4

На завтрак мы получили молочную пшенную кашу, грубый, но горячий хлеб с чересчур соленым сыром и чай.

Как только все это великолепие оказалось на столе прямо перед моим носом, я сразу поняла, что съем все до последней крошки!

Не знаю, как не обожглась первой же ложкой. В любом случае, саднящий язык меня не остановил.

Когда первые, сильнейшие приступы голода немного утихли, я увидела, что Янош покусывает губу, словно старается сдержать смех и вообще выглядит подозрительно довольным.

Пришлось вспомнить, что я вроде как нахожусь в обществе, да не абы каком, а в присутствии князя, так что пришлось припомнить правила поведения за столом и дальше есть так, будто я делаю это с большой неохотой, только из крайней необходимости.

Кстати, насчет общества — считается ли общество Яноша благопристойным? Он ведь князь, значит, сомнений нет. Но… он ведь круорг? Значит, сомнения есть!

Я прикрылась кружкой, чтобы он не видел моей улыбки.

— Ула… Нам надо поговорить. О нас.

Сказано было очень серьезно. Прикрывать кружкой тут же стало нечего. Действительно, надо, только я совсем не знала, как.

— Вначале нужно разобраться с преследованием.

— Согласен. К вечеру, если не случится ничего непредвиденного, мы от них уйдем. Доберемся до одного городка…Там хорошо. Там же купим тебе все необходимое, Можно и здесь, но лучше не тратить времени. Подождешь до вечера?

Я молча кивнула. Мне и правда нужна какая-нибудь сменная одежда, более подходящая обувь, плотный плащ, так что придется идти к портному, несмотря на то, что совсем не до покупок. Я и раньше-то не особо любила расхаживать по лавкам и пялиться на витрины, а потом как-то не стало ни возможности, ни денег.

— Вот, — он вдруг протянул руку и на стол лег мешочек с монетами. Да-да, точно такой же, как лежал у меня в кармане. — Пусть у тебя будут. Они твои.

Ну понятно, Габрис вряд ли настолько богат, чтобы за красивые глазки отвалить мне целую кучу денег. Значит, просто отдал то, что было выдано князем на дорожные нужды.

— Спасибо, не надо. У меня есть, — сообщила я, впрочем, не уточняя, что лежащие в моем кармане монеты тоже принадлежат ему.

— Откуда?

Говорит, откуда я понятное дело не собиралась. К его чести, повторных вопросов не последовало. Да и некогда было заниматься мелочами, ведь в королевских землях происходило столько всего важного. Кстати, а что именно?

— Расскажи, что случилось в замке Жоста… и вообще что случилось после того, как меня увезли, — попросила я. До деревни доходили слухи о передвижении отрядов круоргов, за которыми, естественно оставались пустые выжженные земли и только королевские войска смогли их припугнуть и заставить вернуться в горы. Но для меня все это звучало так же правдиво, как страшилки, которыми пугают детей, чтобы те не ходили одни гулять в лес или купаться на озеро с вертунами.

— Что случилось… — про деньги он тут же забыл. Рассеяно посмотрел по сторонам. — А что могло случиться? Мы подавили бунт на побережье, — с отсутствующим видом сообщил. Таким пустым голосом, будто сказал что-то несущественное, а значит, задевало это его немало.

— Вот как…

Признаться, я немного растерялась. Почему-то казалось, что круорги ни за что не поддадутся на требования совета, что они скорее организуют новый бунт, чем станут подавлять тот, на побережье.

— Потом совет потребовал отбить у шайнар кусок речной зоны возле целебных источников и охранять его столько времени, сколько понадобиться, пока шайнары не подпишут официальный отказ от этих земель. Там… мирно живут вместе и люди, и шайнары. Зарабатывают на отдыхающих. Чем больше людей приезжает с обеих сторон реки, тем всем выгоднее… Не знаю, о чем король думает. Наверное, просто хочет убедиться в моей покорности…

— Вы согласились? — почти с ужасом спросила я, стоило только представить, как в мирные, расслаблено развалившиеся у реки городки прикатит волна круоргов и камня на камне не оставит.

— Нет, — Янош отвернулся и принялся осматривать пустой зал. — К тому времени я уже знал, что тебя у них нет.

Уточнять, по какой причине он поддался на угрозы и ввязался в бунт на побережье, я не стала. Не хочу знать точно, что из-за меня. Сколько людей там погибло? Голодный бунт… Погибло из-за меня?

— Слушай, я не понимаю… Почему они меня не отпускали? Неужели собирались держать взаперти постоянно? На что они рассчитывали? Пользоваться моим именем, пока получается, а потом, после меня, захватить в заложники кого-нибудь еще? — я фыркнула, представив всю величину глупости королевских советников. Легко смеяться над ними теперь, находясь далеко-далеко, да еще в обществе темного князя.

— Может… Дать понять, что при желании они всегда найдут точку давлении? Хотя лично я думаю, они попробовали бы тебя завербовать.

