ГЛАВА 22 Хакон

Этой ночью меня било в ознобе так сильно, что я постоянно просыпался, а через мгновение вновь погружался в агонию страшных снов, в которых кто-то постоянно кричал до хрипоты. Я метался, будто загнанный в клетку зверь и умолял нечто замолчать. Мне не хватало тишины, и мысли путались. Из уст вырывался какой-то бред, смысла слов которого я даже не запомнил. И лишь под утро драконья кровь поборола озноб, с новой силой залечив раны. Когда я окончательно проснулся, то понял, что они перестали кровоточить, а боль притупилась. С облегчением вздохнув, я поднялся с постели и подошел к столу. Наполнил кубок прохладной водой и с жадностью осушил его содержимое. Посмотрел в окно и скривился от плохой погоды, что разыгралась снаружи. Тучи затянули небо, окуная Звинси в сумерки, а дождь лил сплошной стеной. Сегодня впору вообще не покидать покои, но Фендал должен прибыть с признанием Мага Транда, и тогда моя благоверная не отвертится! Ей придется подписать указ о смертной казни Пармиса за столь страшное преступление и объявить награду за его поимку. Но даже если она этого не сделает, у меня на руках будут все основания для объявления охоты на убийцу! Он обречен! Он уже нежилец! Вопрос лишь времени!

Мельком взглянув на спящую Астрид, я прошел в уборную, чтобы умыться. Вода окончательно привела меня в чувство и хорошо взбодрила. Я сразу подумал о том, что мы с женой давно не развлекались, и орган моментально набух в предвкушении предстоящих утех. Ха, даже странно, что она не побоялась остаться со мной наедине этой ночью, не прихватив с собой стражу. Хотя чего было бояться, когда я едва мог двигаться?! Ни о какой близости и речи бы не зашло, но сегодня утром все изменилось и пора удовлетворить свои мужские потребности. А ей придется смириться с тем, что если добровольно не откажется от престола, буду иметь ее постоянно и жестко!

— Дорогая, пришло время исполнять свой… — с этими словами я вышел из уборной и подошел к краю кровати. Резко замолчал и нахмурил брови, внимательно разглядывая жену, которая лежала на спине неподвижно с закрытыми глазами, со спущенной с постели рукой. Кончики ее пальцев касались пола, а грудь не вздымалась.

— Астрид! — закричал я так громко, что у самого уши заложило, но она не дрогнула.

Все мысли резко улетучились и остались только странные, смешанные чувства, под действием которых я схватил ее за плечи и приподнял над подушкой. Начал трясти ее обмякшее тело, но Астрид не очнулась. Аккуратно уложил ее обратно и припал к груди, чтобы услышать биение сердца. Но нет! Ни дыхания! Ни биения! А кожа холодная и слишком бледная даже для ее расы. Мне и раньше доводилось видеть смерть, но эту я не мог никак осознать! Смотрел на мертвое лицо жены и не понимал, что происходит. В шоковом состоянии оцепенения я сел на край кровати и уронил лицо в ладони. Потом начал до боли оттягивать волосы, стараясь прийти в себя, чтобы сообразить, что делать дальше, но ни одно из этих действий не помогло. Тогда я резко поднял голову и взглянул на прикроватную тумбу. Сердце замерло, когда увидел откупоренный флакон, который лежал на листе бумаги. Подскочил с места и трясущимися руками поднял лист. Судорожно начал читать, узнавая почерк жены, и как только дошел до конца записки, опустился на пол, чувствуя, как по телу пробегают мурашки, а на спине тут же выступил холодный пот. На миг в глазах потемнело, а пальцы онемели от нового невообразимого шока.

Это была самая настоящая предсмертная записка отчаявшейся женщины, которая раскаивалась в своих грехах и освещала мои. Она откровенно обвиняла меня в смерти ребенка, злилась на проявление насилия и неуважения, приводила красочные воспоминания, не упуская ни единой детали, будто хотела донести до меня всю свою боль. На какой-то короткий миг я даже раскаялся, и во мне зародилось чувство жалости, но ошеломляющее признание, вызвало у меня внутри ураган ярости! Астрид откровенно признавалась в том, что убила мою мать с помощью яда фолкрации, чтобы занять трон и отомстить мне за смерть ребенка. Написала о том, что о завещании узнала от Тулана и герцог Пармис не причастен к преступлению. Муки совести заставили ее отравиться тем же ядом и добровольно отправиться на тот свет.

У меня голова разболелась от вороха нахлынувших мыслей. От этого страшного сумбура я не мог сообразить, что делать! Вот она! Лежит мертвая в нашей супружеской постели, и что дальше? Надо кого-то позвать! Лекаря! Вдруг она все еще жива?! Безумие какое-то! Я поднялся с пола и начал ходить по комнате, зачитывая записку вслух.

