин легко ударил ее в грудь и Тося отлетела в угол, где сползла на пол и осталась сидеть на полу.

Как мне было страшно! Этот чудовище протянуло лапищу, схватило меня за шиворот и ткань платья разорвалась, как бумажная. Я пыталась оттолкнуть его руки, и мне хотелось крикнуть Тосе, чтобы она бежала отсюда, чтобы не смотрела, но голоса не было, потому что господин Задобин теперь держал меня за горло.

Конечно, моих сил надолго бы не хватило. Как бы я не сопротивлялась, против большого здорового мужчины поделать ничего бы не смогла. Через пару минут он уже пытался задрать мне юбку.

Такого дикого, горячего, бешено пульсирующего по венам вместе с кровью ужаса я не испытывала прежде никогда.

Все изменилось от одного легкого и спокойного звука — кто-то откашливался, старательно, как при подготовке к долгой беседе.

— Господин Задобин, я вам не помешал? — раздался спокойный голос, словно ножом разрезавший царящий вокруг ужас. Князь стоял, оперевшись на костяк, сложив руки на груди и с любопытством следил за разворачивающимся перед ним действием. Одет он был не по форме — в расстегнутой на груди рубашке.

Господин Задобин мгновенно от меня отпрянул. Он рвано, сильно дышал, пытаясь успокоиться, но было видно, что появление князя его сильно разозлило. Но и продолжать развлекаться в такой ситуации, понятное дело он не мог.

— Вам мало тех трех красавиц, что были присланы в ваше распоряжение вчера вечером? — скучно поинтересовался князь, усердно пытаясь изобразить на лице сочувствие. Я судорожно одергивала платье, мне казалось, оно само собой поднимается выше, а потом пыталась собрать на груди разорванную ткань. Тося тихо сидела в углу, лихорадочно наблюдая за новым лицом.

Господин Забодин громко и презрительно фыркнул, отвечать не изволил, быстрым шагом прошел мимо князя и исчез в коридоре.

Дыхание билось в груди, как закрытая в банке бабочка. Неужели правда, ничего не случилось? Неужели все действительно уже закончилось?

Князь отлепился от двери и неторопливо подошел ко мне. Посмотрел сверху вниз и теперь любопытство на его лице было настоящим.

— Как это понимать, пани Мариза? — светским тоном произнес князь. — Принимаете гостей на дому? Решили заработать на ярмарку? В обход казны? Хм… Не верю глазам своим. У вас такой испуганный вид… Неужто один страстный мужчина с небольшой склонностью к рукоприкладству смог до такой степени напугать Синюю звезду, что провела двое суток в обществе пана морского советника, троих его друзей и действующего пыточного станка?

Он изучал меня с неподдельным интересом. Но очень холодно. Я стиснула на груди ткань платья, пытаясь отвести глаза. И правда, все закончилось. Господина Задобина нет, остался только князь. И его слова. Совершенно неожиданно меня начала бить дрожь. А потом голова снова закружилась и все поплыло в стороны. Я зажмурилась, стараясь вернуть зрению резкость.

Князь немного наклонился.

— Что с тобой? — вдруг спросил совсем другим тоном. Таким живым, таким…

Глаза закрылись, слезы сами собой потекли по щекам. Сейчас мне хотелось только одного — спрятаться за кого-нибудь, за чью-нибудь крепкую спину, за самую высокую стену, чтобы знать — здесь безопаснее всего. Здесь никто не достанет, никакое зло. Я так устала одна.

Вдруг Янош протянул руку, положил ладонь мне на затылок и молча притянул к себе. И я забыла, кто мы есть на самом деле. Что между нами стоит… что будет стоять всегда.

Сейчас я не могла отказаться от его твердого плеча, от мягкой ткани рубашки, которая гладит щеку, от вызывающего тоску запаха его кожи. От его руки на плечах и прохладной ладони на волосах, приносящей раскалывающейся от боли голове облегчение.

В те несколько мгновений я забыла про все. Позволила себе забыть. И уже давно я не была настолько счастлива.