В тихом омуте…

Ярослав

Дорогу в дом я хорошо запомнил. От Кольцово пилить сюда на такси было не так быстро, а, если плюсануть ещё двухчасовую разницу во времени, то на месте мы были только после пяти вечера.

Знакомый пёс тут же залился лаем при виде нас.

— Артём?! — оглушил зовом. Машина во дворе свидетельствовала о наличии хозяина в доме. Через минуту из-за сарая показалась его фигура.

— Сидеть! Молодец! — он похлопал пса по загривку, а тот довольно завилял хвостом, покорившись. Изотов без лишних слов пустил нас во двор.

— Её здесь нет, — уронил он с порога.

— Но ты знаешь где, — Антон молебно смотрел на него.

— Знаю, но не уверен, что это уже нужно знать вам.

— А это не тебе решать, — процедил я.

Пёс угрожающе зарычал, уличив неверный тон моего голоса.

— Точно, не мне… и не вам. Только Оле, — парировал он.

— Тёма, она беременна, — Тоха решил воззвать к его голосу разума. — Ведь ты сам врач в прошлом, и знаешь психическое состояние женщин в этот период. Вдобавок, начало беременности было тяжёлым — плен и наркотики. Есть опасность осложнений. Её надо образумить и вернуть домой.

— В медицинской поддержке я её не обделю, в любом случае, — он гордо вскинул голову. — А ваши персоны ей сейчас точно не во благо. Я передам ей, что вы её ищите.

— Слышь, ты рожа медицинская, — зашипел я. — У неё моя дочь…

В долю каких-то пары секунд в мой лоб уткнулся пистолет.

— Эй-эй, тихо, — Колосов поднял, усмиряюще вверх руки.

— Это частная территория и, как коп, — Тёма сделал свободной рукой воображаемые кавычки, — ты должен понимать, что вторгся в мои владения, а я имею полное право защищать свою собственность. Не разглядел тебя в сумерках.

— Всё, ладно, мы уходим, — Антон потянул меня к выходу, но я и хозяин дома продолжали сверлить друг друга взглядом. — Яр, идём!

Колосов буквально выволок меня за калитку. Пока возвращались к ожидавшему нас такси, я усиленно соображал. Упускать Изотова из виду нельзя — это понял точно. В тихом омуте черти водятся. Вынул деньги из кармана и, поблагодарив, дал водителю, отправляя его.

— Ты чего удумал? — не понял Тоха.

— Этот козёл мне определенно не нравится. Я про Артёма.

— Мне тоже, но он вроде, как защищает Олю.

— Рыбак рыбака видит издалека, — проронил я, шагая к самому посёлку.

— Я не совсем понимаю тебя, — Антон успевал следом.

— Пока сам не въехал, но разберёмся. — По дороге бежала местная детвора. — Ребята, — окликнул их я. — Где продукты тут можно купить?

— Там до конца проулка и налево, — крикнул паренёк.

— Спасибо!

— Ага!

Поспешил в указанном направлении.

— Ты очень вовремя оголодал, — буркнул Антон.

— А ты сыт любовью?! — съехидничал я, на что удостоился сердитого взора. — На пустой желудок хуже думается.

Ларёк был набит продуктами первой необходимости. Взял булку хлеба, палку салями, сок и пять бутылок водки, на что Колосов отреагировал довольно однозначно.

— На кой чёрт тебе водка, да ещё в таком количестве? — Антон в замешательстве шёл за мной.

— Когда мы с Сёмой искали Олю в этих местах, половина посёлка была в синию. В деревнях люди надираются больше, чем в городе, от нечего делать. Есть тут пара домов с тачками, а водка — неплохая валюта для аренды, и паспорта не надо.

Тоха спорить тут не стал. Сделка удалась прям почти в первом же доме, и колымага, вполне была неплоха, если бы ещё огордники умели за ней ухаживать.

Я припарковал её у предпоследнего домика, мимо которого наш Артём обязательно проедет, так как дорога тут только одна.

— Он не так глуп, Яр, и понимает, что просто так мы не уйдём, — сетовал Антон.

