Глава 11

Часом позже в самой лучшей своей шляпке с широким бантом цвета лаванды Джессика взобралась на козлы высоко поднятого на колеса фаэтона герцога. На вид экипаж был новый и явно дорогой, с парой роскошных черных лошадей — таких она еще не видела. Торнбери правил ими сам. Через весь город они направились в парк, миновали луг, спустились с невысокого холма и въехали на дорогу, ведущую к Серпентайну.

Пока фаэтон, покачиваясь, двигался вперед, Джессика вдыхала свежий воздух и аромат цветов, которые покрывали обочины дороги. Ей так нравилось бывать на природе, в особенности среди буйно цветущей растительности! Это походило на встречу со старыми друзьями. Растения были дикими и свободными, их не беспокоили собственная репутация и чужое мнение. Когда она оказывалась среди них, можно было забыть о правилах этикета, как ей нравилось, но сегодня приходилось быть особенно осторожной. Пребывание в обществе Торнбери подразумевало лишь определенный тип свободы.

Они ехали почти четверть часа, когда Джессика вдруг воскликнула:

— Подождите! Остановите экипаж!

Торнбери резко обернулся и в изумлении воскликнул:

— Что случилось?

— Пожалуйста!

Эйден остановил лошадей, и Джессика сама, не дожидаясь, пока герцог спустится с козел и обойдет фаэтон, чтобы помочь ей сойти на землю, спрыгнула и побежала к небольшой полянке. Там она упала на колени, стянула перчатки и, осторожно приподняв поникшую головку голубого колокольчика, распрямила вялый стебелек, подгребла к нему землю и уплотнила пальцами.

— Вот так-то лучше.

Сбоку от нее легла тень.

— Разговариваете с цветком?

В голосе герцога она услышала и удивление, и смущение, и… неужели восхищение?

Джессика поднялась и натянула перчатки.

— А что вас удивляет?

Свою эксцентричную привычку вести разговоры с растениями Джессика таила от посторонних, но какая разница, что подумает о ней Торнбери.

Он чуть склонил голову, а она пояснила:

— Цветы ведь живые, вы же знаете. То, что они не могут ответить, совсем не означает, что они ничего не слышат.

Она напряглась в ожидании насмешки: «Три, два, один…» — но он улыбнулся и кивнул:

— Вы правы.

Джессика прищурилась, не поверив своим ушам: неужели этот невежа действительно признал, что она права? Нет, наверное, показалось.

Они пошли к фаэтону. Став сбоку от экипажа, он положил руку ей на талию, чтобы помочь подняться, и Джессика затаила дыхание. Длилось это мгновение, а в следующее она взлетела в воздух как пушинка и оказалась на своем месте. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она была ошеломлена, сбита с толку. Чтобы избавиться от взгляда этих изучающих зелено-голубых глаз, когда он посмотрел на нее, прежде чем закинуть своими сильными руками в экипаж, она тряхнула головой.

Герцог обошел фаэтон и занял свое место на козлах, потом взял вожжи и пустил лошадей ровной рысью.

Какое-то время они ехали молча, затем Торнбери откашлялся и спросил:

— Теперь, когда мы в парке, мне хотелось бы вновь принести извинения за свое ужасное поведение на балу у Шиллигемов.

Джессика выдохнула и заставила себя обдумать его слова. Первой мыслью было напомнить, что он уже извинялся, а она не приняла его извинения, но это было бы неучтиво. Сейчас, на прогулке, ей вспомнились слова матери. Та была права. Джессика обычно действительно не проявляла упрямства, легко прощала, никогда ни к кому не испытывала такого стойкого отвращения. Возможно, она оказалась слишком скорой на суд в отношении Торнбери. Возможно, его извинения искренние. Он сказал, что попытается начать сначала. Хорошо, она посмотрит, что из этого получится.

— Что, если я скажу, что прямо сейчас приму ваше извинение? — Джессика искоса взглянула на него, но так и не поняла, как он среагировал на ее слова.

Прищурившись, он посмотрел на нее.

— Вы действительно готовы меня простить или просто хотите, чтобы вас оставили в покое?

Поневоле на губах Джессики появилась улыбка.

— Вы же сами признали, что ваше поведение было непростительным.

Он рассмеялся:

— Уличили меня? Это была фигура речи.

— Но это правда. Со мной никто не обращался так неуважительно.

Герцог изобразил вселенскую скорбь, надув губы и невинно хлопая длинными черными ресницами, которые прикрывали те самые незабываемые глаза.

— Значит, вы не хотите принять мои извинения?

— Дайте подумать… Нет, конечно, такому красавцу мужчине недопустимо иметь просительный взгляд. Пожалуй, если вы не нагрубите мне до конца нашей прогулки…

Его обиженно надутые губы вмиг разошлись в широкой улыбке.

