2

Жост поверил ему сразу. Теперь вместо скучающего от провинциального безделья хозяина дома на троне, казалось, распласталась большая хищная птица. Значит, я влипла по-крупному.

— Это неправда! — запротестовала я. Не очень уверено, ведь как объяснить эту непонятную пленку вокруг тела? Даже если они путают причину, не могу с уверенностью утверждать, что князь не явится за мной хотя бы потому, что приписал себе полное право распоряжаться моим существованием и делиться своей властью ни с кем другим не намерен.

На мой протест внимания не обратили. Фиона стояла бледная, с широко открытыми глазами, в которых окружающие отражались, как в пустом зеркале.

— Думаю, госпожу Фиону можно отпустить в комнаты. Но я жду вас к ужину, — холодно улыбнулся куда-то в ее сторону Жост и тут же к Фионе подскочила безликая служанка в темном платье, что-то бормоча и указывая дорогу.

Фиона дернулась, будто пыталась от нее отодвинуться, а потом посмотрела прямо на меня. По ее лицу волной пронеслось нечто непонятное и, несмотря на изрядное количество излучаемой ею ненависти, мне было жаль, что все так некрасиво получилось. Но и моей вины в произошедшем не было.

Потом она улыбнулась.

— Моя любовь — как временная болезнь, — бесцветным голосом сообщила. — Пусть не сразу, но я стану здоровой. А ты… Больна неизлечимо. Он будет мучить тебя всегда. Всю жизнь, — неторопливо падали ее слова, похожие на проклятье. — Он по-другому не умеет. И я рада… Вы оба это заслужили.

Потом она отвернулась и твердым шагом ушла.

Мне захотелось сесть, но позади только пустое пространство, а напротив — хозяин с магами и неизвестно, что теперь со мной сделают.

— Он за мной не придет, — заявила я еще раз.

— Кто вы такая? Как вас зовут? — не обращая внимания на издаваемые мною звуки, будто они значат не больше, чем мышиная возня за плинтусом, начал допрос хозяин.

— Мое имя ничего вам не скажет.

— И все же?

Я молча потупилась.

— Мы все равно узнаем, — это уже маг. Говорит, словно уже о чем-то раздумывает и сложно ему не поверить. Захотят — узнают, все всяких сомнений.

— Жулианна Лычинская.

На некоторое время я стала объектом пристального внимания всех стоящих напротив мужчин, но никакого проблеска узнавания в их лицах не проскальзывало. Еще бы, Жулианна существовала только на нескольких бумажках, так что ничего полезного знание этого имени им не принесло. Видимо, они рассчитывали, что князя окружают только всем известные личности. А какая-то Жулианна… Или Ула, разница-то небольшая — слишком мелкие сошки, чтобы отпечататься в чьей-либо памяти.

— Отведите ее в комнату связи, — приказал старик. Маги тут же двинулись вперед, окружая меня по обе стороны, заключая в кольцо, как настоящую преступницу. Жост вскочил:

— Прошу.

Я молча пошла за ним следом. Бессмысленно сопротивляться, лучше побыстрее узнать, как они собираются меня использовать, а в том, что мной начнут пользоваться, я ни секунды не сомневалась. Так всегда получалось. Во благо ли… во вред, но исход один — моя жизнь снова ломается, а всем вокруг откровенно на этот дело плевать.

Меня привели в небольшую комнату с огромным окном, застекленным толстым куском перламутрового хрусталя. Там за окруженный световыми пятнами разного размера стол уселся старый маг и протянул белые мягкие руки к большому зеркалу с темно-серой зернистой поверхностью. Меня посадили рядом с ним.

Потом маги встали за зеркалом и все вместе принялись что-то делать. О том, что именно, я догадалась только когда необычное зеркало окутала тонкая золотистая дымка.

А потом по его поверхности пошла рябь, которая сложилась в изображение совершено незнакомого помещения. Хорошо была видна стена из больших серых камней, на которой висели грамоты с огромными синими печатями. Королевскими печатями. Никакого сомнения, это королевский дворец.

Губы пересохли. Такое зеркало стоило как весь этот замок целиком. Выходит, Жост на самом деле никогда не выступал против короля? Иначе как объяснить, что ему выдали для срочной связи вещь, право обладать которой получают только те, кто угоден королевскому совету?

