Глава 23

«Вся столица буквально гудит. В то время как высшее общество с нетерпением ждало новость о помолвке леди Джессики Уитморленд с графом Ситоном, всех ошарашило известие, что вышеупомянутая леди Джессика обручилась с самим неуловимым герцогом Торнбери. Их свадьба состоится уже через месяц. Многие удивляются: зачем такая спешка, что их гонит к алтарю? Может, дело в том, что герцог просто не в силах так долго ждать? Или есть какая-то очень интимная причина?…

«Лондон тайме». «Светская хроника»

Комната Джессики в доме брата

Пять дней спустя

Наклонившись, Джессика погладила листья папоротника в горшке, словно это был щенок, который терся у ее ног. Она до сих пор не могла поверить в то, что помолвлена с Эйденом, а через месяц они поженятся.

После того как их застали в компрометирующей ситуации в гостиной особняка Кранберри, маркиза спешно увезла ее домой, где им пришлось уговаривать Джастина не вызывать на дуэль друга и ее будущего мужа.

На следующий день, когда Джастин немного остыл, они встретились с Торнбери и в присутствии своих доверенных обговорили брачный контракт. Худшее ждало впереди: Джессике предстояло объявить лорду Ситону, что она не только не может выйти за него, но еще и приняла предложение Торнбери. Она никогда не забудет его подавленного вида. Джессика придумала множество объяснений, но это уже было неважно, да и ее извинения ничего не меняли. Он не заслужил такого.

До сих пор ей так и не удалось ни поговорить, ни увидеться с Эйденом. Как он? Как себя чувствует? О чем думает?

Она чувствовала себя пойманной в ловушку, как заяц в силки. Она натворила такого, чего и не ожидала от себя; ей и в голову не приходило, что она способна на такое. Ее застали с мужчиной в гостиной на балу. Все жутко банально. Своим поведением она могла навлечь позор и скандал на свою семью, нарушила правила, вела себя, как девица с низкой моралью, и получила то, что заслужила: в мужья мужчину, который желал только то, чего не мог добиться. Вот что случается с юными леди, которые нарушают правила.

Ближе к ночи Джессика в ночной рубашке лежала на своей постели и рассматривала балдахин, пытаясь привнести смысл в то, как изменилась ее жизнь всего за один вечер. Рядом сидела Элизабет, тоже переодетая ко сну, а мать в это время обследовала ее гардероб, судя по выдвинутым ящикам и раскрытым дверцам, чтобы определить, что можно использовать для trousseau — приданого — дочери.

— Времени, может, и не так много, но мы с Мэри управимся, — заметила мать, разглядывая нижнее белье.

— Не могу представить ничего более скучного, чем готовить приданое, — объявила Элизабет со своей кровати, где сидела, обложившись подушками.

— Подожди, придет и твое время, — бросила ей мать через плечо. — Как только выйдет замуж твоя сестра, я смогу заняться тобой.

Элизабет закатила глаза.

— Лучше не надо! До сих пор не могу поверить, что наша Джессика станет герцогиней. Именовать ее «ваша светлость» — это так нудно.

Девушка рассмеялась, но Джессика даже не улыбнулась в ответ; она вообще перестала улыбаться. Вот и сейчас, откинув голову на подушку, она прерывисто вздохнула, и Элизабет спросила:

— Откуда такая меланхолия, Джесс? Разве стать герцогиней не то, о чем мечтает каждая дебютантка?

Джессика приложила руку ко лбу, на глаза ее навернулись слезы.

— Просто все произошло не так, как планировалось.

— Да, обстоятельства сложились не идеальным образом, но не стоит забывать, что ты сама когда-то мечтала о Торнбери, — заметила маркиза.

— Это было до того, как я узнала его.

— Мне казалось, что ты говорила, будто вы стали друзьями, — возразила ее мать.

— Ничего себе друзья, которые целуются! — выгнула бровь Элизабет.

— Замолчи, Лиз! — огрызнулась Джессика, потом потерла лоб костяшками пальцев.

— Не понимаю, откуда столько пессимизма? — не унималась Элизабет. — Помолвка есть помолвка, ведь так? Ты же этого хотела!

Джессика снова вздохнула, потом подняла руку и стала размахивать ею в такт словам:

— Предполагалось, что у меня все будет идеальным: знакомство, поклонник, ухаживание, помолвка и наконец свадьба, — но ничего из этого не случилось.

Мать повернулась к ней.