— Думаю, с этим я справлюсь и в свою очередь предлагаю перемирие.

Джессика заинтересованно взглянула на него, и он продолжил:

— Предложение о мире?

Что бы это значило?

— Позвольте начать вот с этого.

Они свернули на повороте дороги, и прямо тут же, за небольшим прудом, в нескольких ярдах тянулись свежевскопанные грядки с нежными зелеными ростками.

Склонив голову, Джессика принялась разглядывать участок.

— И что это?

— Это вместо тех роз, которые вы назвали трупами.

— Неужели? — улыбка показалась на ее губах сама по себе.

Эйден кивнул в сторону посадок, сказав:

— Их здесь, прошу заметить, в три раза больше.

Джессика прижала руку к губам, на глаза навернулись непрошеные слезы — до такой степени она растрогалась.

Герцог остановил фаэтон, и она чуть не задохнулась, когда его руки вновь легли ей на талию. На мгновение заглянув ему в глаза, когда он поставил ее на землю, она тряхнула головой и заторопилась к грядкам с цветочной рассадой.

— Как вам удалось сделать все так быстро? — спросила она удивленно.

— Ну не совсем же я никчемный, — заметил герцог.

Джессика перешла к другой грядке и внимательно осмотрела ростки.

— Они такие крепенькие, свежие! — она подняла на него глаза и взволнованно спросила: — А что, если долго не будет дождя?

— Не беспокойтесь. После захода солнца сюда приходят лакеи и поливают посадки.

Джессика расплылась в улыбке.

— Но если что-то не так, я готов сделать все, что вы посоветуете.

Сцепив руки за спиной, герцог внимательно наблюдал за ней и выглядел при этом по-мальчишески простодушным и немыслимо… наивным. Это на самом деле тот Торнбери, который привез ее сюда? У него ведь нет близнеца, правда? Или есть компанейский близнец?

Какое-то радостное чувство вдруг овладело ею, пока она оглядывала грядки с посадками. Еще ни одному подарку она не была так рада, и об этом стоило задуматься.

— Это так необычно и так трогательно, — тихо призналась Джессика.

Герцог приложил сложенную лодочкой ладонь к уху.

— Что-что? Я не ослышался? Неужели вы, наконец, довольны?

Откинув голову, Джессика расхохоталась.

— Значит, вы готовы признать, что я не чудовище?

Она задрала нос.

— Даже чудовища время от времени способны на добрые дела.

Герцог кашлянул и указал на ее голову.

— Э… у вас листок в волосах.

Ее рука взметнулась к голове и ощупала волосы, которые выбивались из-под шляпки.

— Нет. С другой стороны.

Он коснулся ее виска, и это отозвалось во всем ее теле. Она отступила на шаг. Что это было? Она не знала, но испугалась и почувствовала что-то еще…

Торнбери опустил глаза, словно разглядывал свои начищенные до блеска сапоги.

— Я… э… Что вы посоветуете?… Чтобы розы были в порядке, я имею в виду…

Покачав головой, Джессика расправила плечи.

— Знаете, я… — она отвернулась и стала смотреть на розы, чтобы собраться. — Им требуется много солнца, но вы выбрали для них правильное место.

Он кивнул.

— Да, именно так и сказал садовник.

— И много воды, — добавила Джессика. — А я буду приходить и разговаривать с ними, как только смогу.

Улыбка осветила его лицо.

— Это поможет им расти?

— Вы думаете, что я ненормальная, да? — она посмотрела на него, явно ожидая несогласия.

— Вовсе нет. Это… необычно, но оригинально.

Искренность, прозвучавшая в его голосе, напомнила Джессике ощущения от его прикосновений. Она ожидала, что он начнет смеяться над ней из-за ее необычной привычки, но, судя по всему, Торнбери обладает неожиданным и чудесным свойством характера, которое позволяет ему придумывать нечто прекрасное вроде выращивания роз, а еще улыбнуться ей и сказать, что это здорово — разговаривать с цветами, потом вытащить листок из волос. И что ей со всем этим делать? Она даже предположить не могла, что герцог обладает всеми этими качествами.

Прижав шляпку к голове, чтобы не сорвало ветром, Джессика быстро направилась к экипажу, бросив на ходу:

— Нам пора возвращаться.

Как только они заняли свои места и экипаж двинулся к выезду из парка, Эйден внимательно посмотрел на спутницу. Казалось, она вполне счастлива, но можно ли надеяться, что ей это понравилось? Стоит ли еще просить ее о прощении? И сколько раз?

— Интересно, куда подевались сегодня другие джентльмены? — изобразив незаинтересованность, спросила Джессика, не глядя на него. Ее руки были сложены на коленях, взгляд устремлен вперед.

