ГЛАВА 23 Астрид

Погружаясь в мягкие объятия смерти, я представить не могла, насколько ее обитель прекрасна и спокойна! Неописуемая легкость во всем теле и отстраненность разума! Там за чертой небытия слишком хорошо, чтобы возвращаться обратно в порочный мир страстей и интриг. В этот грязный и несправедливый мир, в котором все мы просто мучаемся и проходим одно испытание за другим. Я мечтала застыть в уютной пустоте навсегда, но проблеск мысли о Пармисе тянул назад. Пребывая за гранью реальности, я сначала могла размышлять о будущем, а спустя время даже эти метания стихли, и тьма поглотила меня полностью. Я ничего не видела и не слышала, ни о чем не думала. Меня просто не стало. Я растворилась в пустоте, будто меня никогда и не было.

А когда отдаленно услышала мужской плач, который вырвал меня из темноты, с ужасом осознала, что вернулась. Помню, как сделала два больших вдоха и застыла от страха, чувствуя чье-то присутствие. Разум все еще пребывал в забвении, и я не сумела осознать, что происходит, но инстинктивно чувствовала, что шевелиться нельзя. Услышала всхлипы, а потом тяжелые шаги и только тогда мысли начали потихоньку пробираться в мою голову. Почему я вообще слышала шаги, если должна была лежать в гробу под землей? Почему могла так свободно дышать ледяным воздухом? Видимо, что-то пошло не так!

Меня одолел панический страх, который подхлестывал распахнуть глаза, но я терпела из последних сил и дышала через раз. Нельзя ничего делать до тех пор, пока Эрлинг не подаст знак. Какой угодно! Любое проявление магии, которое покажет, что надо возвращаться к жизни. Мы заранее договорились, что при малейшем отступлении от плана, я должна стараться не подавать признаков жизни до тех пор, пока не почувствую магического воздействия.

Я перевела дух, чтобы успокоиться, но не успела. Сгусток энергии ударил меня по лицу, и от неожиданности я подскочила, раскрывая глаза. Серебристый шар, что повис у меня перед глазами, в тот же миг рассыпался на крохотные блестки, которые растворились в воздухе. Я потерялась в пространстве, ощущая, как ноет каждая клеточка ледяного тела. Но вскоре теплая кровь потекла по венам, и зрение стало четким. Я была ошарашена тем, что находилась в родовом королевском склепе! Маг должен был выкопать мой гроб до того, как я очнусь! Значит, все пошло не так! Почему я здесь? О, Великий Дракон! Как же страшно! Но нельзя сидеть в гробу и трястись от ужаса! Надо действовать! Эрлинг говорил, что спрячет под моим телом теплую мантию для перелета. Нужно ее найти!

Непослушными пальцами я шарила под платьем в поисках мантии и вскоре наткнулась на теплую ткань. С облегчением вздохнув, набросила ее па плечи. Поправляя волосы, невольно скинула корону и поразилась тому, что она красовалась на моей голове. Убийц не хоронят в семейных склепах рядом с королями прошлого, да еще и в короне! Неужели Хакон не нашел записку? Неужели Эрлинг не передал ему копию? Как такое возможно?

Теряясь в догадках, я машинально отстегнула юбки пышного платья и трясущимися руками застегнула мантию на шее. Посмотрела вниз и увидела скамью. Кое-как выбралась из гроба, спустив ноги, заключенные в красивые, но неудобные туфли, на скамью. Соскользнула с постамента и рухнула на каменный пол. Скривилась от острой боли в локте и встала на четвереньки. Руки дрожали, а ног я почти не чувствовала. Зажмурившись, вздохнула полной грудью, ощущая легкое покалывание в суставах. Кровь забурлила в венах так сильно, что я услышала ее шум в ушах. Вскоре она вдохнула в меня жизнь и вернула полный контроль над телом, окончательно выгнав из организма эликсир Эрлинга.

