Глава 48. Эмилиан

К нашему прибытию в порт Иларвиль, город Элионса, все было подготовлено. Прямо с корабля нас переместили быстро сооруженным сиреневым телепортом в столицу, в замок Эргула — короля эльфов, и вокруг нас с Дарайной завертелись дни с сумасшедшей скоростью.

Я потерял счет. Две или три ночи без моей возлюбленной — это была настоящая пытка, но того требовал обычай остроухих — перед свадьбой жених и невеста должны пройти ритуалы очищения и омовения.

Еще никогда я не был так взволнован: Дара станет моей женой. Мы поженимся прямо тут, на святой эльфийской земле, и домой я привезу уже законную жену и королеву Мэмфриса. Две вместе свадьбы королей — это уникальное событие, потому гости стекались со всех уголков света. За несколько дней были разосланы послания и приглашения во все уголки планеты. Месс тоже должен был успеть к церемонии. К сожалению, сестру пригласить я не мог — я и так рисковал, что оберегаю ее и столько лет покровительствую. Я очень надеюсь, что Сиэна меня поймет, а малышка Лимия не будет обижаться, что ей пришлось покинуть наш город так быстро, сразу после нашего возвращения из Вастенского леса. Ничего, мы еще обязательно встретимся, и я все племяннице объясню.

Меня волновало только одно: чтобы моя невеста выдержала нагрузку, чтобы не испугалась церемонии Единения и категоричности Жрецов. Свадьба на Ялмезе — особенное мероприятие. Разводов у нас не бывает, от жены или мужа можно освободиться только после смерти. Да и вторичные браки осуждались.

Но больше всего я переживал за магию будущей жены. Жрецы очень чувствительные, могут понять, что мы скрываем нечто большее. Айвер обещал помочь, ведь он уже столько лет носил в себе несколько Стихий, и никто не заподозрил его. Времени выяснить до конца родственную связь Дарайны и ректора не было. На корабле друг был все время в каюте и предавался утехам с Майлой, а когда выдавалась минутка, и он курил на палубе хмельную траву, отмахивался от моих вопросов и говорил, что сам ничего толком не помнит, а когда сможет сложить картинку — обязательно расскажет. Я засечку на его счет себе оставил, не отмажется от меня, когда мы вернемся домой, а пока я полностью отдал свое внимание Дарайне и подготовке к свадьбе.

Невеста передала мне знания Земли через руну, но лучше бы я повременил, поздно это понял: ее воспоминания о Марьяне почистить мы не могли, потому я видел все, что с ней происходило до моего появления, и это безумно мучило. Разрушало. Три ночи, пока бурные воды Мирианского моря били по корме нашего корабля, я почти не спал. Делал вид, что волнуюсь из-за предстоящей свадьбы, но причина была в другом… Как мне сказать любимой, что ее изверг жив? Как очистить себя от этой скверны и признаться ей, что Марьян теперь ходит по земле Ялмеза?

— Асман, у нас все готово, — преклоняется передо мной эльфийский слуга. Суи, закрепленный на посохе, дрожит в его ладонях синим пламенем и освещает холодным оттенком ровные длинные волосы парня и подчеркивает белизной острые кончики ушей. Эльфы бледные от природы всегда казались мне существами волшебными, а этот еще и костлявый, как не ломается от ходьбы?

— Я уже закончил, — поднимаюсь из воды. Кивком позволяю остальным шуграм меня обтереть и приступить к одеванию.

— Где наш жених? — веселится Айвер, входя в светлое помещение из зеленоватого камня. Я до сих пор немного ревную Дарайну из-за него, понимаю, что на пустом месте, но, пока девушка не будет официально моей женой, не успокоюсь. Доказательств, что архимаг — ее родной брат, нет, а на слова я не привык верить даже самым близким. И у меня есть повод беспокоится. Железный. Ведь архимаг не всегда был со мной честен и даже подставил несколько раз во время учебы. Дело давнее, но было ведь.

Айвер подходит ближе, прогоняет слуг взмахом руки, ждет, пока все удалятся, а затем читает заклинание звукового купола, чтобы никто не мог нас услышать.