На картинке показался какой-то мужчина в синем форменном камзоле. Таком знакомом… Только мужчине он совсем не шел — на животе натягивался, на плечах висел.

Старик потянулся к зеркалу.

— Господин Дуэрский. Нам нужно выяснить личность человека. Приведите писца. Поспешите.

— Магистр Кафридэ. Все будет сделано.

Я покосилась на старика. Магистр. Понятно тогда, почему все ходят перед ним на задних лапках и даже Жост его слушается. Магистр и круорга один на один может скрутить. Скрутить и убежать, я про себя улыбнулась. Убить все равно не сможет.

Место мужчины тут же занял молодой человек, почти мальчишка с еще ни разу не бритыми щеками. Он развернул перед собой лист бумаги и стал быстро что-то рисовать, периодически поглядывая на меня.

— Господин Луэрский, пишите. Девушка предположительно является близкой знакомой Асмаилового князя Тлена. Называется Жулианна Лычинская, но мы уверены, что имя не настоящее.

Я молча стиснула зубы. Кого хотела обмануть? Понятное дело, мне тут верят так же сильно, как и я им.

— Я вызвал куратора. Он вскоре должен прибыть, — мужчина говорил, одновременно что-то черкая в блокноте. Мальчишка продолжал писать мой портрет. Первый в жизни, если честно, так что следовало чувствовать себя польщенной. Когда еще кто-нибудь по собственному желанию захочет написать мой портрет?

Я бы порадовалась.

Если бы не обстоятельства.

— Госпожа Матриарская тоже у нас. Как и трое сопровождающих ее круоргов. Ведут себя мирно, сопротивления не оказывают. Постараемся сохранить жизнь всех.

Жизнь всех… В висках паникой застучало имя Габриса. Хоть бы он не стал сопротивляться и ничего выдумывать!

— Свяжитесь, как только будут результаты.

— Понял.

В этот момент в зеркале появилось еще одно лицо.

Если бы я уже не сидела, то упала бы на пол. Хорошо хоть привычки вскрикивать от удивления у меня никогда не было, поэтому никто ничего не заметил. Звучало только сиплое дыхание магистра над ухом и скрип карандаша по ту сторону зеркала.

— Господин куратор, — проговорил магистр. — Нам требуется опознать эту девушку, предположительно близкую знакомую князя.

И я поникла. Вот они меня и опознали. Какие сомнения? Ведь из зеркала на меня глядел Бронислав. И несмотря на прошедшие годы, я не настолько изменилась, чтобы остаться неузнанной.

Шли секунды. Я ждала его слов, как лезвия гильотины, которая вот-вот упадет на мою шею.

Слов не было.

— Я понял, — сухо сказал Бронислав и исчез.

Когда зеркало потускнело и перестало показывать увешенную грамотами стену, меня отвели в предназначенную мне комнату.

Два следующих дня я не видела никого живого. Туалет был тут же, в небольшой нише левой стены. Еду приносили на подносе, который ставили на откидное окошко в двери. Там же я оставляла пустую посуду.

Хотя в комнате было уютно и удобно: книги, мягкая кровать, корзинка с рукоделием и огромные пяльцы для вышивания, конечно, заменить общение с живыми людьми ничего из этого не могло. А еще я все время думала о Габрисе. И еще почему-то о Фионе. Не хотелось бы оказаться на ее месте. Фиона не заслужила такого удара и я чувствовала себя виноватой, хотя как раз моей вины в происшедшем не было и быть не могло.

Вечером третьего дня за мной явились маги и отвели в личный кабинет Жоста, на вид куда более скромный, чем тронный зал.

На этот раз кроме хозяина и магистра в комнате присутствовал еще и тот человек, который во время нашего прибытия стоял за спинкой трона. И в этот раз он уселся в стороне, делая вид, что не имеет к происходящему никакого отношения.

Не откладывая в долгий ящик, мне сообщили:

— Пришли первые данные из столицы. Вы неопознаны… — хозяин сидел, потирая пальцы руки друг о друга, словно пытаясь ощутить кожей собственное тепло. — Поэтому мы хотим поинтересоваться еще раз — кто вы такая?

В негромком голосе мне послышалась угроза. Магистр тоже смотрел предупреждающе и я вдруг задумалась.