— Меня? — изумилась я. После всего происшедшего?! Завербовать? Вот уж бред!

— Королевский совет бывает очень убедительным, — задумчиво сообщил Янош. — Тебе ли не знать.

Да уж, мне ли не знать. Хорошо сказано.

— И что будет теперь?

Он смотрел прямо, даже не пытаясь отвести глаз или смягчить выражение лица улыбкой. Я уже привыкла к подобному честному взгляду, значит, скажет правду.

— Ничего не будет…

— Совсем ничего?

— Совсем. Я не собираюсь больше следовать приказам совета. И больше они меня не заставят.

— А за бунт? И ты… не станешь мстить, что вас уже один раз заставили? Отвечать ударом на удар? Круорги ведь…

Он внезапно взвился на ноги, выпрямился, а потом наклонился, тяжело упираясь руками в стол.

— Мстить? Ула, ты понимаешь, что говоришь? Ты мне предлагаешь сейчас что сделать? Захватывать в плен семьи членов совета? Женщин и детей? Пугать их до полусмерти… Или может убивать? Просто взять и опуститься до их уровня? Стать таким же?

— Я ничего такого не предлагала! — запротестовала я. Страшно было смотреть, как мгновенно он завелся. — Просто… разве не этого от тебя все ждут?

Янош оглянулся на бармена, который пытался прислушаться к нашему разговору. Вероятно, безуспешно, иначе его лицо вряд ли бы сохранило это постное выражение.

— Если я сейчас отвечу силой, дело дойдет до внутренней войны. Погибнет много людей… Ты помнишь Габриса, правда? У меня таких учеников около трех десятков. Они все умрут, если будет война.

Я заглядывала в его лицо снизу и понимала, что последствия войны Янош видел сейчас так ясно, будто они случились наяву.

— Не говоря уже о воинах короля… Об обычных солдатах низкого ранга и молодых магах. Которых погибнет куда больше, чем круоргов… Которых погонят на нас просто как пушечное мясо!

Хорошо, что я успела поесть, потому что теперь аппетит стремительно трансформировался в тошноту.

— Ула… Понимаешь, — он нагнулся чуть ближе. Помедлил, а потом вновь уселся на стул, уверенно, но слишком неторопливо, будто двигался не живой человек, а огромная деревянная кукла. — Раньше… Когда все это только начиналось, мне было все равно. Несколько лет назад я… просто искал силу. Настоящую силу, без ограничений, которая ничему и никому не подчиняется. И кроме темной магии ничего не нашел. У меня был знакомый круорг, мы сталкивались иногда по служебным делам. Учитель помогал уничтожать безумцев, которые в жажде крови теряли рассудок и вожделели рек крови, которую понятное дело оставалось всего лишь извлечь из тел проживающих поблизости крестьян. Я приехал прямо к нему и заявил, что собираюсь стать круоргом. Думал, он будет меня отговаривать и когда он сразу согласился меня обучать, я решил, что это очередное доказательство того, что избежать пути отщепенца мне не суждено. Я был уверен, что он… что он при посвящении убьет человека, по горам часто шатаются беглые каторжане и круоргу ничего не стоит поймать парочку для своих надобностей. Я… не знал, действительно ли я позволю учителю это сделать… Убить живого. Не остановлю ли в последний момент? Но он знаешь что сделал? Поймал волка. Огромного зубастого волка, которому потом перерезал глотку. Тогда я понял, что черная магия не является априори противоестественной человеку, как все считают. Что это просто вид силы, основанной на существовании других существ и смерть всего лишь малая ее часть. Подобно любому другому виду магии, темную можно использовать по-разному. Как кухонный нож — можно нарезать им овощи на суп, а можно воткнуть в живот человеку. И все равно… вначале это была игра. Даже когда приходилось встречаться с другими. С Габрисом. Знаешь, как я его нашел? Пришел к его хозяину, говорили, он знает один способ… Неважно. Я просто думал узнать кое-что новое. А потом увидел… его. Почему-то старые круорги любили заводить себе таких подростков. Ученики, как они их называли. Но поверь, Ула, к ученичеству эти люди никакого отношения не имели. Знаешь, как круорги могут получать силу? Кровь, это знаешь. А как отбирают? Через боль.

Я с трудом заставила себя не отворачиваться. Я должна знать все!

— Габрис не первый увиденный мною «ученик». Но никогда раньше я не видел, чтобы они находились так близко к смерти. Он представлял собой скелет, покрытый незаживающими ранами… Ты не видела его без одежды? Надеюсь, нет, — Янош невесело усмехнулся. — На его спину без предварительной подготовки лучше не смотреть.

Может и зря я позавтракала… Знала бы, что за разговор грядет — ни крошки в рот бы не взяла.