Он почувствовал себя виноватым. Надо было признаться, но они только что достигли чего-то вроде перемирия, которое может легко нарушиться. Надо попытаться сменить тему.

— Я заметил, у вас много поклонников. Вы выделяете кого-нибудь из них?

— Пока нет, — хмыкнула Джессика, покачав головой. — Подумать только: совсем недавно самым достойным я считала вас.

Она посмотрела на него с улыбкой, и это была настоящая улыбка! Девушка была само очарование, когда улыбалась, как он и предполагал, но ее улыбка смущала.

От ее слов он немного растерялся, а она, все так же улыбаясь, пожала плечами.

— Я слышала, что вы совершенно неуловимы, нигде не бываете, и понадеялась, что понравитесь мне. Мои ожидания обратились в прах, как только мы встретились.

Вскинув бровь, он скептически усмехнулся.

— Значит, тем вечером я был прав: вы рассчитывали на предложение.

Джессика чуть склонила голову.

— Не смотрите с таким самодовольством. На что бы ни надеялась, это совсем не означает, что я ожидала от вас предложения. Мне просто хотелось познакомиться, чтобы понять, подойдем ли мы друг другу. Мне казалось, что подойдем, но выяснилось, что ошиблась.

Девушка произнесла последние слова с такой убежденностью и горечью, что Эйден нахмурился.

— Неужели я настолько плох?

Она пригладила юбки.

— Наверное, нет, но мы совершенно определенно несовместимы.

Джессика решительно тряхнула головой.

— Что вы имеете в виду?

— То, что мне нужен другой мужчина: с хорошими манерами, по-джентльменски обходительный и вежливый.

— А я совершенно безнадежен? — с обиженным видом спросил Эйден.

— Я не хотела быть невежливой.

— Не переживайте, я и не такое слышал.

Она рассмеялась.

— Полагаю, на данный момент мы нагрубили друг другу вполне достаточно.

Эйден стал серьезным и выпрямился.

— Верно, но начал я, и мне искренне жаль, что это вылилось в скандал.

Он нахмурился.

— Вы мне вот что скажите: как можно стремиться замуж за человека, с которым вы даже ни разу не встречались? Из-за титула, ведь так?

— Нет, дело не в титуле. О вас писали в лондонских газетах, и, конечно, мне стало интересно, что это за неуловимый герцог.

— Что-то вроде вызова, да? — рискнул предположить Эйден.

— Ну… уж точно не ваша неотразимость тому причиной, — рассмеялась Джессика.

— Пфф, — выдохнул Эйден и подвигал плечами. — Вообще-то я очень даже ничего, сами убедитесь.

Он выгнул грудь колесом и расправил плечи.

Скептически взглянув на него, она приподняла бровь.

— Ну, если вы так говорите…

Она похлопала его по руке, и тепло от этого прикосновения побежало по телу. Ему этот жест понравился больше, чем он готов был себе в этом признаться.

— Но будьте уверены, я усвоила урок. Сейчас вверху моего списка три джентльмена, и я намерена подойти к выбору с особой тщательностью.

Эйден старался не обращать внимания на пьянящий аромат ее духов. Она благоухала, как какой-то дурманящий цветок, но он никак не мог определить какой. Почему он раньше не обращал на это внимания? Эйден вздохнул и тряхнул вожжами.

— Пусть так, но если отказываетесь признать мою привлекательность, тогда по крайней мере, примите наконец мои извинения.

Уголки ее губ приподнялись в улыбке — наконец-то искренней! Он с трудом сглотнул и заерзал на сиденье.

— Хорошо, так и быть, я принимаю ваши извинения! В конце концов, вы не так уж и отвратительны.

Вздернув подбородок, Эйден одарил ее одной из своих самых приторных улыбок.

— Это было очень трудно?

Она искоса на него взглянула и пожала плечами.

— Да нет… но больше никаких букетов.

— А Бербрук притащил вам фиалки, и что-то я не заметил, чтобы вы указали ему на нарушение правил поведения!

Джессика театральным жестом прижала руку к горлу, изобразив ужас.

— Вы следите за тем, что поклонники преподносят мне, да?

Эйден пожал плечами.

— Я случайно заметил…

Его прервал ее смех.

— Да я пошутила! Кроме того, у лорда Бербрука было всего несколько цветков не то, что у вас.

— Нарочитость и неуклюжесть — по-моему, так вы сказали.

— О! — она поморщилась. — Приношу извинения.

— Нет, я это заслужил, — покачал головой Эйден. — Я вообще прославился способностью к экстравагантным поступкам.

Джессика прищурилась, с интересом глядя на него, а Эйден сразу вспомнил слова отца о том, что он во всем должен быть самым-самым…

— Мне нужно вам кое в чем признаться, — кашлянув, сообщил Эйден.

