Глава 22

Эйден не отрывал глаз от французских дверей с того момента, когда за ними скрылись Джессика и Ситон. Едва прислушиваясь к тому, что говорила леди Эшли, он делал вид, что пьет отвратительный теплый лимонад. Он так крепко стискивал бокал, что в какой-то момент едва не раздавил его в кулаке, представляя, что это горло Ситона.

Джессика сейчас на веранде, а этот индюк делает ей предложение. Эйден знал это и не мог ничего поделать, хоть убейся. О, ему так хотелось выскочить туда, заключить ее в объятия и сказать, чтобы не делала глупостей! А еще хотелось перекинуть Ситона через балюстраду и крикнуть вслед, чтобы убирался. Но если он устроит что-нибудь подобное, Джессика возненавидит его еще сильнее.

Сегодня он окружил вниманием леди Эшли в нелепой попытке вызвать ревность у Джессики. Только это не дало результата. Она танцевала с Ситоном, а на него смотрела так, словно он был прозрачным, а потом парочка и вовсе удалилась на веранду. Глупо было рассчитывать, что сегодняшний вечер закончится как-то по-другому.

Правда, мать озадачила его, заявив, чтобы держал себя в руках. Неужели так заметно, что Эйден был на грани? Впрочем, он уже все разрушил, и прежде всего тем, что самым неуклюжим образом попросил Джессику позволить ему ухаживать за ней, а потом еще и трусихой обозвал. Теперь он потерял в ее лице еще и друга и начал думать, что поставил окончательную точку в этом сегодня, когда принялся окружать вниманием леди Эшли.

Один раз их с Джессикой взгляды пересеклись, и ее глаза вмиг заледенели, так что если в какой-то полный надежд момент он подумал, что небезразличен ей, то с этими надеждами было тут же покончено.

И вот теперь он стоял здесь, сжимая в ладони бокал с лимонадом и не спуская глаз с проклятых французских дверей. Прошло не больше четверти часа, когда эти самые французские двери вдруг распахнулись и в бальный зал буквально влетела, будто дьявол погонял ее, Джессика.

Эйден уже не слышал, что говорила леди Эшли, а, прищурившись, наблюдал, как Джессика пробилась сквозь толпу, поднялась вверх по лестнице и вышла через огромные двойные двери в холл.

Он не стал терять время. Поставив бокал на стол и, извинившись перед леди Эшли, он бросился следом за ней.

Выйдя из бального зала и окинув взглядом практически пустой коридор, Торнбери увидел, как юбки Джессики цвета лаванды скрылись за углом, и ускорил шаг, чтобы успеть заметить, как она скрылась в одной из малых гостиных, расположенных по фасаду дома, и закрыла за собой дверь. Без колебаний он последовал за ней, и через мгновение они оказались лицом друг к другу.

— Эйден? — выдохнула она изумленно.

— Что такое? Что случилось? Ты в порядке? — ощупывая взглядом ее изумленное лицо и часто-часто вздымавшуюся грудь, спросил Эйден.

Если Ситон коснулся ее хоть пальцем, он убьет мерзавца.

Джессика потрясла головой, явно пытаясь привести дыхание в норму.

— Все в порядке. Просто я идиотка, вот и все. Не надо было идти за мной: леди Эшли, наверное, заждалась.

— При чем здесь…

Он пришел сюда, чтобы убедиться в ее безопасности, а ей нужно непременно заговорить о леди Эшли? Прищурившись, он посмотрел на Джессику. Неужели…

— Ты что, ревнуешь?

— Вовсе нет! — отрезала Джессика, подошла к окну и уставилась в темноту, сложив руки на резко вздымавшейся груди. — С какой стати?

Эйден подошел к ней ближе. Если она собирается уязвить его леди Эшли, у него тоже есть что ей предъявить.

— Что произошло на веранде, Джессика? Ситон что, поцеловал тебя, позволил себе нарушить манеры? У него это получилось прилично? И вежливо? Он оказался джентльменом, который не позволяет себе вольностей?

— Заткнись! — выкрикнула она и отвернулась. — Кто из нас ревнует?