— Я убил этого мага. Напал без предупреждения, потому что это был единственный шанс и сам тогда чуть не погиб, он был очень силен. Тогда и родилась план — создать закрытый круг круоргов, контролируемый изнутри. Но не силами совета, которому на круоргов начхать, пока они не претендуют на власть, а нечто вроде единого общества, что смогло бы следить за поведением своих участников, устанавливать рамки пользования темной магией и даже устранять вышедших из-под контроля. Мы даже создали Кровавый кодекс, как ни комично звучит. И каждый из моих людей четко его придерживается.

Его глаза вдруг полыхнули и прикрылись ресницами. Меня будто в разные стороны растягивали — не получалось решить, что делать — то ли наслаждаться звучанием его голоса, то ли ужасаться смыслу сказанных им слов.

— Сейчас я расскажу тебе один секрет, о котором знают только избранные круорги.

Не знаю, хотелось ли мне слышать их жуткие тайны, но я уже продвинулась так далеко, что отступать было поздно.

— Существует еще один процесс, который приносит силы ничуть не меньше, чем смерть человека. Это… рождение.

Чего-о? Надеюсь, челюсть моя не очень сильно отвалилась. Он о чем?

— Нет, — Янош улыбнулся куда-то в сторону. — Я не видел, как рождаются люди. Это были лошади, собаки, свиньи. Рождение живого существа приносит не меньше силы, чем его смерть. Понимаешь, что это значит? Получается, все дело только в том, кто эту силу берет и для чего использует!

Секрет действительно звучал впечатляюще. Рождение?

— Ты не думай, — он опять поскучнел. — Я не такой уж положительный герой. Когда на находящиеся под моей защитой деревни нападают, я убиваю нападающих. Разбойники, беглые каторжники, зарвавшиеся от своей безнаказанности солдаты. Они все умирают.

Пришлось пока забыть про рождение и переключиться на новую информацию. Конечно, ее многовато, зато вся как на подбор высшего качества. Хм. Это, похоже, ирония такая во мне просыпается.

— Никто не может решать, кто заслуживает жизни, а кто нет! — машинально сообщила я.

— Может и так, — он не стал спорить. — Но я решаю.

И снова пришлось молчать.

— Потом, — Янош, наконец, немного расслабился и откинулся на спинку. — Когда нас стало много, было решено на практике объединить круоргов в целое, организовать их. С одной стороны это опасно — могло случиться то, что собственно и случилось — нас взялись контролировать, не считаясь со временем и силами. Но зато мы внутренне настолько обезопасились от «учителей», что их появление практически невозможно. Всплеск темной силы будет найден и если появится круорг с нестерпимой жаждой, опасный для людей, мы его нейтрализуем. Не только из доброты душевной, но и ради его силы.

— И что дальше?

— Все это было только игрой, — уверено продолжил он. — Когда… Недавно, после бунта я думал, что в любой момент могу легко и просто весь этот спектакль завершить. Даже план сложился — достаточно всего лишь состряпать несчастный случай, в котором князь Тлена погибнет, бросить все и просто уехать к тебе. Забыть про замок этот, круоргов… будто ничего не бывало, уехать куда-то в глушь, подальше от столицы, совета и борьбы за власть. Это было бы неплохо.

Я непроизвольно улыбнулась. И правда, звучит неплохо.

— И что?

— Ула… — он посмотрел прямо, тоскливо и даже как-то обреченно. — Дело в том, что если я самоустранюсь, совет примется за того, кто меня заменит. Он не оставит круоргов в покое, а я знаю всех, кто попытается занять мое место. У них нет шансов продержаться долго и относительно бескровно. Слишком много людей… умрет. И как бы мне не хотелось сейчас все бросить и просто уйти, на моем попечении находится слишком много живых существ, понимаешь? И не только круоргов и учеников. Это еще одна причина, по которой я должен вернуться в замок. Я просто не могу их бросить. Хотелось бы, чтобы ты смогла меня понять.

Не знаю, насколько я понимала. Вернее, понять-то несложно, но ведь это значило, что мимо замка нам в любом случае не проехать. Не самая лучшая новость.

— Наверное, если ты откажешься возвращаться, я их брошу, — вдруг сказал Янош и замолчал, словно ожидая ответа.

Отлично просто! Хороший выход — снять с себя вину и быстренько повесить ее другому на шею. Я хмыкнула. Но… Габрис. И Роксана. Лешик. Они все попадут под раздачу. Стоит ли того очередная мифическая свобода? Вернее, чего стоит свобода, купленная за счет совести, которая будет преследовать меня остаток всей моей жизни?

Я молча уткнулась лицом в ладони. Почему подобное валиться на плечи мне, до смерти уставшему человеку, который никогда не хотел ни денег, ни власти, ни славы? Почему звезды не выбрали какую-нибудь сильную и энергичную девушку из тех, что переступают через любое препятствие и не оглядываясь, спокойно идут дальше?

— Не переживай, — тихо сказал Янош. — Я тебе помогу. Я буду рядом. Со временем все наладится. Все решится.

