1
На запах рагу оказалось гораздо вкуснее, чем на вкус.
Я терпеливо ковырялась в еде, отодвигая вилкой куски подозрительного на вид жилистого мяса и вытаскивая на поверхность только овощи.
Габрис развалился напротив, забросив ноги на соседний стул. Расстегнутая куртка выставляла на всеобщее обозрение выцветшую рубашку с остатками кружевного воротника и матовый жетон червленого серебра со знаком Фоенты.
В таверне было полно народу, но вокруг нас места пустовали. И не потому, что Фиона с подругами и охраной уже поднялись в комнаты, а потому что Габрис смотрел на всех, кто пытался к нам подсесть тем самым своим фирменным застывшим взглядом и если подошедшему не хватало ума (или хватало смелости) проигнорировать увиденное, вдобавок дергал уголком рта, выставляя наружу левый клык вполне себе нечеловеческого размера.
Самых упорных и настойчивых, тех кто, несмотря на молчаливое предупреждение, рискнул сесть рядом, ждала какая-нибудь ужасающая по своему содержанию история.
Я ковырялась в тарелке, отыскивая горох — единственное в рагу, что оказалось более-менее вкусным и в очередной раз слушала его полный скуки и лени голос.
— …и когда кровь остывает, от нее уже не идет силы. Она испаряется вместе с теплом и растворятся в окружающем воздухе. Столько энергии и пропадает впустую, если рядом не окажется того, кто может ею воспользоваться!
Габрис болтал, хотя кроме меня слушателей не намечалось. Вздохнув, он покачал ногами, так что носки пыльных до самых голенищ сапог описали полукруг. И продолжил.
— Лучше всего, когда кровь хлещет из разорванного горла. Это самый простой и удобный для принятия силы поток. Жаль, редко попадаются такие подходящие раны… Все больше конечности отрубают, руки там, ноги… головы.
Он покосился в мою тарелку и вздохнул. Свое жаркое он уже съел и теперь маялся дурью.
Мне тоже было скучно. Потому я, недолго думая скорчила самое наивное выражение лица и со всей возможной непосредственностью спросила:
— А правда, что кровь девственниц сильнее, чем обычная кровь?
С лица Габриса разом слетела вся скука. Он поморщился, еще раз внимательно заглянул в мою тарелку и терпеливо спросил:
— Ты наелась?
— Нет, — с готовностью сообщила я. — Я хочу десерт!
Он картинно вздохнул и позвал одну из официанток. Вскоре предо мной поставили тарелку с куском черничного пирога.
— Ты не ответил на вопрос, — сообщила я, облизывая с ложки джем.
— Нет, — нехотя признался Габрис. — Неправда, разницы между кровью никакой. Главное, само ее существование, а не добродетельность источника. Поторопись, я хочу отдохнуть!
Пирог с ягодами я ела долго, окруженная молчанием, старательно игнорируя нетерпеливые телодвижения и другие проявления недовольства своего конвоира.
Потом мы поднялись наверх, он отпер дверь комнаты и комично поклонился, чуть не уткнувшись лбом в стену — коридор был очень узкий.
— Прошу.
— Благодарю.
Комната оказалась такой же, как и все остальные комнаты во всех остальных тавернах, где мы ночевали по дороге. Маленькой, плохо обставленной, но к счастью совсем отдельной — подруги Фионы жили вместе с ней, служанки отдельно, а мне по непонятной причине доставалась своя.
За спиной в замке громко повернулся ключ. Я разделась и улеглась спать, даже не пытаясь выглядывать в окно или осматриваться. Закрыла глаза. Лучше отдохнуть, чем тратить время напрасно, все равно возможности бежать пока нет.
В самом начале пути я была уверена, что дня через два меня и близко от Фионы и ее сопровождении не будет. Когда меня заперли в комнате в первую ночь, я ничуть не удивилась. Больше удивляло, что поселили отдельно. И что Фиона демонстративно не обращала на меня никакого внимания. Она с Сатьей и Эли болтали и хохотали все свободное время, то есть круглосуточно, периодически увлекая в разговоры охрану, круоргов и даже двух служанок, которые путешествовали во втором грузовом экипаже. А вот меня подчеркнуто изгнали из «общества». Я не общалась ни с кем, постоянно держась в стороне. Разве что рядом ошивался молодой круорг, однако он тоже с разговорами не лез, так что вскоре я решила, что необходимость меня сопровождать (а никаких сомнений в полученном им приказе не возникало) ему не особо нравится.
