Глава 26

Когда Эйден закрывал за ними дверь спальни, дыхание у него уже было судорожным, сердце колотилось как сумасшедшее. Он еще никак не мог поверить, что Джессика у него дома, не говоря уж о том, что они наедине в его спальне.

Она хотела, чтобы не было скучно, но ему этого недостаточно: он превратит эту ночь во что-то исключительное для нее.

Джессика сделала несколько шагов к кровати и уставилась на нее, словно это был какой-то незнакомый объект. Он встал у нее за спиной, обнял за талию и, притянув к себе, поцеловал в шею. Ее тело затрепетало.

— Испугалась?

Джессика кивнула и с трудом сглотнула.

— Не хотелось бы…

— Но почему?

Аромат ее духов сводил с ума, в паху все закаменело и ныло от боли, но он все вытерпит, не станет спешить, ведь у Джессики это впервые, и он должен сделать эту ночь незабываемой.

Она опустила подбородок, стыдливо уставившись в пол.

— Я… неопытна для тебя.

Эйден нежно коснулся губами ее виска.

— Любимая, ты сон, который стал явью. Пожалуйста, не пугайся. Мы не сделаем ничего, что бы тебе не понравилось, и можешь приказать мне остановиться в любой момент, если вдруг почувствуешь, что все, достаточно!

Она вскинула подбородок, повернула голову и прижалась нежной щекой к его груди. Все ее тело сотрясала дрожь предвкушения.

— Я хочу, чтобы это произошло. Сейчас…

Он вздохнул с облегчением. На миг он испугался, что она передумает, но теперь все его тело пело от радости. Вперед нужно продвигаться медленно. Очень медленно.

Эйден повернул ее к себе лицом, улыбнулся тепло и ободряюще и положил руки на плечи.

— Давай начнем с того, что снимем вот это.

Стянув накидку с ее плеч, он едва не задохнулся при виде красного платья с глубоким декольте. Ее прелестные упругие груди прижимались друг к другу и были едва прикрыты лифом, рождая мучительные ощущения.

— О, Джессика…

— Тебе нравится? — спросила она, посмотрев на свое платье и чуть прикусив губку ровными белоснежными зубками.

У Эйдена пересохло во рту.

— Да, счастье мое, но оно будет выглядеть еще прекраснее, когда ляжет на пол у твоих ног.

Ее улыбка стала шире.

— Сначала ты.

Вскинув бровь, он пристально посмотрел на нее.

— Тебе хочется, чтобы я разделся первым?

Джессика стыдливо кивнула, и ее глаза превратились в озера желания.

Его губы изогнулись в ленивой улыбке.

— Да неужели?

— Я дюжину раз мечтала об этом.

Улыбка превратилась в озорную усмешку.

— Всего дюжину? Я мечтал, что стану раздевать тебя, тысячи раз.

Щеки у нее порозовели.

— Я сниму платье потом.

Ее манера торговаться его умиляла. Если она захочет, он готов вообще не одеваться, но ее невинность трогала.

— Ничего не имею против. Хочешь полюбоваться моей неотразимой красотой — сколько душе угодно, — рассмеялся Эйден и усадил ее на краешек кровати.

Сюртук Эйден оставил в кабинете, поэтому начал с жилета. Медленно, одну за другой, расстегивая пуговицы, он поражался огню, который вспыхивал в ее темных глазах. Дыхание у нее участилось, губы приоткрылись, а нижняя, такая влажная и пухлая, так и притягивала взор, наводила на греховные мысли.

Как только с жилетом было покончено, он взялся за галстук: потянул за конец, распустил узел, в два приема размотал белую ткань на шее и освободился от нее. Теперь очередь дошла до сорочки, и, когда он стянул ее через голову, Джессика затаила дыхание.

Эйдену пришлось прикусил щеку, чтобы не разулыбаться от уха до уха. Ей явно понравилось то, что предстало перед ее глазами, и он еще раз поблагодарил природу за свою мускулистую грудь. Подойдя к изножью кровати, он опустился на скамью, быстро стянул сапоги и чулки, а потом вернулся на свое место перед ней в одних бриджах.

Когда его руки легли на пуговицы на гульфике, Джессика облизнула губы. Ему захотелось сорвать с нее платье, накрыть ее своим обнаженным телом и с силой вдавить в матрац, ощущая нежную кожу, но он огромным усилием воли выровнял дыхание и заставил себя расстегивать каждую пуговицу на счет «три». Джессика же в эти моменты переставала дышать. К тому времени, когда бриджи повисли у него на бедрах, а гульфик был расстегнут, грудь у нее вздымалась так, что при взгляде на нее текли слюнки.

