7

Прошло несколько дней и временами казалось, что я начинаю привыкать к замку и новому окружению. Перешедшие по наследству от Фионы служанки практически бездельничали, потому что нам с Тосей чужой компании не хотелось, а гардероба, за которым требовался уход так и вовсе неизвестно еще сколько придется ждать. Настаивать, чтобы денно и нощно заставили работать всех, кто умеет держать в руках иголку я не стала, мне собственно было без разницы, в каком виде представать перед гостями, не говоря уже о жителях замка.

От праздника в честь свадьбы я отказалась, вернее, вежливо, но уверено отложила на потом. Неспешное течение окружающей жизни практически завораживало, не хотелось нарушать его никакими искусственно созданными помехами.

Единственный всплеск нашего болота случился, когда от короля прибыл гонец с кучей бумаг, содержащих официально отозванный приказ об удержании речной зоны возле шайнарской границы. Сами по себе бумаги мало что значили, но скорость ответа и готовность к диалогу явно показывала, как сильно королевский совет заинтересовался возможностью получить охраняющие амулеты.

Князь снова выиграл и получил, что хотел.

Первая партия амулетов была одноразовой — разряжалась после первого удара мечом/ножом или сама по себе по истечению нескольких дней после первого контакта с кожей хозяина. Круорги принялись решать, насколько сильно их можно улучшить, чтобы сохранить зависимость Совета от поставок, но и не продешевить — в амулетах небольшого уровня защиты те могли быстро разочароваться.

Кроме того, король потребовал, чтобы амулеты поставлялись строго ко двору и не распространялись среди всех желающих, способных оплатить их стоимость. Я слышала, что Янош согласился, правда, взамен потребовал положительного решения на когда-то поданное им в Совет прошение и круорги взбудоражились, как разворошенное осиное гнездо, потому что все поголовно хотели, чтобы у Яноша получилось задуманное.

Я старалась не лезть в их дела.

Дни проходили довольно однообразно. Все еще было солнечно, поэтому мы с Тосей отправлялись с утра в сад, где долго бродили среди зарослей и болтали о всяческих пустяках, и при этом, не сговариваясь, тщательно избегали некоторых запретных тем.

Иногда я засиживалась в библиотеке, где наконец-то добралась до учебника по омниумам. Был соблазн стащить и спрятать книгу в комнате, чтобы всегда держать под рукой, но подумав, от этой идеи я отказалась. К чему дергаться, она теперь моя от первой до последней страницы, так что пусть остается в специально предназначенном для книг месте.

Часть времени до обеда я тратила на создание омниумов, но не как раньше, когда в качестве заработка просто создавала ткань и украшения, а пытаясь изобразить нечто новое со страниц учебника. И ровным счетом ничего не получалось, мне ни разу не удалось поймать изменчивую форму капли вина и отразить ее в камне. Про насекомых с искрой жизни я вообще молчу. Конечно же, на помощь со стороны рассчитывать не приходилось, потому что в замке не протолкнуться от специалистов по темной магии, но нет ни единого, кто бы разбирался в шайнарской!

Погода все еще оставалась прекрасной, хотя было далеко не так тепло, как летом. Но воздух в горах суше, чем в деревне или столице, потому даже легкий внезапный ветерок пронизывал до самых костей.

В общем, на жизнь жаловаться не тянуло, хотя конечно я постоянно забывала, что теперь являюсь хозяйкой самой себе. И между прочим, заодно всем окружающим. Про громаду замка над головой вообще молчу.

Дня через три после приезда мы с Тосей как обычно дышали свежим воздухом, оккупировав небольшую лавочку посреди клумбы с фиолетовыми и пурпурными крокусами, когда сбоку, на дорожке у пушистых осенних кустов показался Габрис в компании еще одного круорга.

С Габрисом по приезду я так ни разу и не успела поболтать, потому быстренько вскочила на ноги, призывно взмахивая рукой.

— Габрис!

Подойдя, он склонил голову в насмешливом поклоне.

— Ваша светлость.