— Но как все решится? Что помешает совету продолжать в том же духе? Постоянно, не давая ни малейшей передышки?

Меня прямо передернуло, стоило только представить такую жизнь. Наверное, проще сразу в петлю. Или с башни замка головой вниз… Тоже симпатичный вариант.

— Есть выход! Совет оставит нас в покое. Мы от них… откупимся.

Получилось удивиться в очередной раз, хотя стоило уже привыкнуть.

— Как?

Янош говорил очень мягко. Видимо, ему было меня жаль. Мне, кстати, тоже было очень себя жаль.

— Щит, который был на тебе. Это не первая моя проба, конечно. Я могу создавать подобные щиты в виде защищающего хозяина амулета, привязывая к определенному предмету. То есть могу обеспечить защитой членов королевской семьи и совета.

— И что это даст? Только усилит их и все!

— Ну и мы не лыком шиты, — улыбнулся он. — Во-первых, сила щита будет куда меньше возможного, но главное — он будет требовать частой перезарядки. Верхушка, которая считает себя избранными, всегда трясется за свои жизни. Если дать им то, чего они желают — относительную безопасность, они, пожалуй, закроют глаза даже на наши мнимые бесчинства.

Я подумала.

— Неплохое решение, — почти вынужденно призналась.

— Не всем нравится. Но это единственный выход. Иначе война.

— Понятно.

Завтрак, как ни странно остался в желудке и даже начал усваиваться, судя по разлившейся по телу неге. А вроде всю ночь спала. В отличие от некоторых.

— Ну, нам пора, — на редкость бодро сообщил Янош. — Я купил новую лошадь. Не бойся, в этот раз она выживет.

— Хорошо, — машинально ответила я, поднимаясь. Кстати о судьбе лошади я и не волновалась. Все-таки жизнь простого животного для меня не так важна, как судьбы друзей и людей, пусть даже незнакомых.

Сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего, разве что я не особо сопротивлялась усталости и позволяла себе опираться на Яноша. Если бы не трясло, можно было бы с удобством спать.

В течении дня мы снова останавливались несколько раз и каждый привал проходил практически в полном молчании. Впереди разговор, которого боялись мы оба, разве что Яношу хватало упрямства настаивать на разборках независимо от своих страхов. Я бы предпочла на время забыть, но Янош, конечно же, не станет прятаться в тени и ждать, пока все решиться само собой.

Но то Янош… А я всячески старалась не думать о вечере.

До заката оставалось еще довольно много времени, когда мы приехали в этот городок. Он даже издалека походил на картинку в детской книге сказок — чистый, светлый и утопающих в зеленой пене садов.

— Ластица, — громко сказал Янош и в его голосе звучал смех. — Я бывал тут несколько раз… давно. Самое мирное место во всем королевстве, тут почти не бывает убийств, сумасшедших и моровых болезней.

— Да? — я удивилась. Ладно убийства, но как они останавливают мор?

— По городской легенде Ластица построена на месте, где в древние времена Волчий бог держал украденную в деревне девушку. Он увидел ее у реки и потерял покой, но ничего лучше не придумал, кроме как держать пленницу в заколдованном доме до тех пор, пока у них не родился первенец. Потом Волчий бог широко открыл ворота и позволил ей уйти. Подарил множество драгоценных камней и золотых украшений. Говорят, стоял, понурив голову, пока она собирала вещи и просил только об одном — чтобы она никогда не рассказывала сыну о том, что совсем не любила его отца.

— Грустная какая-то история…

— Почему? — удивился Янош. — До ворот-то она не дошла. Бросила мешок на землю, развернулась и сказала, что не уйдет, пока Волчий бог не даст ей того, чего ей не хватает для счастья. Он долго думал, что это. Несколько лет мучился, пытаясь узнать. Не для того, чтобы дать, а наоборот, чтобы случайно не подарить, потому что это означало разлуку. Но когда она получила это, то первый делом сказала: «Вот теперь я не уйду от тебя никогда». С тех пор они всегда вместе. Говорят, в те ночи, когда звезды оказываются слишком близко друг от друга и сталкивают свои силы, отголосок боя которых достигает земли, заставляя животных тревожиться, а растения наполняя лечебной силой, в лесу можно встретить двух огромных призрачных волков. Они играют…

Сказка завораживала, как и его тон. Такой же безмятежный, как городок на горизонте.

Янош замолчал, а я вдруг возмутилась.

— И что? Ты не дорассказал. Что она хотела получить?

Янош наклонился ближе и тихо сказал мне в самое ухо:

— Дочь. Она хотела дочку.

Я молча смотрела, как приближаются светлые домики, как расползаются пышные кроны деревьев и все громче становятся звуки городской жизни.

