9

Наверное, я получила сотрясение мозга. По крайней мере, все признаки — тошнота, слабость, дикая головная боль. Правда, ничего из этого не имело сейчас ни малейшего значения. Сейчас, когда Янош рядом. Когда можно за него спрятаться, потому что совершено очевидно — Князь тлена никому не даст меня в обиду. Разве что самому себе. Слишком уж дорожит правом решать мою судьбу и тому, кто хочет остаться целым, не стоит на это право даже покушаться.

Но сейчас его ладонь прикасалась к месту удара и что-то делала, что-то меняла на недоступном мне энергетическом уровне, потоки прохладного воздуха остужали пульсирующую боль и она гасла, как прибитый к земле сильным ветром огонь. Периодически боль пыталась набраться сил и вспыхнуть, ухватится за остатки дров, но ветер продолжал сдувать его безо всякого труда.

Никогда о подобном не слышала. Круорги — маги разрушения, их практика запрещена не только из-за источника получения силы, а еще из-за способности наносить сильнейший вред, урон по силе разрушения практически равный стихийному бедствию.

— Говорят, что темные маги не умею лечить… — прошептала я, уткнувшись носом ему в плечо.

— Они и не умеют, — спокойно ответил Янош. А его ладонь все так же неторопливо и уверено убирала остатки боли, а затем пропала даже усталость, будто голову собирали из частей, наконец-то сложив их в единственно правильном порядке.

— А что тогда ты делаешь? Лекарем способен стать только обладающий светлой силой маг. Да еще один из тысячи, чей уровень восприятия чужой боли переваливает за высоко поднятую планку. Маг с болезненной совестью… Таких почти не бывает. А ты убрал боль, совсем убрал.

И тут я почувствовала, как он улыбнулся. Даже видеть не нужно было, просто что-то невесомое расплылось над головой и я точно знала — это его улыбка.

— Не говори никому, — попросил князь.

— Ни за что.

Это было здорово. Ощущение дома, крепости, нужности — все вместе, все одновременно. А вокруг будто раскинулись бескрайние просторы, широкое небо, тишина и над головой дышали свободные ветра: теплые южные, суровые северные, душистые горные. Наверное, так выглядит счастье. Сложно сказать, если совсем забыл, на что оно похоже.

Откуда-то со стороны раздался всхлип и ветра заглохли, а Янош насторожился. Плечо превратилось в камень. Через миг он меня отпустил. Мы оглянулись синхронно — Тося сидела в углу, смотря на нас с изумлением и ужасом, и непроизвольно всхлипывала.

Сейчас она выглядела совершено случайным и даже лишним здесь человеком, незваным свидетелем, одним легким движением сумевшим разделить целое на нежизнеспособные куски. Миг слабости князя (или что это было) прошел и казалось, теперь он происшедшим недоволен. Я старалась не смотреть ему в лицо, но Тося моего взгляда тоже усердно избегала. Зато князь стал похож на самого себя — уверенный, властный хозяин, прогуливающийся по вверенной ему территории и случайно забредший в темную коморку для хранения старых тряпок.

— Как тебя зовут? — просил Князь. Тося замерла и испугано подалась назад. Но позади стена, так что бежать некуда.

— Тося, — еле слышно ответила она.

Князь некоторое время смотрел сверху вниз, думая о чем-то своем. Потом опомнился.

— Не бойся, девочка. Он больше не вернется.

С этими словами князь развернулся и ушел. Обо мне он не вспомнил, когда за ним закрылась дверь, Тося перевела на меня вопросительный взгляд. Я пристально посмотрела ей в лицо.

— Ты никому и никогда не расскажешь о том, что произошло в этой комнате, — спокойно сообщила я. Ее лоб перерезали болезненные морщины, будто Тося решила, что иначе я ее ударю. Но все не так просто… не так просто. Ей нужно было молчать не для меня… для своей собственной безопасности.

— Хорошо, — наконец согласилась она и только тогда расплакалась. И только тогда я решилась ее обнять и утешить.

Мы валялись на кровати и смотрели, как на потолке отражаются тени закатного неба, когда нам принесли ужин. Ладно, что в комнату, больным иногда приносят еду, чтобы они не разносили по замку заразу. Но самое удивительное — к мясу и хлебу прилагался большой кувшин вина со знаком фоенты на залитой воском пробке. Нераспечатанный. Это уже очень необычно. Мы не могли не попробовать — на вкус вино оказался удивительно приторным, но приторность проходила моментально, она перекатывалась по языку как волна через камни набережной и таяла во рту шуршащей пеной. Полстакана вина каждой из нас хватило, чтобы крепко уснуть.