На вторую ночь я осмотрела замок в двери и с огромной радостью выяснила, что он очень хлипкий. Разве можно упускать такой шанс? Конечно, нет! Я дождалась поздней ночи, когда даже самые выносливые гуляки угомонились и разошлись по домам, а окрестности словно вымерли, оделась и принялась неторопливо раскачивать дверь, ковыряя косяк отогнутой ручкой подсвечника. Сложнее всего было не шуметь, а в остальном проблем не возникло — всего за десять минут я расшатала запор достаточно, чтобы язык закрытого замка выскользнул наружу и путь к свободе был открыт.
О, все шло просто чудесно! Я с улыбкой прихватила вещи и открыв дверь тихо-тихо, так, чтобы та не издавала скрипов, вышла в коридор, который был довольно ярко освещен. Впрочем, мы останавливались далеко не в самых дешевых тавернах, так что это не удивительно.
Но на пороге я замерла. У стены напротив стоял тот самый сопровождающий меня круорг. Лениво так стоял, опираясь плечом на стену и невозмутимо крутил в пальцах грубую длинную веревку, которой в деревне привязывают животных.
Я просто остолбенела, а он покосился на меня, широко зевнул, прикрывая рот рукой и продолжил свое занятие. Пальцы мелькали с огромной скоростью, сплетая веревку в сложные узлы и снова расплетая. Очень красноречивая демонстрация.
Я молча вернулась в комнату, бросила вещи в угол, уселась на кровать и поняла, что все далеко не так просто, как казалось вначале.
На следующий день в обед мы остановились в лесу, так как Фиона пожелала любоваться природой и дышать свежим воздухом. Ей с подругами устроили уголок из походной мебели, охрана расположилась чуть в стороне, отдельно и только я отошла подальше, примостившись у бревна за костром.
Круорг принес мне чай и хлеб с сыром. Сам уселся рядом, тут же развалился на земле, опираясь на бревно спиной и заговорил.
— Любую комнату легко окружить следящей нитью. Она не опасна для живого существа, но если объект слежки ее пересечет, то все равно далеко не успеет уйти. Даже на лошади. Про пешком, гхмм, упоминать вообще глупо. На окно, кстати, нить тоже распространяется.
— Как тебя зовут? — вздохнув, спросила я.
— Габрис.
— Ула.
Он кивнул.
— Так вот. А еще существуют крайние меры. К примеру, сильнейшее обездвиживающее заклятие. Правда, оно мало кому нравится, — он задумчиво нахмурился. — Ну, по крайней мере, мне говорили, что ощущении после него мерзкие. Мышцы не слушаются и все чешется, даже внутри. Ни разу ни на ком не пробовал!
Он капризно надул губы и качнул головой.
— Но хотелось бы попробовать! — вдруг с оптимизмом завил, поднимая на меня глаза.
Наверное, с испугу, но я вдруг прыснула со смеху, представив, как он будет перевозить мое обездвиженное тело на лошади. Вряд ли Фиона возьмет меня в экипаж или тем более задержится до тех пор, пока меня отпустит паралич. Так или иначе, тоже шанс отстать от остальных и сбежать.
На короткий миг губы круорга расплылись в широкой улыбке, глаза сверкнули, но тут же прикрылись ресницами и я вдруг поняла, что передо мной самый настоящий болтун и задира, который много чешет языком, но на деле совершено безобидный. Ну, насколько может быть безобидным круорг, чьи глаза полностью покрывает слой силы, пусть и очень неравномерной.
— Габрис, — со всей возможной убедительностью сообщила я. — Пан Гектор пожелал, чтобы я не возвращалась обратно, так что будет проще, если ты не…
— Пан Гектор, — резко перебил круорг, — не мой учитель. Моим учителем мне даны четкие указания и я намерен их придерживаться независимо от желаний советника или… от твоих.
— Кто твой учитель? — сухо спросила я.
