Глава 32

Чуть отдышавшись после снятия стресса, Лилия собрала в одном из залов одиннадцать новеньких, чтобы решить, как с ними поступить. С точки зрения экономии непригодившихся нефритов надо было вернуть обратно в стазис, но Лиля так и не смогла до конца перестроить свое мышление и чисто по-человечески жалела разбуженные кристаллы. Поэтому, проведя что-то типа собеседования с каждым из мужчин, она оставила одного в помощь их новому бухгалтеру. Например, сгонять куда-то типа местной налоговой или нужные документы быстро найти. Короче, пригодится. Троих решила отправить следить за домом в Дивтоне, ведь ставшему известным Грилену будет весной не до газона. Да и сейчас там надо двор от снега расчищать. Еще одного оставила обслуживать дивлаер… Оглядела остальных шестерых, прикидывая, на что те могут сгодиться. И вдруг вспомнила про Альчена с его братьями-мебельщиками. – Слушайте, а если я вас просто отпущу, это будет очень неправильно? Найдете свои семьи или найметесь к кому-то в Дивтоне? Самоцветы озадаченно переглянулись, посовещались… Лиля сидела спокойно на диване, пристроив голову на плечо Меруку, и даже не подслушивала. Наконец, четверо из шестерых объявили, что их такой расклад вполне устраивает. Один уже успел связаться с братьями, а трое других решили поискать себе работу. – Но если ничего не выйдет, мы вернемся и вы примете наши первые формы под свою защиту? – уточнил наиболее активный из троицы. – Конечно. Дружелюбно улыбнувшись, Лиля очередной раз удивилась про себя разности мышления людей и кристаллов. Для нее простое лежание в ящике казалось чем-то ужасным, а для самоцветов это, оказывается, акт заботы, защита их первой формы. И двое из шестерки сразу решили не рисковать и уйти обратно в комфортный стазис. – Ну вот, а я уж было собралась перебудить всех и отправить жить жизнь, – растерянно призналась Лилия, закончив распределять кристаллы. – Ну кто-то, может быть, и согласился бы, но большинство предпочитает или служить конкретной госпоже, или спать, – хмыкнул на это Мерук. – Тем более пока ты спишь, дом продается, госпожи меняются… – Ага, и сами, и камнями, – хихикнула Лиля, вспомнив их с Бриной обмен сокровищами. – Кстати, а в азартные игры вы тут не играете? Можно же было использовать камни как ставки… – Рулетка? Карты? Обычным самоцветам такие развлечения запрещены. – Только изначальные? – с ехидством улыбнулась Лиля, проведя пальцем по небольшой морщинке между бровями Мерука. Она появлялась, когда тот слишком старательно хмурился. – Иногда приглашают первых десять представительниц от каждого клана. Четыре раза в году. – О, каждый сезон? Зимний набор уже был, не знаешь? Хочу добраться до изначальных раньше, чем они доберутся до меня. * * *На следующий же день Лиля направилась за советом к Брине. Мельком представителей первой десятки она уже видела, две из них даже приезжали посмотреть на ледяной замок. Однако это все же была своя, отдельная компания, попасть в которую просто так невозможно. Мерук лично знал семь из десяти обосновавшихся на вершине самоцветок. И был готов рассказать об их слабостях и увлечениях. Но чтобы к ним подобраться, требовались связи, причем срочно, а не постепенно отлаживаемые. – Нафига?! – искренне удивилась Брина. – Ты уже в первой сотне, зачем тебе лезть в этот верховный гадюшник? Надо заметить, что ядовитые змеи в Динвишвуде были не редкость. Звали их, конечно, не гадюками, но встроенный куда-то внутрь девушки словарь перевел фразу именно так. – Нужно… – Лилия упрямо поджала губы. – Могу договориться с Миртой из первой двадцатки на дуэль с обменом, а уж от двадцатки до десятки ты как-нибудь сама… У меня там знакомых нет, я от них держусь подальше. – А что значит дуэль с обменом? – Объявив, что ей надо подумать, Лиля подхватила Мерука под руку и утащила советоваться. – Это когда вместо падения на самое дно, проигравший, стоящий выше в иерархии, занимает место выигравшего. – А-а-а… – Лиля широко распахнула глаза от удивления. – То есть так можно? – Можно, но только если участвует кто-то из первых десятков. Нам такой поблажки не полагается. Но мы не проиграем. – То есть соглашаемся? – Лилия с надеждой посмотрела на Мерука, приобняв его за талию. Потом привстала на цыпочки и поцеловала. Брины она уже давно не стеснялась. Последнее время они общались достаточно часто, успешно скатившись с партнерских отношений к приятельским. И самоцветка успела привыкнуть к странным проявлениям нежности между подругой и ее любовником. – Конечно, госпожа, – улыбнулся самоцвет. – Продолжаем двигаться к вершине! * * *Для переговоров с Миртой Брине потребовалась пара дней, и на следующее утро Лиля решила прокатиться на дивлаере, захватив с собой Мерука и Ормида. Нибула брать было опасно – вдруг пересекутся с кем-то, а тут непонятный какой-то самоцвет, не опознаваемый. Спустя примерно час Лилия поняла, что зимой в Динвишвуде смотреть практически не на что. Ну лес, красивый, в снежных шапках. Десять минут лес, двадцать минут лес… сорок минут лес! Мало того, еще и ветер стал усиливаться, вот-вот начнется пурга. – Разворачиваемся, – скомандовала Лиля Меруку. Но тут же дернула его за рукав, привлекая внимание к странному зрелищу. По поляне, мимо которой они пролетали, бегали трое сероватых коренастых мужчин с розовыми коротко подстриженными волосами. Четвертый упорно лез на одно из деревьев. По знаку Лили дивлаер завис над этим же деревом. – Сороки, – сочувственно хмыкнул Ормид, указав на спрятавшиеся в ветвях гнёзда и несколько птиц, действительно чем-то похожих на земных сорок. Приглядевшись, Лилия заметила в одном из гнезд светящиеся серовато-розовые камушки. – Они украли их первую форму? – догадалась она. – Мы сможем ее вернуть? – Легко, – Ормид приоткрыл дверцу, исчез и тут же появился сразу на ветке, прямо рядом с гнездом. Птицы возмущенно зашумели и захлопали крыльями, попытались напасть на охотника. Но тот уже схватил в руки сразу все гнездо и перенесся обратно в машину. – Надо вернуть… – начала было Лиля, но споткнулась об насмешливый взгляд Мерука. – Ладно, какая нам от них польза?! – Это кварцы, они любят возиться с растениями. Так что весной сможете поручить им… – самоцвет нахмурился, вспоминая непривычное для него слово, – огород!