Ночью вьюнок ушел и я не смогла его удержать. А может, не захотела. Скорее всего.

Не знаю, каким образом он искал князя, но нашел его практически сразу, просто поднявшись наверх и по-прямой проскользнув через несколько комнат. Вьюнок замер вверху стены над выступавшим камнем и прямо перед ним у камина сидел Янош, хмуро смотря то в огонь, то в темное окно — сегодня благодаря пасмурной погоде на небе не виднелось ни одной звезды. В руке князь сжимал серебристый кубок с вином. Один пустой кувшин валялся на полу у кривой ножки кресла, пара нераспечатанных стояла чуть в стороне, у второго кресла. Князь был пьян.

Вьюнок устроился поудобнее, свернувшись змейкой в уютный клубок и принялся наблюдать. Просто смотреть, как пальцы Яноша сжимают кубок, как он глотает вино, как в его глазах отсвечивается попеременно то каминное пламя, то ночная темень. Похожие тени плясали на голом полу. Комната вообще выглядела пустой и бедной — неприглядна мебель, холодные стены из неотделанного камня, из красивых вещей — только портьеры, да и то отодвинутые в сторону, чтобы не загораживать открытое окно. Было здорово смотреть, как ветер пробирается мимо князя и игриво пугает своим неожиданным нападением стойкое каминное пламя. И представлять, будто находишься рядом. Может, мы даже пили одинаковое вино?

Потом пришел пан Гектор. Посмотрел с неудовольствием, а после отказался от приглашающего жеста князя в сторону кувшина. Сел по соседству, прямой спиной выражая крайнее недовольство поведением Яноша.

— Что это еще такое? — спросил советник.

Янош поморщился, качая головой.

— Не могу в замке. Душит, — он одной рукой схватился за ворот, растягивая его в стороны.

— Чего тебе опять не хватает? У тебя есть все.

— У меня есть все, — послушным эхом повторил Янош.

— И что тогда?

— И ничего…

— Почему ты пьешь? Что случилось?

Князь поболтал бокалом, прислушиваясь к звуку и остался недоволен количеством наполнявшего его вина. Добавил себе из кувшина, руки его действовали удивительно точно и ни капли не пролили.

— Знаешь… Гектор, — голос звучал так доверчиво, что мне показалось неправдоподобным подобное неожиданное признание чужого права лезть в свою жизнь, но пан Гектор промолчал. — Иногда… А ты знаешь, — вдруг возбужденно встрепенулся князь, — разворачиваясь к нему всем телом, — что взбунтовался Жост Капурский? Старший внебрачный сын короля? Вдруг принялся требовать признания своего родства, потому что его мать была благородной женщиной. Пусть король на ней не женился, но существуют свидетели, что король уединялся с ней во время своего посещения княжеств Туманной топи, а дети благородных родителей имеют право носить титул одного из них, по выбору. Жост выбрал отцовский и станет главным претендентом на трон, если его права подтвердят, а следовательно, скоро у нас появиться новый король. То есть так утверждает мой столичный источник.

Пан Гектор некоторое время думал.

— У него нет шансов.

— Нет, — тут же кивнул князь. — Но Жосту помогают князья Туманной топи, они поддерживают его требовании настолько, что предоставили в распоряжение бастарда свои войска, которые хоть сей момент готовы выдвинуться к столице. Понимаешь?

— Сейчас? А что насчет приказа короля о сборе войск для похода на бунтовщиков отбившегося побережья?

— Приказ ими проигнорирован, — князь устроился удобнее. — Неповиновение слишком демонстративное, чтобы быть правдивым. Но кто знает… я уже не знаю ничего. Кроме одного — нас хотят послать первыми, потому что нас не жалко. А в остальном… Если долго думать… Мне последнее время постоянно что-то кажется, мерещится… По углам прячутся тени круоргов, которые не могут не вернуться за своей силой. Которые не в состоянии уйти от этого источника, привязаны к нему и болтаются за спиной по свету, как веретеница шариков на веревочке.

Гектор слушал молча и очень серьезно.

— Это ерунда, со временем их источники смешаются и отпустят хозяев. Но еще я часто думаю о том… Знаешь, Гектор, она иногда кажется такой… невинной.

— Кто? — быстро спросил пан Гектор.

Янош замолчал и уставился в кубок. Сделал еще глоток.

— Такой… испуганной. Безопасной. Простой. Любая куртизанка способна улучшить свою жизнь, да еще такую убогую… Не понимаю. Она всегда ночует в своей комнате, все время проводит на работе или с подругами. Этот ее знакомый… она ни разу не была в его комнате. Как и у любого другого. Когда я думаю об этом, мне хочется…

Он снова замолчал.