Засунув большие пальцы под пояс бриджей, он спросил:

— Ты готова?

Она же не передумает, ведь так?

У нее расширились зрачки, и она слегка охрипшим голосом прошептала:

— Да, как никогда.

Он вздохнул с облегчением, коротким движением спустил бриджи до лодыжек и, переступив через них, откинул в сторону.

Джессика тихо ахнула. Он стоял перед ней полностью обнаженный, внушительных размеров мужское естество было в полной боевой готовности и пульсировало.

— Ну, как? — наконец не выдержал Эйден, загипнотизированный выражением ее глаз, полных восхищения и голода. — Что скажешь?

— О, боже, Эйден! — как завороженная прошептала она, прижав к губам кончики пальцев. — Раздетый ты еще красивее.

Он с облегчением выдохнул.

— Рад, что тебе нравится.

Сорвав перчатки и отбросив в сторону, Джессика соскользнула с кровати и повернулась к нему спиной.

— Помоги мне.

Эйдена не нужно было просить дважды: он понимал ее состояние, и ему это нравилось. Он быстро расстегнул пуговицы на красном платье, а закончив, коснулся губами ее шеи, наслаждаясь сладким ароматом.

Джессика чуть наклонила голову, пока он тянул платье вниз, потом переступила через него и повернулась к нему — в корсете, нижней рубашке и чулках.

— Ты знаешь, как снимать корсет? — щеки у нее вспыхнули. — О господи! Конечно, знаешь, ты же дамский угодник.

— Тшш.

Он прижал ее к своему обнаженному телу и принялся целовать, в то время как пальцы проворно распускали шнуровку на корсете. Дьявол! Да, ему было известно, как это делается, но он никогда в жизни еще так не радовался этому.

Через несколько секунд корсет со стуком упал на пол. Эйден отстранился, его покачивало, от с трудом сдерживаемого желания. Джессика взялась за нижнюю рубашку, чтобы снять ее через голову, и от предвкушения вида ее нагого тела он содрогнулся.

Она наклонилась, двумя руками взялась за край рубашки и подняла ее до бедер, явив его взору стройные ноги, потом подняла взгляд.

— Прежде чем я… Эйден?

— Да, любимая?

Ему пришлось приложить все силы, чтобы не дать себе разодрать эту чертову рубашку, но он стиснул зубы и принялся ждать. Ее явно что-то беспокоило.

Брови у нее слегка сдвинулись к переносице.

— Мне известно, что ты далеко не ангел, но я… Мне будет нелегко смириться… смириться… — она прикусила губу и отвернулась.

— Смириться с чем?

О чем это она? Было очень трудно сосредоточиться на словах, когда ее руки комкали рубашку в каких-то дюймах от того места, где соединялись бедра.

— С лю… любовницей! — выпалила Джессика, покраснев до корней волос.

На сей раз Эйден аж впился зубами в щеку, чтобы не расхохотаться в голос. Она была так серьезна! Но ему было не до шуток. Он положил ей руки на плечи, прямо и честно посмотрел в глаза. Ему хотелось, чтобы она поняла, насколько для него это важно.

— Не беспокойся, любовь моя. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты не станешь терпеть любовниц. У меня не будет ни одной, обещаю, — говоря это, большим пальцем он приподнял ей подбородок, потом мягко провел указательным пальцем вдоль шеи. — Поверь, я ни о ком и думать не могу, кроме тебя. Я твой и только твой.

Его палец спустился к ее груди. Дьявол! Если они продолжат эти переговоры, он сойдет с ума.

Джессика на миг закрыла глаза, и ее прекрасное лицо осветила тихая улыбка. Он сумел ей угодить, вне всякого сомнения. Грудь его наполнилась гордостью, а у нее, напротив, расслабились плечи, и она кивнула. Эйден нежно взял ее лицо в ладони и, запустив пальцы в волосы, принялся освобождать их от шпилек. Когда, наконец, копна роскошных волос упала ей за спину, Джессика тряхнула головой, и тяжелые локоны покрыли ей плечи. Господи Иисусе! Вот такая, простоволосая, она выглядела богиней.