О, мать всех звезд! Снова забыла правила этикета и практически опозорилась. Правильно мне намекал пан Гектор, что не помешает завести себе консультанта, который отточил бы мои навыки принародного поведения.

Зато чего у меня не отнять, так это умения переводить стрелки. К примеру, эти нашивки на воротнике его куртки…

— Габрис, ты теперь участник первой линии? Мои поздравления!

— Благодарю.

Настала пора вспомнить о вежливости и поздороваться с его другом. Невысокий молодой человек с привычными темными глазами и прекрасной осанкой, впрочем, смотрел мимо меня. Прямо на Тосю. И судя по тому, как упорно она сверлила взглядом землю под ногами, так что та, казалось, вот-вот задымится, они тут прекрасно помолчат и без нашего общества. А по-светски поболтать можно и в другой раз.

— Габрис. Я хочу пройтись до лебединой беседки. Не составишь мне компанию? — поинтересовалась я.

— С удовольствием, — он подал мне руку и мы, не оглядываясь, направились по дорожке в сторону озера. Некоторое время он развлекал меня какой-то бессмысленной, но веселой историей, но стоило добраться до первой окруженной зарослями арки, как я остановилась и самым невежливым способом его перебила.

— Габрис… Расскажи мне кое-что. Я хочу знать…

Да, еще не привыкла приказывать. Особенно в таких делах. А просить-то как неудобно!

— Хочу спросить кое-что о… Ну, тогда, в замке Жоста… Ты же там был? Когда князь приехал?

Он смотрел исключительно внимательно.

— Почему ты не спросишь у князя? — вдруг поинтересовался.

— Есть вещи, о которых я никак не могу спрашивать у князя! — завила я.

— Хм… Ладно, у князя может и не можешь. Но нет вещей, о которых нельзя спросить у собственного мужа.

Я вскинула голову. Что-то не поняла, кто тут вообще княгиня? Почему все вокруг считают себя вправе делать какие-то непонятные намеки на мои отношения с князем? Каким боком они их касаются? Пан Гектор, к примеру, вчера заявился и сообщил, что мне пора приступать к замковым делам. Мол, сначала он мне поможет разобраться, что и как, а после определит других помощников из числа круоргов и отпустит в «свободное плаванье». А когда я отправила его вместе со всеми замковыми делами прямиком к Яношу, тоже так же смотрел… встревожено.

— Вы хотите, что он занимался и этими вопросами тоже? Принято, что их решает хозяйка замка, — удивлено спросил пан Гектор.

— У него достаточно помощников, чтобы найти, кому еще заниматься этими делами! — непроизвольно разозлилась я.

Он поклонился и вышел. А теперь Габрис туда же! Ну да ладно, раздражение придержим, сейчас у меня совсем другие планы, только ссоры и не хватало.

— Ты можешь мне кое-что рассказать или нет? — напрямую спросила я, отбросив в бездну все эти ужимки и вежливости.

— Ну ладно, спрашивай, — сдался он.

— Расскажи мне… о Маризе.

— О Маризе? Постой, это… это та знакомая Жоста, которая на тебя безумно похожа?

— На меня? — изумлено переспросила я. Вообще-то говорили, что мы довольно сильно друг от друга отличаемся.

— Да, я как увидел, сначала подумал, это Жост тебя так приодел, хотя все равно странно смотрелось. Ладно бы просто приодел… но поведение, мягко скажем, раскованное, откуда взялось?

— И что? Что случилось между ней и князем?

Он вдруг довольно улыбнулся, даже слегка зажмурился.

— Ну во-от… Наконец-то! Ревность! А то иногда наблюдаешь, как ты равнодушно сквозь него смотришь, так кажется, тебе на князя совсем плевать.

— Говори уж, — неожиданно покраснела я.

