Глава 15

На следующий день мы снова собрались в тереме у руководителя и погрузились в поиски информации в магической сети. Искали долго — полдня так точно, но все было безрезультатно.

Первым сдался Сандер. В какой-то момент он просто бросил на стол яблочное зеркало, уселся в углу рядом с гуслями-самогудами и стал случайным образом дергать струны. Музыкальный инструмент, не замолкавший во время исследований, вздрагивал от щипков, потом сбивался и начинал фальшивить. Сандер подавлял торжествующую улыбку и снова начинал брямкать невпопад. Еще через час ему надоело это занятие, он вытянулся прямо на лавке и сладко засопел.

Сначала я бросала на спящего Сандера недоуменные взгляды, потом осуждающие, а часа через четыре — откровенно завистливые. Спина ныла, глаза болели, и вообще, я вдруг осознала, что отвыкла от кабинетной работы и совсем по ней не скучаю. Жаль, правда, что и для научных изысканий я оказалась не особо усидчива.

Я покосилась на Змея. Вот он продолжал искать информацию, не отвлекаясь ни на Сандера, ни на урчащий желудок, ни на жесткую лавку. Все его внимание было поглощено яблочным зеркалом. А за окошком заманчиво светило солнце…

Вздохнув, я поднялась со своего места и решила выйти наружу, подышать свежим воздухом. Профессор, кажется, даже не заметил, что и я покинула поле боя.

Возле терема Змея обнаружились трое молодых людей — два парня и девушка. Они растерянно глазели по сторонам, безуспешно пытаясь найти дверь в монолитной черной громаде дома. Защитный полог не давал им увидеть терем и зайти в него, а профессор Лесовски, похоже, настолько увлекся изысканиями, что даже не замечал сигналов охранного заклятия. А мне что делать? Я вроде бы здесь не хозяйка. Но вдруг ребята в лесу потерялись?

Помедлив минуту, я спустилась по ступенькам, открывая в пологе коридор.

— Зачем пожаловали? — не особо вежливо поздоровалась я, оглядывая троицу. Все были одеты богато, по-городскому, парни — в кафтаны, отороченные золотой тесьмой, девица — в нарядную вышитую шелком душегрею поверх атласного сарафана. И не жарко ей в такую погоду?

Старший из троих взял слово первым:

— Здравствуй, славница. Мы сыновья Марко Богатого, купца из Полянок. Пришли волю батюшкину выполнить, привели к Змею сестру нашу, Настасью-разумницу.

Я покосилась на девицу. Стоит покорно, глаза к долу опустила, ждет. Батюшка сказал, братья привели, она пошла. Никакой собственной воли! Как там в том скучном трактате было написано: Баба Яга — оплот феминизма? Ну, сейчас я вам устрою эмансипацию!

— А что батюшка ваш сам не пришел? — мрачно спросила я.

— Так хворает с той зимы, когда Змей его еле живого в лесу спас. Все не отойдет никак. Но слово свое крепко держит — пообещал за спасение жизни дочь прислать в благодарность, вот, выполняет!

А Змей и рад, кобелина чешуйчатый. Уже без разбора девок собирает. Куда он их девает только потом? Надо посмотреть, может, у него где подвал с полуголыми рабынями в тереме организован?

— А ты что молчишь, или язык проглотила? — еще мрачнее спросила я у этой Настасьи.

Девушка подняла глаза:

— А я тоже воле батюшкиной не перечу, делаю, что должно, — на последних словах голос у Настасьи задрожал, и она едва слышно шмыгнула носом.

— Ну все, молодцы, — скомандовала я парням, — задачу выполнили, девицу доставили. Идите отсюда. А Настасьей я сама займусь.

Молодцы затоптались на месте в нерешительности.

— Что не так? — рявкнула я. — Вам что, в накладной где-то расписаться надо?!

Братья переглянулись неуверенно, потом старший произнес:

— Нам бы на Змея хоть одним глазком глянуть…

Я не поняла, он думает, что в музей пришел, а сестра у него вместо входного билета? Ох уж мне этот патриархат!

— Нету Змея, улетел на дальнюю заставу! Будет через месяц! Только я дома, жена его, Василиса! Еще вопросы есть?! Сдавать сестру будете, или обратно в Полянки все втроем пойдете?

Братья снова переглянулись, потом неуверенно подошли к Настасье, обняли ее, похлопали по спине и, пряча глаза, поспешили удалиться. Девушка проводила их страдальческим взглядом, но осталась стоять. Вот человек — долг превыше здравого смысла! Сейчас я ей проведу воспитательную беседу!