Сделав шаг назад, она одним грациозным движением сняла рубашку через голову, открыв бедра, потом грудь. Последняя преграда полетела на ковер, и Эйден затаил дыхание, наслаждаясь видом, представшим его взору. Он мысленно видел ее обнаженной, но реальность превзошла все ожидания. Его взгляд медленно поднимался от ее изящных ступней по стройным ногам в чулках к тугим бедрам и темному треугольнику между ними. Громко сглотнув, едва не задыхаясь, он дошел до чуть округлого живота, окинул взглядом грудную клетку и очертания узкой талии и принялся пожирать глазами груди: полные, зрелые, упругие. Розовые соски уже затвердели, превратившись в крошечные тугие бутончики. У него рот наполнился слюной, стоило представить, как он сосет то один, то другой до тех пор, пока она со стоном не выдохнет его имя.

Его мечта, наконец, стала реальностью, естество так болело и содрогалось, что он зажал его в кулаке.

— Джессика, боже, как ты хороша!

Она игриво покачала головой.

— Ты преувеличиваешь.

Не в силах отвести глаз от безукоризненных грудей, он шагнул к ней и взял одну в ладонь, осторожно сжал, коснувшись соска.

— Нет, невозможно описать словами, насколько ты прекрасна. — У него аж челюсти свело от желания. — Я так хочу тебя…

Сделав к ней еще шаг, он сгреб ее в охапку, не в силах просто смотреть.

Джессика закрыла глаза, обняла Эйдена за крепкую шею и прижалась щекой к жесткой груди, вдыхая такой возбуждающий аромат мыла, чистого тела, одеколона и чего-то еще, очень мужского.

Несколько минут назад, когда Эйден предстал перед ней совсем голым, от его вида у нее пересохло во рту: высокий, подтянутый, мускулистый, — а когда глаза прошлись по плоскому животу к темной поросли внизу, откуда гордо вздымалось его естество, такое большое и толстое, она и вовсе едва не потеряла сознание.

Джессика знала, что произойдет между ними этой ночью. В начале сезона маркиза усадила рядом с собой обеих дочерей и объяснила, что такое супружеский долг. Ее рассказ был прозаичным, на примерах животных, в частности лошадей, которых держали в конюшнях позади особняка в фамильном поместье.

Джессика то и дело краснела, а вот Элизабет сидела поджав губы, словно пыталась подавить рвущийся на волю смех, и вот сейчас стало понятно почему. Учитывая, сколько книг сестра прочитала, разбирается в этом вопросе она лучше, чем их мать.

Джессика, несмотря ни на что, была рада получить новые знания. Только вот, исходя из того, что говорила мама, этот здоровенный орган, который торчал у Эйдена между ног, скоро должен оказаться внутри нее, и она не вполне понимала, как все это произойдет, но не желала показывать, что ей страшно, а потому хотелось, чтобы это произошло поскорее. Эйден же был с ней так нежен: целовал, ласкал. Ей все нравилось. Он пообещал, что не будет скучно, и она ему верила.

Эйден донес ее до кровати и бережно уложил. Глядя на его лицо, Джессика забыла, что лежит голая перед ним, но страсть в его глазах напомнило ей об этом.

— Ты великолепна! — выдохнул он, касаясь пальцами ее бедра.

— Мне надо снять чулки, — сообразила она и потянулась к подвязке.

— Нет! — Он схватил ее за руку. — Оставь их… пожалуйста. Ты не представляешь, как они на меня действуют.

Ее губы тронула тихая улыбка. Что ж, пусть так… Она откинулась на подушку и тихо попросила, потянувшись к нему:

— Поцелуй меня.

Эйден наклонился над ней, опершись на сильные, с напрягшимися мускулами руки по бокам от ее тела. Его губы захватили в плен ее, язык отважно вторгся в рот. Она поиграла с ним своим язычком, обхватила руками его шею и притянула его к себе.

Эйден с радостью всей своей тяжестью придавил ее роскошное тело, а она своей шелковистой нежностью с наслаждением ощутила эту жесткую силу. Его грудь давила на нее, расплющивая груди, а бедра раздвигали ноги. Застонав, она разомкнула колени, чтобы ему было удобнее. Одна его рука сдвинулась вниз, к ягодицам, и сжала упругую мягкость.