Могут ли они меня сейчас заставить говорить? Судя по защите, физического урона опасаться не стоит. Но существуют и другие методы, верно? К примеру, голод… или здоровье Габриса. Я непроизвольно сглотнула, может, не додумаются?

— Ваш ход мыслей совершено верный, — без злости, отчего прозвучало еще страшнее, сообщил магистр. — От ваших слов зависит здоровье ваших спутников.

— С чего вы взяли, что меня интересует их здоровье? — спросила я.

— Мы узнаем это, проведя эксперимент, — улыбнулся Жост. Интересно, настолько сильно он похож на короля? Тот тоже ни в грош не ставит ничьи жизни и интересы, кроме своих собственных?

Что-то подсказывало, что похож очень. С ходу не отличить.

Итого, они все равно узнают. Смысла молчать нет. А значит, нужно попытаться извлечь из происходящего хотя бы малую пользу. Например, попробовать объяснить, почему князь за мной не придет. Хотя тогда еще вопрос, что со мной сделают. Ведь я стану ненужной, а защита, похоже, немало их заинтересовала.

Надо подумать, как именно назваться. На первый взгляд, Мариза… про Улу упоминать не стоит. А еще… можно купить информацию о тех, о ком я до сих пор ничего не знаю.

— Отвечу на ваши вопросы, если вы разрешите мне встретиться и поговорить с круоргом Габрисом, который сопровождал меня в поездке, — сообщила я.

Идея обмена показалась мне шикарной. Я так радовалась своей сообразительности, что не сразу поняла — магистр согласно кивнул и поднялся со стула.

— Пойдемте.

И только по дороге вдруг подумала, что согласились они подозрительно быстро.

Впрочем, давать от ворот поворот было поздно. Я вошла в комнату, очень похожую на ту, где жила сама и меня встретил целый и невредимый Габрис в расхристанной одежде и с отпечатком вселенской скуки на лице.

— Десять минут, — сообщил магистр и дверь закрылась.

Сидящий за столом Габрис при виде дамы подняться не изволил, а просто вздохнул и оперся подбородком на раскрытую ладонь.

— Ты в порядке? — просила я.

— В полном. А ты? — в голосе звучало настоящее беспокойство.

— Пока да. Они… решили, что щит, который на мне…

На слове «щит» Габрис подскочил, как ужаленный и тонко застонал.

— О, бездна! Щит! Нашли все-таки… Кто там был? Какие маги? — его глаза сверкали бешенством, причину которого я понять не смогла.

— Там был магистр Кафридэ.

Габрис еще немного пометался по комнате, даже не глядя по сторонам и минуя предметы так ловко, что стало понятно — подобные пробежки для него за время заключения уже вошли в привычку.

— Габрис… а что это такое на мне? Ты видишь?

— Да, — он, наконец, упал обратно на стул. — Круорги видят, что создал князь. Это произведение искусства, вязь такого уровня завораживает, это… мастерство, аналогов которому я раньше не видел. Князь создал нечто совершенное, то, чем просто невозможно не любоваться. Все бы хотели владеть подобной силой и так же легко уметь заставлять ее принимать любые нужные формы. В общем, тебе… не понять.

— Так вот почему на меня весь ваш брат так косился все время, — пробормотала я. Произведение искусства. На мне. И правда, не понять.

— Не на тебя, — строго поправил Габрис. — А на сосредоточенную вокруг другого человека силу князя, которую тот заставил работать, да еще способом, для которого подобная сила не предназначена. Она… она практически неуправляема вне тела хозяина. Но он сумел ею управлять даже так.

— Понятно, — сказала я, хотя понятно мне как раз ничего не было.

— Нашли щит, говоришь. Сразу?

— Да.

— Значит, они уже отправили князю ультиматум, — размышлял Габрис вслух. — И он его уже получил. Боюсь даже представить, — усмехнулся круорг, — как он отреагирует.

— А мы… вы не можете сделать так, чтобы открыть…

— Нас наверняка подслушивают, — резко оборвал меня Габрис.

— Ясно.

Могла бы и сама догадаться.

— Нет смысла рисковать, планируя побег, — нехотя признался круорг. — Учитель сам все решит, не сомневайся. И не бойся ничего, своих он не бросит.

