Глава 21

Бал у Кранберри

Два дня спустя

Джессика в своем любимом бальном платье цвета лаванды с белыми крапинками из шелка на лифе и по краям юбок стремительно вошла в бальный зал. Сегодня на ней сияли бриллианты, руки обтягивали лайковые перчатки, а ножки украшали белые туфельки. Ей удалось справиться с нервами, и поэтому выглядела она идеально. В этот вечер она была решительно настроена сделать все как полагается.

Два дня назад, когда Джессика с лордом Ситоном вышла в сад на прогулку, не успели они сделать и несколько шагов по узкой садовой дорожке, как граф остановил ее и сказал:

— Есть кое-что важное, о чем я хотел бы с вами поговорить, леди Джессика.

Ее охватила паника, и, застыв на месте, она смогла лишь пробормотать:

— Да, я бы очень хотела вас послушать, но совершенно неожиданно мне стало плохо.

Девушка подобрала юбки, развернулась и чуть ли не бегом вернулась в дом, там промчалась вверх по лестнице до своей спальни, где и просидела до самого вечера. Маркиза, встревожившись, была вынуждена отправить ей наверх поднос с ужином, но Джессика едва притронулась к нему.

Нет, она не была больна, по крайней мере не в физическом смысле, — ею овладел страх. Этого было достаточно для того, чтобы спастись бегством от предложения, которого она ждала весь сезон. Хуже всего было то, что Эйден оказался прав: она действительно трусиха, но не такая, какой он ее считал. Она струсила, потому что была не в силах выслушать предложение лорда Ситона.

Но теперь с этим покончено, она справилась со своими нервами. Прошлой ночью ей пришлось основательно все продумать, и она, наконец, была готова действовать — именно так, как планировала.

Все, что случилось между ней и Эйденом, не имело никакого значения. Это было всего лишь отвлечением внимания от основного. Вот так все просто! А позволила она себе это, во-первых, потому что ей показалось, будто они подходят друг другу, а во-вторых, из-за его грубости. Затем свою роль сыграл его отказ оставить ее в покое, пока она не примет его абсурдные извинения. И вот он ушел, не отвлекал ее больше поцелуями, но зато предложил ухаживать за ней.

Все это только отвлекало ее от основной линии поведения, но теперь все закончилось, она вернулась к себе — такой, какой была обычно, — и не сомневалась в этом. Она выделила трех наиболее приемлемых холостяков нынешнего сезона, пообщалась с каждым и остановилась на лорде Ситоне. Он происходил из уважаемой семьи и отвечал всем ее требованиям: был привлекателен, образован, умен и обаятелен, держался как джентльмен, обладал хорошими манерами и чувством юмора. Половины этих качеств у герцога Торнбери нет и не будет никогда. Джессика и представить себе не могла, чтобы лорд Ситон вел себя грубо, и изменила к нему подход. Не было никакого смысла винить себя за расшалившиеся нервы: для юной леди в преддверии предложения руки и сердца это естественно — переживать по любому поводу. И сомневаться, наверное, тоже. Вчера она спросила об этом мать, и та заверила ее, что с нервами у нее все в полном порядке.

Сегодня к вечеру Джессика сумела покончить с трусостью и нервозностью. На бал приедет граф Ситон, она была в этом уверена. Вчера он уехал в загородное поместье по делам, но сегодня после обеда прислал ей записку, в которой сообщил, что непременно будет на балу и задаст тот самый вопрос, на который рассчитывал получить ответ еще тогда, в саду.

И Джессика наконец была готова.

Бальный зал был заполнен представителями высшего общества. Все, как обычно, были в самых модных туалетах, увешаны драгоценностями. Этих людей она видела на каждом балу, они вели себя так же, как всегда: беседовали, смеялись, потягивали шампанское, рассказывали какие-то истории. Все было как обычно, и на какое-то мгновение она даже смогла представить, что никогда не встречала Эйдена.

Внимательно оглядев зал, лорда Ситона Джессика нигде не увидела. Вот и хорошо, она просто подождет. Ей хватит терпения. В конце концов, это она заставила его ждать.

Пока ее мать и сестра вели свой обычный спор насчет танцев, Джессика поймала себя на том, что опять внимательно оглядывает зал, и только потом вдруг сообразила, что высматривает вовсе не лорда Ситона, а герцога Торнбери!