— И что предлагаешь? — нервно посмотрел на него.

— Оля говорила, что его жена умерла три года назад от пневмонии.

— И?

— Фельдшер не смог определить диагноз вовремя? Я не верю в это. И копом он назвал тебя в кавычках.

— Оля, вполне, могла обо мне рассказать, — буркнул я.

— Только не сладилось ваше общение ещё тогда.

— Я, думал, он просто ревновал Олю ко мне.

— Но, заметь, не ко мне. Если бы Ольга ему пришлась тогда по душе его отношение к тебе и ко мне было бы одиннаковым.

В его словах весомая доля правда. Тут же вспомнил свой короткий разговор с Изотовым, о том, что моё лицо ему знакомо.

— Всё это с каждым часом начинает напрягать больше. Думаю, пора звонить Славке, — могильно сглотнул я, неуверенно глянув на телефон.

Минуты две я слушал тираду в свой адрес, предусмотрительно отодвинув трубку чуть подальше от уха.

— Прости, — ронял дежурно в секунды пауз, на что меня отправляли в срамные места и снова отчитывали по первое число. Наконец, Ильин сменил гнев на милость и велел сидеть на месте и не рыпаться. Он скоро будет в ЕКБ.

— Вы друзья, но разносит он тебя не по-дружески, — протянул с сочувствием Колосов.

— Да уж, он давно занял место моего старшего брата и, как ни странно, этой родне я рад. Он не даст оступиться.

В сумерках я разобрал черты знакомой мне машины.

— Куда это наш самец на ночь глядя? — процедил Тоха.

— Если он к ней, я его без анестезии кастрирую, — прорычал я, хватаясь за руль.

— Хорошо бы, если к ней. Тогда уже будем знать, где она, — поправил меня водила.

Я бесшумно двинул колымагу с места, выждав определенное расстояние. Спустя полчаса его машина припарковалась у здания первой областной больницы.

— Он же больше не практикует? — в изумлении глянул на Колосова.

Остались ждать его в машине. Отсутствовал мужчина где-то около получаса, а после вышел с фельдшеровской сумкой.

— Может подрабатывает? — Антон растерянно повёл головой.

— Надо бы с его другом потолковать, — пришла трезвая мысль.

— Его вся больница знает.

— Ещё лучше, кто-то должен пролить свет на этого тихушника. Только без документов нас в шею попрут.

Я с досадой откинулся на сиденье. Слава позвонил только в полночь из аэропорта и через час, забрав его, мы уже ехали в МВД к Рязанцеву. Там полусонный Евгений честно несущий долг службы вещал:

— На Изотова у нас ничего нет, но пара фактов меня немного озадачили. Первый — причина его ухода из Медицины катастроф.

— Медицины катастроф? — удивленно переспросил я. — Разве не простой фельдшер в скорой?

— Не простой, — мотнул он головой. — Он ушёл после гибели двоих человек из его бригады. Обстоятельства трагедии неизвестны, так как кто-то изъял их из архива ещё шесть лет назад. Даже фамилии следователя не узнать теперь. А второе ещё интересней — его жена умерла вовсе не от пневмонии, как он рассказал вам. Она была наркоманкой, сидящей на антидепрессантах и умерла от передоза. Причём передоз был не дешёвой химозой, а барбитуратами этаминал-натрия и тиапентал-натрия, которые просто так рядовому торчку не достать.

— То есть, хотите сказать, что муж-медик, имеющий открытый доступ к подобным препаратам не вызвал у прокуратуры подозрений? — я негодующе усмехнулся.

— Отнюдь, вызвал. Только женушка его в прошлом тоже анестезиолог и так же имеет доступ к препаратам, причём даже больший, чем он. А у него алиби — он был на свадьбе у своего друга в этот день. Жену обнаружил мёртвой уже только утром.

— Странно, что он вообще решился оставить её одну. О том, что она наркоманка он не мог не замечать, — задумчиво протянул Антон.

— Тоже верно. Замечу ещё, что в клиники с её проблемой он не обращался, а на работе коллегам говорил, что у жены анемия, потому она так неважно себя чувствует.