— Почему так, Гектор? Не понимаю.

Тот пожал плечами. Старался сохранить лицо спокойным, но было видно, что он чем-то задет. И очень сильно задет. Однако Янош не замечал. Пан Гектор медленно продолжил.

— Возможно, она просто осторожничает. Неизвестно, что слуги думают о тебе, но скорее всего она, как и остальные, на всякий случай боится. Или у нее существует определенная цель, которой она добивается. Куртизанки такого уровня не играют по мелочи, ты же знаешь. Такие ставят на кон королевства. Увидишь, если дело не выгорит, она примется вести себя как остальные. Понизит ставки.

— А если нет? — хрипло спросил Янош.

Пан Гектор, наконец, изволил налить вина и себе. Глотнул залпом.

— Янош… Дело тут не в ней. А скорее в том, готов ли рискнуть… ты сам. Ты можешь пройти по второму кругу и пережить прошлое еще раз? Еще раз увидеть в чистой воде все, что всплывет, стоит нырнуть глубже? Ты справишься?

— Нет, — очень быстро качнул головой Янош. — Второй раз нет. Не хочу.

— Тогда забудь, — жестко отрезал пан Гектор, откидываясь на спинку.

— Я не знаю, что мне делать, — тяжело признался князь. — Эта неопределенность сводит с ума. Иногда я хочу ее убить. Останавливаю себя на грани, за которой — безумство… И это пугает.

— Отправь ее куда-нибудь с глаз подальше.

Князь молча улыбнулся.

Пан Гектор вздохнув, взял кувшин и поставил на пол — кувшин был пуст.

— Значит, ты не сможешь сделать ничего, — недовольно пробурчал советник.

Янош уставился на пламя и неопределенно пожал плечами.

— Ну, кое-что могу. Ты ведь понимаешь, что Задобин здесь с целью оценить наши возможности? Король хочет проверить свои догадки. Значит… скоро они попытаются заставить нас слушать королевский приказ силой. По сути неважно… вернется Задобин, нет… Что за новости привезет. Грызни все равно не избежать.

— Ты не станешь! — возмущено воскликнул пан Гектор.

Князь молча отсалютовал ему кубком. Пан Гектор отставил свой, вскочил и наклонился над Яношем, внимательно заглядывая в лицо.

— Скажи мне еще одно. Ты убил немало людей. Не все из них заслужили смерти. Но при этом… это твое нетерпение к насильникам. Откуда оно? Тебя в детстве никто не трогал… Или я чего-то не знаю? Почему ты готов убить за подобное без разговоров? Есть люди, которые издеваются над другими куда более изощренными способами. Но тебе плевать. А насильники… в чем их уникальность?

— Сядь, — ответил князь. — Скажу. Да это и не секрет, спросил бы раньше — раньше бы узнал. Ты пока меня не нашел… не в этот раз, а после смерти родителей, я жил на улице. И видел кое-что.

— Кто-то из твоих знакомых поймали и изнасиловали?

— Да. Ей было четырнадцать.

— Убили?

— Нет.

— Янош… Не хочу расстраивать, но для детей, выросших на дне это обычное дело, они невинности лишаются гораздо раньше. Четырнадцать… Вполне вероятно она давно уже сама этого хотела.

— Да, — вдруг повысил голос Янош. Пан Гектор не смог скрыть удивления.

— Что да?

— Ты прав, — тот усмехнулся. — Дети дна… Ее эти скоты продержали неделю в доме. И убедили, что она уже родилась шлюхой. Что они просто привели ее к тому, что на роду написано. Что все равно она бы такой стала. Слышишь, Гектор? И она по-ве-ри-ла.

Тот растерялся, но ненадолго.

— И что дальше? Что с ней случилось?

Князь смотрел уже равнодушно.

— Вскоре она ушла в публичный дом. И мне больше было не с кем смотреть, как течет вода в реке. Как прыгают в воду напуганные лягушки. Как беззвучно и волшебно летают стрекозы. Впрочем… после возвращения из «гостей» ее такое времяпрепровождение уже не интересовало. Она бредила силой похоти, которую умеет вызывать у мужчин.

Я вздохнула и вьюнок заволновался. Но с места не сдвинулся. Странно было находиться в двух местах одновременно. Вдвойне чуднее было сознавать, что я по-прежнему лежу в своей кровати, а рядом спит теплая Тося, тихо сопя мне на ухо.

К счастью, пан Гектор опомнился и перестал расспрашивать князя о прошлом, а вместо этого плотно припал к кубку.

— Мне жаль, — сказал он, как только оторвался, одновременно нашаривая рукой очередной запечатанный кувшин. Бухнул его на столик. Князь с готовностью протянул ему свой кубок.