Большинство встречных людей при виде нас улыбалось, хотя и не все. Хорошо, а то пришлось бы насторожиться — и чему же они все так радуются? Широкая утоптанная дорога вывела нас прямиком в центр, где домики с большими дворами и садами сменились городскими — двух и даже трехэтажными, из серого камня с небольшими палисадниками, огражденными низкими изгородями. Главную площадь украшала скульптура, где огромный бронзовый волк, навострив уши, смотрел куда-то в сторону, а у его плеча жалась волчица. Они выглядели такими живыми, будто просто притворились неподвижными и в любой момент сорвутся с места и бросятся бежать. Волчица смотрела так хитро, будто веселая проделка удалась.

Я до такой степени залюбовалась скульптурой, что не сразу поняла, когда лошадь остановилась возле дома с вывеской в форме женской человеческой фигуры. Дом портного.

— Не знаю, когда они закрываются, — говорил Янош, помогая мне слезть на землю. — Так что лучше сразу сходить, иначе придется до завтра ждать.

Сразу — так сразу, я сегодня практически не устала. Тем более не так уж много мне нужно, в голове уже сложился примерный перечень необходимых вещей.

— А ты сейчас куда? — спросила его, отвлекаясь от воображаемых рядов платьев и костюмов. Понизу — ботинки на шнуровке. Были у меня такие после выпуска из школы — первым делом купила. И до сих пор помню, насколько они были удобные. И модные в то время. Что модно сейчас, я и под страхом смертной казни не смогу перечислить.

— Я тебя тут подожду, — быстро ответил Янош.

Я огляделась — вон там чуть в стороне таверна стоит, совершенно верно. Вывеску отсюда видать.

— Зачем? — удивилась я. — Ты можешь пока комнаты снять и ужин заказать. Ты, наверное, голоден?

Он отвел глаза.

— Я тут подожду.

Сама себе удивляюсь, как я раньше не поняла? Я уставилась на Яноша во все глаза.

— Ты что… боишься? Что я сбегу? — спросила. Может, показалось?

Но нет, он и правда, боялся. Хотя, конечно, протестовал.

— Нет. Просто подожду тут и все.

И он уставился на волчью пару, но похоже не видел, что рассматривает, иначе его взгляд не был бы таким равнодушным. Сама знаю, потому что при виде волков меня тянуло расплываться в идиотской довольной улыбке. Янош же смотрел, как на скучный и бесформенный кусок бронзы.

Спорить я не стала и, толкнув дверь салона, сразу вошла внутрь, где меня встретила пожилая женщина в платье необычного серо-зеленого цвета и еще более пожилой мужчина с тщательно прилизанными на макушке волосами. Эффект терялся оттого, что по бокам головы упрямые волосы торчали в разные стороны.

Я давно уже не была в подобных местах и с трудом вспоминала, что делать, но хозяева к счастью, все сделали за меня. Пришлось только послушно следовать их указаниям — ответить на несколько вопросов и перетерпеть обмер портняжным метром. Казалось, прошло всего минут пять, а я уже выходила на улицу и вслед мне неслись жаркие уверения, что через полчаса все выбранные вещи будут запакованы и доставлены в таверну.

Янош встретил мое появление с облегчением. Неужели, правда думал, что я могу просто взять и уйти? Впрочем, откуда ему знать, что я даже варианта такого не рассматривала. Не знаю, смогу ли его оставить, даже если меня будут заставлять.

А впереди разговор…

Мы быстро поужинали и разошлись по комнатам, чтобы вымыться и отдохнуть. Когда уже темнело, я в новом дорожном костюме такого же потрясающего цвета, как платье портнихи спустилась в зал, полный жизнерадостных городских жителей и нашла Яноша в углу. Перед ним стояла кружка пива, которое он не пил, а только смотрел в нее, будто хотел разглядеть на дне нечто необыкновенное.

Он побрился, сменил куртку на тканную, хотя и прежнего покроя и вообще так сильно походил на виденного мною в замке князя, что я на миг неуверенно остановилась.

Но откладывать бессмысленно. Когда он посмотрел в сторону лестницы, а действие выглядело почти заученным до автоматизма, я пошла вперед. Мне нужно знать… Очень нужно знать все, что Янош собирается мне сказать.

Я села рядом, потому что сидя напротив, пришлось бы постоянно смотреть ему и лицо, а это испытание не из легких. А так мы смотрели вперед, где через стол разместилась большая компания, несколько человек с детьми.

Я не сомневалась, что Янош примет меры и нас никто не услышит. Моментально одна из служанок поставила передо мной толстый стеклянный стакан с фиолетовой настойкой. Черника, скорее всего. Я крепко сжала его в руке, хотя какой помощи можно ждать от посуды? — и сказала:

— Ты хотел поговорить. Я слушаю.

— О нас, — уточнил он.

— Да, я поняла.

— Хорошо, — он повернул голову ко мне, но смотрел все-таки вперед. И замолчал. Я терпеливо ждала, но ничего не происходило.