— Мариза. Ну что Мариза… Мы познакомились вечером того дня, когда приехал князь. Нас троих и Фиону пригласили к ужину, за столом возле Жоста сидела женщина, которую я принял вначале за тебя. И не я один, честно говоря. Когда прибыл князь, мы как на иголках сидели, ведь решалось, что с нами будет. Вернее, как нас накажут за проваленное задание. Янош приехал один, вошел, кивнул, посмотрел на нас по очереди, словно проверял, все ли части тела на месте, а потом повернулся к Жосту. И тут замер. Лицо такое у него было… знаешь, будто у старика палку отняли, на которую он опирается и теперь уже ничего не мешает упасть. Так и Янош… будто опоры лишился. А Жост вскочил, разрешите, говорит представить одну из прекраснейших женщин королевства, чьим поклонником я являюсь уже в течении нескольких лет. И с тех пор она становится только краше и все сильнее кружит голову, подобно самому редкому и изысканному вину. Мариза де Тувисс! Та вскочила и к Яношу… Походка такая… все тело на обозрение выставлено, платье разве что руки и ноги прикрывает, в общем, есть на что посмотреть. Подошла к нему вплотную, голову задрала и улыбается, ну… будто давнему любовнику.

Я неожиданно прикусила губу.

— А он… Посмотрел ей в глаза и вдруг как отрезало. Просто отвернулся к Жосту. «Где она?», спросил. Тот, конечно, доволен, улыбка до ушей. Какие, говорит, дела во время ужина? Усадил князя рядом с собой, по другую сторону от него Маризу эту. Та уж расстаралась скрасить общество, как могла, разве что грудью на его тарелку не укладывалась. А уж шептала так томно, что я, к примеру, вспотел. Да, женщина что надо. Я б не отказался…

Вдруг, увидев это мечтательное выражение я взяла да ка-ак щипнула его за руку! Он натурально охнул, растирая кожу, зато масленый блеск в глазах растаял.

— В общем, я понимаю, конечно. Такие женщины — они на время. Просто вечерок провести. Они целиком и полностью твои… до тех пор, пока им платят. Это хорошо иногда, но когда ищешь чего-то большего, они уже перестают интересовать. В них больше не остается ничего важного, понимаешь?

Так сразу понять я может и не могла, но все равно кивнула.

— Князь на нее даже не смотрел. Ни о чем не говорил, разве что на вопросы сухое да или нет отвечал. Эта… Мариза, она очень злилась, правда. В конце ужина я видел, как она под стол салфетку утянула и натурально в ней дыры ногтями просверлила. На лице улыбка, глазки призывно прикрыты, а руки прямо дрожат от ярости. В общем, на ее счет можешь не волноваться.

— Спасибо… Что рассказал, — уточнила я. Еще не хватало благодарить за какие-то намеки о ревности, волнении и тому подобному!

Сегодня в парке было совсем пусто. Листва деревьев давно уже осыпалась, если бы не эти кусты, утыканные мясистыми плоскими кругляшками, вокруг было бы довольно грустно.

— А ты не хочешь узнать еще и о… Фионе? — невинным тоном поинтересовался Габрис.

О, Синяя звезда, дай мне сил! Что ж это такое то? Издать какой-нибудь утвердительный звук я так и не смогла. Он вдруг стал серьезным.

— Я видел, как она уезжала. Утром. Мы тоже собирались, получилось, что я раньше остальных во двор вышел, а она там верхом на лошади уже сидит, а князь стоит рядом. Я не стал на рожон лезть, за дверью спрятался. Не чтобы послушать, а чтобы не мешать. Вот, она значит, ему говорила, зло так, сухо. Как у вас, у баб, там принято? Лучшие годы жизни на тебя положила, любила безумно и все еще люблю. И просто скажи хоть слово, хоть намекни и все будет по-прежнему. И она ему все простит. Слышишь, Ула? А князь вместо этого ответил: «Я ее люблю». Все, потом свист хлыста, стук копыт и Фионы как не бывало. В общем, женщины такие существа непредсказуемые. И вы… совершено алогичные. Просто ни капли здравого смысла!

Я сильно удивилась такому переходу от яблок к колбасе.

— Иногда я думаю, что самый простой способ описать ход ваших мыслей — гадание на костях. Задаешь вопрос и чего это она решила, что я имел в виду одно, когда прямо сказал совсем другое? — и тянешь кость. Так и получаешь ответ, ничуть не хуже всех остальных.