— Князь, — с охотой и гордостью сообщил круорг.
— И что…
— Тебя велено доставить в замок господина Матриарского, брата Фионы целой и невредимой, а после ждать дальнейших указаний. Но это позже, вначале следует проследить за безопасностью и… пресечь попытки ослушаться.
— Зачем?
Он пожал плечами.
— Не могу знать. Но зато после выполнения этого задания я перейду в высшую линию, — он мечтательно прищурился. — Стану зетом. Так что никому не советую мешать мне выполнять мои обязанности.
— Хочешь сказать, что убежать мне не удастся? — прямо спросила я.
— Не-а, — легкомысленно подтвердил Габрис. — Но если ты попытаешься, будет забавно.
Честно говоря, его слова я всерьез не восприняла и той же ночью попробовала уйти в очередной раз. Тем более комната оказалась так удачно расположенной — прямо под окном покатая крыша, откуда без труда можно было спрыгнуть на землю за крыльцом. Задний двор, где не ошиваются случайные свидетели. Глупо не попробовать. Что я и сделала.
Раньше я планировала взять одну из лошадей на конюшне, но помня о магической нитке, которая уже подняла тревогу, решила, что предпочтительнее сначала оказаться подальше от таверны, а там уже решить, что делать дальше и каким способом путешествовать. Бегом пересекши двор, я потянулась рукой к калитке… Которая сама собой широко распахнулась прямо перед моим носом.
Прямо за забором стоял Габрис.
— Отличная погода для прогулки, — совершено серьезно завил он, расправляя мятый манжет рубашки, кроме которой на нем висели только не менее мятые штаны. Зато лицо было таким довольным, будто давно уже он так здорово не развлекался.
Попытки побега пришлось отложить на будущее, но зато с тех пор мы много разговаривали. Не так скучно ехать рядом, а следующие несколько дней особым разнообразием не отличались. Только обедать мы останавливались теперь на открытом воздухе, чему были рады все, кроме охраны. Но три круорга молчали, а простые стражники беспрекословно следовали их указаниям.
Вскоре мне, как швее, принялись подбрасывать всю работу по починке вещей. Вначале пришла одна из служанок, которая при стирке разорвала рукав на дорожном пиджаке Фионы. Женщина была настолько испугана, что отказать ей в помощи у меня не хватило духу, потому я сделал все так хорошо, как только умела. Потом ко мне обратился кто-то их охранников. Потом Габрис со своей любимой рубашкой, которую по моему твердому убеждению проще было выбросить, чем вернуть ей приличный вид. Однако по упрямству круорг мне давал фору, потому я просто обрезала лишнее кружево, превратившееся в спутанную бахрому, и вернула Габрису его рубашку в целости и сохранности.
После этого практически каждый привал заканчивался для меня работой, которой раз от разу становилось все больше. Однажды Сатья притащила свое платье с такой крошечной дырочкой, что я не сразу ее разглядела, и повелительно потребовала сделать так, чтобы ни единого следа не осталось. Я не стала огрызаться и просто вышила на месте дырки крошечную желтую уточку, каких вышивают на детской одежде.
Наблюдая за лицом Сатьи, которая вернулась и осматривала качество выполненной работы, Габрис хохотал в голос, но когда она сдержалась и без воплей, ограничившись убийственным взглядом, отошла, круорг тихо и серьезно сказал.
— Поосторожнее. Фиона может быть опасной.
— А ты меня не защитишь? — пересохшим голосом спросила я.
— Не о всего, — отрезал он.
— Да-а? — это было интересно, я посмотрела на него внимательнее. — И на какие действия твои полномочия не распространяются?
— На дикую женскую драку с использованием ногтей и клочков выдранных волос, — с удовольствием ответил Габрис и засмеялся.
— Не дождешься! — уверено завила я и впредь уточек не вышивала. Но надо признать и глупых приказаний со стороны подруг Фионы больше не следовало.
Так шутливо круорг отвечал на все вопросы, так что узнать, насколько далеко он зайдет в защите, не удалось.
В общем, девять дней поездки прошли как один. Засыпая вечером в крошечной безликой комнате, я вспоминала черничный пирог и улыбалась. Все-таки Габрис умел поднять настроение и шуточные перебранки с ним были тем, чем я не занималась со времен, когда рядом была Злата — она была последней, кто вызывал во мне жуткое желание немедленно ее подразнить и вывести из себя!