— Ты угомонишься, наконец? — хмурится он, когда дверь тихо закрывается, и мы остаемся одни. — Хватит пожирать меня взглядом, я на сестру не претендую и не собирался. Ты же не дурак, чтобы вот такое обо мне думать, а Майла… Да она же куртизанка! К ней ревнуешь?

— Да не ревную, просто ты меня напрягаешь, — признаюсь и поворачиваюсь к ростовому зеркалу. — И Дарайна знает о том, что я с ней был…

— Ревнует? М… О, красавчик! Да любит она тебя, только признать не может.

Качаю обреченно головой. Если бы любила, стигма бы не разрушалась, завязалась бы намертво, а так…

В отражении большого стекла моя фигура в белом свадебном кителе с золотыми пуговицами кажется огромной, необъятной, едва вмещается в границы зеркала, и Айвер рядом в небесно-голубом праздничном наряде, подтянутый, высокий, крепкий — старый, верный друг, хотя чувства у меня к нему неоднозначные — все время хочется стукнуть. В его облике есть вечная небрежность, во взгляде дерзость и детская шалость. Мужчине давно за тридцать, а он все еще балует, не нагулялся. Жену ему и детей нужно, чтобы остепенился, но обалдуй не собирается ввязываться в вечные узы.

— Она ведь удовлетворена, Эмилиан, — довольно облизывается этот жук. — От нее каждый день пахнет сексом и желанием, я не просто так в каюте пропадал. Ваша обоюдная похоть — это же настоящий возбудитель, — мечтательно тянет Айвер. — Да, ты однозначно красавчик.

— Еще раз так скажешь, дам в нос, запрещу применять магию и не посмотрю, что на церемонии ты будешь с распухшей рожей.

— Эмиль, ну, и злопамятный же ты, — косо усмехается друг, задорно шевелит аккуратными усиками и густой бородой. Прядь пушистых волос цвета грифельного карандаша, падает на щеку, и архимаг ее снова заправляет за ухо. — Та пышная зайка все равно была не твоя, ты ведь из-за нее и узнал, что Дарайна будет истинной. Вернее, из-за меня, кхе-кхе, — он смешно откашливается в кулак. — Именно тогда ты услышал зов, а потом и пророчество. Зачем вспоминаешь прошлое? Все ведь случилось не зря, не просто так.

— Еще скажи, что ты лапу свою драконью к этому не приложил, — кривлю губы.

— И что? Скажи спасибо. Чего дуться, как ребенок, а еще король, пф…

Поворачиваюсь к нему лицом и подхожу ближе. Опасно нависаю, хотя архимаг ростом почти такой же, как я. Айвер не двигается, стоит на месте, проявляет отвагу и показывает всем видом, что не боится. Ну, король я, и что? Он щелчком пальца меня усыпит, хотя потом и получит за это по голове. Но это же будет потом.

— А давай, я, — прищуриваюсь и еще наклоняюсь, — как король Мэмфриса, выберу тебе жену и заставлю жениться? Имею законное право.

Друг улыбается, но в светло-зеленом взгляде вспыхивает толика страха.

— Ты не посмеешь, Эмиль. Ты же добрый. Ты же хороший. Ну… дружище… не смей мне связывать руки и запирать штаны на замок. Я не семейный, ты же знаешь, и никогда таким не стану.

— Дурачина ты, Айвер, — хочется прыснуть от смеха, но я говорю серьезно. — Не хочешь неволи, значит, не доводи. — Понижаю тон и добавляю густоты обертонам, чтобы страшнее было: — Откуда ты знаешь, что Дарайна твоя сестра? Быстро отвечай, а то передумаю.

— Я, — он уводит потускневший взгляд в сторону и достает из-за пазухи небольшую коробочку из нефрита. Крепко держит ее в руках, переворачивает гранями, но мне не дает. — Пойми, Эмиль, мы бы не выжили, если бы я этого не сделал. Она совсем грудная была, пару дней, как родилась, еще не инициированная. Папу казнили Исполнители за многостихийность, а мама… — он тяжело вздыхает и рубит воздух ладонью. Я быстро киваю: не нужно подробностей, и так ясно, что с ней случилось. Айвер продолжает: — Потому я отнес малышку в зеркальный зал Академии и прочитал одно Древнее заклинание.