— Вы совершили один из своих экстравагантных поступков? — обеспокоилась Джессика, по-видимому, приготовившись услышать дурные вести.

Он покусал губу. Может, не стоит говорить?

— В общем, да. Я распустил слух, что вас сегодня не будет дома, вот все ваши поклонники и помчались туда, куда я их направил.

Джессика захлопала ресницами, потом удивленно раскрыла глаза, не в силах поверить услышанному.

— Вы что, сошли с ума? Зачем?

Эйден с облечением заметил, что она восприняла новость намного лучше, чем он ожидал.

— Я хотел иметь уверенность, что у вас не будет причины отказаться от прогулки со мной в парке.

Джессика вскинула бровь и обхватила себя за плечи.

— Почему вы решили признаться именно сейчас?

Он пожал плечами.

— Подумал, что мне нечего терять, вы ведь приняли мои извинения.

Джессика рассмеялась и покачала головой.

— Вы неисправимы — знаете об этом?

Переведя дух, Эйден кивнул.

— Да. Моя бедная мамочка не раз говорила об этом.

— Наверное, мне нужно было опять обидеться, но, похоже, таков ваш удел: не принимать отказа — и, осмелюсь заметить, изменить себя вы не сможете, хотя попытаться стоит.

Он все правильно понял? Она действительно сказала, что с ним не так? Леди Джессика была честна, надо отдать ей должное, нравится ему это или нет.

— Я не всегда получал от жизни все, чего хотел.

Ее взгляд был полон скептицизма.

— Неужели?

Он насупился.

— Да, я…

— Назовите хоть что-нибудь, чего вам очень хотелось, но вы этого не получили.

Одобрение отца!

— Ну…

— Подумайте, я подожду, — сложив руки на коленях, она терпеливо улыбнулась ему.

Эйден порылся в памяти. Он много чего не смог заполучить, например… например… Хм… Ничего конкретного не пришло на ум, что вовсе не означало, что это неправда.

— Не могу ни о чем думать, когда вы на меня так смотрите.

— Ладно, когда придумаете, обязательно найдите меня и расскажите. А теперь нам надо поторопиться: я должна предупредить маму, что поклонники вернутся. Без сомнения, она сейчас вне себя от беспокойства.

Эйден стегнул лошадей и, когда они выезжали из парка, спросил:

— Что вы собираетесь предпринять?

Она нахмурилась.

— Вы о чем? Когда вернусь домой?

— Нет, я о другом. Вы говорили, что особое внимание уделяете трем джентльменам. По каким критериям будете выбирать одного?

От ее заразительного смеха он тоже заулыбался. Дьявол! Почему она так преображается, когда смеется?

— Я же сказала, что составила список.

Эйден нахмурился.

— Я думал, вы шутите. Невозможно же подобрать мужа по списку!

Сначала она натянула одну перчатку, потом вторую.

— Ну почему же? Очень даже возможно. А как вы собираетесь выбирать себе жену?

Он чуть не поперхнулся.

— Никак не собираюсь.

— Ну, тогда, возможно, я помогу вам составить подобный список, когда вы по-настоящему будете готовы к женитьбе, — предложила Джессика.

— А кто сейчас возглавляет ваш список? — спросил Эйден едва ли не ревниво, что удивило его самого.

— Граф Ситон, виконт Бербрук и барон Хартфорд, — отчеканила она так, будто у нее перед глазами лежал список.

Эйден заставил себя кивнуть, натянул маску равнодушия на лицо (ему не хотелось ее обижать) и лишь уклончиво заметил:

— Все трое — вполне достойные джентльмены.

— Очень хорошо! Рада это слышать.

Уже через несколько минут фаэтон остановился перед домом Уитморлендов, и Эйден спрыгнул с козел и торопливо обошел экипаж, чтобы помочь Джессике спуститься. Ладони легли ей на талию, и его словно молнией пронзило.

Джессика подняла на него удивленный взгляд, а потом быстро отвела глаза в сторону. Из-за спазма в горле никак не удавалось сглотнуть.

— С… спасибо вам, — пробормотала она наконец, расправила плечи и с прямой, как шомпол, спиной, повернулась в сторону дома.

Эйден предложил ей руку.

— В данный момент в приоритете?

Она нахмурилась.

— Вы о чем?

— Из кандидатов в мужья? — уточнил герцог перед ступенями парадного.

— О! Пока не знаю, но граф Ситон тоже без ума от цветов.

— Ситон? Ну да, вы правы: достойный джентльмен, — скрипнув зубами процедил Эйден, подумав, с каким удовольствием разбил бы этому хлыщу его смазливую физиономию.