Утро тоже выдалось обычным. К обеду мы остановились на красивой полянке у крошечного озера с такой зеленой водой, что его поверхность не сразу удавалось разглядеть среди высокой сочной травы.
От стоянки, где расставили походную мебель, я предусмотрительно отошла подальше, тем более от костра шел слишком сильный жар, а мне хотелось прохлады.
Габрис вскоре оказался рядом, привычно разваливаясь прямо на земле. День был удивительно светлый, прозрачный и чистый, как беззаботный смех ребенка. Даже круорг молчал, а он вообще любил поболтать. Особенно попугать меня очередной историей про привычки и обычаи круоргов. Не знаю, где в этих рассказах заканчивалась правда и начиналась выдумка, но я старалась думать, что все эти ужастики измышлены его буйным воображением.
Фиона сидела в походном кресле, закинув ногу на ногу и скучающе смотрела куда-то в сторону. Сегодня смеялись в основном Сатья и Эли, причем наиграно, будто по обязанности, которую никак нельзя избежать. Фиона на их фоне казалась одинокой и отстраненной, будто находилась в другом слое реальности.
— Габрис… — неожиданно спросила я. — А почему они не поженились?
Он проследил за моим взглядом.
— А я почем знаю? Да и не мое дело сплетничать, — недовольно пробурчал он. Мои глаза стали размером с монету — как это не его дело сплетничать? А мне показалось, это единственное занятие, которому он с натуральным восторгом предавался в течение всей нашей совместной дороги.
Мы еще немного посидели, слушая ветер и птичьи трели. Но сегодня меня тянуло на откровенность.
— Габрис… А ты князя давно знаешь?
— Два года, — сразу же ответил он.
— Как вы познакомились?
Габрис внимательно посмотрел на меня.
— Ну, — постаралась объяснить я. — Ты все время повторяешь, что получишь титул с приставкой Зет к фамилии, то есть станешь участником высшей линии. Значит, тебе этого хочется, да? А это князь решает, кто станет высшим, кто нет?
— Да, — коротко ответил Габрис.
— И… ты не хочешь говорить, как вы познакомились?
Круорг еще раз задумчиво на меня покосился.
— Почему же… Говорить я могу о чем угодно, другое дело что… не круоргу лучше некоторых вещей не слышать.
Кстати, я уже различала по голосу его настроение. Сейчас Габрис совсем не шутил.
— Расскажи, — мягко попросила я.
Он легко улыбнулся.
— Ничего интересного. У меня был учитель. Князь… пришел и убил его. Меня взял к себе.
— Что? Он убил твоего учителя, а ты так просто его забыл и служишь другому хозяину? — я не хотела, но возмущение в голосе прорезалось само собой.
Он замер, а в глазах привычно застывала тьма… да, Габрис достоин высшей линии, что и говорить.
— Я бы сам убил своего прежнего учителя, — пустым голосом сообщил круорг. — Если бы смог.
— Почему? — не думая, воскликнула я.
Габрис чуть наклонился, хотя вокруг не было никого постороннего.
— Ты, правда, хочешь знать?
Я посмотрела в его глаза и вдруг поняла — нет, не хочу. Не потому, что узнаю что-то плохое о князе и моем провожатом, а наоборот… Узнаю что-то такое, после чего сама захочу убить этого его наставника. Что-то, после чего во мне проснется благодарность к князю. Или уважение. Или восторг. Или все сразу.
Я молча потупилась и Габрис так же молча отвернулся.
…Думаю, будь я умнее, давно бы разобрала свою жизнь на куски, рассмотрела их и поняла — все события прошлого просто вопят о том, что как только мир вокруг кажется спокойным и благожелательным, стоит начинать готовиться ко всяческим неприятностям.
Но видимо я все же глупа.
Мы уже собирались, когда к лагерю прискакали двое всадников. Бока их лошадей раздувались так широко, будто собирались разорваться, а от тяжелого дыхания чуть ли не тряслась земля.