— Не жалей. Я давно уже не помню ни ее лица, ни имени. Но с тех пор не люблю, когда убивают что-то… что-то светлое в душе. Тело ладно, оно забывает. Но хрупкое, там… — Князь сжал кулак и ударил себя в грудь.

— Это ты тогда решил, что достаточно стать служащим королевского закона и сразу получится все исправить?

— Примерно тогда, — как ни странно, теперь Янош улыбался. Они переглянулись и рассмеялись. Не то чтобы радостно, а довольно горько, с каким-то мрачным нездоровым весельем. Но так вместе, что стало понятно — понимают они друг друга куда лучше, чем кажется со стороны. — А ты меня бойко убеждал, что так и есть!

— А что еще оставалось? Ты был так юн… Так что ты решил?

— Я вижу приближение конфликта. Будет кровь. Много крови, хотя и не столько, сколько бывает на войне. Ясное дело, королевское войско приведет магов… Иначе они и плюнуть в нашу сторону не смогут. Настала пора заставить круоргов убивать не в своих интересах, а в королевских. Они попытаются, пока мы еще не настолько сильны, чтобы стать непобедимыми. Так что они придут. А у меня должны быть развязаны руки, значит нужно отправить в безопасное место Фиону.

— Только Фиону? — хмыкнул пан Гектор.

— Не сбивай. Только… да. Нужно сделать так, чтобы выглядело естественно, поэтому я уже подготовился — завтра утром прибудет гонец с новостями от ее брата, который ранен на охоте и просит сестру срочно прибыть его повидать. Ей придется пропустить праздник… ну что же, зато причина — не подкопаешься. Фиона успеет добраться до брата, потому что поедет очень быстро и там будет в безопасности — напасть на замок своего вассала король не посмеет. Они потеряют одну из намеченных точек давления. А остальное… позже решу.

Они еще долго сидели, практически молча, вьюнок дремал, сквозь сонный туман посматривая на сидящих у гаснущего камина людей. Эта картина приводила его в удивительное состояние абсолютного покоя. Примерно тогда сон захватил меня полностью.

Утро, как ни странно, совсем не оказалось тяжелым. Ну, похмелья быть и не могло, не столько мы выпили, чтобы просыпаться с больной головой. Но не осталось никаких последствий полученных от господина Задобина ударов. Правда, Тося немного кривила губы, когда вздыхала полной грудью, но уверяла, что все почти прошло, так что оставалось только радоваться тому, как чудно все разрешилось.

Даже удивительно.

Правда, мне принесли записку, в которой содержалось уведомление, что вечером, когда начнутся магические бои с дикими зверями, я должна буду присутствовать в качестве сопровождения пана Гектора в княжеской ложе.

Пока я думать об этом не стала, правда надела второе, целое платье, только воротник и манжеты заменила на кружевные, мы их с Тосей сделали, когда учились плести грубое кружево. Довольно красиво вышло, но жаль все же, что у меня нет возможности создавать омниумы… Вот тогда бы я точно сотворила что-нибудь настолько необычное, что челюсти у окружающих кокеток поотваливались бы до земли.

Так, мечтая о несбыточном, мы с Тосей оделись, позавтракали и отправились за ворота.

А там… Там творилось нечто необыкновенное! Конечно, торговые ряды были куда менее роскошные, чем на празднованиях у столицы, зато тут попадались совершено особенные, невероятные вещи.

Люди «с той стороны гор», как их называли в окрестностях, потому что те земли входили в число королевских только номинально и даже не облагались налогом, привезли на продажу разнообразную живность, в том числе щенков, по утверждению хозяев, таких же умных, как они сами.

Не знаю, как насчет умных, вполне может быть, но яркие рыжие комки, шустрые и шумные, даже без своих умственных особенностей не могли не вызвать восторга. Ладно Тося, но я и сама от восхищения чуть не визжала, особенно когда разрешали протянуть щенкам угощение — полоски сухой молочной лепешки. Они так забавно подпрыгивали и тявкали, что хотелось немедленно залезть в вольер и с ними поиграть.

Тут же продавались певчие птицы с удивительно мелодичными голосами, но на вид такие уродливые, что я бы ни за что подобное существо в свой дом не принесла. Но многие покупали, потому что стоили птички очень девшего. Правда, жили они не больше года, ну да мелочи. Через год можно просто купить другую.

У палатки с цветочными семенами и клубнями мы встретили Лешика. Договорилась о вечере, когда Тося останется с ним, потому что я уйду к пану Гектору.