Надо же… Прямо анализ провел, видимо, после длительных усиленных размышлений.

— Ты что… новую цель себе поставил? Получил первую линию на воротник и теперь перешел на изучение повадок женщин? — наобум предположила я. И увидела, как его лицо вытягивается.

— Как ты узнала? — озадачено спросил он.

— Никак. Угадала.

Он, похоже, не поверил, но и переспрашивать не стал.

— Примерно так, — согласился. — И это куда сложнее, чем предыдущая цель, если прикинуть. Вот эта твоя… Тося. Пригласила Анри танцевать, глазки ему строила, улыбалась, а щас смотрит мимо, как на пустое место! Вот как это пояснить? — завелся он. Потом подскочил и втиснувшись в разделяющие нас и лавочку кусты, раздвинул их локтями. Кусты трещали, отчаянно сопротивляясь, но в конце концов, сдались. Он стал присматриваться. Потом хмыкнул.

— Или вот, — сказал, — сидят теперь! Иди, посмотри.

Я в своем новом пышном платье тоже полезла следом, но оно так цеплялось за сухую траву и ветки, что пришлось задрать его выше колен. Так, раскрасневшись и с задранным подолом в руках, я пролезла в чащу кустов к Габрису и уткнувшись носом в последний слой веток, увидела, как Тося все так же сидит на лавке, а Анри теперь сидит рядом, сжав в ладони ее пальчики. А Тося не вырывается и даже наклонилась к нему ближе.

— Вот как это понимать? — сварливо спросил на ухо Габрис.

Я прикинула, что отвечать бесполезно. Сама бы хотела знать, что все это значит. Впрочем, задуматься стоило о другом. Когда мы полезли из кустов обратно на тропинку, наше триумфальное появление обрело зрителей в виде двух служанок, которые даже замерли, не рискуя проходить мимо. Представляю, что теперь за слухи пойдут…

Ночью я на всяких случай пыталась объяснить Яношу, что сегодня днем в кустах с Габрисом… Это не то, что можно подумать, увидев со стороны, а мы просто…

— Я даже и не думал. В колючих кустах… И в голову бы не пришло, — ответил он, опуская руку на мое голое колено и крепко прижав, провел ладонью до бедра.

И дневная Ула привычно исчезла. Та, вторая… я даже не всегда верила, что мы нечто целое. Ночная вела себя так, как я и представить себе не могла. Она вела себя не просто откровенно… а крайне бесстыже. Ну, на мой дневной взгляд. И все же я позволяла ей существовать. Отстранялась в сторону и когда в темную комнату приходил Янош, отпускала к нему — обнимать до боли в руках, целовать до распухших губ, настойчиво требовать небытия и дарить ответный покой. Для нее было жизненно важно чувствовать своими ребрами стук его сердца и прикасаться пальцами… губами и языком к коже, которая пахла так сладко, что уходя рано утром, я еще долгое время не ощущала других запахов.

Днем мы с ним практически не виделись. У Яноша было множество дел, ужинал он обычно с гостями и деловыми партнерами, а я старалась не мешать, тем более все эти залетные дельцы и представители королевского двора априори вызывали у меня неприязнь.

Вскоре, когда по некоторым относящимся к женской физиологии причинам я не могла принимать у себя мужчину, я заперла дверь, решив, что он прекрасно поймет смысл моего поступка. Так и произошло. По крайней мере, при встрече днем с его стороны никаких вопросов или комментариев не последовало. А на следующую ночь Янош и сам не пришел. На третью вообще уехал из замка и вечером не вернулся, оставшись ночевать там, куда поехал решать какие-то неотложные дела. Он и раньше часто уезжал, правда, всегда возвращался строго к ужину.

Утром, когда Тося меня причесывала — вернее училась причесывать, потому что не особо-то у нее и получалось, она вспомнила про какое-то чудо-средство для укладки волос и решила немедленно сбегать за ним к травнице. А вернувшись, принесла известие, которое не сразу решилась объявить. Но ее бледное лицо и подрагивающие губы, а особенно нечто наподобие жалости в глазах яснее ясного указывали, что дело нечисто.