— Как ты туда пробрался? Тебе сколько было?

Он пожимает плечами и качает головой.

— Лет десять, может, больше. Точно не помню. Я умею создавать иллюзии, Эмилиан. Не знал?

— Иллюзии, значит…

— Да, иллюзии, но, — он поднимает взволнованный взгляд и поджимает губы.

— Никто об этом не узнает, — договариваю за него. — Что дальше было?

— Я стал жить и верил, что когда-нибудь найду сестру, чувствовал, что она жива, но сил не хватало на заклинания и поиски. Да и мне приходилось прятать свой дар в магическом мире, ты же видишь, как ей сейчас тяжело, а я был один — бесконтрольный подросток-бомба с полным комплектом проблем.

— И? — свожу брови. Все услышанное наводит меня на мысль, что наши с Дарой судьбы связаны, и если бы Айвер не отправил сестру на Землю, то мы бы с невестой встретились намного раньше, и в ее жизни не было бы Марьяна и его издевательств… От этого осознания меня слегка ведет и бросает на стену.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — склоняет голову на грудь Айвер. — Эмилиан, но, поверь, нас бы казнили. Не было бы пары, не было бы вас. Это был единственный выход спастись. Никто не знает чей я сын, и никогда не узнает.

— Чей? — хрипло спрашиваю, едва переставляя ноги, чтобы подойти к окну и глотнуть немного свежего воздуха, но вовремя вспоминаю о звуковом куполе и просто присаживаюсь на подоконник. Стираю с лица липкую усталость и бесконечно-изматывающее напряжение. Я должен быть сильнее этого, я смогу. Сейчас свадьба с Дарайной — единственное, что меня удерживает в этом мире.

— Извини, но и ты не узнаешь, — жестко отрезает Айвер. — Эта тайна только наша с сестрой, — он протягивает мне коробочку и немного мягче проговаривает: — Это мой подарок на свадьбу. Приколи ей на платье — и пусть не снимает. Стихии сойдутся в сан’ю, и Жрецы никогда не узнают об особенности нашей малютки Дары.

Спрашивать откуда у Айвера такой силы артефакт мне совсем не хочется. Я согласен на что угодно, только бы это помогло.

— Как ты понял… — стискивая холодный камень коробочки, шепчу, потому что волнение запирает грудь. — Как ты понял, что она мне предназначена?

Друг лукаво усмехается, тянется обнять, хлопает по плечам сильными ладонями. Он него пахнет морским бризом и немного лавандой.

— Да у тебя на лбу написано, что ты классный парень, вот и понял.

— А если серьезно?

— Когда стигма закрепится, ты все сам поймешь. Пойдем, сестра заждалась у алтаря. Выдохни, Эмилиан, будь собой. Она любит тебя. Не смотри на лепестки метки, просто поверь в ее чувства, и сестра раскроется.

— Я… У меня есть тайна, — встряхиваю друга за плечи и вскрикиваю: — Дарайна меня вычеркнет из своей жизни, если узнает!

Айвер улыбается во все свои белоснежные зубы, коварно, только так, как он умеет, и спокойно отвечает:

— Сделай так, чтобы не узнала. Вот и весь секрет. Если это ради ее блага, то почему нет?

* * *

И, когда я захожу с королем Элионса в зал, щедро обросший ферошей — малиновыми цветами, как небо на закате, что всегда растут вниз и только на эльфийской земле, понимаю, что никогда не скажу жене о Марьяне. Буду хранить тайну вечно, только бы она была со мной, только бы не отвернулась.

Айвер прав: за свое счастье придется драться, и я буду. До последней капли крови. Спрячу брата так, что никто не найдет, и Дара никогда не узнает, что он жив.

Осталось только влюбить девушку в себя за эти несколько оставшихся суток и не подохнуть. Познать ее любовь, ведь она моя пара.

Единственная.

