Глава 20

Кабинет герцога Торнбери,

Вечером того же дня

Эйден опрокинул в рот остатки четвертой порции бренди. Катись все к черту! Он вытянулся в кожаном кресле у огромного письменного стола. Ни мысленные увещевания, ни изрядное количество алкоголя не смогли заставить его перестать обвинять себя в идиотизме. Сегодня он повел себя как настоящий придурок в присутствии Джессики. Что он творит? Не нужно было после вчерашнего отталкивать ее сегодня своим предложением, говорить про ухаживания и уж совершенно точно не следовало называть ее трусихой. Она приказала ему убираться вон, и как ее за это обвинишь?

Самое ужасное, что в общем она была права. Он не хотел ухаживать за ней (или хотел?), а просто испытал приступ ревности, когда увидел ее с Ситоном. Это превратилась в конкуренцию, а он терпеть не мог проигрывать, хоть это и трудно считать приемлемой причиной для того, чтобы попросить у невинной дебютантки позволения ухаживать за ней. Какое-то минутное умопомрачение! Слава богу, она вернула его на землю! Да, это было весьма разумно с ее стороны.

Только если все это именно так, почему он не может это просто отпустить? Почему бы не отправиться в свой любимый игорный притон, не напиться до бесчувствия, не подцепить какую-нибудь на все готовую девицу и не провести с ней ночь? Почему его не отпускают воспоминания о невинных поцелуях с Джессикой, о ее девственном теле, так доверчиво прижимавшемся к нему? Почему даже несколько бокалов бренди не помогают забыть ее?

Он ненавидел размышлять над чем-то подобным, но не мог не обратить внимания на то, что она во многом была права. Возможно, они не подходят друг другу: он не отвечает ее требованиям к джентльмену, которого Джессика желает видеть рядом с собой.

Опять вспомнились слова отца о том, что для всех важен только его титул, никто и никогда не скажет ему правды, все будут говорить лишь то, что он захочет услышать, будут притворяться такими, какими он захочет их увидеть.

В конце концов, именно поэтому Эйден навоображал себе, что они с Джессикой друзья. Она всегда, с первой минуты их встречи, как и сейчас, правдива с ним. Он мог ей нравиться в качестве друга, но вряд ли — в качестве мужа. Надо думать, что ей больше по душе проклятый граф Ситон.

Эйден встал, доковылял до серванта, налил себе еще бокал бренди, а потом вернулся на свое место. Почему его это так заботит? Десятки других женщин будут рады общению с ним. С какой стати он поперся на этот дурацкий бал вчера, а сегодня потащился к Джессике? Он прекрасно знал о ее планах выйти за Ситона, для него это не было новостью.

Отец был прав: какая, к дьяволу, любовь? На его пути будут лишь те, кому нужны его титул, положение в обществе и деньги. В Лондоне одна лишь честная дебютантка, единственная, помимо его матери, по-настоящему понимала его, видела, что он неадекватен. Джессика как-то сказала, что надеется найти любовь в браке. Он был недостаточно трезв, чтобы пожелать ей счастья, но, без сомнения, разочарование испытает очень скоро. Если он все-таки женится, это будет леди, цель которой — быть готовой стать герцогиней. У него заныло под ложечкой, но это, по крайней мере, было честно.

Тихий стук в дверь оторвал его от мыслей.

— Пошел вон! — прорычал Эйден.

У него было не то настроение, чтобы делить компанию с кем бы то ни было. Единственный, кому он мог сделать исключение, это Сент-Клер, который пришел бы проведать его, после того как Эйден покинул сборище женихов в особняке Уитморленда несколькими часами ранее.

— Это твоя мать, — раздался спокойный, но властный женский голос из-за двери.

— О, черт!

— Я все слышу.

— Матушка, входи! — громко пригласил Эйден.

Дверь распахнулась, в комнату ступила герцогиня в сногсшибательном платье цвета сапфира и увешанная драгоценностями, как всегда. Ни единый волосок не выбивался у нее из прически.