Тогда же я увидала в толпе первого за сегодня круорга. Он стол через одну палатку, рассматривал товар и вдруг, словно почуяв сильный запах, обернулся в мою сторону, смотря таким же непонятным взглядом, как смотрел в кабинете пана Гектора Доминик.

— Надо поговорить о деле, — прошептал Лешик и мы пошли к выходу из ряда. Круорг немедленно двинулся следом, криво и неуверенно, будто лодка, попавшая в сильное течение. Он плыл, безучастно смотря по сторонам, пока мы не остановились, тогда остановился тоже и, нахмурившись, отвернулся и ушел куда-то в сторону.

— Ты видел? — спросила я Лешика, желая убедиться, что мне не мерещиться. И боясь этого.

— Ага. Хм. Ну-у… будем думать, это случайность.

Он быстро огляделся и повел нас к развлекательной палатке с кривыми зеркалами, куда мы отправил Тосю. А сами спрятались за полог палатки сзади, где она соседствовала с другой, образуя боками высокий узкий коридор.

— Значит, так, — без предисловий начал Леш. — Все готово, Ула. Послезавтра утром ты можешь уехать из замка.

Я ждала этой новости… но все равно она меня оглушила не хуже удара господина Задобина. Послезавтра… Роксана, Тося… Леш. И… князь. Никого больше не будет.

— Слышишь?

Я с усилием кивнула. Надо собраться, я же знала, что рано или поздно это случиться. Я же сама этого хотела!

Над головой глухо хлопала, сгибаясь под порывами ветра, плотная ткань палатки и казалось, палатка взлетит сейчас, как огромная птица, схватит меня когтистыми лапами и унесет на край света. Не даст даже попрощаться.

— По стоянкам тебе не добраться. Но если взять мужскую одежду… мою, к примеру, и найти лошадь, то можно проехать по краю долины и сразу попадешь на дорогу у леса. Она с башен замка уже не просматривается. Дальше дело только за тобой.

— Лошадь? Где ее взять? Денег-то нет на покупку.

— Нет, — он вздохнул. — Но лошадь нужна. Придется увести одну из княжеских. Не обеднеет.

— О, звезды, — простонала я. Такой риск. Воровать что-то у князя!

— Не ной, — решительно прервал Леш. — Быстро удалиться от замка можно или на лошади, или в повозке, но в повозку тебя никто не возьмет. А бегать так долго, чтобы убежать далеко, ты не сможешь!

— Что я буду делать с лошадью? Я почти не умею с ними обращаться!

— Придется научиться, — карикатурно потрясенным тоном передразнил Леш. — Все, слушай дальше. Послезавтра до рассвета придешь сюда. Видишь, шатры коричневые с алыми пятнами? — он указал на север, где над палаточным морем возвышались верхушки ярких и очень высоких шатров.

— Да.

— Знаешь, что это?

— Нет.

— Это шатры… для отдыха. Там женщин предлагают… но со своими тоже пускают. Я буду ждать у входа.

— О, мать всех звезд!

— Перестань! Где еще можно переодеться незаметно? Тебя тут никто не знает. Не красней, мне уже неудобно!

— Все, все, продолжай.

— Так… потом идем к платным конюшням, там часть замковых лошадей, которые для работы нужны, их под рукой держат, выводим одну и все.

— И никто не заметит?

— На рассвете народу мало, все только просыпаются. Круорги и знатные так вообще раньше завтрака из дома носа не кажут. В конюшне мальчишке покажешь какую-нибудь бумагу со знаком князя. Читать он все равно не умеет, ему главное — рисунок. Сможешь добыть?

Еще и подделка документов? Кстати, мне тоже нужны какие-нибудь бумаги. Найти свои не получится, неизвестно, где их хранят, а в случайное везение я не верю. Значит, придется написать самой и поставить ту печать, что у пана Гектора в столе… Ой, даже думать страшно!

— Сделаю, — твердо ответила я.

— Хорошо. Тогда завтра встретимся еще раз…

Леш молча смотрел и не мог договорить. Послезавтра. И скорее всего я никогда больше их не увижу… Горло сжалось.

В этот момент в проходе меду палатками показался очередной круорг. Совсем молоденький, средняя линия, судя по синему шнуру на воротнике. Мы замерли, но он окинул нас равнодушным взглядом и задумался, будто пытаясь вспомнить, что собрался тут делать.

— Пошли, — Леш дернул меня за руку и мы быстро протиснулись к выходу в противоположную от мага сторону.

— Они что, за мной следят? — во рту пересохло от страшного подозрения. Еще чего не хватало!

Он остановился.