Всадники тоже выглядели не лучшим образом. Они бросились к Фионе, туда же спешным шагом подходили круорги.
Габрис, недолго думая, направился туда же.
Оставалось только ждать. Я сидела на траве и думала, что похоже на горизонте снова появляются тучи, которые вскоре принесут грозу. В который раз… И хотя во время неприятностей всегда был шанс улизнуть незаметно, но я, как ни странно теперь волновалась за Габриса. Это все так раздражает! Как им так быстро удается залезть нам в сердце? Откуда берется эта вечная симпатия к любому мальчишке, маленькому и не очень, который расскажет пару шуток и тепло, ненавязчиво улыбнется?
Идею прямо сейчас бочком удалиться в лес и убежать подальше я с сожалением отклонила — проверено, Габрис находит меня в любом направлении. Думаю, тут замешены браслеты, которые так и остались на моих запястьях. Спрашивала, но он насмешливо приподнимал брови и улыбался. И естественно ни слова пояснений не прозвучало.
Еще я спрашивала его, зачем князю заботиться о моей безопасности? И услышала неожиданно горячее:
— Ты мне скажи!
Прозвучало так фанатично, будто этот вопрос его тоже немалого интересовал. Позже он пояснил:
— Круорги по природе не особо любопытны, но в этот раз… И главное, князь даже не собирается пояснять, откуда у него такой настойчивый интерес к твоей персоне, — он откровенно осматривал меня, так что я привычно покраснела.
— Не, не волнуйся, — задумчиво добавил Габрис. — Всю романтическую чепуху из перечня причин я исключил.
— Почему это? — мгновенно возмутилась я. Чисто из чувства противоречия!
Он качнул головой, тяжело, как большое неразумное животное.
— Ты хоть раз слышала любовную балладу или притчу, где героем был бы круорг? — с усмешкой спросил Габрис.
Я честно потратила несколько минут, пытаясь припомнить.
— Нет, — нехотя призналась.
— Именно, — спокойно кивнул он. — Магия крови, магия, насильно оторванная от хозяина… Она лучше всего остального. По сравнению с ней любовь к обыкновенной женщине — как пресная сухая лепешка после пышного пиршества.
— Ты врешь! — с неожиданной вспыльчивостью сообщила я. Непонятно, почему меня так задели его слова. Больше, чем медленно ползающий по лицу изучающий взгляд, подобный тем, которые я всегда на дух не переваривала.
— Может и вру, — холодно ответил Габрис. — Но путь круорга — путь одиночки. Путь отверженного. Путь по трупам в окружении страха и пустоты. Без красивых эффектов. Без любви.
Я уставилась в сторону, где Фиона с улыбкой слушала Сатью.
— Она его любит, — с трудом шевеля губами, завила круоргу. Хотелось горячо спорить и стоять на своем, только я не могла никак решить, что это — свое. Где оно?
Габрис проследил за моим взглядом и тоже залюбовался картиной, где три красивых девушки смелись, а перья на их шляпках задорно трепетали на ветру.
— Любит, — словно оценивая, повторил Габрис. — Да, она любит князя, — твердо сказал. — Любит силу. Любит положение первого и сильнейшего. Любит власть. А любому человеку, — он повернулся ко мне и криво улыбнулся, — нужна любовь именно к нему, а не к грудам золота за его спиной. Даже темному магу.
— Ты… — я не могла подобрать слова. — Ты…
— Молчи, — неожиданно отрезал круорг. — Я часто ошибаюсь. Но сейчас я хотел бы, чтобы моим языком вещали звезды.
Вот такой он был, мой провожатый… Простой и сложный, злой и добрый. Глупый, как мальчишка и пугающе мудрый.
Когда всадники ускакали, нас собрали в кучу и сообщили о некоторых изменениях в условиях путешествия. Дальше Фиона с подругами скачут верхом, экипажи с прислугой не спеша отправятся в обход, по дороге, им выделят часть охраны для отвода глаз, а мы теперь движемся очень быстро, предварительно изменив направление и не заезжая в большие поселения.
Фиона с подругами переоделись в карете и уселись на лошадей. Вскоре мы разделились и поехали, оставив экипажи за спиной. Кроме Габриса, с нами отправилось семь воинов и два круорга.
