Глава 31

К середине зимы почти половина картин Грилена оказалась распродана. Можно было продать их все, но две партнерши по бизнесу, посовещавшись, решили не перенасыщать рынок. – Ставки на аукционах и так стали снижаться. Не надо жадничать, – объяснила Лиля художнику. Она уже успела заметить, что в отношении модных ценностей поведение кристаллов ничем не отличается от человеческого. Кому-то нужны были пафос и шум вокруг покупки, кому-то – тихое удовольствие от обладания подлинником. А кому-то вообще – вырезанная из журнала репродукция. Первых они почти насытили, пришло время порадовать вторых. Начать продажи «по знакомству», из-под полы, без дорогой рамы… Деньги примерно те же, зато аукционная стоимость не рухнет на дно из-за изобилия выбора. Грилен оказался с иммунитетом от звездной болезни и не собирался спорить с теми, кто лучше него разбирается в торговле. Он и его семья и так не верили в собственное счастье: ведь столько лет эти картины валялись по всему дому, никому не нужные. И вдруг за несколько месяцев продались, озолотив и художника, и двух его агентов. Вот только вместе с ростом дохода выросли и налоги. Лилия тихо сходила с ума от количества бумаг, в которых надо было разбираться. Траты на развитие бизнеса, на себя, возврат долга гномам… – Или мы находим кого-то на весь этот дурдом, или я спячу! – не выдержала в конце концов девушка. Брать кого-то со стороны, даже по рекомендации Брины, было опасно: некоторые статьи расходов могли смутить неподготовленные умы. Ведь тех же гномов и эльфов для самоцветов якобы не существовало. – Пришло время оживить отобранных по сусекам… Сколько их там у нас? Двенадцать? Ладно, разбудим всех. – Обреченно вздохнув, Лиля проткнула палец серьгой и принялась размазывать свою кровь по нефритам, тщательно выбранным ею из хранилищ Фрины и Триллы. Оглядев выстроившихся в ряд коленопреклоненных красавцев, она не ощутила ничего… ничегошеньки! Ну разве что прикинула, во сколько вырастет сумма налога, и надо ли ей это. А еще в ней теплилась смутная надежда, что среди всей этой красоты обнаружится кто-то, разбирающийся в финансах. Пусть не на уровне кобальтов, но где-то рядом. Удивительно, но Лилии повезло и такой нефрит действительно нашелся. Спокойный почти до равнодушия, он перебрал все имеющиеся бумаги, выслушал краткий отчет об источниках доходов, планах на расходы и накопления, пожал плечами и хмыкнул: – Ничего сложного, госпожа. Я справлюсь. – Это хорошо. Никаких пожеланий? – на всякий случай уточнила Лилия. – Отдельный кабинет… – начал было перечислять кристалл. – Нет, условия для работы тебе создадут. Я про личные… – А, личные. Ну тут вы мне вряд ли поможете. – Нефрит вновь почти равнодушно пожал плечами. – Моя семья впала в немилость у изначальных, когда пыталась укрыть у себя одного из братьев приговоренного к вечному стазису преступника. Мерук, обратившийся в слух, внешне выдал себя лишь движением брови. Это Лиля, уже достаточно хорошо изучившая своего самоцветного мужчину, сразу отметила, как он внутренне напрягся. Да и не удивительно, ведь речь, скорее всего, шла именно о его брате. В Динвишвуде не так уж много приговоренных к вечному стазису не просто судом, а самими изначальными. – И что стало с ними и родственником преступника? – как можно безразличнее поинтересовалась девушка. – Не знаю. – Маска равнодушия слегка дрогнула, давая понять, что на самом деле самоцвет очень переживает. – Одна из изначальных разыскивала и скупала всех братьев того кристалла. И забирала тех, кто им помогал. Подозреваю, не для того, чтобы наградить… Попытка пошутить в сочетании с кривоватой ухмылкой лишь подтверждали, что мужчина страдает без своей семьи. Поэтому, едва закончив беседу с их новым финансистом, Лиля поспешила к Фархату. О том, кто такой на самом деле Мерук, знали лишь близнецы, Ормид и Нибул. Для остальных он был обычным кристаллом, по прихоти своей госпожи носящим не то имя, что выдало ему ведомство. Лилю уже давно просветили, что тезки среди самоцветов большая редкость, совпадений стараются избегать даже в разных кланах. Новый кристалл может получить уже существующее имя, когда его носитель погибает во время слияния или как-то иначе. Тогда в ведомство приходит уведомление, и они могут задействовать имя повторно. А обычно приходится выкручиваться, удлинять, давать двойные, приписывать к имени номера… Неудивительно, что госпожи придумывают прозвища для своих любимчиков. Правда, все это касалось лишь живущих в Динвишвуде. В колониях, если верить слишком осведомленным самоцветам, с именами было попроще. Предупредив ближний круг, что от нового бухгалтера следует тщательно скрывать происхождение Мерука, Лиля потащила своих мужчин в спальню. Снимать стресс. Она смогла постепенно, за несколько месяцев, перешагнуть через собственную закрепощенность, правда не до конца. Главное, теперь не было четкого разграничения: и Мерук, и Нибул могли как удовлетворять, так и удовлетворяться привычными человеческими способами. Причем сначала самоцвету для поддержания чувствительности требовалась капля крови каждый день, потом – раз в два-три дня, а потом вообще раз в неделю. И Лилия очень надеялась, что со временем ее кровь Меруку вообще не понадобится. Влетев в спальню, девушка сначала обняла обоих мужчин, целуя каждого по очереди. Потом, определившись, потащила Нибула на кровать, на ходу стягивая с него одежду. Усевшись сверху, она принялась целовать сладко постанывающего дракона в скулы, шею, плечи… Одновременно выгибаясь, как кошка, от умелых ласк пристроившегося сзади Мерука. Когда самоцвет вошел в нее, плавно и бережно, Лиля спустилась с поцелуями чуть ниже, иногда покусывая соски Нибула, иногда задевая его своей грудью. Ей нравилось смотреть как напрягаются мышцы у него на животе, их было так приятно гладить! Оливковая кожа дракона вообще отличалась необычной гладкостью, впрочем как и у Мерука. Лиля даже иногда немного комплексовала от собственной неидеальности на фоне своих мужчин. Но это случалось редко и продолжалось недолго. Обычно она просто наслаждалась обоими, стараясь не задумываться, как будет скучать без них на Земле. А в том, что скоро вернется домой, Лилия даже не сомневалась.