— Да я не то чтобы боюсь…

— Не бери в голову, — слишком настойчиво повторил Габрис. И еще это раздражение в голосе, которое хотя меня и не касалось, но все равно настораживало. Я вдруг резко схватила его за руку и крепко сжала.

— Обещай, что ты тоже ничего не станешь делать. Что будешь просто ждать князя… как я.

Он хотел что-то сказать, но промолчал. Помнил, что нас слушают. А может, врать не хотел.

— Я хочу, чтобы ты получил свой титул. Скажи, я могу тебе приказывать?

Он вскинул на меня блеснувшие злостью глаза.

— Размечталась!

— Тогда я просто попрошу. Габрис, не вздумай ничего делать.

Ответа я так и не дождалась. Время закончилось и настала пора возвращаться к Жосту и отвечать на вопросы.

В кабинете хозяина ничего не изменилось и я не стала затягивать, хотя хотелось, конечно, заставить их уговаривать и просить. Только опасное это занятие — дразнить волков.

— Меня зовут Мариза де Тувисс, я шайнарская куртизанка, осужденная королевским судом к работам на благо королевства. Князь интересуется моей персоной только потому, что хочет прибить меня собственноручно. Но насколько сильно это его желание… Вряд ли настолько, чтобы с кем-то торговаться, а тем более идти на какие-то серьезные уступки.

Я вдохнула полной грудью и смотрела на них чуть ли не победительницей. Пусть теперь проверяют!

А потом Жост захохотал. Так звонко, что невозмутимый магистр тоже обратил на него свое внимание.

— Я понял! — почти крикнул хозяин магу. — Никакая это не Мариза! Это та, кто заменил Маризу на суде. Подставная девица. О, небо! Бывают же такие совпадения!

Мне почему-то резко поплохело. Хотя вроде должно радовать, что на свете существуют люди, которым совершенно точно известно, что на самом деле я ни в чем не виновна. Но если это знает такой, как Жост…

— Продолжайте, — спокойно приказал магистр. — С чего вы это решили?

— Потому что, — Жост посмотрел на меня и широко улыбнулся. — Потому что я лично знаю Маризу и ее историю.

Надо было порадоваться, то нашелся человек, имеющий информацию о том, как все было… но почему-то стало еще хуже. Куски льда на его лице переливались восторгом, который не затрагивал сердце. Было ли оно у него вообще?

— Это ничего не меняет, — недрогнувшим голосом сказала я.

— Еще как меняет, — с самым серьезным видом качнул головой хозяин. — Магистр, Вы знали, что роль куртизанки Маризы сыграла невеста князя, на тот момент обычного служащего королевского надзора? В свои посещения Мариза не раз развлекала меня этой уморительной историей.

Магистр игривого тона не поддержал, что немного ослабило желание вцепиться Жосту в волосы и разорвать его надвое. Совсем чуть-чуть.

— Хорошо, — сказал Магистр. — Очень хорошо.

— Он не поверит вам! — сказала я.

Хозяин хмыкнул.

— Поверит… Когда я познакомлю его с настоящей Маризой. Любому простофиле станет ясно, кто из вас куртизанка, способная вскружить голову каждому мужчине. Хотя… хорошо, что князь предпочитает девиц попроще, так сказать, без изысков. Это нам на руку.

Маг тем временем прохаживался вдоль стены, тяжело опираясь на трость и раздумывая. И остановившись, с улыбкой кивнул нам обоим, будто мы по одну сторону баррикад и боремся с одним и тем же врагом.

— Эй, — не мешкая, крикнул Жост охране. — Гонцов ко мне! Пора пригласить всех наших знакомых в гости.

Меня ждать гонцов не оставили и отвели в прежнюю комнату.

Следующие несколько дней оказались настоящей пыткой. Я не знала, что происходит в замке и окрестностях. Что с Габрисом и Фионой? Что с князем?

Еды мне по какой-то необъяснимой причине приносили очень мало. Как и воды. Казалось, запах от меня распространяется по всему коридору и достигает ворот на площади, заставляя птиц облетать забор стороной, а кошек пригибаться мордой к земле.

По моим подсчетам взаперти я просидела ровно двенадцать суток.