Ночевали мы у костра. Только Фионе поставили палатку, остальным пришлось ютиться вповалку прямо у огня. Впрочем, для разнообразия провести ночь в лесу оказалось сплошным удовольствием. Все лучше, чем твердая кровать в бараке или общей спальни для прислуги.
Как давно я не смотрела на звезды так, валяясь на земле и подставляя лицо их блеклому свету! Жаль появления Синей звезды не увидела. Она поднимается, когда ночь переваливает за середину, слишком долго ждать, а до завтра нужно хорошо отдохнуть.
Габрис спал рядом. Он так же лежал на спине, укрывшись одеялом до груди, а перед тем как закрыть глаза, пробормотал:
— Зет Паолик…
Я хмыкнула. Маг неисправим. Даже во сне видит себя участником первой линии.
Следующий день мы пробирались по лесу. Посвящать в происходящее понятное дело меня никто не спешил, но из обрывков разговора стало понятно, что возникла какая-то заварушка с князем, которому пришло прямое королевское предписание незамедлительно отправляться укрощать бунт к побережью, а он завил, что по договору не обязан уничтожать внутреннюю угрозу. Что когда полезут соседи или шайнары, только тогда он лично отправиться в место прорыва границы и займется изгнанием с территории королевства врага. Но не секундой раньше.
Теперь ожидался ответный ход короля.
Судя по всему, круорги жалели, что вынуждены терять время и сопровождать Фиону вместо того, чтобы присутствовать в замке, когда там разворачивается настолько захватывающее противостояние — Королевский совет против Асмаилового князя Тлена. Они считали что, безусловно, победа останется за князем, но и за процессом понаблюдать бы не отказались.
Никто из них не думал, что Фиона в опасности, хотя принимались все меры: маршрут изменили, всех замаскировали, заставив нацепить простую одежду, сократили дорогу, выбрав прямой путь через лес.
Никто не ждал неприятностей и вечером, когда пришло время выбирать место для ночевки. Но когда вдалеке приметили полянку и охрана развернулась в выбранном направлении, лес прорезал громкий гудок трубы и на поляну из кустов высыпали люди с оружием. Судя по одинаковой форме и сплоченным действиям, они не принадлежали к числу разбойников.
Трое наших первых воинов упали, словно их спеленали по рукам и ногам. Круорги моментально окружили Фиону, а Габрис оттеснил меня себе за спину.
— Сохраняйте спокойствие! — крикнул кто-то из чужаков и все вокруг послушно замерли.
Когда представление почти затянулось, чужаки перегруппировались и расступились. Из кустов за их спинами вышли… светлые маги. Не перепутаешь. Светлые маги с сияющими на шее амулетами.
Стало понятно, что воинов действительно скрутили магией. Прямо от сердца отлегло — светлые маги не убивали, все, что они могли сделать — обездвижить, что давало возможность находящимся с магами в группе воинам атаковать неспособного к сопротивлению противника. Но к нашим никто не приближался, они так и лежали в траве, неудобно вывернув конечности.
Тем временем один из магов закричал во всю глотку:
— Его высочество Жост Капурский просит госпожу Фиону Матриарскую оказать ему честь, посетив его замок. Это как раз по пути. Там вы сможете отдохнуть со всеми удобствами.
Мы тем временем сбились в кучу. Рядом, почти прикасаясь к моему локтю своим, мелко дрожала Сатья. Круорги переговаривались с Фионой, Габрис оглядывал тех магов, что стояли слева. Я видела, как вызывающе один из них ухмыльнулся, но Габрис никак не отреагировал.
— Соглашайтесь, госпожа Фиона и мы обойдемся без уговоров. Подумайте о ваших людей.
— Что это значит? — прошептала я, наклоняясь к Габрису.
— Это все мне очень не нравиться, — тихо ответил он. — Слишком опасно.
— Разве вы не сильнее светлых?
— Сильнее, — он облизнулся. — Но там арбалеты… ты их не видишь. И достаточно светлых, чтобы продержать защиту до того, как мы ее пробьем. И даже тогда… Но выживут только круорги. А я должен сделать так, чтобы ты тоже выжила.
— Потому что иначе не видать тебе Зет Паолик? — с надеждой на его незыблемую меркантильность спросила я.