Последний раз, когда мы были вместе, чернота добралась до сердцевины цветка. Дарайна очень переживала, малыш активно бился в животе, и мы не смогли из-за этого провести сладкую ночь вместе.

Но мы все нагоним.

Дорожка усеяна голубыми лепестками. Купол уходит ввысь, и суи, расположенные на витых металлических вензелях, сияют ярко-ярко и подчеркивают наряды жителей Ялмеза холодным голубым сиянием.

Здесь орки, люди, эльфы и драконы. Самые важные, самые сильные маги, верхушка общества.

На постаменте из зеленого камня восседают четыре Жреца разных рас. Они заверят наш брак. Они в кипенно-белом, волосы давно обесцветились от старости, а лица застыли во времени — самые древние жители нашей планеты всегда венчают браки королей.

Слуги расступаются перед нами, песнь ритуала звучит звонче, ярче, почти оглушает, а впереди застывают две тонкие фигурки в белом.

Дарайну узнаю сразу: в секунду, с одного взмаха ресниц, с одного вдоха. Ее ни с кем не спутать, я будто душой ее чувствую, несмотря на вуаль, что покрывает лица обеих невест.

Шаг.

Еще один.

Последний.

Мы с Эргулом припадаем на колени перед сужеными. Эльф склоняет светлую голову, и его острые уши устремляются вперед. Они сегодня украшены эльфийским серебром и изумрудами. На лице короля плавает блаженная улыбка, а во взгляде пылает счастье.

Как же я его понимаю.

Голоса на пике хоровой композиции растекаются по каменным стенам, отдаются вибрацией в груди, щекочут нос, заставляя дышать со свистом. Или это волнение так сжимает слизистую и наливает глаза глянцем?

Позади постаментов со Жрецами белеют ритуальные купола, и у меня закипает кровь от осознания, что еще несколько минут, и мы с Дарайной переступим границу ложе, укроемся белизной тюля, а энергию от нашего соития вберут в себя великие маги.

В ритуале нет ничего лишнего: только благословение Жрецов, обмен брачными браслетами, что врастают под кожу и остаются навеки, и крепкое вино.

Встаем с королем рядом с невестами. Я беру Дарайну за прохладную руку и вглядываюсь в ее глаза. Она плачет, но улыбается. И дрожит.

Чтобы успокоить, шепчу одними губами:

— Я тебе принес подарок от Айвера, — незаметно цепляю на тонкое запястье крошечный синий цветок, напоминающий незабудку. Только потом приподнимаю плотный тюль, что закрывает лицо невесты, откидываю его назад и легко касаюсь сладких губ.

Дара плавно закрывает веки, будто безмолвно говорит «да». Ресницы усыпаны сейчас красками и магией, делают ее настоящей принцессой, безумно светлой и легкой. Она поворачивает голову и осознанно смотрит на Жрецов. Удивляюсь, что Дарайна морально готова к церемонии даже лучше, чем я.

Айвер, наш будущий хранитель, выносит нам браслеты на темно-зеленой подушечке. Ректор ступает важно, покачивая крепкими бедрами, взгляды молодых девушек скользят по его поджарому телу, отчего у меня губы растягиваются в улыбку. И как такому жену выбирать? Он же с ума сойдет, если устроить ему брак по принуждению. Друг довольно усмехается: рад, что я женюсь, а не он сам. Ох, чувствую, доведет он меня — устрою сюрприз, нужно только придумать что-то коварное, чтобы не отвертелся.

Со стороны эльфов хранителем брака короля выступает молодой Вальвенсо — тот самый посол, что приглашал нас на это событие. В его взгляде есть какая-то необъяснимая искра. Я сейчас не могу понять, что она значит, но он в будущем этот эльф будет важен для мира, потому что предчувствие разгоняет и без того закипающую кровь в моих венах.

Проводит ритуал могущественный король Дакрии — Лионгар Метерлинк. Его сын, принц Эденгар, сидит среди гостей, и я замечаю, как Дарайна, прежде чем ступить вперед, к ритуальной чаше, устремляет на него взгляд.