— Погоди, Жень, — Слава привстал. — Каждое применение подобных препаратов протоколируется, неужели, администрация больницы не заметила пропажи барбитуратов?

— Заметила, но отследить не смогла. В ОКБ, в плане охраны, вечная проблема. Службы ЧОП меняются, каждые полгода.

— С Олей нужно поговорить, — совершенно чётко подытожил я. — Эту информацию ей необходимо знать.

— Нас с тобой она не станет слушать, — совершенно уверено покачал головой Антон, но потом многозначительно посмотрел на Ильина.

Неплохая мысль. Славка для неё давно, как папа, и только к нему она сейчас способна прислушаться.

— Я поговорю с ней, — согласно кивнул следователь, — только как её найти, если фельдшер молчит?

— Думаю, нам в этом может помочь сестра Изотова, — пропел Рязанцев. — Она не захочет проблем брату, тем более после разбирательств с его женой.

Ольга

Прошло три дня после того, как я поселилась в квартире покойной жены Артёма.

В первый же день обследовала близлежащую территорию на наличие необходимых магазинов и детских площадок, обнаружив для себя, что первых в разы больше, чем последних. В плане благоустройства местный район абсолютно был беден.

Тёма приехал на следующий день с новостью, которую мне следовала ожидать — Ярослав с Антоном были у него и ищут меня. Готова ли я их увидеть и выслушать? Думаю, стоит — они волнуются за меня. Но, если они были у Артёма на днях, то, зная Ярика с Антоном, должны уже стоять на пороге этой квартиры. Ни того, ни второго так и не обнаружила, но появился тот, кого мало ждала.

— Славочка! — я радостно улыбнулась и крепко обняла мужчину.

— Здравствуй, Ольчик! — обнял в ответ. — Тяжело ж тебя найти.

— Я так рада тебя видеть.

В проём двери тут же просунула нос Аня и счастливо запрыгала:

— Дядя Слава!

— Рыжик! А вот и ты! — схватил девчушку и поднял под потолок. Дочь визжала от восторга.

— Проходи, Слав, — пропустила его в квартиру. Мужчина прошёл и слегка огляделся.

— Не богата хорома, — протянул он, сняв обувь.

— На время сойдёт, — слегка улыбнулась. Посмотрел на меня.

— То, что всё-таки это на время — обнадёживает, — прошествовал в кухню, сел на табурет. — Давай договоримся, что в следующие свои побеги, ты обратишься ко мне сначала, чтобы потом эти двое меня не гоняли по всей РФ.

— Прости, — виновато показала зубы.

— Ладно, я, собственно, приехал не уговаривать тебя возвращаться к тем охломонам, а пришёл поговорить с тобой об Артёме.

— Да? — удивленно вскинула брови.

— Женьку Рязанцева помнишь?

— Конечно.

— Так вот, он тут порылся, по моей просьбе в биографии Изотова и нашёл в ней тёмные пятна, которые меня беспокоят.

Я улыбнулась:

— Славочка, тебе во всех мерещатся тёмные пятна.

— Оля, его жена умерла вовсе не от пневмонии, как он тебе говорит, — опешив, замерла. — Смерть наступила от передоза барбитуратами.

— Она была наркоманкой?

— Да, но сидела не на химозе, а сначала на антидепрессантах, потом перешла на более сильные. К психологу ни она, ни он не обращались, потому препараты ей доставались окольными путями.

Теперь я нервно выдохнула, мне тяжёло было поверить в подобное.

— По-твоему, он поощрял её к наркомании? Господи, по нему же видно, как он любил свою жену. Он до сих пор не отошёл от её смерти…

— Или, может быть, от чувства вины, — вставил он.

Я задумчиво уставилась в пол.

— Ты считаешь, что он представляет для нас опасность?

— Ещё не понял. Все обстоятельства этого я пока решил с ребятами поисследовать, но ты будь осторожна. И вообще, прекращай всё и возвращайся домой. — Я сцепила губы. — Я сказал домой, а не к парням, — улыбнулся он и направился к выходу.