Я поднялась с колен и огляделась. Тусклый свет факелов осветил соседствующий с моим каменный гроб, и я вспомнила, как прощалась с несчастной Хаамой. Стало не по себе от того, что она находилась так близко. Гнетущая атмосфера смерти пугала и подстегивала бежать из этого места как можно скорее! Я не стала сопротивляться кричащему подсознанию и побежала к выходу в надежде на то, что в саду меня ждет Эрлинг или его связной. По первоначальному плану дракон-гонец должен был стоять на краю кладбища с закрепленным на спине креслом. Именно он обязан был доставить меня в трактир к Пармису, откуда мы отправимся в нашу новую жизнь…

На всех парах, будто на крыльях, я неслась к долгожданной свободе, уже ощущая ее привкус на языке, но у лестницы, ведущей наружу, резко остановилась как вкопанная. Казалось, меня хлестко ударили по лицу до дикой боли. В глазах на секунду потемнело. Я едва не умерла на месте от разрыва сердца, когда увидела перед собой мужа!

Мысли тут же улетучились, и леденящий душу страх на грани сумасшествия спутал все эмоции. Я смотрела в огромные с расширенными зрачками глаза мужчины и погружалась в их непроглядную тьму. Стояла неподвижно, будто превратилась в каменную статую, а внутри отчаянно, на надрыве, до боли в груди кричала. Стонала в предсмертных муках от того, что в самом конце пути жестоко оступилась, оказавшись в страшной ловушке, в темном тупике, из которого нет выхода! Ощущала, что нахожусь на грани обморока, и лишь бешеное биение сердца подсказывало, что я все еще жива.

Хакон протянул ко мне руку, желая прикоснуться, но так и не сумел. Для этого нужно было сделать еще один шаг вперед, но он стоял на месте. Мне хотелось попятиться назад, схватить факел и ударить его по голове, а потом переступить через его тело и, не оглядываясь, сбежать из этого мертвого склепа! Но страх настолько сковал мое сознание, что я перестала управлять собственным телом. Ощущала только, как волоски на коже встают дыбом, а в затылке противно покалывает.

Во рту пересохло, когда Хакон сделал этот роковой шаг вперед, едва уловимо коснувшись моей щеки… Я тут же почувствовала, как от страха сдавило горло, а живот скрутило в спазме, будто я спрыгнула с высоты и летела вниз, ожидая скорой гибели.

— Астрид, — услышала свое имя из его уст и словно ударилась о землю. Звон в ушах заполонил сознание, — Астрид, — повторил он и приблизился ко мне вплотную. Я закрыла глаза, теряя последнюю надежду на спасение. Не осталось сил сражаться! Все равно не смогу его убить! Так зачем пытаться?! Это конец! Теперь он вправе распорядиться моей жизнью так, как ему захочется!

Ожидая мощного удара, я обмякла и с ужасом почувствовала, что он крепко прижал меня к груди. Мокрый и холодный он зарывался пальцами в мои волосы и трепетно ощупывал спину. А я стояла на месте с опущенными руками, не в силах вырваться. Не знала, что будет дальше, да и не хотела знать. Думала о мужчине, который ждет меня сейчас и погибает от переживаний. Мне хотелось бы сказать ему в последний раз, что очень сильно его люблю и ни о чем не жалею…

— Я умер, милая? Скажи, — зашептал мне на ухо Хакон.

— Уже давно, — в отчаянии проговорила я.

Как только он услышал мой голос, резко отстранился и начал судорожно меня ощупывать, выпучив безумные глаза.

— Жива? — растерянно спросил он, а я промолчала, глубоко вздохнув. — Жива! — закричал он так громко, что я вжала голову в плечи. Онемела, когда он скользнул рукой под мантию и очертил ладонью мою талию. Тут же рывком схватил меня за горло и прижал к стене, заставляя смотреть прямо в его черные с тонкой зеленой окантовкой глаза, и только тогда я заметила, что он насквозь промок. С его каштановых волос стекали капли воды. Он уткнулся лбом в мой лоб, прожигая обезумевшим взглядом. Я смотрела в глубокие темные омуты, стараясь узнать в них прежнего Хакона, способного на насилие, и не узнавала. Его руки на моей шее задрожали, и стали медленно расслабляться, не причиняя боли. Тряслись так сильно, что меня саму забило в ознобе. Кожа покрылась противными ледяными мурашками, и капля холодного пота прокатилась по позвоночнику, впитываясь в прилегающую ткань мантии.