Эйден шагнул к ней, и теперь их разделяло расстояние не больше дюйма. Он даже почувствовал, как она дрожит.

— Теперь ревную я, — наклонился он к ее уху. — Я ревную к любому, кто касается тебя, кто проводит с тобой время наедине. Как-то ты предложила мне назвать что-то одно из того, что я хотел и не смог получить.

— Не надо! — вздохнула она.

— Я подумал-подумал, — продолжил Эйден, — и нашел ответ: это ты. Я хочу тебя.

Заткнув уши, Джессика замотала головой и едва не выкрикнула:

— Стоп! Остановись!

— Он сделал тебе предложение? Ты согласилась?

Джессика с трудом сглотнула и, обернувшись, взглянула на него полными слез глазами.

— Да, сделал, только я опозорилась и назвала его твоим именем.

Сердце Эйдена пропустило удар. Это единственное, что ему хотелось услышать. Он обнял ее, и его губы завладели ее губами.

Сначала он боялся, что Джессика оттолкнет его, возможно, даже ударит, но с облегчением почувствовал, как она прильнула к нему, прижалась, а потом поднялась на цыпочки и решительно обвила руками шею. Их языки встретились, и гора упала с плеч. Его руки гладили ее спину, крепко прижимая к телу. Она назвала его имя, когда Ситон делал предложение? О господи! Значит, так тому и быть: она хочет его, а он хочет ее, да так сильно!

Одна рука Эйдена оставалась у нее на талии, крепко прижимая ее к бедрам, другая передвинулась вверх и легла на затылок. Она благоухала, как орхидея, и он никогда не сможет ею насытиться. Его губы сдвинулись к подбородку, щекам, шее, ключицам, впадинке между грудями. Он терял сознание, ему хотелось большего.

— Да, Эйден! О да… — всхлипывала Джессика.

Глаза ее были закрыты, голову она откинула назад, позволяя дотрагиваться до нее там, где он пожелает.

В момент, когда Торнбери услышал щелчок открываемой двери за спиной, он понял, что совершил еще одну ошибку. Резко отстранившись и убрав от Джессики руки, он медленно открыл глаза. Вид у девушки был несчастный и потерянный. Она не слышала, как дверь открылась, и не понимала, почему он перестал ее целовать. Кашлянув, Эйден сделал шаг назад и попытался натянуть маску сожаления на лицо.

Джессика не могла понять, что случилось, пока не увидела выражение вины на лице Эйдена; стало быть, все пошло наперекосяк.

— О боже! Эйден, что ты вытворяешь? — голос его матери гулко разнесся по гостиной с расписным потолком.

Джессика резко обернулась и увидела трех женщин, которые только что вошли в комнату: его мать, ее мать и Элизабет.

— Ты женишься на этой девушке немедленно! — провозгласила герцогиня.

Загнанный взгляд Джессики метнулся к матери.

— Мама, нет! Никто, кроме вас, нас не видел. Мы все можем сохранить в тайне.

Герцогиня повернулась в сторону маркизы.

Та отрицательно покачала головой. Она не верила своим глазам.

— Нет, ни в коем случае! Джессика, ты же прекрасно знаешь, что существуют строгие правила на этот счет.

На мгновение закрыв глаза, явно в раскаянии, она воскликнула:

— Что такое ты говоришь, мама?

Когда она осмелилась взглянуть на мать, то увидела в ее глазах жалость. О господи, нет! Что угодно, только не это!

— Моя дорогая, вы с герцогом должны пожениться.

У Джессики перехватило дыхание, и она поспешила к матери.

— Мама, ты сама говорила, что иногда такое происходит, что у вас с папой…

Маркиза стиснула руку дочери и посмотрела в глаза.

— Это было перед свадьбой, дорогая. Такое допустимо только в этом случае, иначе будет скандал.

Джессика повернулась к сестре. Элизабет ответила коротким, полным печали взглядом. Горло сжала невидимая рука. Комната резко уменьшилась, завертелась, и ей пришлось опереться на руку матери, чтобы не упасть. Неужели это правда и ей придется выйти замуж за Эйдена?