Нет! Она не могла этого сделать! Как?! Фендал сказал… О, Великий Дракон! А если он ошибся? Что если на самом деле Пармис не причастен к смерти королевы?!

Я резко остановился, понимая, что вновь запутался в мыслях и не могу выстроить логическую цепочку событий.

— Право, Астрид, я не ожидал, — прошептал себе под нос и двинулся к выходу. Вновь возникшая мысль заставила остановиться неподалеку от камина. Если кто-то узнает о записке, то не будет оснований объявлять охоту на Пармиса, а я не собирался так просто спускать ему с рук нападение! Он заслужил смерть и отправится вслед за глубоко любимой Астрид! А я, наконец, займу законный трон. Тогда все сложится как нельзя лучше! Получается, жена преподнесла мне ценный подарок, отравившись!

В запале эмоций я смял бумагу, подошел к камину и бросил ее в огонь, но будто прирос к полу, не в силах сдвинуться с места, завороженный языками пламени, что сразу захватили в своей плен бумагу. Глядя на то, как огонь пожирает записку, мне вспомнилась наша первая встреча. Открытый, жаждущий любви взгляд Астрид, трепещущая улыбка и желание мне понравиться. Разговор в саду, шепот и слезы, а после первой брачной ночи я больше никогда не видел ее настоящей радости. Только маски, что менялись на ее лице, и злость. Адская ярость в наполненных болью глазах. Интересно, как бы выглядел наш сын? Сейчас я впервые представил малыша, которому не позволил появиться на свет, и мне стало страшно от того, что я мог его полюбить! Все верно! Не место ему в этом мире! Не место полукровке в моем сердце! Я так решил! И не о чем жалеть. Даже ее смерть не заставит меня раскаяться. Даже она не сделает меня слабым! Но ком боли невольно подкатил к горлу. Я стиснул зубы и сжал кулаки, чтобы не проявить те потаенные чувства, которые не давали покоя. Но образ кружащейся в танце водной девки не отпускал. Снова разум жестоко шутил со мной, посылая трогательные воспоминания, что патокой разлились по душе. Я улыбался, думая о ней, и никак не ожидал, что по щеке прокатится скупая слеза, когда ее не станет, но это случилось! Она прокатилась не только по щеке, но и по сердцу — обжигающая ядом до боли слеза, как панихида по женщине, которой больше нет в моей жизни. Сучка! Всегда во всем мне перечила и даже ушла своевольно!

Я мог еще долго вот так стоять на месте и смотреть на огонь, вспоминая нашу короткую и бурную совместную жизнь, но записка давно сгорела, а слезу я небрежно смахнул. Хватит! Пора что-то делать!

Я взял себя в руки и в первую очередь вызвал Отара. Без единого шанса на обратное он окончательно признал, что Астрид больше нет, и началась безумная суета. Голова шла кругом от нескончаемой толпы кармазинов, которых я не успевал выгонять. А Тори так и вовсе сидела у постели усопшей, отказываясь уходить, но явно не потому, что скорбела до слез, ведь умудрялась показать взглядом, что страсть не пропала. Дай этой женщине волю, так прямо в присутствии моей мертвой жены набросилась бы на мой член! Странно, но подобные мысли меня не возбуждали. Я вообще находился в отрешенном состоянии, заученным текстом рассказывая, что произошло, и оживился только тогда, когда Эрлинг явился с письмом в руках. Я приказал всем покинуть комнату и вскоре остался с Магом наедине. Он безмолвно осмотрел Астрид и внимательно изучил содержимое флакона. Подняв на меня взгляд, произнес:

— Королева Астрид отравлена ядом фолкрации. Тем самым, от которого скончалась ваша мать. И это не совпадение. Посмотрите, что мне пришло только что, — протянул он мне конверт, и я тут же открыл его, чтобы зачитать послание.

И вот снова Астрид изливала душу, обвиняя себя в смерти моей матери, а в конце письма написала: «Все должны знать, что я совершила страшное убийство! Не хочу, чтобы обвинили невиновного. Каюсь и ухожу в небытие с чистой совестью. Прошу выполнить последнюю волю и похоронить меня в тот же час без почестей рядом с советником Туланом, к смерти которого косвенно причастна».

Я ухмыльнулся. Астрид была бы не Астрид, если бы не оставила копию предсмертного письма! И неизвестно, кто еще из подданных получил записку! Даже после смерти умудрилась спутать мои планы! Мразь! Думал, разозлюсь и закопаю эту тварь как собаку, но ненависти не осталось. Она канула вместе с ней в небытие, а за преступление Астрид будет отвечать перед Великим Драконом! Сколько себя помню, всегда было принято выполнять последнюю волю усопшего, но похоронить ее вот так, как обычного дракона, я не мог. Все же она была королевой и моей непокорной женой. Должен ведь я хотя бы раз принять решение за нее?!