— Как? Почему? Говори, Астрид. Я чувствую твое тепло. Что происходит?

В глубине подсознания родилась мысль свести его с ума и заставить поверить в мою смерть, притвориться его безумным видением, но я понимала, что пропажу своего тела оправдать не сумею. Все мои глупые попытки спастись не увенчаются успехом. Здесь и сейчас я окончательно проиграла войну. Проиграла свою жизнь и безопасность Пармиса! Мне оправданий не найти, а рассчитывать на благородство мужа не приходится. Я же сама призналась в убийстве его матери. Если он прочел записку… Я пропала!

Я смотрела на Хакона и с ужасом понимала, что больше никогда не увижу Пармиса, и отныне у меня нет будущего! Только смерть впереди! Мучительная и страшная! От рук собственного мужа! Прямо здесь в холодном могильном склепе! Раньше я не понимала, что такое лишиться надежды и смысла жизни. Я думала, что испытала это сполна, когда потеряла ребенка, но ошибалась. Лишиться себя еще больнее, но и бороться из последних сил я уже не хотела и не могла. Пусть лучше он убьет меня сейчас, ведь для остальных я умерла!

— Я решила уйти, — шепнула, и он слегка приоткрыл губы, поражаясь тому, что я вообще могу говорить. Нахмурил лоб и увел задумчивый взгляд в сторону. Его расслабленная рука на моем горле перестала дрожать. Он медленно ее опустил, попутно задевая мою грудь и слегка отстранился.

— Что это значит?! Ты же умерла! Я держал в руках твое мертвое тело!

Неожиданно он уперся ладонями в стену над моими плечами и часто задышал, будто готовился к прыжку. Я старалась уловить в его взгляде истину, чтобы понять, на что он сейчас способен, чего ожидать в следующий момент и ясно увидела в огромных омутах мужа растерянность. Он ничего не понимал. Даже не догадывался, как именно я пришла к мнимой смерти и зачем. Но даже под страхом смерти я не собиралась выдавать эту тайну! Слишком много союзников могла подставить и тем самым подвести к плахе каждого!

— Наш брак не принес мне счастья, а власть не принесла удовлетворения. Я больше не хочу так жить. Мне смерть милее наших брачных оков…

— Но ты жива, а значит… — помедлил он и, сощурившись, поджал нижнюю губу. — Это спектакль?! Для кого?! Куда ты собиралась бежать? Зачем, Астрид? Ты в своем уме?! Что ты натворила?! Говори! Я хочу знать правду! Ты написала, что убила мою мать! Это правда?! — прокричал он мне в лицо, а его ноздри зашевелились. Я сжалась в тугой комок от страха, но, стиснув зубы, постаралась его прогнать.

— Да! Ты похоронил в семейном склепе убийцу своей матери! — уверенно заявила я, и сердце пропустило удар. Хватая ртом недостающий воздух, я опустила голову, не в силах выдержать ненавистного, пронизывающего до кости его пламенного взгляда. Он не понимал, что мне больше ничего не оставалось! Я должна была, во что бы то не стало, защитить Пармиса. Даже ценой собственной жизни! Мой мужчина должен жить, у него еще есть шанс начать все заново, а мне уже все равно никто не поможет!

— Зачем ты это сделала? — на удивление спокойно спросил он, и я ощутила нотки трепета в его голосе, словно злость исчезла, оставляя после себя жалость к глупой, совершившей много ошибок, женщине. — Мне отомстить хотела?

— Я хотела, чтобы ты страдал! — на надрыве прокричала я, упершись взглядом в круглую пуговицу мантии у основания его шеи. Ком подкатил к горлу, предвещая появление совсем ненужных слез. — Чтобы ты лишился всего! — со всей злостью, что накопилась внутри, выплюнула я и гордо вскинула подбородок, не побоявшись снова посмотреть ему в лицо. Поджала губы и стиснула кулаки, готовясь к ответному удару. Он убьет меня за эту реплику! Изнасилует! Искалечит! Я буду умирать в страшных муках, и никто не сможет меня спасти! Я была в этом уверена!