— Так хочешь поговорить, что даже не знаешь, о чем? — спросила я, удивляясь звучащему в собственном голосе недовольству.

— Нет. Настолько хочу, что даже не могу решить, с чего начать.

— С чего угодно! Только не молчи! — почти взмолилась я.

Он с готовностью кивнул.

— Ула… Я совсем отвык от роли просителя. Так получалось, что за последние годы мне не приходилось никого ни о чем просить. Так что я просто не помню, как это делается. Но сейчас… я очень многого от тебя хочу.

— Чего?

— Для начала — чтобы ты поехала со мной в замок.

— Разве у меня есть выбор? — горько спросила я. — Ведь это единственное безопасное место, не так ли?

Он подумал.

— Пока да. Но к королю уже отправилась группа выборных с предложением перемирия, они везет амулеты для показа и договор о ненападении. Можешь мне верить, от таких подарков не отказываются, вскоре королевский совет переключиться на другие выдуманные проблемы, а нас оставит в покое. Тогда тебе нечего бояться… независимо от того, где ты будешь жить. Но я хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Я согласна. Я поеду с тобой в замок сейчас, а что будет потом, пока не знаю.

— Это не все, — упрямо продолжал он. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

Я усмехнулась. Люди так наивны, вон даже Асмаиловый князь использует слово «всегда», которое в принципе глупо использовать смертным, чьей судьбой управляют хладнокровные звезды.

— Громко сказано. Но пока я буду рядом.

— Не надо делать вид, что ты меня не понимаешь! — он подался ко мне и, приглушив голос, добавил:

— Я хочу, чтобы ты не просто была рядом. Я хочу, чтобы ты была моей.

Ну вот он и сказал… Просто взял и сказал вслух.

— Твоей женщиной? — уточнила я.

— Да.

Пальцы сами собой нервно вцепились в стакан. Хотелось залпом опрокинуть в себя содержимое, но с непривычки я бы, пожалуй, порцией такого размера сразу же напилась, а решать подобные вопросы на пьяную голову не менее глупо, чем использовать бесконечные слова.

— Я видела, как ты обращаешься со своими женщинами, — на редкость спокойно ответила я. — Помню… Фиону. Ты хочешь заменить ее мною, поставить на ее место и думаешь, что я соглашусь стать такой же? Все это терпеть?

Градус раздражения стремительно накаливался и я быстро замолчала, потому что дальше могла сказать только какую-нибудь ядовитую гадость.

Янош сидел напряженный, почти окаменев.

— Я не могу изменить своего прошлого, как бы этого не хотел, — нейтральным тоном заговорил и я видела, что такой тон дается ему очень нелегко. — Да, иногда я вел себя с женщинами недостойно. Но в случае с Фионой моя совесть чиста. Я никогда и ничего ей не обещал. Она сама приехала ко мне, сама пришла… сама ко мне пришла. Сама захотела остаться, хотя я сразу говорил — я не смогу дать ей ничего из того, чего хочет получить влюбленная женщина. Да, в чем-то я был не прав. Но я никогда, слышишь, никогда и ничего ей не обещал!

Он смотрел с вызовом, сжав губы в линию, которая все-таки дрогнула и распалась, растеряв всю твердость.

— Где она сейчас? — спросила я.

— Она вернулась к брату.

— Надолго? — некрасиво было бить его по больному месту, но я не могла сейчас остановиться.

Он немного подумал.

— Ты еще не поняла? — неуверенно спросил. — Она уехала навсегда. Ее больше не будет в моей жизни независимо от того, что ты ответишь.

Мне было жаль Фиону… Но недолго. Практически сразу все посторонние мысли выветрились из моей головы. Кроме мыслей о нем. А разве когда-то было иначе?

Я смотрела по сторонам. Люди приходят в таверну что-то отметить, пообщаться, посидеть с друзьями. Мы тут единственные кто сидел с таким видом, будто вот-вот кого-то похороним.

— Леш сказал, чтобы я не требовал ответа сразу. Подумай до утра.

— Что? — я встрепенулась. Надо же, ни разу не подумала о своих друзьях, оставшихся в замке. Особенно о Леше. — Что с ним?

— Все в порядке. — Янош пожал плечами, снова смотря вперед. — Решил развести замковый зверинец. Я выделил ему за стенами участок, когда я уезжал, он целиком был погружен в проект строительства.

— Как? Я думала… — договаривать не стоило. Я думала, Леш, как минимум сидит в темнице. И вот что странно… ни разу не пришло в голову, что его убьют или принесут в жертву, несмотря на то, что он остался во власти круоргов. Как это понимать?

— Он мне много чего тогда сказал, — улыбнулся Янош, возвращаясь к разглядыванию кружки. — Я вначале даже опешил. Ничего себе, думаю, такие вещи говорить своему князю. Хорошо хоть свидетелей не было.

— И что он говорил? — с подозрением поинтересовалась я. И конечно не ошиблась.