— Моя дорогая, просто не всегда все складывается так, как мы себе представляем, но это не означает, что все неправильно.

— Но тут и правда все неправильно, мама, — возразила Джессика. — Торнбери не джентльмен, манеры у него ужасные, к тому же он… неразборчив в связях.

Вот это, последнее, и стало причиной ее бесконечных волнений все последние дни. О, она не вынесет этого, просто не вынесет!

— Твой отец был обладателем большего количества всех этих качеств, когда попросил меня выйти за него, — продолжила маркиза.

— И ты все равно ответила согласием? — удивилась Джессика, покачав головой.

Какое-то время мать молча смотрела на нее.

— Потому что он был единственным из всех поклонников, с кем мне хотелось целоваться.

Джессика вспыхнула, а мать подошла к кровати и обняла дочь за плечи.

— Люди не всегда такие, какими мы хотим их видеть, дорогая! Иногда мы влюбляемся вовсе не в тех, кто нам подходит.

— Я не влюблена! — возмутилась Джессика, откидываясь на подушку.

— Я видела, как вы целовались! — заявила маркиза, словно это все объясняло. — А теперь пойду сообщу Мэри о завтрашней поездке по магазинам. — Она наклонилась и обняла дочь. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Как только дверь закрылась, Джессика проворчала:

— Мама не понимает, о чем говорит. Я вовсе не влюблена в Эйдена.

— Я тебе верю, — успокоила ее Элизабет. — Кроме того, мама не может этого знать, потому что влюблялась один раз в жизни, в папу, не то что я.

Джессика резко села на кровати и повернулась к сестре.

— О чем это ты?

— Я про книги. В романах все только и влюбляются. Так что меня можно назвать даже экспертом в этой области.

— Да? — покусав губу, Джессика искоса взглянула на сестру. Если Лиз говорит правду, тогда она просто кладезь информации, которая была ей так нужна сейчас. — А как понять, что ты влюбилась?

— Значит, так, — Элизабет поудобнее устроилась на подушках и наклонилась в сторону Джессики, явно чтобы подогреть ее интерес. — Во-первых, она думает только о нем.

Джессика вздохнула:

— О боже!

— Дальше. Каждый раз, когда она видит его, у нее внутри появляются приятные ощущения, — продолжила Элизабет.

Джессика нахмурилась и процедила:

— О нет!

— И последнее. Она ни в коем случае не станет противиться его поцелуям. Я знаю, что дам отпор, если кто-нибудь попытается поцеловать меня, но должна сказать, что у тебя в тот вечер был такой вид, словно тебе все нравилось.

Джессика простонала.

— Так и есть.

Элизабет кивнула.

— Вот, собственно, и все: три надежных признака, чтобы понять, влюблена ли ты.

— У меня в наличии все три, — сообщила сестра, тяжело вздохнув.

Элизабет захлопала глазами.

— Почему столько печали в голосе? Ты же всегда хотела влюбиться, разве не так?

Джессика крепко зажмурилась.

— Да, но не в Эйдена.

— Не понимаю: тебе же он нравится, ты целовалась с ним, называешь его по имени.

— Не напоминай! — воскликнула Джессика, опустив голову на руки.

— Хорошо, — кивнула Элизабет. — Тогда скажи, как тебе поцелуй лорда Ситона.

Девушка пожала плечами.

— Да никак, по правде говоря.

— Значит, он вовсе не идеален? — отметила Элизабет.

Наморщив нос, Джессика хмуро взглянула на сестру. Зачем Элиза вставляет такие проницательные замечания, когда ей хочется просто предаться меланхолии?

— Послушай, Джесс, я знаю тебя, как никого другой. Мы с тобой вместе целую жизнь. Тебе всегда нравилось то, что я терпеть не могла: цветы, танцы, сезоны и наряды — и именно это я в тебе любила. Ты радовалась самой себе, радовалась той жизни, какой жила. Именно так, как и должно быть. Я всегда чувствовала себя чужой в своей собственной жизни, словно делала что-то неправильно. Ты хотя бы представляешь, как часто мне хотелось просто наслаждаться жизнью, как ты?

Затаив дыхание, Джессика взглядом ощупывала лицо сестры.

— Для меня это новость. Я всегда чувствовала себя курицей потому, что не любила читать, не умела играть в шахматы — в общем, не была такой умной, как ты.

— Глупости! Любовь к чтению или шахматам вовсе не свидетельствует о гениальности. Ты можешь общаться с людьми, с твоим появлением в комнате становится светлее, а уж в уходе за растениями тебе нет равных, а вот при моем появлении все живое вянет.

