Глава 16

«Граф Ситон и леди Джессика Уитморленд были замечены танцующими на балу у Уэйкфилдов, причем дважды. Неотвратимо надвигается объявление о помолвке? А как же быть с другими слухами? Весь Лондон говорит о том, что неуловимый и скандально известный герцог Торнбери неоднократно сопровождал леди Джессику на прогулке в парке. Кроме того, герцога видели также на вчерашнем балу, где он танцевал вальс с самой красивой девушкой сезона, каковой была признана леди Джессика. Вот уж действительно — пища для размышлений».

«Лондон тайме». «Светская хроника»

Гостиная в особняке Уитморлендов

На следующий день

— Кто сыграет со мной в шахматы? — спросила Элизабет, передвигая фигурки на шахматной доске из слоновой кости, разложенной на столике у огромного окна.

Сестры-близняшки умирали от скуки в ожидании начала визитов. Маркиза отобрала у дочери книгу, и той совершенно нечем было заняться.

— С тобой никто играть не станет, даже Джастин, — откликнулась Джессика.

Помимо чтения книг, игра в шахматы была самым любимым времяпрепровождением сестры. Отец обучил ее этому занятию, когда она была еще ребенком, и потом не единожды пожалел об этом, потому что она постоянно выигрывала у всех и громко объявляла о своих победах.

— Почему? — капризно задрав нос, вопросила Лиз.

— Ты прекрасно знаешь почему: ты всегда выигрываешь, — отрезала Джессика.

— Что же поделаешь, если мои мозги работают лучше, — вполне резонно заметила Элизабет.

— Да нет, не поэтому: слишком уж громко ты наслаждаешься своим триумфом.

Джессика хоть и делала вид, что сестра ее возмущает, на самом же деле была благодарна ей за компанию: ее присутствие помогало держать эмоции под контролем. Прошлой ночью она не могла сомкнуть глаз: не давало покоя случившееся. Мысленно она раз за разом воспроизводила все, что они там делали, и ни о чем другом не могла думать.

Целую ночь она пыталась себя убедить, что ничего особенного не произошло, да и сегодня повторила это себе раз сто, потом еще, на всякий случай. Вчера он был таким нежным, и оранжерея казалась самым романтичным местом на земле с этим мягким освещением, с ароматом цветов в теплом воздухе. А то, что они делали, даже затмевало происходившее на пикнике.

Вчера это была не Джессика, а какая-то бунтарка, которая нарушила все правила. Между тем Эйден выглядел таким же, как всегда: галантным, хорошо одетым, знающим себе цену.

Так кого надо винить в случившемся? Если она позволила ему такие вольности, почему бы этим не воспользоваться и вместо того, чтобы танцевать с графом Ситоном, дать ему понять, что она не против ухаживаний?

После того как Джессика вернулась в бальный зал (одна!), она сразу отыскала Ситона, совершенно раздавленного, и сама пригласила его на танец, а потом позволила принести ей стакан лимонада. Они разговаривали, смеялись, и он вел себя как истинный джентльмен. Последний танец вечера она опять танцевала с ним, улыбалась, хлопала ресницами, будто ненароком касалась рукава в надежде, что именно такое поощрение требуется Ситону. И все это время она чувствовала, что Эйден наблюдает за ней. Каждый раз, когда поднимала глаза, она встречалась с ним взглядом, несмотря на то, что его все время окружала стайка дебютанток. Его напряженный взгляд говорил, что и он не забыл о том, что произошло между ними в оранжерее, а голод в глазах подтверждал, что готов это повторить.

Как только он может настолько легкомысленно относиться к такому? Возможно, он занимается этим регулярно, но для Джессики все было впервые. Она всегда считала, что это происходит только между мужем и женой, поскольку так к этому относились в обществе. Как ее угораздило допустить такое с Эйденом? Они же решили, что остаются друзьями, ради всего святого! Только друзья не позволяют себе ничего подобного, Джессика была в этом абсолютно уверена.

Вчера, как только она вернулась домой, тут же бросилась в спальню и сразу же подошла к зеркалу, пытаясь определить, изменилась ли как-то внешне, потому что чувствовала, что стала другой внутренне. Но нет: то, чем они занимались в оранжерее, ее нисколько не изменило и, стало быть, ничего не значит.