— О, боже! Эйден, ты выглядишь еще хуже, чем в нашу последнюю встречу. И это говорит о многом.

Он поднялся, перевел дыхание и спокойно парировал:

— Я не играл и не был в притоне, если ты об этом.

Дама вскинула бровь.

— Тем тревожнее ситуация. Если ты сидишь дома и пьешь, а выглядишь так… как выглядишь, значит, тебе нужно что-то поменять.

— Вот это, последнее, правильно, — буркнул Эйден.

Она подошла к столу и забрала у него бокал с бренди.

Он нахмурился.

— Я из него пил.

— А теперь я.

Герцогиня сделала глоток и, не выпуская из руки бокала, села в кресло напротив его стола.

— Я здесь, чтобы кое о чем тебя спросить.

— Ну что еще? — простонал Эйден, плюхнувшись в кресло и зарывшись руками в волосы.

По своему многолетнему опыту он знал, что самый лучший способ избавиться от матери — это выслушать ее.

— Ты видел сегодняшние газеты? — поинтересовалась герцогиня.

— Тебе же известно, что Пенвик каждое утро читает вслух газеты, пока камердинер меня бреет.

— Значит, ты в курсе, что о тебе пишут.

— Разумеется! — прорычал Эйден.

Мать отпила еще глоток.

— Что-нибудь из того правда?

Эйден вскинул бровь.

— В какой части?

— Ты был на балу у Уэйкфилдов и танцевал с леди Джессикой?

— Это правда.

— Потом ездил с визитом к Уитморлендам?

— Тоже правда. Матушка, ты же знаешь, мне нужно было получить прощение у леди Джессики. К дьяволу газеты! Знай шпионят.

Герцогиня устроилась в кресле удобнее.

— У меня сложилось впечатление, что ты получил ее прощение еще несколько дней назад. Я не права?

Он провел рукой по лицу. О, черт!

— Да, ты права.

— Тогда зачем ты продолжаешь наносить визиты?

Положив локти на стол, Эйден насупился.

— Если бы мне был известен ответ на этот вопрос, матушка, я бы не сидел здесь в темноте и не напивался до умопомрачения.

— Ты… влюбился в эту юную леди, Эйден?

Ему послышалось, что мать сказала это с усмешкой, поэтому он высоко задрал подбородок и заявил:

— Я еще ни разу в жизни не влюблялся.

— Давай не будем придираться к словам. Тебе она нравится?

Он вцепился в подлокотники.

— Я ей не нравлюсь.

— Я не об этом спрашивала. Тебе она нравится?

Она что, решила его добить? Что именно она хочет услышать?

— Она очень мила, хоть и упряма, самоуверенна и исключительно критична.

— Прямо как ты. Это хочешь сказать?

Прищурившись, Эйден посмотрел на мать. Все, с него достаточно!

— Я хорошо тебя знаю, поэтому сразу понял, что ты пришла не для того, чтобы обсудить сплетни. Итак, какова цель твоего визита, матушка? Я слушаю.

Герцогиня встала, допила бренди и, поставив пустой бокал перед сыном, оперлась ладонями на край стола, наклонилась к нему и заглянула в глаза.

— Я всегда представляла рядом с тобой женщину, которая не станет раболепствовать: какую-нибудь честную, прямую, умную и добрую. Среди жеманных дур, которые с такой легкостью бросаются тебе на шею, невозможно найти такую. Тебе нужна женщина с твердым характером, которая не побоится сказать, о чем думает, а не то, что ты захочешь услышать от нее.

— Итак, есть идеи, матушка? — Эйден уже понял, что она пытается до него донести.

Мать выпрямилась в полный рост и расправила плечи.

— Эта юная Уитморленд совсем не жеманная дурочка.

— Согласен, — процедил сквозь стиснутые зубы Эйден.

— А сказать я хотела вот что. Идеальная во всех отношениях юная леди сама словно падает на тебя с небес. Если она тебе небезразлична, сделай что-нибудь: напрягись немного, воспользуйся своим шармом. Я знаю, он где-то у тебя еще сохранился. Не упусти этот шанс.