Джессика засмеялась.

— Ну, не преувеличивай!

— Неважно! Все равно ты особенная, лучик солнца среди туч.

На глаза Джессики навернулись слезы.

— Никогда не думала о себе вот так. Мне всегда казалось, что ты ни в чем не хочешь быть похожей на меня. Я всю жизнь старалась быть идеальной, поступать только правильно, быть доброй, потому что ты у нас умная.

Элизабет пожала сестре руку.

— Все так и есть, Джесс. Нет умной и нет доброй — есть ты и я. Все благодати у нас пополам: мы же близнецы!

В ответ Джессика улыбнулась.

— Полагаю, ты права.

— Подумай вот над чем, — продолжила Элизабет. — Если бы Ситон действительно был тем, кто тебе нужен, ты запомнила бы его поцелуй и захотела его повторить.

Вздохнув, Джессика опустила плечи. Лиз, конечно, права. Все, что она говорила, правда. Если бы лорд Ситон был тем мужчиной, о котором она мечтала, от его поцелуя она встала бы на цыпочки и обняла за шею в ожидании продолжения.

— Эйден совсем не идеален, но я не перестаю думать о нем.

— Вот именно! — кивнула Лиз. — И тебе хочется целоваться с ним опять и опять, ведь так?

Покусав губу, Джессика кивнула и призналась:

— Да, очень. Ты права, Лиз. Я настолько зациклилась на манерах, на всем идеальном, что не давала себе возможности остановиться и подумать, чего я действительно хочу, что действительно чувствую.

Склонившись к ней, Элизабет взяла ее руки в свои.

— Идеальных людей не бывает, если хочешь знать. То, что считаешь таковым, порой вовсе им не является, просто нечто дает тебе ощущение, что ты самая лучшая. Правда заключается в том, что тебе больше не нужно стараться во всем быть эталоном. Никогда. Ты можешь быть такой, какой захочешь. Не существует такого человека, который смог бы заставить тебя вот сию минуту отказаться от титула идеальной леди.

Волосы на затылке у Джессика встали дыбом, дыхание пресеклось.

— О, боже! Лиз, ты ведь абсолютно права! — воскликнула она, выпрямившись на постели. — Мне не нужно притворяться. Я сама себя в это завлекла, сама могу и остановиться в любое время.

— Именно! — лукаво усмехнулась Элизабет. — Выбери, что понравится. Может, тебе подойдет образ этакой веселой, юной беззаботной девушки. Неплохо, правда же?

— Должно быть, так. Только… — Джессика на мгновение задержала дыхание и нахмурилась. — Я была так занята тем, что везде наводила порядок, чтобы все было идеальной, что не заметила этого.

— Не заметила чего?

— Самого лучшего для меня человека прямо у себя под носом. Вот уже несколько недель он приходит с визитами каждый день.

Кивнув, Элизабет понимающе кивнула.

— Торнбери?

— Да, он, — выдохнула Джессика.

— Я думаю, это означает, что ты влюбилась.

— А что, если он не любит меня? — всполошилась девушка, тревожно глядя на сестру.

Элизабет скрестила руки на груди и голосом наставницы произнесла:

— Есть только один способ узнать это: поговорить с ним.

От удивления Джессика широко открыла рот.

— То есть вот так просто…

Элизабет расхохоталась и погрозила сестре пальцем.

— Ай-я-яй! Ну включи воображение! Большинство героев книг, которые я прочитала, просто счастливы, когда нарушают правила. А уж если ты обручилась с джентльменом, у тебя есть полное право воспользоваться этим. Разве мама не рассказывала тебе, что папа позволил себе кое-какие вольности перед их свадьбой?

Щеки Джессики залил румянец.

— Да, но…

— Но ты так привыкла подчиняться правилам, что тебе и в голову не пришло, что их можно нарушать. Ты не поняла, Джесс? Ты уже их нарушила — своим неподобающим поведением обеспечила себе помолвку с герцогом. А вот теперь настало время окончательно распрощаться с кое-какими правилами. И я собираюсь тебе в этом помочь.

В глазах Элизабет загорелся огонек решимости.

Джессику охватило веселое возбуждение и в то же время страх. Сердце пустилось вскачь, ладони вспотели.

— Итак, какое правило мне еще предстоит нарушить?

Хитрая улыбка тронула губы сестры.

— Самое главное из всех: проникнуть в его дом и сделать так, чтобы оказаться с ним в постели.