— У тебя получилось, — шепнул он еле слышно и опустил печальный взгляд, но не сдвинулся с места. Так и продолжал упираться руками в стену, между которыми я стояла и медленно погибала от страха.

— Я этому рада, — ответила так же тихо и сглотнула тугой ком в горле. Врала и ему и себе! Уже давно меня совсем не радовала его боль. Такая пустота была внутри, хоть вой. Ничего светлого не осталось. В этой бессмысленной войне я сожгла свою душу, а сегодня Хакон окончательно отрезал меня от иллюзии будущего счастья. Я часто заморгала больше не в силах сдерживать слезы. Горячие ручейки потекли по щекам.

— Правда? — неожиданно мягко спросил он и поднял на меня взгляд, от которого я не смогла оторваться. Смотрела на них сквозь пелену слез и поражалась тому, что раньше никогда не видела у него такого взгляда! Он источал ноющую боль, сожаление и даже толику теплоты. Странный набор эмоций для чудовища с ледяным сердцем! Нет! Разве хищник способен так смотреть на жертву? Разве мой муж умеет чувствовать что-то большее, чем ярость и похоть? Разве способен на раскаяние?

— Нет, — ответила я вслух на свои немые вопросы, включая тот, что он задал.

Его рука плавно соскользнула со стены справа от меня и повисла вдоль тела, но левая продолжала преграждать мне путь к выходу. На его лице расползлась легкая улыбка. Улыбка! А не усмешка, как обычно! От этого я и вовсе обомлела. Казалось, на меня смотрел совсем не тот кармазин, за которого я выходила замуж. Другой мужчина одарил меня искренней улыбкой без злобы и хитрости. Я не верила своим глазам и ощущениям. Быть может он прав, и мы оба умерли?

— Астрид, прошу, расскажи правду. Я хочу знать все и обещаю, какой бы эта правда не была, не причиню тебе зла. Поверь мне сейчас. Расскажи все, и мы вместе найдем выход. Ты обрекла своих родных на великое горе. Твоя мать едва жива. Зачем ты пошла на это?

Стоило ему заговорить о маме, как слезы полились по щекам настоящим потоком, а сердце заколотилось в груди. Трудно представить, что с ней творилось на моих похоронах и хорошо, что я этого не видела. Хакон прав! Я обрекла родных на страдания ради собственного счастья, но не могла поступить иначе! Просто не могла больше так жить! Ему не понять того отчаяния, которое я испытывала каждую секунду! Все события прошлого, начиная со дня моего прибытия в Зеленые земли, завертелись в голове. Сплошные слезы и метания, а минуты счастья переживала лишь в объятиях Пармиса. Только его лицо вспоминала с теплом и трепетом. В этой клоаке тьмы он подарил мне свет. Мое место рядом с ним или в сырой земле. Другого не дано!

Муж просил поведать правду, но разве я могла рассказать все, как на духу? Зная его гадкую сущность и жестокость, я понимала, что доверять ему нельзя. О каком доверии вообще может идти речь, если он подорвал его с самого начала и уничтожил в конце?! И пусть сейчас он выглядел искренним, даже если действительно изменился, я не верила тому, что видела в его глазах. Поражалась, но, увы, не верила.

— Зачем тебе это знать? Я официально мертва, и трон по праву твой. Ты к этому шел. Ты этого хотел. Так наслаждайся властью! Меня больше нет. А если хочешь проявить благородство, — усмехнулась я. — То отпусти. Дай возможность покинуть королевство. Обещаю, ты больше никогда обо мне не услышишь.

С каменным лицом он внимательно меня выслушал и молча взял за руку. Повел вглубь склепа, а я безропотно последовала за ним на ватных ногах. Уже даже страха не чувствовала, будто пустая оболочка, лишенная души. Было все равно, что он сделает со мной. Я не задавалась вопросом: зачем он подвел меня к моему пустому гробу и усадил на скамью? С тяжелым вздохом провел по краю бархатной обивки и присел рядом. Повернулся полу боком и положил ладонь на мое плечо. Я отрешенно посмотрела на мужа и смахнула остатки слез.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сейчас тебя убить и уложить обратно в гроб? Закрыть каменной крышкой и навсегда оставить гнить среди других королей? — я кивнула в ответ. Еще бы я этого не понимала! Даже не сомневалась, что он именно так и поступит, иначе, зачем привел меня к могиле? — Могу положить тебя в гроб живой и накрыть неподъемным камнем. Чего мне стоит устроить тебе страшную смерть, Астрид?