— О тебе, — Янош вздохнул. — Он рассказывал о тебе.

— Не надо!

Мне совсем не хотелось слышать, что сказал ему Леш. Наверняка описывал, как я годами предано ждала одного только князя. Может именно этим вызвано желание держать меня при себе? Просто намерением отплатить за спасение жизни единственным способом, которого, по его мнению, я ждала?

— Не буду. Но я тогда еще пытался поговорить с твоими подругами… С Роксаной, но она ничего не сказала. Похоже, я не очень-то ей нравлюсь. А с этой маленькой… вообще не стал. Она как меня увидела, побелела и чуть в обморок не грохнулась. Не решился пугать. Но… — он опустил голову. — К тому времени, когда явился гонец от Жоста, я уже верил, что… Что сам во всем виноват. Потом… Мариза эта…

— Ты видел Маризу?

— Да.

— И как она тебе? — жестко спросила я, с огромным вниманием рассматривая его лицо. Только попробуй отвернись, зло думала я, но ему хватило ума не дергаться и не отводить взгляд.

— За последние годы я видел множество разных Мариз. Эта от них ничем не отличалась, — четко выговаривая слова, сказал.

И снова замолчал, с какой-то глупой и болезненной улыбкой смотря на меня.

— Мне не нужно благодарности, — неожиданно решила я. Впрочем, действительно, не нужно. — Это был мой выбор и я не рассчитывала получить взамен награду. Ты мне ничего не должен.

Он вдруг потянулся и крепко обхватил мои руки прямо поверх стакана.

— О чем ты говоришь? — почти с угрозой поинтересовался. — Какая, в бездну, благодарность? Да я не жил эти годы, просто бросался в пропасть, никого и ничего не жалея! Все думал, когда же пройдет… когда я перестану тебя любить. Вспоминать каждый твой поцелуй… Каждую улыбку. Каждое слово! Ты о чем сейчас вообще?

Я уже не могла вспомнить, о чем.

— Ты не можешь мне отказать, — с опаской сказал Янош. — Потому что иначе у меня не будет шанса получить твое прощение. Нет! Я вру, прикрываю красивыми словами совсем другое, далеко не столь благородное желание… Это я не могу дальше без тебя! С нами много случилось… плохого, но сейчас, когда есть шанс тебя вернуть, неужели ты думаешь, я могу позволить себе его упустить? Ула, я не представляю своей дальнейшей жизни без тебя! Ты понимаешь? Я знаю, ты не станешь мне отказывать, только чтобы лишний раз помучить. Ты подумаешь?

— Да. Я отвечу тебе утром.

Не знаю, каким чудом удалось ответить, губ я не чувствовала. Как и всего остального. Только обжигающе теплая ладонь поверх моих рук.

Потом она пропала, а я еще раз посмотрела в наливку. Омут в миниатюре, до самого дна густой и темный. Как его глаза.

Я молча встала, а он так же молча пошел за мной и провел до самой двери. Не смотря на него, я спросила:

— Сегодня безопасно?

— Ну… Да.

— Значит, ты будешь ночевать в комнате? — последнее слово я выделила.

Небольшая пауза.

— Да.

Я зашла к себе, закрыла дверь, разделась и забралась в кровать.

Эта ночь стала одной из самых длинных ночей в моей жизни. И вопрос заключался не в том, что ему ответить, потому как ответ существовал только один и я знала это так же твердо, как знала, что иначе моя жизнь окончательно потеряет смысл. Как и его.

Я никуда от него не уеду, по крайней мере, добровольно. И раз уж выясняется, что с другими мужчинами у меня ничего не получается, глупо оттягивать неизбежное — раз Яношу суждено стать первым, я не вижу причин упираться. Да и если честно, хочу ли?

Не так уж много на свете вещей, чье предназначение не вызывает ни малейших сомнений, но в то, что звезды когда-то давно отдали меня в руки Яноша и с тех пор ровным счетом ничего не изменилось, я верю безоговорочно. Подарок это или наказание, отложенное во времени, неважно.

Так что вопрос даже не в том, что ответить. А как. И кому я отвечу, ведь большая часть Яноша сейчас по сути незнакомый мне князь Тлена и ладно бы просто незнакомый… Получается, что теперь мне придется с ним знакомиться, принимать его и даже учиться… любить.

Временами я все-таки засыпала, а просыпаясь, пыталась прислушаться к тому, что происходит вокруг. На улице иногда раздавались веселые крики, смех и песни, спетые настолько пьяными голосами (но пьяными не от спиртного, а от веселья), что вскоре сменялись раскатами хохота и пропадали только когда празднующие уходили далеко от таверны.