Когда меня навестил магистр, я на многое была готова, только бы понять, что вообще происходит вокруг. Наверняка, где-то там кипят схватки, рушатся судьбы, кто-то умирает, спорит, побеждает. И все это остается далеко за стенами, неизвестным. Последние пару дней мне казалось, что замерла не только я, а и весь мир. Но пока хватало самообладания понимать, что это не является действительностью, это просто состояние, свойственное любому находящемуся в одиночном заключении человеку.

— Утром вы выезжаете в столицу, — скупо сообщил магистр.

Я села, где стояла.

— А Фиона?

— Это не ваше дело.

— Что происходит?

— Утром вы уезжаете. Все.

Я поерзала на стуле и сообщила:

— Нет.

— Что нет?

— Вы же не можете заставить меня подчиняться силой, правда?

Тогда магистр неторопливо уселся напротив, устраиваясь основательно, надолго. Двое, друг напротив друга, как перед схваткой. Да, расклад неважнецкий — неученая шай-парс, может и не юная, но недоросль по сравнению с убеленным сединами магистром королевской академии.

— Вас нельзя ранить оружием или магией. Но методы для тех, кто ищет, всегда найдутся.

— Какие?

— Я могу перекрыть вам доступ к воздуху. Не проникая, конечно же, за пленку, которая светлую власть не пропускает. Но окутывая поверх нее так, что вы задохнетесь. Хотите убедиться? Могу продемонстрировать.

Конечно, убедиться мне не особо хотелось. Но он мог врать, так? Наверняка мог!

— Хочу, — вызывающе сообщила я.

И следующую минуту не дышала, хватаясь за горло и безуспешно раскрывая рот.

Глоток воздуха походил на глоток огня — легкие просто вспыхнули. Как и горло.

Что ж, сомнений не оставалось — он все равно может меня убить. Магистр. А вот что касается более слабых светлых… Если уж у магистра пот на лбу выступил за минуту, то чтобы меня убить, ему, видимо, пришлось бы выложиться полностью. Ладно, позже…

— Зачем меня перевозят в столицу? — хрипло спросила я, толком не успев отдышаться.

— Князь близко, — магистр крепко схватился за свою палку, поднялся и ушел.

Не знаю, почему он ответил. Янош… близко. И почему-то они передумали держать меня тут в момент, когда он нанесет Жосту дружеский визит.

Утром мне организовали ванну. Принесли чистую одежду с карманами на поясе, куда я сразу же спрятала деньги Габриса, и потребовали отправляться во двор. Там посадили на лошадь, окружили толпой воинов и несколькими магами и повезли в столицу.

Я сильно недоумевала. С какой стати они так запаниковали? Зачем так тщательно охранять мою никому не нужную персону?

Никогда не думала, что доживу до такого дня, когда куче королевских воинов прикажут сопровождать меня только чтобы не дать мне сбежать, ну и заодно обезопасить мой путь.

Кстати, еще вопрос, от кого обезопасить? От князя?

Два следующих дня я молчала, старательно прислушиваясь к разговорам. Но ничего. Пусто.

Никто из окружающих или не знал, что происходит, или они были вымуштрованы настолько, что на службе не болтали о задании даже со своими напарниками.

Конечно, я не забывала обдумывать побег. Хотя уже невозможно представить, что побег в моем исполнении вообще вероятен — каждый раз все эти планы обрываются настолько глупо, что уже даже смешно снова строить новый. Тем более, вначале нужно узнать, что происходит, до столицы дорога долгая, время есть.

Так я думала до самого утра третьего дня, когда вышла из комнаты в таверне и отправилась завтракать в окружении троих сопровождающих магов (далеко не таких приятных, как темный кровавый маг Габрис).

Как раз допивала чай, когда дверь распахнулась и в зал вошли несколько человек, судя по пыльным плащам, только-только с дороги.

Горячая сладкая жидкость застряла в горле, как кусок раскаленного железа.

Теперь-то все, побег отменяется. Естественно, я прозевала возможности уйти раньше. Бежать надо было вчера. А теперь поздно, потому что нам навстречу прибыли… маги. И среди них был Бронислав.

И у них наверняка хватит сил меня удушить.

Приехавшие некоторые время разбирались друг с другом, выясняя, кто главный и оказалось, что у магов как раз Бронислав. На данный момент — младший консультант Королевского Совета.

На меня он внимания не обращал, я естественно тоже не настаивала на продолжении прошлого знакомства.