Не отрываясь от его губ, она улыбнулась и успокоилась. Все страхи ушли, она поняла, что все идет как надо. Эйден целовал ее, и это было великолепно — ощущать себя в его объятиях и делать что хочется. В его кровати было так уютно! Простыни пахли им. Все ее мысли были тоже заняты им. Их тела тесно прижимались друг к другу, и от этого саднящая боль у нее между ног становилась все сильнее.

Эйден отпустил ее губы и прижался ртом к шее, потом, погрузив язык в ямку ключицы, обрисовал круги и спустился к правой груди. Когда его рот завладел напряженным соском, она вскрикнула и выгнула спину, словно хотела подставить и вторую грудь, чтобы получить еще больше удовольствия.

Он полизал крошечный бутон, втянул его в рот и слегка покусал. Джессика опять вскрикнула, запустила пальцы ему в волосы, удерживая, не желая, чтобы останавливался. Тогда он чуть сжал сосок зубами. Наслаждение молнией пронзило ее от соска до изнывавшего от боли местечка между бедрами, и она всхлипнула.

Эйден уткнулся во впадинку между грудями и взялся за другой сосок. На этот раз он зажал его большим и указательным пальцами, покатал между ними, потом накрыл его ртом, поиграл с ним языком, пососал. Он знал, как доставить ей наслаждение.

К тому времени он уже довел ее до умопомрачения. Ее спина была приподнята над матрацем, откуда-то из глубин ее естества доносились тихие всхлипы, ноги сбивали в кучу простыни, задранные бедра прижимались к нему.

— Чего тебе хочется, Джессика? — выдохнул он ей в губы.

— Тебя, всего… — едва выговорила она.

Его губы опять завладели ее губами в бесконечном опьяняющем поцелуе, и все ее тело охватил пожар.

Эйден погладил ее щеку, плечо, потом рука спустилась к бедру.

— Должен тебя предупредить, — с улыбкой, продолжая ласкать ее губы, сказал он. — В постели главный я.

Предвкушение дрожью отозвалось во всем ее теле.

— Иного я и не ожидала, — ответила Джессика.

— Вот и прекрасно! Для начала раздвинь пошире ноги!

Плотно сжатые челюсти, требовательно звучавший голос, блеск сине-зеленых глаз — все это лишь усилило болезненную пульсацию у нее между ног.

Джессика безропотно выполнила его приказ. Ей наверняка не захотелось бы подчиняться ему в другой ситуации, но сейчас она уже поняла, что все ее желания будут исполнены, если следовать его приказам.

Он бесстыдно развел ей ноги коленом, провел рукой вниз по животу, к пушистому холмику, и после паузы, которая Джессике показалась бесконечной, медленно ввел палец внутрь, между нежными складками. Она застонала, закрыла глаза и непроизвольно сжалась. Ей было так хорошо, что, казалось, это и есть пик наслаждения, но тут его палец шевельнулся, медленно вышел из нее, а потом так же медленно опять вошел.

— О, боже, Эйден! — выдохнула Джессика.

Боль внизу живота стала почти невыносимой, а его действия все только усугубляли.

— Тебе нравится? — пророкотал он у нее над ухом.

— О, да…

Глаза у нее были закрыты, и все мысли сосредоточились на восхитительной пульсации между ног. Приподняв бедра, чтобы оказаться как можно ближе к нему, она едва не сходила с ума от движений его пальца.

Вдруг все прекратилось, и она услышала жаркий требовательный шепот над ухом:

— Хочешь еще?

— Да… Пожалуйста, Эйден.

Выгнув спину, она бесстыдно выпятила груди. От прохладного воздуха соски сморщились, а ей казалось, что сама она полыхает внутри. Господи, да! Она будет его умолять, просить — сделает все, если он сумеет облегчить эту мучительную боль у нее между ног.

Эйден тем временем ввел в нее второй палец, и она едва не задохнулась. Вдавив пятки в матрац, она удерживала бедра на весу, подставляя себя его искусным прикосновениям. А он продолжал свою сладкую пытку: вынимал пальцы и снова вводил в нее, медленно — ох, как медленно! — пока она в полуобморочном состоянии не рухнула под ним на простыни.

— Чего ты еще хочешь, Джессика? — голос его охрип от желания.

— Тебя! Всего! Быстрее!

Теперь руки ее была закинуты за голову, она тянула простыни на себя, а бедра двигались сами собой, вслед за его искусной рукой.

— Эйден… — захныкала Джессика.

Она не знала, чего попросить, но понимала, что его пальцы ведут туда, куда ей отчаянно хотелось попасть.