— Так, Настасья, — скомандовала я. — Слушай сюда. Отпускаю я тебя. Иди, куда хочешь, только к батюшке своему не возвращайся. В город иди, на работу устраивайся, денег заведешь, кошек себе купишь, будешь сильной и независимой! Зачем тебе эти мужики, которые тебя как вещь сюда привели?

Настасья посмотрела на меня, как на ненормальную:

— Так какая же мне работа? Я только прясть и вышивать умею, в городе таких работниц никому и задаром не нужно.

Н-да, неувязочка.

— Ну в деревню тогда иди, дом построишь, корову заведешь, хозяйством обзаведешься!

— Да разве ж смогу я одна и землю вспахать, и урожай собрать? Пропаду уж. Лучше к Змею в плен.

Я почесала затылок. Незадача. Феминизм и эмансипация только что разбились вдребезги о жестокие реалии патриархального быта. Действительно, куда ее, бестолковую? Только замуж, либо к Змею в гарем.

— О, Марко Богатый слово свое сдержал? — вдруг услышала я за спиной бархатный голос гада-профессора. Девар стоял на крыльце — усталый, с покрасневшими глазами, но смотрел на гостью неожиданно внимательно. — Ты, что ли, Настасья-разумница, внучка ведьмы из Черновки?

— Я, батюшка Змей Горыныч, — кивнула девица, неизвестно как опознав в профессоре реликтовое чудище.

— А разгадай-ка загадку. Что нужно добавить к пудовой бочке с водой, чтобы она стала весить половину пуда?

Я уставилась на Змея. Он вообще нормальный?

— Дырку, — произнесла Настасья. — Чтобы почти половина воды из бочки вылилась.

Я не удержалась:

— Ты что же, себе в гарем только по интеллектуальным способностям отбираешь?!

Девар посмотрел на меня ехидным взглядом:

— А что, хочешь оценить свои шансы на попадание туда?

Я скрестила руки на груди, окинув Змея высокомерным взглядом. Весь мой вид говорил, что я в его гарем не собираюсь. Максимум, могу его в свой принять. И то на позицию десятого, не самого любимого наложника!

Змей мой взгляд разгадал. И улыбнулся, ласково так:

— Не переживай, у тебя шансы на гарем невелики.

Я аж взвилась чуть ли не до небес:

— Это еще почему?!

— Потому что в гарем покорных берут, — уже откровенно насмехался профессор. — А с тобой как на вулкане!

— Покорных и умных? Ты что там, в шахматы с ними играешь? Совсем по мужской части беда?! — не выдержала я.

За моей спиной в кулачок прыснула Настасья. Змей двинулся на меня, сощурив глаза с вертикальными зрачками:

— Настасья, — мягко произнес он, приблизившись ко мне вплотную, — угадай еще одну загадку. В каком месяце болтливая Яга будет болтать меньше всего?

Я придушенно пискнула, отступая:

— В этом, потому что ты меня прямо сейчас, в начале месяца, убьешь, да?

— Именно, — кивнул профессор и наклонился ко мне, доверительно шепнув на ухо: — Хотя насчет покорности ты права, непокорных в гареме намного интереснее усмирять.

У меня аж волосы на затылке зашевелились. Кого он тут усмирять собрался?!

— С девицами своими лучше разберись! — рявкнула я, хотя за шиворот и посыпались толпы мурашек. — Тоже мне, укротитель овечек!

Змей ухмыльнулся и отстранился:

— Заходи в дом, Настасья. Отдохнешь до завтра. А ты иди в горницу, — скомандовал он мне. — Я нашел кое-что.

…«Кое-что» оказалось чем-то крайне интересным. Девар перелопатил кучу материала, и нашел одно объявление о защите. Три года назад на факультете природных стихий некто Андре Ваир защитил диссертацию на тему «Исследование влияния отрицательно заряженных артефактов на однородность магического поля». Вроде бы, ничего необычного. Кроме одного «но». Самой диссертации в библиотеке университета не оказалось. Как не оказалось и автореферата. Да даже ни одной статьи на эту тему авторства Андре Ваира в магической сети не было! Пусто, будто кто-то специально все изъял и подчистил.

А еще Андре Ваира не было в списках сотрудников университета. Уволился два года назад — и будто сквозь землю пропал.

— Знаешь, что самое интересное? — спросил меня Змей, когда я потрясенно подняла на него глаза.

— Что?

Профессор торжествующе улыбнулся:

— Я знаю, где его искать!