— Нет, — с сомнением качнул головой. — Не похоже. Я бы заметил слежку, а они… разные. Не могут же за тобой следить одновременно все круорги? Больше похоже, что они случайно тут оказываются. Хотя это странно… Ладно, иди, завтра встретимся на танцах. Делай документы и не думай ни о чем. Будет еще время для страха.

Я кивнула и смотрела на его спину, пока та совсем не затерлась в толпе. Вскоре из палатки вышла Тося, которую зеркала не столько развеселили, сколько напугали и мы с ней отправились гулять дальше. Я с трудом заставляла себя улыбаться. Послезавтра… А я даже не могу толком попрощаться с Тосей, потому что у нее все горести и тайны на лице написаны! Все равно, что громко сообщить о своих планах прямо посреди площади! Так что веселья не получалось, тем более на нашем пути постоянно попадались круорги… которые реагировали на меня совершено одинаково — как засыпающий человек реагирует на помеху, что мешает спать.

Тогда я поняла, что если во время побега встречу хотя бы одного круорга, то убежать не получится. К счастью, на рассвете они спят, кроме охраны замка, а с теми по дороге я столкнуться не должна. По крайней мере, очень постараюсь не столкнуться.

Когда перестало жарить солнце, я отправилась к арене со стороны княжеской ложи. Стража пропустила меня, только получив разрешающий кивок от пана Гектора, который уже сидел на одной из скамеек. Князя не было.

Главные места для него и Фионы располагались по центру ложи. Скамьи для почетных гостей, на одной из которых — я с трудом сдержала дрожь — восседал господин Задобин с какой-то девицей, стояли по левую сторону от княжеского кресла. За креслом и по правую сторону разместили круоргов высшей линии. Нас с паном Гектором, прочих советников и помощников расположили чуть в стороне, усевшись, я упиралась спиной прямо в жерди, ограждающие край помоста.

Вскоре прибыла Фиона с двумя подругами, которые уселись на лавку недалеко от меня. Сегодня они были одеты очень скромно — платье Фионы вообще сильно походило на мое, хотя конечно всего одного взгляда хватило, чтобы понять — из дорогой материи даже простое платье выглядит шикарно, а из дешевой, как ни старайся, все равно выйдет дешевка. На меня они не обращали никакого внимания.

Вообще разряженным здесь казался только господин Задобин со своей дамой, окружающие круорги как обычно одеты в темное, я на их фоне отлично терялась и даже чувствовала какое-то единство, будто специально отгородилась и встала на их сторону только бы против таких, как господин Задобин.

Почти сразу же загудел горн, приковывая к себе внимание.

Помосты были приподняты над землей, краями упираясь в толстую каменную стену, так что получалось, будто в земле вырыта глубокая чаша, чьи стенки выложены толстыми плитами, дно засыпано песком, а зрители заглядывают в нее сверху.

Все окружающие места были забиты людьми, начиная с лож для благородных, чьи наряды сверкали на солнце и пестрились, а вокруг было пустое пространство и заканчивая местами для простолюдинов, где народ сидел друг к другу так плотно, что не протолкнуться.

— Храните молчание! — закричал глашатай, легко перекрывая шум толпы. — Откройте глаза и обратите свой взор на главное событие празднования Лета! Уверьтесь в могуществе круоргов, школа которых отныне равна любой другой магической школе! И бойтесь! Бойтесь пойти против воли Асмаилового Князя Тлена!

Я покривилась. Как самонадеянно!

Народ, однако, не роптал и не смеялся. Только переговаривался со звуком набегающих прибрежных волн. Наверное, шепот стал бы сильнее и превратился бы в шум, но в этот момент заскрипела открывающаяся решетка, которая загораживала нору в каменной стене арены и на песок тут же выскочило длинное гибкое существо с серой голой кожей и толстым хвостом примерно с руку длинной. Зубки у твари… легко можно было разглядеть даже с моего места.

Она одним долгим прыжком переместилась в середину круга, где настороженно замерла. А потом подняла голову вверх и коротко зарычала… такой страшный звук, проникающий куда-то глубоко в сердце и одним махом уничтожающий всю имеющуюся там смелость и уверенность в своей безопасности. Хотелось замереть, чтобы существо тебя не заметило… Оказалось, я действительно замерла, впрочем, как и большинство людей на трибунах.

Ничего не было в этой твари ужасного… но пару мгновений негромкого рыка и все вокруг замерли, словно куклы. Милое создание.

— На арену выпущена подземная кошка! Ночной хищник, который днем ведет себя вяло, но все равно способен убить одним ударом лапы! Первым на арену выйдет наставник Бартос зет Зундалини и продемонстрирует способность круоргов обезопасить зрителей от любой угрозы! Он выйдет против кошки безоружным! Но даже так вы все в безопасности! Зрители — пока вокруг круорги, ни одно из этих чудовищ не сможет причинить вам вреда! Верьте своему князю!