Она тряхнула головой. Нет! Нет! Нет! Ей абсолютно все равно, будет ли этот мерзавец сегодня на балу. Он редко посещал великосветские мероприятия, она это знала; сделал лишь исключение для бала у Уэйкфилдов позавчера. Так что невелик шанс, что приедет сюда. Тогда почему она пытается отыскать его?

Мать и Элизабет договорились о трех танцах, и маркиза, повернувшись к Джессике, спросила, широко улыбаясь:

— Счастлива, дорогая?

Мать знала, что ее дочь ожидает сегодня предложения. Она тоже ждала. Джастин уже дал свое благословение. Это было почти fait accomply — свершившимся фактом. Дело оставалось только за лордом Ситоном — приехать сюда, пригласить на танец, а потом увести в какое-нибудь уединенное место, чтобы сделать предложение.

— Да, очень, — ответила Джессика с улыбкой.

«Если я так счастлива, тогда почему у меня опять яма вместо желудка?» Она вот-вот получит предложение, которого желала. Где же восторг?

Толпа чуть разошлась, и пара, танцевавшая в центре зала, привлекла ее внимание. Что-то в этих черных волосах показалось ей знакомым. Когда пара сделал в вальсе поворот, она поняла почему. Это же Эйден, Эйден с леди Эшли Бингемтон! Про эту девушку много писали газеты и называли ее второй по популярности дебютанткой нынешнего сезона.

Потрясение и тошнота соединились в желудке у Джессики. Что здесь делает Эйден? Почему танцует с леди Эшли? И почему, скажите на милость, ее это так волнует?

Легкое прикосновение к плечу заставило ее резко обернуться. Слава богу, это был лорд Ситон, который улыбался ей. Она сразу испытала облегчение. Да-да, лорд Ситон! Это правильно, именно так, как и должно быть. Лорд Ситон здесь, и они будут танцевать, а потом он попросит ее выйти за него, и она скажет «да» и перестанет даже думать об этом грубияне Торнбери.

— Позвольте пригласить вас на танец, леди Джессика, — проговорил, как и было запланировано, лорд Ситон и предложил ей руку.

— Да, благодарю вас, — одарила она графа блаженной улыбкой, положила руку в перчатке на предложенную руку, и он повел ее в центр зала.

Все идет в соответствии с планом. В центре лорд Ситон повернулся к ней лицом, пара приготовилась к вальсу.

Сосредоточившись на движениях танца, Джессика удерживала улыбку на лице, но все время физически ощущала взгляд Эйдена на спине. Когда Ситон развернул ее, она поняла, что они танцуют рядом с герцогом и леди Эшли.

Судорожно втянув воздух, Джессика отвела от них взгляд и сосредоточила внимание на Ситоне. Кроме графа, здесь больше никого нет. Эйден перестал существовать. Она попыталась представить, как Ситон наклоняется и целует ее, но почему-то не получилось. Возможно, все дело в этом: ей был нужен другой поцелуй, чтобы было с чем сравнить поцелуй Эйдена. Да! Когда Ситон попросит ее о приватном разговоре, она даст понять ему, что будет рада его поцелую, а потом, наконец, сможет раз и навсегда избавить свою память от навязчивых ощущений. Она просто заменит одни ощущения на другие, вот и все. Да, план прекрасный!

До конца танца она больше даже не взглянула в сторону Эйдена. Свой взгляд Джессика решительно устремила на Ситона, и когда граф, после того как музыка затихла, спросил, может ли пригласить ее для беседы на веранду, она немедленно согласилась.

Ситон вел ее мимо гостей, окружавших столы с прохладительными напитками, в сторону французских дверей, которые выходили на веранду. Едва Джессика переступила порог, как теплый ночной ветерок заиграл легкими завитками волос на ее висках. В воздухе разливался аромат жасмина, и юная леди, закрыв глаза, с удовольствием его вдохнула. Момент был самый подходящий для поцелуя.

Ситон увлек ее в самый дальний конец веранды, и там она обернулась к нему, положив руку на каменную балюстраду. В данную минуту здесь были только они. По краям балюстрады были расставлены небольшие канделябры со свечами, свет от которых придавал всей веранде романтический вид. Более удачного момента, даже если очень постараться, она не смогла бы запланировать. Вот он, момент, когда она наконец получит предложение!