Мы быстро собрались и отправились в дальнейший путь. Видимо, мимо столицы мне проехать не суждено. Видимо, я всегда буду делать только то, что приказывают. Видимо, слепому щенку, которого топит в ведре грубая рука, никогда не хватит сил самостоятельно выплыть на поверхность.

Тогда-то и началась моя апатия. Только жалеть себя долго не получилось.

Вскоре, когда до большого торгового города Кассилияны оставалось всего ничего, на дороге показался узкий перекресток, загруженный обозами, которые зацепились друг за друга и не могли разъехаться.

— Видишь обозы? — раздался знакомый голос. Я задержала дыхание. Бронислав ехал рядом, почти толкая мою лошадь в бок коленом, но смотрел вперед и губы его не шевелились.

— Старайся меньше говорить и не шевели губами, я поставил защиту от прослушки, — снова зазвучал голос. Бронислав снисходительно поглядывал вокруг и со стороны невозможно было догадался, что мы общаемся.

— Видишь? — настойчиво переспросил он.

— Да, — ответила я, старалась, чтобы губы не шевелились, отчего прозвучало мутно, как услышанное под водой.

— Как только мы подъедем к обозам, ты повернешь налево и уедешь. Я продержу иллюзию твоего присутствия на одном из воинов до города, у тебя есть пара часов. Уезжай и не возвращайся.

Первым делом я заподозрила какую-то ловушку.

— Почему?

— Причин много, — через время пояснил он. — Например, бунт у побережья — голодный бунт и успокаивать его силой неправильно. Или еще одна — тебя не отпустят в любом случае, в королевских лабораториях уже готовятся к прибытию объекта и они рьяно желают изучить возможности и границы поставленного князем щита.

Я непроизвольно сжалась.

— И все?

— А мало?

Обозы стремительно приближались.

— Вскоре я стану главным советником, — добавил Бронислав. — Хочу быть с князем в хороших отношениях. Достаточно?

— Наверное, — что-то сомневаюсь, что ради хороших отношений с князем он готов на подобный поступок. Страшно представить, какое наказание последует, если кто-то узнает о его участии в моем исчезновении.

— Еще одна причина, — ближайшую телегу минули первые воины нашей честной компании.

— Когда я стал советником, то видел бумаги о процессах того памятного обмена с шайнарами… Как раз те, которых мы не достали для Яноша. Наши сдали паренька… как наемного убийцу. Невиновного паренька, которого тогда повесили.

Я чуть не посмотрела ему в лицо, лишь с усилием сдержалась. Нельзя привлекать ничье внимание.

— Не удивлюсь, если шайнары недалеко от нас ушли, — в голосе проскользнула еле слышная улыбка. — Так ведь и было?

Я хотела что-нибудь сказать, но тут мы достигли обоза.

— Налево, — почти крикнул Бронислав. Как у него получилось? — Давай!

Я послушно повернула налево и пришпорила лошадь, вцепившись в ее гриву, как в родную маму.

— Я видел недавно Злату с ее ветеринаром. У них сын, — напоследок донесся в спину еле различимый голос Бронислава. Так и не знаю, действительно эти слова были произнесены вслух или мне просто померещилось.

Оглянуться я побоялась. А через пару часов была очень далеко от места, на котором рассталась со своим конвоем.

Вечером, приехав в очередной крупный город, я сдала трактирщику лошадь и села в проходящий мимо дорожный экипаж. Через сутки пересела в другой. Так всего за четыре дня я добралась до города, куда ездили на рынок и за покупками жители деревни, где я провела свое детство.

Все оказалось так просто, что походило на сказочный сон. Ни единой опасности по дороге я не подверглась. Одежду давно сменила на ту, в которой ходит большинство зажиточных крестьян. Деньги использовала мелкие, оставшиеся от продажи лошади. Сидела в экипаже днем и ночью, не появляясь в трактирах в одиночестве.

До долины, единственного места, где я могла представить свой дом, оставалось всего-то полдня езды.

В городке я отправилась на рынок… И почти сразу столкнулась с телегой, в которую какой-то молодой парень грузил ящики с продуктами. Его я не узнала, но рядом… рядом стоял дед, который когда-то давно учил меня рыбалке.

Я остановилась напротив, не в силах сказать не слова.