— Если хочешь и дальше оставаться Верховным Магом Звинси, обнародовать последнюю волю королевы не надо…

— Но, ваше величество, я не могу скрыть страшное признание… — залепетал Маг.

— Признание обнародовать в узком кругу знати! Оповестить родных Астрид о ее смерти сейчас же и доставить всю ее семью во дворец. Под страхом смерти хранить от них причину смерти моей жены!

— Но они обязательно…

— Скажите, что отравилась! Придумайте такую историю, в которую они поверят! Начинайте готовить замок к погребению! Откройте семейный склеп и установите постамент для каменного гроба! К вечеру все должно быть готово! Выполняйте!

— Да, ваше величество, — поднялся он с кровати, и я отдал ему конверт с письмом.

— Прикажите страже никого в покои не впускать. Кармазины смогут проститься с королевой во время церемонии.

Эрлинг кивнул и скрылся за дверью, оставляя меня наедине с телом жены. Я глубоко вздохнул и присел на тумбу, не отрывая взгляда от мертвого красивого лица. Смотрел и хотел понять, что чувствую. Узнав о смерти матери, я был убит горем, а сейчас… Сейчас испытывал разочарование от того, что больше никогда не услышу ее голоса. Глупая смерть! Такая же глупая, как и сама Астрид. Зачем?! Она могла бы отказаться от престола и жить для меня в неге и богатстве. Взамен я хотел лишь подчинения! Да каждая в этом замке была бы счастлива такому щедрому предложению! Я так и не понял, что заставило ее распрощаться с жизнью. Муки совести? Мне казалось, что она на это не способна! Одно то, что она намеренно испортила похороны матери, стараясь выставить меня безумцем, о многом говорило. Скорее всего не выдержала нашего противостояния и не нашла другого выхода, а вину могла взять на себя, чтобы спасти Пармиса. Если так, то и доказательства их близости не нужны. Все ясно, как белый день! Но все это мои догадки, и что случилось на самом деле, осталось тайной, которую она унесла в могилу.

Я смотрел на нее, не отрываясь, уже не сдерживая эмоций. Позволил сердцу стучать чаще, а душе плакать от боли. Жаль, что столь необыкновенная девушка ушла так скоро! Без нее замок опустеет, и я буду скучать по нашим распрям. Мне будет не хватать ее огня!

— Глупая, — шепнул я. — Надо было соглашаться на мои условия, — коснулся ее холодной щеки тыльной стороной ладони и с сожалением вздохнул. Пора было позвать прислужников, чтобы подготовили тело к погребению и самому одеться подобающим образом, но никак не мог от нее оторваться. Казалось, что так и не сказал нечто важное. Так и не отпустил до конца. Эта церемония нужна была мне больше, чем ей. Я принял правильное решение, минуя ее волю!

С трудом я отвел от Астрид взгляд, оделся в траурный камзол и покинул комнату, вверяя жену в руки прислужников. Сам же отправился в королевский кабинет, чтобы изучить документы. Отныне я король и должен соответствовать титулу, как того требовала мать.

С головой погрузившись в заботы королевства, я отстранился от происходящего и с удивлением осознал, что правление моей матери не было таким уж плохим, как мне раньше казалось. Да и Астрид не успела наделать серьезных глупостей, не считая указа о неверности, от которого теперь не было толка и смены родового цвета. Потешила свое самолюбие, насолила мужу и ушла навсегда! Что ж! Ее персона застынет в истории Звинси ярким пятном. Самое короткое правление за века существования королевства! Водная девка в лазурном платье на троне королевства земных драконов! Феерично и комично! Но на самом деле она встряхнула размеренную жизнь кармазинов и заставила каждого выбрать сторону. Я и сам невольно узнал кто друг, а кто враг! Хотя бы за это можно было отдать ей должное!

Не отпускали меня мысли о ней! Все равно все нити разума вели меня к Астрид. Как же жаль эту мразь! До скрежета зубов ненавидел ее за опрометчивый поступок! Хотелось повернуть время вспять и не дать ей выпить яд! Нет! Даже сейчас я все еще не готов с ней проститься! Запали в душу ее хитрая улыбка и колкие фразы. Как я буду без них жить? Какая женщина сможет затмить ее образ? Похотливая Тори совсем померкла на фоне этой строптивой сучки! Стала мне до тошноты неинтересна…

Так, в раздумьях и монологах с самим собой я не заметил, как пришло время церемонии. Родные Астрид прибыли, и ее тело уже лежало в гробу посреди тронного зала. Я выразил соболезнования семье жены, не отвечая на наводящие вопросы ее отца, и встал у изголовья гроба, терпеливо ожидая, когда каждый желающий сможет проститься с королевой. Смотрел на герцогиню-мать, которая уже во второй раз потеряла сознание от горя, и сам едва сдерживал слезы. Эрлинг не отходил от водной герцогини, магически приводя ее в чувство, и, лишь благодаря его поддержке, она отстояла церемонию до конца. В склеп я никого не впустил. На правах супруга я в одиночестве спустился в подземелье, которое находилось на краю королевского сада. Мне хотелось в последний раз побыть наедине с женой и окончательно с ней проститься.