— Что случилось? — жестко спросила я, за прожитое в качестве хозяйки время уже убедившись, что порой строгость срабатывает куда лучше ласковых расспросов.

— Князь вернулся на рассвете… С ним женщина, — пролепетала Тося.

Я усмехнулась.

— Заканчивай с прической, — и отвернулась к зеркалу.

— Ты совсем не волнуешься? — спросила она уже уверенней.

— Заканчивай, сходим и посмотрим, что там за гостья такая, — ответила я. Я и правда совсем не волновалась. Наверное потому, что совершено точно знала — если он мне изменит, я уйду тем же днем. И больше никогда не вернусь. А еще я была полностью уверена, что Яношу это известно ничуть не хуже меня самой. Наверное, даже лучше.

— Ты же его не пускала ночью, правда? — спрашивала Тося.

В ответ на мой вопросительный взгляд пояснила.

— Моя комната рядом, я слышу, как он к тебе приходит. В последний раз… ушел обратно.

— Это временно.

— Разве ты не знаешь, что мужчины находят других, если… если не получают, чего хотят?

Я резко развернулась, волосы выскользнули из ее рук.

— Тося, это ты после Бая решила? Или это уже Анри? Я его убью, если он тебя обидит!

Она неуклюже мяла в руках щетку.

— Нет, не Анри. Он не такой! Он меня даже не целовал ни разу! Только конфеты носит и все.

Я подумала и отвернулась к зеркалу.

— Заканчивай.

Прическа была завершена в полном молчании и к нашему обоюдному удивлению получилась лучше обычного. И правда, неплохое средство Тосе посоветовали.

Через несколько минут мы шли к кабину пана Гектора, куда по слухам отправился князь с гостьей сразу же по приезду. Прошли мимо стражи и впереди тут же показался один из слуг, который молча распахнул перед нами дверь. Кабинет с тех пор, когда я здесь работала, ничуть не изменился. Гостья с чашкой чая в руке сидела возле пана Гектора, а сам хозяин кабинета казался на редкость мятым и всклокоченным. Я даже сыронизировала про себя, что похоже, его причесывал кто-то вроде Тоси. Уже и не помню, когда видела его таким возбужденным. Наверное, в день, когда он приходил просить меня о помощи после побега Яноша…

Гостья оказалась не особо молодой и красивой, но зато выглядела до крайности самоуверенной. Была одета в дорожный костюм, причем судя по его состоянию, путешествовала уже довольно долго.

Обменявшись приветствиями, я попросила Яноша уделить мне несколько минут своего времени. Мы вышли и дойдя до конца коридора, заняли мягкий уголок в полукруглой нише. Удобное место, отлично видно расходящиеся коридоры и кто по ним проходит.

Я выбрала кресло, а Янош сел на диван, даже не пытаясь ко мне прикасаться. Я четко отделяла ночную Улу от дневной. Не стоит показывать окружающим, что между нами происходит, по большому счету даже намечающийся сейчас разговор для меня уже нечто выходящее из ряда вон.

— Поговаривают, ты привез любовницу, — без улыбки заявила я.

Он довольно хмыкнул, но отвечать не стал. Только смотрел пристально и жадно, так, что я поспешно отвела глаза. Судя по ощущению мурашек на коже, так он смотрит на меня ночью, но в темноте я не вижу. Вот пусть для ночи свои взгляды и оставит!

— Так кто она? — не сдержала я любопытства. Уж слишком загадочный у него был вид.

— Ты знаешь, Гектор меня в свое время вытащил, не оставил на улице. Опекал и воспитывал, как мог. Так вот, похоже, это его призвание. Мы много лет искали следы его пропавшего кузена, который еще в молодости сбежал от правосудия и прятался где-то в провинции. Нашли доказательства, что он погиб, но осталась сирота, дочь. Эта женщина продает информацию, где ее можно найти… Если все получится, как задумано, вскоре квочка Гектор получит нового цыпленка женского пола в возрасте двадцати лет. И поговаривают, не самого простого характера. Впрочем, Гектору не привыкать.

— Понятно.