Народ загомонил, а рядом с помостом вдруг появился круорг. Тот, с бледной, отливающей зеленью кожей, которого я когда-то видела с Домиником в Песочном лесу. Наставник, значит… Он легко спрыгнул вниз, на песок, хотя глубина арены была не менее четырех метров. Тогда, послушно вторя окружающему вздоху изумления, я обернулась и увидела, что князь уже восседает на своем месте. Он внимательно следил за ареной, а сам наклонился в сторону гостевой скамьи, так что пан Задобин был вынужден отодвинуться. Фиона с прямой спиной и ледяным лицом сидела на соседнем кресле, делая вид, что все прекрасно.

Тем временем на арене зашевелился зверь. Подземная кошка обратила внимание на Бартоса и мгновенно развернулась в его сторону. Недолго думая, бросилась на него.

Бартос сразу оказался сбоку, а на прежнем месте осталось висеть облако темного тумана, куда кошка влетела головой и тут же отпрянула назад, недовольно скалясь и подергивая усами.

Пока она приходила в себя, круорг сделал пас рукой и кошку будто дернули за заднюю лапу. Она подпрыгнула, выворачиваясь из ловушки прямо в прыжке и отскочив от земли, без промедления снова бросилась на круорга. И в этот раз почти задела ударом когтистой лапы. Толпа взревела, а круорг юлой завертевшись на месте, выпустил похожий на щупальце дымный отросток, захлестнул петлей шею кошки и дернул, сжимая. В стороны хлынула кровь, а кошка плашмя упала на землю и судорожно задергала лапами.

Потом не было слышно ничего, кроме восторженных воплей разгоряченной зрелищем толпы. Круорг стоял, пока текла кровь и петля пульсировала, как пуповина. Не знаю, понял ли причину происходящего простой народ, но я сразу решила, что сейчас Бартос забирает свою награду — силу убитой кошки. Даже если бы на секунду я засомневалось, достаточно было бы посмотреть, как все окружающие круорги смотрели на арену — не отрываясь, прикрыв глаза, в которых пульсировало нечто общее с потоками хлеставшей в песок крови. Так смотрел и князь.

Когда круорг отпустил тело кошки и отступил, тут же выскочили рабочие и утащили тушу к выходу. Другие несли ведра песка, которыми засыпали остатки кровавых пятен.

И началось… Объявлялись игроки, на арену выпускали очередное животное, иногда не одно. Ученики темных магов выходили по трое и возились со своими противниками долго. Некоторые из учеников были ранены, причем двое так сильно, что их тела с арены выносили лекари. Ранение магов вызвало у толпы еще больше восторга — его восприняли как доказательство того, что бои настоящие и никто не застрахован от случайности или от своей собственной слабости.

Круорги постарше демонстрировали удивительную прыгучесть и длинные жгуты, способные прикосновением ломать кости, разрывать толстые шкуры и добираться до крови. Стоило жгуту хорошенько присосаться, как все… можно было трубить победу. Все победители получали кровь и силу побежденных, теперь это понятно было не только мне, но и всем вокруг. Но никто не был против, бои вызывали у народа восторг и ни капли отвращения.

Князь хорошо продумал, как приучить людей к мысли о сути темных кровавых магов. Не удивлюсь, если однажды, привыкнув к подобному зрелищу, разгоряченные очередным побоищем зрители сами потребуют выпустить против круоргов живых людей… И убить их.

Эта мысль сильно испортила настроение, но приходилось смотреть. Вначале было даже интересно увидеть, на что способны темные маги, а потом стало жутко. Наверное это зрелище для того и предназначалось. Напугать и предупредить. Потом уже я смотрела под ноги или на окружающую помост толпу. Народу нравилось… Еще бы. Такого больше нигде не увидишь.

— А теперь смотрите еще внимательнее! И трепещите! — вдруг взревел глашатай так сильно, что я вздрогнула. — Сейчас вы собственными глазами увидите живую легенду, настоящую мраморную жабу, взрослый экземпляр, пойманный у деревни, где он успел положить большую часть мужчин, вышедших на защиту своих семей! И это не считая пойманных ею у воды детей и женщин.

Я вздохнула… Час от часу не легче. Они притащили сюда мраморную жабу? Самоубийцы.