Джессика была намерена поощрять ухаживания графа Ситона, несмотря на то, что произошло с Эйденом: он вообще не значился в списке. У него отсутствовали качества, которые она искала в потенциальном супруге. Он был груб, строптив и самоуверен, жениться не собирался, а если все же надумает, намеревался после рождения наследника вести с супругой раздельную жизнь.

Одновременно всем сердцем она стремилась к идеальному ухаживанию, которое заключалось в том, что джентльмен не начинает оскорблений и вольностей, как Эйден. Да он ведь даже и не ухаживал за ней, ведь они договорились быть друзьями. Друзьями! Друзьями! Друзьями!

Ей же нужен мужчина, который ответит всем ее требованиям и который намерен жениться, а не такой, с которым она будет нарушать правила и вести себя порочно, не такой, что пробудит в ней стремление к неприличному. С Ситоном безопасно. Он ни к чему ее не склонял и был явно нацелен на женитьбу, а с Эйденом лучше оставаться в дружеских отношениях, не переходить определенных границ.

Но уж если они вчера нарушили столько правил, ей нужно было поделиться с кем-нибудь, иначе она просто лопнет.

— Лиз… — произнесла она таким тоном, что сестра обеспокоенно вскинула голову и, повернувшись к ней, оставила в покое шахматные фигурки. — Я должна тебе кое-что рассказать. Только дай мне слово никому ничего не говорить.

Быстро поднявшись, Элизабет подошла к диванчику и села рядом с сестрой.

— Клянусь!

Джессика зажмурилась и набрала побольше воздуха.

— Я целовалась с герцогом Торнбери вчера вечером.

— Что? — вырвалось у Элизабет так громко, что она тут же прижала руку к губам, а потом, понизив голос, переспросила: — Что ты делала?

Медленно открыв глаза, Джессика утвердительно кивнула.

— Да, ты не ослышалась: мы целовались. В оранжерее, после того как станцевали вальс.

Элизабет прищурилась.

— А я еще подумала, куда это ты запропастилась.

Джессика покачала головой.

— Ой, не нужно мне было этого делать.

— Почему? — удивилась сестра.

— Ведь я собираюсь выйти за графа Ситона.

Элизабет нахмурилась.

— Если ты предпочитаешь Ситона, зачем целоваться с Торнбери?

— Не знаю. Просто… так получилось.

— Не понимаю… Как может получиться ни с того ни с сего поцелуй? — не унималась Элизабет.

Вздохнув, Джессика покусала губу.

— Мы были в оранжерее, рассматривали цветы, а потом…

Глаза у Элизабет загорелись огнем.

— Он ведь не воспользовался твоей беспомощностью, Джесс?

— Нет-нет, мне просто захотелось, чтобы он меня поцеловал, а потом поцеловала его я.

Элизабет заметно успокоилась.

— Тогда ладно.

Губы Джессики тронула легкая улыбка.

— Не хочешь узнать, на что похож поцелуй?

— Я и так знаю, — махнула рукой Лиз.

— Откуда? Ты что, с кем-то целовалась? — встревожилась Джессика. Как такое могло быть и, главное, когда?

— Нет, — пожала плечами девушка, — да и зачем? Я об этом прочитала.

О, Джессика должна была догадаться!

— Полагаю, это не совсем одно и то же.

— Значит, ты читала не те книги, — возразила Элизабет.

— Я вообще не хочу ничего знать про твои книги.

Элиза согласно кивнула:

— Может, оно и к лучшему.

— Единственная проблема… — Джессика взяла диванную подушку и обхватила руками. — После того, что произошло, я не могу вычеркнуть это из памяти.

Элизабет непонимающе захлопала глазами.

— А зачем?

— Потому что это отравляет мне жизнь.

Элизабет фыркнула.

— Боюсь, если это так, Джесс, для этого должна быть какая-то причина.

Девушка положила подбородок на подушку.

— Но Торнбери мой друг, в его планы женитьба не входит. Я не могу проводить время с другими джентльменами, а помнить о его поцелуе.

Элизабет, чуть склонив голову, спросила:

— А ему известно, что вы всего лишь друзья?

— Да.

— И все равно он поцеловал тебя?

— Да.

— Значит, вы теперь больше, чем друзья, — заключила Элизабет.