Когда наступил рассвет, я поднялась и тщательно причесалась. Накатило то спокойствие, которое бывает как раз при рождении нового дня. Принятие неизбежного. Как ни печально понимать, но жизнь течет независимо от твоего существования и осень сменится зимой, как и века назад. И рассвет закончится закатом, как и в начале сотворения нашего мира. Пойми это, почувствуй — и все стает проще, говорила бабушка. Я тогда не понимала, старательно скрывала улыбку, чтобы ее не обидеть. О чем речь? Как такое можно говорить, ведь именно я — основа мира, вокруг которого кружится все остальное. И никак иначе.

С тех пор прошло много времени. Даже, может, слишком много.

Не знаю, что меня дернуло надеть единственное купленное вчера платье. И почему я вообще его купила? Наверное потому, что оно очень сильно напомнило мне те, что носили пансионерки. Мою форму прежних времен, когда жизнь казалась бесконечной и безоблачной.

Застегнув потайные пуговички я, больше не останавливаясь, отправилась к двери и широко ее распахнула. Янош стоял у стены, опираясь на нее спиной, но был умыт и чисто одет, так что много времени тут не провел. Увидев мое изумленное лицо, вдруг негромко рассмеялся.

— Просто мимо проходил. Правда.

Эти ремешки и застежки на его куртке вызывали почти неконтролируемое любопытство и желание рассмотреть их поближе. Зачем, интересно, ему столько карманов? Что в них спрятано?

Я подошла и встала рядом, тоже прислонившись к стене спиной. Пусть он первый начнет! Янош тут же спросил.

— Что ты мне ответишь?

Я уже открыла рот, но он вдруг быстро сунул руки в карманы, краем глаза я заметила, что они сжаты в кулаки. Неожиданно нахлынула жалость, ведь ночью я десятки раз повторила каждое сказанное им слово и каждому из них поверила. А потом представила, как это — понять, что много лет подряд обвинял в предательстве женщину, которая спасла тебе жизнь ценой собственной репутации. Да еще ту, которую до сих пор любишь.

— Я же здесь.

— Но все еще достаточно далеко? — уточнил он.

Я молча кивнула.

— Ула… пожалуйста. Скажи мне — да или нет?

Я спрятала за спину такие же сжатые в кулаки руки.

— Я могу повторить то, что уже сказала когда-то.

— Когда?

Перед глазами с готовностью всплыл столь редкий счастливый момент прошлого. Прозрачный купол над беседкой и Янош, который не решается ко мне прикоснуться.

— Тогда, в беседке. Я сказала тебе «Да».

Мгновенно зыбкую картинку прошлого сменило его настоящее лицо. Теперь другое, но, пожалуй, не менее прекрасное.

— Ты сказала мне Да, — со странной интонацией, то ли удивлением, то ли ужасом сообщил он.

— Именно.

Почему-то было немного неловко от его близкого присутствия, что прямо скажем, казалось нелепым. Особенно после того, как я только что согласилась стать его женщиной.

Он вдруг схватил меня за руку и почти поволок в сторону лестницы.

— Пошли!

— Куда? — удалось выговорить, только когда мы уже переступали порог таверны.

— Увидишь.

Почти бегом пересекая двор, он вытащил меня на дорогу, где стояли извозчики. Схватил под руку и быстро посадил в ближайший открытый экипаж. Наклонившись к вознице, что-то тихо сказал ему на ухо и тут же оказался рядом. Уселся так близко, что чуть ли не тыкал в бок локтем, когда почти подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Куда мы едем? — я никак не могла прийти в себя от изумления. Сейчас передо мной был прежний Янош, только почему-то с другими глазами. Но такое ребячливое нетерпеливое поведение статусу князя никак не соответствовало. Как это понимать, учитывая, что в Ластице не бывает безумия?

— Сейчас увидишь, — широко улыбался он.

Мы недолго катили по пустым улицам, всего через несколько минут извозчик остановился. Звонкий стук лошадиных подков по брусчатке стих, Янош протянул деньги, которые не глядя достал из кармана и тут же потащил меня из экипажа за руку. И дальше за собой, открывая внезапно возникшую на дороге ажурную калитку.

Когда я вступила во двор, то чуть не упала оттого, что он усиленно тянул меня дальше, а я, наконец, увидела, куда меня привезли.

Это был местный храм.

Убедившись, что двигаться я не в состоянии, Янош молча подхватил меня на руки и понес к человеку, который ковырялся на клумбе, а при виде посетителей сразу поднялся, отряхивая с ладоней землю. На нем была рубашка храмового служителя, а поверху — старый рабочий фартук.

Подойдя ближе, Янош опустил меня на землю и предельно вежливо сказал.

— Доброе утро. Мы хотим, чтобы вы зарегистрировали наш брак. Немедленно.

И ему снова пришлось меня держать, потому что ноги снова отказались служить хозяйке, на этот раз стоять, да и удивилась я куда больше служителя, который всего лишь окинул нас задумчивым, слегка флегматичным взглядом.

Мне же пришлось вдохнуть так глубоко, как только позволили легкие.

Над остроконечной крышей храма медленно всплывало новорожденное солнце.