— Ничего не стоит, — ухмыльнулась я. Он ничуть меня не напугал. Я готова была принять любую смерть лишь бы поскорее с этим покончить! — Поступай, как хочешь, — пожала я плечами и сбросила с себя его руку. Вот и вернулся истинный Хакон! Запугивания и угрозы — это больше сочеталось с его образом. Мне даже легче стало. Я в очередной раз увидела истинную сущность своего мужа!

— Астрид, я могу, но не хочу так поступать. Мне нужна правда. Расскажи, и я отпущу тебя. Даю слово короля!

Право, он меня рассмешил до слез! Слово дал королевское! Я отрицательно покачала головой и истерически захохотала. Да после такой правды он придушит меня на месте и пошлет смертоносный отряд за Пармисом! Вот и весь исход его благородного жеста!

— К правде ты не готов. Все, что тебе нужно знать, я изложила в предсмертной записке. Больше мне нечего добавить. Решай, как убьешь, и закончим этот фарс! — отрезала я и без страха посмотрела в глаза мужа, ожидая увидеть огоньки ярости. Уже была готова к любому исходу. Хватит оттягивать неизбежное! Надоело ждать и отсрочивать момент истины!

Сердце заколотилось в груди, когда он впился в меня прожигающим насквозь взглядом. Казалось, еще мгновение и набросится в агонии злости. Задушит! Разорвет! Оторвет голову! Моя фантазия рисовала страшные картины, и я никак не ожидала, что он резко прильнет к моим губам и одарит нежным поцелуем. От неожиданности я не могла пошевелиться, а он обнял меня и притянул ближе к себе, продолжая покрывать мои губы трепетными поцелуями, на которые я не отвечала.

— Мы еще можем все вернуть, — шептал еле слышно, обдавая мой рот жарким дыханием. — Великий Дракон соединил наши судьбы. Я раньше не понимал, а когда лишился тебя… Астрид, я причинил тебе боль. Прости меня за это. И я прощу тебя за все. Давай начнем другую жизнь? Все будет хорошо. Мы скажем, что произошла ошибка, и ты жива. Твои родные будут рады. Откажешься от трона. Родишь наследника. Я буду тебя любить, — говорил он, покрывая поцелуями мою шею. Я закрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями, представляя, как сложилась бы наша жизнь, согласись я на его условия, и на миг ощутила, что хотела бы того, о чем он говорил. Хотела бы быть женой короля и матерью наследника. И впору все забыть здесь и сейчас в этом темном склепе, обнулить прошлое и прогнать боль. Поверить тому, кого так отчаянно старалась полюбить…

Но… Нет!

Обняла его в ответ и погладила по крепкой спине. Из жалости и отчаяния прижимала к себе чудовище, погубившее мою жизнь. Не хотела ему зла. Больше не могла ненавидеть. Просто отпустила и простила. Плакала над своей истерзанной душой и молила Великого Дракона облегчить мою участь. Думала о Пармисе, и сердце обливалось кровью. Как же мне не хватало его сейчас! Моего родного, надежного мужчины, под крылом которого могла спрятаться от бед. А взамен видела перед собой упавшего духом Хакона. Всем своим нутром я хотела ему верить! Но разве можно поверить мужчине, который столько раз унижал и уничтожал? Я невольно сравнивала герцога с принцем, и вывод напрашивался сам собой. Мой самый нежный, строгий, в меру властный и обаятельный мужчина стоял перед глазами в образе грозного герцога с лукавым взглядом. От одного лишь воспоминания я млела и расплывалась в неге теплоты. На что сейчас рассчитывал Хакон? Никакие блага не заставят меня отказаться от всепоглощающей любви!