Джессика отшвырнула подушку и воскликнула:

— Но мне нужно предложение, а не поцелуи!

— Могу предположить, что вскоре последует и оно, — резонно заметила сестра.

— Да ты что? Это же Торнбери!

Элиза нахмурилась.

— Скажи, что для тебя предпочтительнее: поцелуй Ситона или предложение от герцога?

— Да, то есть, нет! Я имею в виду — не знаю. Все так запуталось, — Джессика приложила ладони к щекам.

— Тебе нужно поговорить с мамой. Она знает, как поступить.

Джессика покачала головой.

— Нет, мне стыдно, ведь это я позволила такие вольности герцогу.

— Ты не права. Она тебя любит и наверняка поможет.

— Я придумала! — выпрямилась Джессика. — Я скажу просто, что целовалась. Ей ни к чему знать, с кем именно.

Едва ли прошла четверть часа, как Джессика осторожно постучала в дверь материнской спальни, услышала разрешение войти и, сцепив руки за спиной, спросила:

— Можно мне кое о чем тебя спросить?

— Конечно, дорогая.

Маркиза села на край кровати под светло-голубым атласным покрывалом, похлопала рядом с собой, предлагая Джессике сесть. Набрав в грудь воздуха и на миг закрыв глаза, девушка выпалила:

— Мама, я должна признаться, что один джентльмен вчера позволил себе… вольности со мной!

На лице маркизы возникло некоторое удивление, но она глубокомысленно кивнула.

— Позволь тогда спросить: ты не была против таких вольностей?

Джессика почувствовала, как заливается краской.

— Нет, но…

— Тебя интересует, нормально ли позволять нечто подобное?

— Я понимаю, что это нарушение правил, но…

Маркиза лукаво улыбнулась.

— Тебе понравилось?

— Да, — призналась Джессика с несчастным видом.

— Если понравилось, почему ты выглядишь несчастной?

— Потому что понимаю, что это неправильно.

Маркиза похлопала ее по руке.

— Ты всегда слишком много внимания уделяла правилам, дорогая, и это хорошо, но бывают ситуации, когда правила можно и нарушить.

— Но я почему-то чувствую себя виноватой, мама.

— Не стоит! Ты молода, вот и радуйся жизни. Открою тебе один секрет: твой отец тоже поцеловал меня еще до свадьбы. Это было волнующее ощущение.

У Джессики брови полезли на лоб.

— Правда?

— Правда-правда! И не сомневаюсь, что не я одна могла бы признаться в этом. Но, пожалуйста, не говори Лиз.

Джессика засмеялась. Если бы матушка знала, какого рода книги читает ее сестра, ее не беспокоила бы такая ерунда.

Маркиза опять похлопала ее по руке.

— Не беспокойся. Мы как раз сегодня ожидаем графа Ситона. Как я поняла, он попросил о встрече с твоим братом.

Горло Джессики перехватило от ужаса.

— Попросил?

Она не могла признаться матери, что позволила себе некие вольности не с тем мужчиной, который собирался сделать ей предложение.

Маркиза кивнула.

— Да, Джастин сказал, что получил от него записку вчера вечером.

Джессика уставилась на ковер под ногами. Помолвка может состояться уже до конца дня. Тогда почему она ни о чем не может думать, кроме тех поцелуев в оранжерее?

— Не переживай, дорогая. Во второй половине дня все решится. Джастин будет ждать его у себя в кабинете готовым к обсуждению.

— Да, мамочка, — выдохнула Джессика.

Почему она чувствует себя так, словно совершила смертный грех и пришло время платить по счетам?

— Я пойду вниз и, как только лорд Ситон приедет, пришлю за тобой, — широко улыбнувшись, маркиза встала и направилась к двери. — И не волнуйся, все будет именно так, как ты запланировала. А тот маленький инцидент с герцогом Торнбери ничуть тебе не повредил, скорее наоборот.

Джессика проглотила комок в горле. Глаза жгли слезы. Если бы она только знала!

Маркиза выплыла из комнаты, а Джессика невидящим взглядом уставилась на дверь. Вот так! Предложение вот-вот будет принято. Все, над чем она трудилась, почти осуществилось. Аккуратно посеянные семена ее плана были готовы дать восходы.

Вот только бы изгнать из памяти Эйдена…