Ревновать? Нет, я должен верить будущей жене, без моей веры ее любовь не закрепится. Возможно, Дара что-то предчувствует. Она сильнее меня в магии, ничего, что не все изучила, она все успеет, даже если меня не будет рядом.

— Ялмез принимает вашу любовь, примите и вы ее, — говорит король драконов. Его густой бас распускает по коже мурашки. Дара сжимает мою ладонь, кожа холодится от ее безудержной стихии. Из-за сфокусированного артефакта все четыре дара сошлись в одну, и теперь девушка может приморозить кого угодно щелчком пальцев.

Вино на вкус терпкое. Капелька рубиновой жидкости замирает на губах Дарайны, а я по разрешению Лионгара, надеваю на нее браслет, жду когда на запястье защелкнется мое украшение. Нежное покалывание врастающего под кожу узора, заставляет податься вперед и прикоснуться к губам жены, слизать сладкую каплю и сказать ей шепотом:

— Я люблю тебя.

Никаких больше слов. Краем глаза вижу, как Эргул уносит на руках свою невесту в ложе. Делаю тоже самое.

Хор возвышенно поет заключительную песню, зал взрывается аплодисментами, а мы с молодой женой прячемся за куполом из легкой ткани.

Ставлю Дарайну около круглого ложе и немного отхожу назад. Я должен посмотреть на нее. Запомнить этот миг. Кто его знает, что делают души в Темном Измерении. Вдруг я буду там вечность гореть в агонии и думать о том, что потерял? Потому я хочу понимать только этот миг, где моя жена в белоснежном платье из чистейшего муасса. Распущенные волосы в которых прячутся мелкие камушки суи, светятся легкой синевой. Кокетка платья расшита настоящим бисером из белого морского стекла, а многослойная ткань разлетается от легкого движения и очерчивает выпирающий животик и аппетитные формы.

— Скажи, что это не сон, — вдруг говорит Дарайна.

— Не сон, — отвечаю и тянусь к ней.

Сначала кладу ладонь на горячую щеку, слегка пускаю прохладной магии, чтобы ей было немного легче, чтобы было комфортно, а затем за руку тяну ближе к подушкам.

Расстегиваю китель. Дарайна помогает его сбросить, тянется к брюкам и проводит рукой вверх-вниз, пробуждая меня.

Остатки одежды остаются на полу, но я не спешу раздевать жену. Нельзя снимать артефакт, потому любуюсь ее изгибами и, нырнув ладонью под несколько слоев муасса, сладко улыбаюсь, когда не нахожу под ними преград в виде белья.

Отступаю.

Зову ее за собой.

Ныряю в ее зеленый сверкающий взгляд и верю… верю, что она любит. Даже если не говорит. Даже если не признает.

— Готова?

Дара кивает и подползает, будто тигрица, когда я ложусь на спину.

Она давно свела меня с ума. Еще тогда, когда впервые я ее почувствовал. Она была за миллионы световых лет от меня, а я знал, что найду, что буду принадлежать только ей.

Слегка разогреваю девушку пальцами, теперлю клитор, но асмана давно готова: вино и браслеты возбуждают покруче магии куртизанок, потом я легонько приподнимаю ее за талию, жду, пока Дара откинет в стороны муасс, направит меня в себя, и только потом плавно опускаюсь.

В голове вспыхивают звезды и мелькают воспоминания. Наша первая ночь на Земле, затем инициация и мое отчаяние, затем Дара, чувствуя ко мне неприязнь из-за Марьяна, спасает меня, затем еще десятки, нет, сотни, сладких дней и ночей…

Дарайна подается вперед, наращивая темп. Облако свадебного платья окутывает нас прохладой. Единение — один из самых мощных ритуалов на Ялмезе. Говорят, что магия брака наполняет тела Жрецов на многие года, из-за этого они и живут так долго.

Отклонившись, жена не сдерживается, постанывает, впускает в себя глубоко, без зажимов и страхов. Неужели это случилось? Неужели я смогу быть с ней всегда?

На пике жажды, стискиваю пальцы на упругих ягодицах, подаюсь вверх, впиваюсь губами в ее губы и, чувствуя, как Дарайну накрывает мощным оргазмом, взрываюсь сам.