Он некоторое время щурился, но потом узнал.

— Ула, — выдохнул. — Не может быть.

Парень тут же оказался рядом, смотря на меня, как на чудо небесное.

— Ула, — изумлено повторил вслед за дедом.

Тогда я его вспомнила, это был один из мальчишек, что в детстве таскался со мной купаться в озере без дна, куда детям ходить запрещали и еще помогал собирать траву кроликам.

— Мы не думали, что ты вернешься, — сказал дед. — Ведь когда бабушка твоя… Ты ведь знаешь, что твоя бабушка?..

В груди стало очень тесно и больно. Нет, я не знала, что моей бабушки больше нет. Даже не думала ни разу.

— Когда?

— Давно уже. Как ты пропала, так и она слегла. Все жалела, что оставила тебя в столице одну, позволила сгинуть.

Жалости сейчас я не хотела. Впереди дом.

— Довезете? — только и хватило сил спросить.

Конечно, они без вопросов взяли меня с собой. В деревне все люди помогали друг другу.

Я ехала в телеге, смотря по сторонам, а вокруг постепенно поднимались высокие холмы и открывался вид на долину, которая иногда мне снилась. Очень редко. Вроде бы я летала… Точно не помню. Но помню, что это были самые счастливые из моих снов.

На ночь меня приютили соседи, а утром я вернулась в свою старую хижину. Исключая мелкие предметы и вещи из материи, все остальное так и оставалось на своих прежних местах, только покрылось бархатным слоем пыли.

В душе было совсем пусто… Никаких мыслей и желаний. Столько времени стремиться куда-то, все бежать, бежать… и в результате прийти в место, которое давно лишилось своей души. Прийти в пустоту.

Наверное, мне нужно было куда-то уходить, где-то прятаться. Но не хотелось ничего. Денег было предостаточно — в кошельке Габриса золота хватило бы при скромных тратах на всю жизнь. Но не хотелось никуда.

Шло время. Дни сменяли друг друга, все как один серые и бессмысленные, как старые, никому не нужные рисунки, потерявшие яркость красок и заодно всю свою прежнюю прелесть. Временами я пыталась окунуться в окружающую жизнь и забыть обо всем остальном.

Ходила на рыбалку, стараясь вернуть душе прежний мир и понимала, что никогда его не верну.

Часами просиживала на могиле бабушки, бормоча под нос какие-то неважные слова и знала, что никогда не прощу себя за то, что оставила ее умирать одну.

Сидела в синих сумерках на крыльце, ища вокруг доказательства, что это — дом. И не находила.

Даже то, что я не могла использовать свою силу и создавать омниумы, теперь было мне безразлично. Столько лет я жила без этой части своей натуры? Можно легко представить, что она уже отмерла за ненадобностью.

И пустота вокруг, хотя соседи пытались создать видимость, что я прежняя. И они прежние. И все по-прежнему.

Кого обманывать? Себя не получится. Пустоте все равно.

То утро было одним из многих. Я кипятила воду для чая, слушая, как ветер задувает в дверные щели. Наступала осень и по ночам уже бывало зябко.

Чтобы пережить зиму, нужно поправить дверь и законопатить травой и глиной все щели.

Но мне не хотелось.

Я налила кипяток в чашку, внимательно наблюдая, как трава плавает на поверхности. Сахара не было, но пришлось научиться обходиться без сахара, потому что постоянно просить у соседей некрасиво, а отправляться в город за покупками было вообще выше моих сил. Как-нибудь потом.

Я смотрела, как дымок поднимается над чашкой и услышала этот звук… стук тяжелых сапог по гулкому деревянному настилу. Соседи всегда ходили неторопливо — а куда спешить? И обувь предпочитали легкую, домашнюю.

В дверь сильно шарахнули и она сама собой отворилась, потому что замок давно не вставал в пазуху, а чинить его…

Переступая порог, человек опустил голову, чтобы не задеть низкий косяк и выпрямился.

Я осторожно поставила чашку на стол, а потом и сама оперлась руками на столешницу. Да и было отчего. У порога стоял собственной персоной Асмаиловый князь Тлена.

И судя по взгляду и по дрогнувшим губам, и еще по тому, как резко он при виде меня замер, знакомство с настоящей панной Маризой действительно состоялось.