Забавно будет понаблюдать пана Гектора в роли опекуна, потому что в случае Яноша он давно уже больше друг, чем учитель.

— Мне пора, — с сожалением сказал Янош, прерывая мои размышления о личности новой родственницы. — У меня сейчас встреча со старостами деревень южного склона. Там овец таскают какие-то звери неуловимые и уже одного пастуха разорвали. Придется разбираться.

Я хотела сказать ему, чтобы сегодня ночью он приходил, уже можно. Но почему-то не сказала, только сидела и молча смотрела, как Янош удаляется по коридору обратно к кабинету пана Гектора.

Впрочем, ночью он пришел. За последние три дня ночная Ула сильно изголодалась и прибывала в полной уверенности, что уставший после поездки и разбирательств с овцами Янош первым запросит пощады.

Как и не бывало! Сдалась я первой, закрыв глаза и провалившись в сон еще до того, как дыхание восстановилось, а сердце успокоилось и забилось в привычном ритме.

Но следующим утром, придя в библиотеку, я решила вплотную заняться омниумами. Наверное, на меня таким образом подействовала царящая в замке атмосфера, кипящая различными проблемами и нерешенными делами, когда все чем-то заняты и только одна я бездельничаю.

К вечеру уставшая спина и ноющая шея компенсировались в виде найденного ответа. Прямо сказано не было, но из текста я сделала вывод, что для создания камней мне просто-напросто не хватает магического резерва. Что объем накопленной силы слишком мал и не способен превратить жидкость в камень, пусть даже я возьму самую густую, вроде смолы.

Уверена, наверняка этот вопрос можно решить, правда, в учебнике по совершено необъяснимой причине о способах увеличения резерва не было сказано ни слова. И тогда я вспомнила, что в замке я не единственная шай-парс, ведь князь рассказывал о человеке, способном видеть сквозь толщу земли. Как я вообще могла забыть? На следующий день сразу после завтрака, оставив Тосю в комнате читать какую-то книжку, я отправилась искать шай-парс Гутана, который управляет земной твердью.

Не сразу удалось выяснить, что он проживает обособлено, в домике между озером и склоном горы. В общем-то, эта зона уже не являлась замковой, но меня спокойно пропустили за ворота по той простой причине, что круоргами была введена система наблюдения за появлением чужаков на окружающей замок территории. Не знаю, как она работает, не интересовалась, но действует безотказно. Хотя вдалеке за мной все равно шел человек, наверняка приставленный в качестве охраны.

Узнать в сидящем на кресле-качалке пожилом человеке сородича оказалось проще простого — на его бицепсах чуть выше локтей застыл рисунок сложенных горкой гладких камней. Гутан смотрел перед собой отсутствующим взглядом и на приветствие не ответил.

Вероятно, отправился под землю, решила я и громко озвучила просьбу, благодаря которой оказалась у его дома и посмела отвлекать от размышлений. Помочь больше некому, но может он знает хоть что-то, способное натолкнуть меня на правильный путь поиска?

Вначале казалось, что он не слышал, но потом камни с тихим шуршанием зашевелились и Гутан перевел в мою сторону не менее тяжелый взгляд. И вдруг резко поморщился, как от вони, которая неожиданно заполонила чудный горный воздух окрестных земель.

— Шли бы вы барышня отсюда, — зло сказал. — Ничего я вам не скажу.

Я опешила. Как княгиня, между прочим, я могла его и повесить! Конечно, я не стану этого делать, но непонятно…

— Почему вы так со мной разговариваете. Что я сделала? — изумилась я, от неожиданности не удержавшись от вопроса. Получилось совсем не по княжески.

— В том-то и дела, госпожа, — он посмотрел мне в глаза, выделяя обращение, которое в моем случае являлось прямым оскорблением. — В том-то и дело, что ничего. Ничего из того, что он заслужил!

Я быстро облизала губы, боясь услышать продолжение. Хотя к чему забивать голову лишними страхами? Может, имеет место быть простое недоразумение?

— Кто он?

И с ужасом услышала вполне предсказуемый ответ.

— Князь.