— Но я тебя уже не полюблю… — шепнула в ответ, и его поцелуй застыл на моей шее.

— Пармис? — слетело с его губ его имя, будто ругательство.

Я сумела лишь коротко кивнуть, указав на очевидность. А душа плакала, изнемогала и рыдала от того, что он так далеко от меня! Я умирала вновь и вновь от недостатка тепла любимого мужчины.

— Прошу, подари мне эту ночь, а наутро ты сама решишь, оставаться или нет. Как тебе такая сделка? — предложил Хакон, неуверенно коснувшись моей руки.

— Лучше, чем смерть, — улыбнулась я отрешенно. — Но я не могу. Ты не мой мужчина, Хакон. И если тебе нужна близость с женщиной, то выбери другую. Любая будет рада и…

— Но мне нужна ты. Понимаешь? Только ТЫ! — поднял он на меня взгляд и стиснул талию до легкой боли. Смотрел на меня глазами брошенного пса, вызывая чувство жалости, но я не хотела этой близости. Она стала бы предательством, которое я сама себе никогда бы не смогла простить. Даже ради новой жизни не пошла бы на такое! Как потом жить с позором продажной девки? Как смотреть Пармису в глаза? Нет! Добровольно никогда на близость с Хаконом не пойду! Пусть убивает, режет, рвет на части!

— Нет, — на выдохе произнесла и коснулась его губ указательным пальцем, чтобы замолчал и дал мне возможность закончить речь. — Мое сердце принадлежит другому, и даже смерть этого не изменит. Прости, но уже поздно что-то менять, — пожала плечами и отстранилась.

— К нему торопишься сейчас? — с болью в голосе спросил он и отсел подальше.

Я не ответила. Просто опустила взгляд, а он в ответ одним рывком крепко прижал меня к себе. Я чувствовала частое биение его сердца и ждала рокового решения. Приготовилась принять любой исход!

Он долго молчал. Так долго, что страх начал расползаться по телу, ледяными путами сковывая движения. Я боялась даже пошевелиться. Затаила дыхание и зажмурилась.

— Останься, — вдруг шепнул он, а я ответила тишиной, и он знал, что она означала для нас. — Прошу в последний раз. Астрид, умоляю, останься со мной. Я обещаю, что дам тебе то, что ты хочешь. Даю клятву, что не трону Пармиса. Останься со мной, с родными, которые тебя любят…

О, как же заманчиво звучали его слова! О, как же я хотела в них поверить! За считанные минуты он перевернул мой внутренний мир с ног на голову и почти заставил ему поверить, но улыбка изумрудного дракона оказалась сильнее внезапно возникнувших чувств!

Я заключила лицо мужа в ладони и посмотрела в его опечаленные серо-зеленые глаза.

— Нет, Хакон. Я сделала свой выбор. Теперь тебе выбирать. Убей или отпусти.

Он нежно погладил мои руки, а потом неожиданно резко встал со скамьи. Повернулся ко мне спиной и процедил сквозь зубы:

— Уходи. Уходи так, чтобы я больше ничего о тебе не слышал. Испарись из этого мира, иначе…

— Обещаю! Ты никогда ничего обо мне не услышишь, — поднялась я на ноги и начала медленно двигаться к выходу.

Постоянно оборачивалась, но Хакон так и остался стоять ко мне спиной словно каменная статуя. Не веря своему внезапному счастью, я подошла к лестнице и снова обернулась. Теперь муж стоял на коленях, обнимая голову руками. Он плакал навзрыд, сотрясая тишину склепа. Эхо безжалостно доносило до меня его всхлипы и скомканные слова, смысл которых было сложно уловить. В состоянии странного забвения я сошла с лестницы и побежала обратно, побежала к нему на пределе сил! Моя душа разрывалась от жалости, и слезы вновь нахлынули. Я опустилась на пол напротив него и обняла Хакона за плечи, чувствуя тепло, что исходило от его тела.

— Ты вернулась, — послышались тихие слова, утопающие в мужских слезах.

— Да, дорогой.

Я прижала его голову к своей груди, зарываясь пальцами в мокрые волосы, и улыбнулась…