Я прошел мимо закрытых каменных гробов предков под блики тусклого света факелов и остановился напротив матери. Содрогнулся от могильного холода и набросил на голову капюшон теплой мантии. Прикоснулся к ледяному белому камню и тяжело вздохнул. Слова застряли в горле, и я не стал их выжимать из себя. Поджав губы, подошел к открытому гробу Астрид и присел на скамью. Разглядывал прелестную девушку в лазурном платье с золотой короной на голове и представлял, как сложилась бы моя жизнь, не поступи я так, как поступил. Всякий раз фантазия приводила меня к чему-то хорошему. К иллюзии настоящего счастья, где не осталось места предрассудкам, где я беру на руки сына! Будь у меня ребенок, я стал бы первым в истории королем, который не отдал отпрыска на воспитание в Обитель. Жаль, что мать в свое время этого не сделала. Наверное, тогда я был бы совсем другим кармазином, ведь до сих пор так и не осознал и не ощутил, что такое на самом деле любить и быть любимым. Любовь… Для меня это всего лишь слово. Бессмысленное и пафосное! Все те чувства к Тори, которые я опрометчиво называл любовью, оказались самой обычной похотью. Интересно, получилось бы у Астрид когда-нибудь научить меня любить? Любила ли она сама?

— Прости, что тогда не впустил тебя в сердце, — шепнул я, чувствуя, как съедающая изнутри тяжелая глыба падает, освобождая меня от ощущения вечного метания голодного зверя в клетке. Казалось, что тьма отступила, но взамен пришло отчаяние и разочарование в самом себе. «Глупая, глупая, глупая», — вечно твердил и только сейчас понял, кто из нас глупее! Но время не повернуть вспять!

Я припал лбом к краю холодного гроба и начал плакать так, как не плакал никогда! Не останавливал себя! Не говорил себе, что это не по-мужски! Позволил годами скопившимся чувствам, наконец-то, вылиться наружу. Оплакивал не только ее смерть, но и свою судьбу. Я проклят! Мама была права! Великий Дракон наказал меня так жестоко, как я даже и представить не мог! Подарил мне долгожданный трон и забрал к себе Астрид. Знал, что моя жизнь теперь никогда не будет прежней!

— Прости, — шептал, не переставая, и вскоре совсем потерялся во времени. Оно будто остановилось, погружая меня в небытие вместе с Астрид. Я утопал в раскаянии, в том горе, что оно за собой принесло, от холода, уже не чувствуя тела. Попытался встать со скамьи, но пошатнулся и упал обратно. Затряс головой, стараясь привести себя в чувство, и повторил попытку. Поднялся на онемевшие ноги и в последний раз взглянул на жену. На долю секунды показалось, что она дышит! Но чтобы окончательно не сойти с ума, как тогда с Тори, спотыкаясь, выбежал из склепа и под проливным дождем побрел в сторону беседки. Поскользнулся на размытой тропинке и рухнул лицом в лужу, но не спешил вставать. Не было сил подняться и идти дальше. Повернулся на бок, хватая ртом капли дождя, позволяя рассудку окончательно потеряться. Ночь засосала в трясину своей мглы, я потерялся в пространстве, едва ощущая боль от размокших ран. Лишь мерцающий вдали магический огонек вернул меня к реальности. Словно маячок он быстро приближался и вскоре потух у входа в подземелье. Кому понадобилось посылать его в мой родовой склеп ночью?! Быть может, просто показалось? Наверное, я окончательно сошел с ума и лучше умереть здесь и сейчас в грязной луже, чем возвращаться в таком виде в замок! И все же странный огонек не давал покоя. Стоило проверить!

Пока поднимался на ноги, снова поскользнулся и упал в лужу. Хохотнул и выполз из углубления. Встал на тропинку и медленно подошел к склепу. Толкнул массивную дверь вперед и, скрепя промокшими насквозь сапогами, зашагал вниз по лестнице, в конце которой увидел облаченную в черную мантию Астрид. Она стояла неподвижно в двух метрах от меня и смотрела сквозь меня своими огромными бирюзовыми глазами. Я почувствовал, как пол уходит из-под ног…