Когда оба пальца вышли из нее, прекратив свое мучительное движение, она чуть не закричала от разочарования, но потом один палец вернулся и нащупал набухший бугорок, особенно чувствительный и болезненный, — прямо над тем местом, где входил в нее. Эйден поводил вокруг него пальцем, а потом нажал на него. Большой палец тем временем спустился чуть ниже и принялся массировать круговыми движениями девственный вход в ее тело.

Джессика стиснула зубы. О боже! Откуда он знает, где ее трогать? Об этом что, известно всем мужчинам?

Ее бедра оказались в его власти, повторяя круговые движения вслед за его пальцами, а потом она согнула ноги в коленях и напряглась, чтобы встретить шквал новых ощущений, которые он разбудил в ней ласками самого тайного местечка.

На лбу выступил пот.

— Эйден, я… я… — она не понимала, чего хочет, и не знала, как закончить фразу, но чувствовала, что боль стала непереносимой.

Бедра ее мелко задрожали, и она нутром почувствовала, что ее разорвет на части, если он сейчас уберет из нее пальцы.

Но он не остановился. Сводившие с ума пальцы продолжали свое движение. Эйден описывал мелкие кружочки вокруг крошечного бугорка, мягко касаясь его, и она сжала ноги, удерживая его руку. Словно догадавшись, что пора ей дать то, чего она так жаждет, он нажал на то самое место, где рождались новые ощущения, заставлявшие выкрикивать его имя, метаться по кровати, пока волна за волной на нее накатывало чистейшее блаженство, заполняя ее и разливаясь по всему телу. Она достигла пика наслаждения. Зубы так впились в нижнюю губу, что она почувствовала вкус крови, глаза оставались закрытыми, дыхание застряло в горле.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы начать нормально дышать, и еще больше — чтобы связно мыслить. Когда, наконец, она открыла глаза, его лицо нависало над ней: лоб блестел от пота, зубы были крепко сжаты, но на губах все равно играла та самая самодовольная улыбка, какую она терпеть не могла. И о чем это могло говорить? Таких улыбок она видела у него множество.

— Тебе понравилось? — наклонился он к ее ушку и чуть куснул за мочку.

— Да, но ведь должно быть что-то еще…

— Конечно! До конца еще далеко, — жарко прошептал Эйден.

Джессику опять охватила дрожь предвкушения. Она все еще не пришла в себя от того, что произошло с ее телом, и не могла даже представить, что ее ждет еще.

А Эйден уже опять целовал ее, ласкал ей соски, вызывая сладкую боль. Поразительно! Неужели можно еще что-то желать так быстро после того, что он делал с ней?

Когда Эйден сдвинулся совсем вниз и его голова оказалась у нее между бедер, Джессика подумала, что сгорит от стыда.

— Что… что ты делаешь?

Его губы изогнулись в прямо-таки дьявольской улыбке, и, поцеловав внутреннюю поверхность ее бедра, он загадочно проговорил:

— Мне очень хочется узнать, какая ты на вкус. Если тебе понравилось то, что я делал пальцами, подожди — и увидишь, как я делаю это языком.

Джессика ахнула. Дыхание застряло в горле. Потом, когда Эйден начал лизать ее там, она вообще перестала соображать. Она и не представляла, что такое возможно. Шершавость его языка там, внутри, и касание бедер его щетиной создавали невероятные ощущения…

— О-о-о…

Она опять ощутила в тайном местечке палец, но теперь он действовал настойчивее: обводил вход в ее тело, давил, словно хотел прорваться внутрь.

— О, боже, Эйден!

Джессика почувствовала, что язык ласкает ее в том самом месте, где только что находился палец, и опять ее пятки погрузились в матрац. Как ему удалось сотворить с ней такое опять так быстро? И так действенно?

Она стонала, хрипела, кричала, а он лизал ее долгими чувственными прикосновениями. Затем кончик его языка нашел тот самый сладкий бугорок и принялся ласкать его мелкими круговыми движениями. Она вцепилась ему в волосы, пытаясь удержать на месте его горячий влажный рот, ее бедра ходили ходуном в такт движениям его языка. Она не могла сдержать крики и короткие стоны, рождавшиеся в глубине горла. Он подчинял ее себе снова и снова. Его язык был смел, силен и уверен. О боже! Он явно знал досконально, что делает.

— Эйден, я… я не могу!