— Именно!
Вскоре круорги закончили шептаться с Фионой и она милостиво объявила, что согласна навестить вежливого хозяина местных земель Жоста Капурского, на чье гостеприимное предложение просто невозможно ответить отказом. Чужаки окружили нас и все вместе мы медленно двинулись дальше.
Уже темнело. Габрис успел уехать вперед, перекинуться с остальными двумя круоргами парой слов и беспечно насвистывая вернуться ко мне.
Фиона шествовала первой в окружении светлых, высоко задрав голову, так что любому идиоту становилось совершенно понятно, что это именно ее сопровождает весь этот хвост из разношерстной толпы. Нельзя было не признать, что держалась она отлично.
— Чем нам грозит этот визит? — негромко спросила я, стараясь не рассматривать окружающих чужаков слишком пристально.
— Жост ищет поддержки против короля. Это все знают, — скучающе ответил маг. — Он попробует очаровать Фиону, а через нее — заинтересовать сотрудничеством князя, но на более серьезное не решится, ему не с руки сейчас сориться еще и с нами.
Так наслаждаясь (или делая вид) окружающей природой и обществом, мы неторопливо добрели до замка, явно уступающему по размеру и великолепию Гнезду, но все равно довольно впечатляющему. Вероятно свою роль сыграли длинные темные флаги с еле различимым изображением зубастого существа, немного похожего на ящерицу.
Мы вошли в радушно распахнутые ворота и оказались посреди узкого двора, где на крыльце стоял сам хозяин замка. Его, как и Фиону благодаря осанке было видать издалека. Жост был еще довольно молод, ненамного меня старше, но выражением лица мог составить конкуренцию любому круоргу. Тщательно причесанные пшеничные волосы, интенсивно холодные и чрезмерно насыщенные голубым цветом глаза. Куски застывшего во льду неба.
Одет он был тоже просто, удобно и не марко.
Увидев нас, наклонил голову, словно приготовился к отпору. Круорги внимательно осматривались, за нашими спинами уже опускались ворота.
Когда они звякнули, упираясь в полосы метала на земле, все вокруг замерло, как перед бурей.
А потом отовсюду выступили воины в доспехах королевских войск.
Габрис почти зашипел. Я моментально оказалась у него за спиной, но толку-то… воины были везде. Причем вперемешку с магами.
Даже такая невежда как я понимала, что нас заманили в ловушку. Если тут королевские войска… значит можно считать, что нам назначил встречу не мелкая фигурка Жост, а сам король.
Я оглянулась — Габрис в нападающем жесте поднимал руку, а светлые маги напротив окружили себя сияющими радужными пузырями защиты. За ними в немой угрозе ощетинились тяжелые арбалеты.
Круорги сильны… очень сильны. Но не в случае, когда пытаются сохранить живым и невредимыми таких, как я.
Я осторожно положила руку на плечо своего защитника.
— Габрис, нет. Не нужно.
Лучше осмотреться, узнать, чем мы обязаны такой оригинальной встрече и потом попытаться найти лазейку в высоком заборе. Не впервые мне приходится просто ждать, вот и теперь тропу перегородила очередная временная отсрочка на пути к свободному пастбищу.
— Габрис, ждем.
Хозяин короткими, рублеными фразами приглашал-приказывал следовать за ним и не делать резких движений.
Я сжимала твердое плечо, пока воплощенное презрение — Фиона не ступила на крыльцо, а за ней потянулись ее подруги и круорги. Тогда я отпустила Габриса и пошла за всеми остальными.
В последний момент меня схватили за руку. Но нет, Габрис не пытался прощаться или удержать на месте. Он молча затолкнул мне в руку тяжелый мешочек, сквозь ткань которого ладонь резали тонкие монеты.
Не знаю, из каких соображений он это сделал. Но я так же молча спрятала деньги в карман.
Приемный зал замка значительно уступал в размерах залу в замке Яноша. Как и в вызываемых ощущениях. Вместо серого спящего мрамора — агрессивный багровый гранит. Вместо высокого потолка — тяжело лежащий на толстых колонах низкий гладкий свод. Вместо мягко растворяющихся в воздухе звуков — усиленные до грохота вопли.