Сквозь вопли почти неразличимо скрипела поднимающаяся решетка. Песок заблестел извилистой змейкой, когда жаба заскользила вдоль стены. На самом деле она больше напоминала ящерицу на коротких лапах с длиной тупой мордой. Зато кроме парализующих шипов она убивала тонким языком, способным стать твердым и проткнуть даже кость. Мгновенно выстреливала им, как арбалетным болтом, оставляла за спиной мертвые тела и двигалась дальше. Жабы любили создавать себе запасы еды, потому что предпочитали мягкое, полусгнившее мясо.

В королевстве нападение жабы считалось главной бедой. Существовал единственный способ от нее спастись — залезть в подпол и не высовываться, пока не придут маги и не поставят щиты на время, за которое воины будут рубить тварь топорами. И длилось это очень долго — потому что рубить тело мраморной жабы так же легко, как рубить камень.

Если бы мраморные жабы попадались не только у гор, а по всей территории королевства, люди бы, наверное, вымерли.

Тварь скользила по песку, плотно прижимаясь к земле пузом. Мраморной ее назвали за цвет кожи — белая с серыми прожилками. Когда тварь замирала, то напоминала статую.

Неожиданно я поняла, что глашатай не прокричал имя круорга, который вступит в схватку. Оглянулась — князь пристально смотрел на пана Задобина.

Выдержав паузу, он заговорил скучным тоном великосветского бездельника и повесы.

— Господин Задобин, я слышал вы прекрасный охотник. И прекрасно владеете мечом.

— Спасибо, — тот вежливо склонил голову. — Но слухи сильно преувеличены.

— Не скромничайте! Даже до нашей глуши дошли истории, почти вошедшие в легенды. Как вы в одиночку справились с пресноводной гидрой, затащившей под воду десяток селян. Или как освободили прекрасную деву от нападения разбойников… Один против пяти. Помнится, эти разбойники еще оказались ее дальними родственниками, выехавшими на прогулку по лесу и дева горько оплакивала их смерть. Что, впрочем, не помешало ей почти месяц страстно благодарить вас за свое спасение в вашей спальне.

Пан Задобин побледнел.

— Покажите мне ваше искусство, господин, — теперь князь говорил лениво, но с какой-то убийственной серьезностью. С вызовом. — Встаньте и покажите, на что способен королевский посланник, прибывший предлагать мне союз на равных. Встаньте, если хотите чтобы я воспринимал вас всерьез.

На лице гостя яростно дергалась левая щека. Он резко оглянулся, но увидел вокруг только круоргов, которые смотрят своим заторможенным взглядом и напоминают своим равнодушием восставших мертвецов.

Потом взгляд пана Задобина остановился на мне. Ему пришлось молчать, с трудом стискивая зубы, сквозь которые намеревалась вылететь его ярость. Он ненавидел князя. И меня. И смертельно боялся.

— Ну что же, господин королевский советник, — князь легко поднялся. — Вы показали свою силу. Теперь покажу я.

Через секунду он прыгнул на арену и я моментально задержала дыхание. Это же не кошка, это же… жаба! Против одного, пусть и круорга?

Толпа восторженно взревела, когда поняла, кто вышел на арену. Мои пальцы вцепились в края лавки, пока я смотрела, как князь приближается к твари. Потом он остановился и, наклонив голову, принялся ее рассматривать.

А потом тварь стремительно ринулась на князя. И тот даже не попытался отойти с пути ее броска.

Через миг на месте, где они столкнулись, вспыхнуло, разбрызгиваясь кровавым дождем облако темной плоти. Она оседала, оставляя в своей сердцевине князя, покрытого слоем чужой крови. Красной, несмотря на белую шкуру жабы, от которой ровным счетом ничего не осталось.

Князь ничего не сделал, просто стоял на месте. И пальцем не пошевелил. И теперь от жабы не осталось даже кусков, все превратилось в кровавую морось, оседавшую сейчас на его одежде… волосах… лице.

Я крепко зажмурилась. А когда собралась с силами и открыла глаза, князь поднимался на помост. Круорги скупо улыбались, пан Задобин был бледнее смерти. Навстречу князю с восторженным вскриком вскочила Фиона. Князь поднялся и посмотрел прямо на меня. Его лицо тонким слоем покрывала плоть убитой жабы. С его волос стекала кровь, а в глазах светилось торжество сокрушительной победы. И запах… он принес с собой трупный запах, запах смолотой в пыль кости и растертых в слизь внутренностей.

Я схватилась за горло, сдерживая рвотный позыв и тогда он понял, что со мной происходит. Его лицо менялось, застывало, покрываясь толстой коркой упрямства. Сверкающие глаза тускнели, заполняясь прежней, почти мертвой ненавистью.

Народ ликовал, в ушах стояли восторженные крики и свист.

Я отвернулась, перегнулась через скамейку за край помоста и меня вырвало.