— Какой чудесный вечер, правда ведь, леди Джессика? — начал лорд Ситон.

— Да, вы правы: вечер и правда волшебный, — она пристально посмотрела на него в ожидании самых серьезных слов, которые вот-вот должны прозвучать.

— Я рад, что сегодня вы чувствуете себя лучше, — сказал граф затем.

«Брось, оставь это! Переходи наконец к делу!»

— Да, сегодня мне лучше.

Было глупо говорить об этом, но он не дал ей возможности придумать что-то другое.

Лорд Ситон откашлялся и взял ее руки в свои.

— Леди Джессика, я хотел спросить вас…

— Поцелуй меня!

— Что? — вытаращил глаза лорд Ситон, явно ошарашенный.

Лишь после того как выпалила это, Джессика поняла, что поступила совершенно недопустимо.

— Смогли бы вы… Я просто… Я понадеялась, что… Тут так романтично. Не хотели бы вы поцеловать меня, лорд Ситон?

Она невинно захлопала ресницами, глядя на него, а он, сжав ее пальцы, опять откашлялся.

— Не уверен, что это прилично, леди Джессика.

«Конечно, это неприлично!»

— Я… э… Да, вы правы…

Она покраснела до корней волос, а Ситон сказал, неуверенно улыбнувшись:

— Но, полагаю, мы можем позволить себе сделать исключение.

О, слава богу! Ей просто был жизненно необходим этот поцелуй, всего один, чтобы забыть о другом, хозяйском и требовательном…

Чуть откинув голову, она прикрыла глаза, расслабила губы и принялась ждать.

После нескольких, как ей показалось, минут ожидания последовало легкое прикосновение к ее губам, а потом… ничего. Что это было? Он все-таки отважился? А где его язык? Она широко открыла глаза.

Лорд Ситон разглядывал ее. Дыхание у него было прерывистым, но она не почувствовала… ничего! Это не могло быть поцелуем, ведь так?

Она сдвинула брови.

— Вы меня поцеловали?

Он утвердительно кивнул, и вид у него при этом был слегка оскорбленный.

— Да.

«О боже! Не надо было это спрашивать».

— О, конечно, конечно! Благодарю вас.

Вот ведь идиотка! Во-первых, уточнила, поцеловал ли он ее, а теперь еще поблагодарила за то, чего, вполне возможно, не случилось совсем.

Джессика тряхнула головой. Неважно! Естественно, лорд Ситон не собирался целовать ее в той вульгарной манере, что свойственна Эйдену, потому что он само воплощение хороших манер и вел себя по-джентльменски, был вежлив. Джентльмен, судя по всему, не засовывает язык леди в горло. Поцелуй лорда Ситона был приличным, корректным… в общем, разочаровывающим.

Нет! Нет! Нет! Он был изысканным. Изысканным! Изысканным! Изысканным!

— С вами все в порядке, миледи? Я не слишком напугал вас?

«Было бы чем!»

— Нет-нет. Все в порядке. А теперь… э… Вы хотели о чем-то меня спросить.

Надо поскорее покончить с этим, и ощущение неловкости тут же исчезнет. Выйдут отсюда, объявят ее матери, что они теперь помолвлены, и все будут желать им счастья.

Улыбка осветила лицо Ситона.

— Да! Да, конечно. Пожалуйста, закройте глаза.

Джессика выполнила его просьбу, но он вроде бы так и остался стоять. Что, разве он не собирается опуститься перед ней на колено? Впрочем, это неважно. Неважно!

— Леди Джессика, — услышала она дрогнувший голос Ситона, почему-то так и оставшегося стоять. — Окажите мне честь с этого мгновения считать вас моей невестой.

Джессика не осмелилась открыть глаза. Кого волнует, что он так и не опустился на одно колено? Сжав его руку, она заставила себя заговорить и выдохнула:

— Да! Да, я выйду за вас, Эйден.

— Эйден? — эхом откликнулся лорд Ситон.

О боже! Что она натворила?

Джессика открыла глаза и увидела, что лорд Ситон уставился на нее, вскинув подбородок. Его вряд ли больше бы ошарашило, если бы она, например, превратилась на его глазах в бабочку и улетела.

— Прошу прощения, — едва смогла выдавить Джессика и, подхватив юбки, помчалась в бальный зал.