Его высочество Жост Капурский разместился на троне, спинка которого была сплетена из толстых бронзовых змей. Казалось, будто они восстали над его челом, извиваясь и издавая угрожающее шипение.
Фиона остановилась напротив, умудряясь смотреть на него снисходительно и равнодушно.
— Я хочу услышать ваши объяснения, господин Капурский, — тут же завила.
По обе стороны от трона появились два мага. Воины остались у двери, но оружия не опустили.
— Для начала отпустим ваше сопровождение. Думаю, вы и сами предпочтете поговорить с глазу на глаз. Не волнуйтесь, ваших слуг разместят с удобствами.
Фиона резко оглянулась на нас, но охрана уже теснила круоргов к выходу, а те не особо сопротивлялись. Потом один из воинов направился к Сатье.
— Девушки пусть останутся, — к трону приближался еще один маг, старик в свободной мантии, тяжело опирающийся на палку.
Меня толкнули в сторону Фионы, рядом с которой уже стояли Сатья и Эла.
Я смотрела на Габриса, который перед выходом бросил на меня один короткий и совершено спокойный взгляд. Почему-то он был уверен, что я в безопасности. Надеюсь, не ошибается.
В зале кроме нас, Жоста и старого мага оставалось только два мага помоложе и один мужчина, стоявший далеко позади — наверняка, советник. Или наблюдатель королевского совета.
— Я требую объяснений, — ледяным тоном повторила Фиона.
Все-то она требует… Я вздохнула. Мгновенно к моему лицу прилип взгляд старика-мага. С трудом удалось сдержаться и не отступить назад.
— Девушки тоже могут идти, — сказал он скрипучим голосом.
Фиона не оборачиваясь, кивнула, разрешая нам уйти и Сатья с Элой неуверенно попятились к выходу.
— А ты стой, — маг ткнул в мою сторону пальцем и, казалось, действительно ткнул. По крайней мере, кожа в месте над левой грудью заболела, как от настоящего прикосновения.
— Зачем? — отрывисто спросил Жост, поглядывая на меня с раздражением.
Тем временем подруги Фионы пропали за дверью, а она сама, с прямой, как доска спиной и застывшим лицом окатывала всех окружающих волнами недовольства и возмущения.
Старик обернулся к ближайшему магу.
— Алум, подойди и дотронься до этой девушки.
Я с изумлением смотрела, как маг подходит ко мне, осторожно протягивает руку и прикасается к щеке. Ничего отвратительного, впрочем, как и приятного.
— Еще, — выдохнул старик.
Маг задумался и вдруг сильно ущипнул меня за щеку. Сразу отошел.
— И что это значит? — нетерпеливо поинтересовался хозяин.
Старик хмыкнул и вдруг дернул рукой, и с его ладони ко мне полетел небольшой кинжал, который он видимо все это время прятал в рукаве.
За секунду я успела только судорожно вздохнуть… и пожалеть об отсутствии будущего. Любого.
А потом, прямо перед моей грудью кинжал легко смялся об воздух, отскочил и с лязгом упал на пол.
Глаза Жоста расширились, а Фиона побелела, будто на нее вывернули мешок муки высшего сорта.
Старик улыбнулся, сделал круговой пас рукой и что-то стряхнул с пальцев в мою сторону. И я увидела, как вокруг меня, очень близко к коже, но не касаясь ее, проступает ранее невидимая пленка магически сконцентрированной жизненной силы, смешанной с магией крови. Темная, но прозрачная, с угольно черными разводами, которые плавали и перетекали в блестящие пятна и те в свою очередь снова становились смоляными.
Я видела разные способы защиты. Краткосрочный щит, поставленный в таверне Лестой. Постоянный отталкивающий щит шайнарского посла, опирающийся на мою собственную магию. Боевые щиты, которыми окружали себя светлые маги. Но такого… Такого тонкого, изящного плетения на грани возможного? Я даже не слышала о существовании чего-то подобного!
— Я не могу с уверенностью судить о привязанностях Асмаилового князя, — невозмутимо заговорил старик, пряча руки в широкие рукава и не отрывая от меня немигающих глаз. — Но в одном совершено уверен — за ней он придет.