Ее голова металась по подушке, бедра взлетали над матрацем, чтобы еще полнее ощутить мучительные ласки его языка.

— Неправда: сможешь! — выдохнул он жарко. — Покажи мне это.

Он остановил свой сладостный штурм, и она вскрикнула, но язык после секундной паузы возобновил свой мерный ритм, и ощущение было непередаваемым. Уже через несколько мгновений она опять разлетелась на тысячи осколков и закричала, когда уже знакомые волны наслаждения вновь затопили все ее тело.

Эйден приподнялся и завладел ее губами в требовательном поцелуе. Прежде чем он отстранился, Джессика ощутила свой собственный вкус у него на губах и языке, потом его рот завис над ней в каких-то нескольких дюймах, горячее дыхание обжигало.

— Ты вся истекаешь соками…

Теперь он опирался на руки над ее телом.

— Я хочу войти в тебя, но не пальцами и не языком.

Он подвигал бедрами, прижимавшими ее к матрацу, затем широко раздвинул коленом.

— Да, сделай это, — шепотом ответила Джессика, подняв на него глаза, полные слез.

Эйден яростно прикусил губу. У него было одно желание: войти, наконец, в горячие влажные глубины Джессики, но, увидев ее слезы, он заставил себя остановиться. Пытливо вглядываясь в ее прекрасное лицо, он отер ей слезы большими пальцами и спросил:

— Любимая, почему ты плачешь? Что-то не так?

— Мне кажется, что я люблю тебя, вот и…

О господи! Он опять ее поцеловал, а потом, как ребенка, погладив по голове, сказал:

— Я тоже люблю тебя, Джессика.

— Правда? — она шмыгнула носом и провела рукой по его волосам.

— Да. Мне кажется, я полюбил тебя сразу, еще до пощечины, — кивнул Эйден, не прекращая двигать бедрами из стороны в сторону, прижимая ее к матрацу и медленно продвигаясь к своей цели.

Он хотел ее до дрожи, но надо было все сделать так, чтобы запомнить этот момент на всю жизнь.

— Любимая, мы должны наконец сделать это, — выдохнул он. — Если ты, конечно, не передумала.

Она улыбнулась и, вверяя ему свое тело, шепнула:

— Да, Эйден. Я хочу тебя.

И он, наконец, вошел в нее, осторожно, давая время приноровиться к его размерам. Когда раздался ее крик боли — откуда-то из глубины горла, — он остановился, но она нетерпеливо шевельнула бедрами, и он медленно двинулся дальше.

Эйден прикусил губу, на лбу выступил пот. Он должен все сделать так, чтобы ей было хорошо, невзирая на жуткую боль, которую испытывал. Протянув руку вниз, он хотел себе немного помочь, но она не позволила.

— Нет, Эйден, ты уже доставил мне наслаждение. Теперь моя очередь.

Она крепче прижалась к нему, обхватила его ногами, чтобы не отпускать от себя, и для Эйдена это было сигналом к действию. Он резко вошел в нее, вышел, снова вошел, и еще, еще… Его бедра бились о ее бедра, член пульсировал внутри нее. Он безумно нуждался в высвобождении, но понимал, что ради нее должен сдержаться. И он смог, несмотря на бешеный ритм их совокупления, ее хрипы и крики.

— Я люблю тебя! — с жаром выкрикнул Эйден ей в приоткрытые губы, когда самая мощная волна наслаждения в его жизни настигла его.

Он содрогнулся всем телом и уже в момент ускользающего сознания услышал:

— Я тоже люблю тебя, Эйден…

Они так и лежали в объятиях друг друга, пока дыхание постепенно не пришло в норму. Потом Эйден поднес ее руку к губам и, поцеловав по очереди тонкие нежные пальчики, рискнул спросить:

— Ну как? Это было не очень скучно?

Джессика засмеялась. Она, конечно, метнула бы в него подушку, если бы хватило сил.

— О, не беспокойся! — она сжала его руку. — Если это и есть супружеские права, не уверена, что доживу до свадьбы.

Он перекатился на нее, опираясь на локти, и завладел губами. Поцелуй был нежный, неторопливый.

— Мне понравился твой настрой, — проговорил Эйден через некоторое время, улыбаясь, как сытый кот. — Ты не намерена больше соблюдать правила и хранить неприступность до свадьбы.

Она захихикала, потом обняла его за шею и вернула поцелуй.

— Да? Я так сказала?…