— Спасибо, Слав, — снова обняла его. — Держи меня в курсе, ладно?

— Конечно. Парням может что-то хочешь передать?

— Ничего, кроме подзатыльников, — засмеялась я.

— Ну, это у меня не заржавеет, — в ответ захохотал мужчина. — Ярику это вообще нужно, как воздух.

Когда Ильин ушёл, я ещё долго не могла выпустить из памяти нашу беседу.

День близился к вечеру. За уборкой и благоустройством квартиры не заметила, как за окном стемнело. Покормив и искупав ребёнка, уложила спать. По телевизору шёл какой-то иностранный фильм. Кажется, по книге Джоджо Мойес про инвалида, за которым ухаживала главная героиня. Пастила любовной драмы тоской прошлась по сосудам и я выключила экран.

Пожалуй, пока ещё не так поздно, можно помыть в шкафах. Последовательно начала влажную уборку, двигаясь снизу вверх. На самой верхней наткнулась на видеоплеер. Здесь он мне явно не нужен. Тёма говорил, что в антрисолях полно хлама, который он после разберёт, потому уберу туда.

Открыть дверь получилось не с первого раза, а вскрыв немного озадачилась. Внутри были только старые диски, пара колонок и монитор от компьютера. Придвинула пакет с дисками ближе и с интересом начала перебирать. Неплохая коллекция старых советских фильмов, пара боевиков с участием Сталлоне и Гибсона, сборники женских сериалов…

"Изотовы- День свадьбы 3 июля 2009 года." Интересно! Любопытство увидеть жену Артёма, какой она была и какой был он в счастливом браке, вдруг взяло верх. Прихватив видеоплеер и диск, спустилась с антрисоли. К счастью, телевизор был ещё старенький, потому установить видик не составило труда. Нажала кнопку воспроизведения. Запись была качественной. Молодой улыбающийся Артём проходит все круги выкупа невесты. Все счастливы, смеются, конкурсы, песни. Наконец, невеста. Красивая брюнетка, миниатюрная с красивыми формами. Целует жениха. Я, с толикой грусти, смотрела на них то ли, потому что мечтаю о подобном счастье, то ли, потому что уже знаю счастье их было недолгим и завершилось трагично. Процесс регистрации, крики "Горько", гулянье, поздравления молодым.

Мысли увели меня в прошлое. Моя свадьба с Кириллом. Богато, пафосно, журналисты, полно охраны. Работников ЗАГСа даже пригласили. Вспомнились вдруг мои мечты о моей свадьбе. Тихо, только я и мой возлюбленный, возможно, ещё пара друзей. Где-нибудь подальше от шумного города, на лоне природы…

Мозг ударило от резко сменившегося кадра. Видео плохое, любительское. Женщина быстро включила запись и повернулась спиной.

— Тёмочка? Ты уже пришёл? — проговорил сиплый женский голос.

— Я на пару минут. Как ты себя чувствуешь? — силуэт от камеры отошёл, позволяя увидеть себя и всё происходящее в комнате.

— Мне очень хорошо, любимый. Видишь я немного прибрала, — с трудом узнала на кадре жену Изотова, волосы были растрёпаны, обшарпанная одежда, от девушки с красивыми миниатюрными формами не осталось и следа.

— Пора, — твёрдо произнёс Артём, сажая её на диван.

— Тёмочка, мне хорошо, правда. Это больше не нужно. Прошу тебя.

— Нужно, — он толкнул её в плечо, повалив на диван. Услышала её явный плачь и мольбу.

— Тёмочка, я больше так не буду… я сглупила. Прости меня!

Артём рылся в каком-то чемодане, качество записи не позволяло разглядеть.

— Знаю, что не будешь, — он нагнулся к ней и воткнул ей в руку шприц с иглой. — Не сможешь.

— Прошу тебя, — застонала она.

Плач ещё несколько минут и потом тело девушки бешено забилось в конвульсии…

— А вот этого тебе не стоило видеть, — тихий голос с коридора за моей спиной.

Единственное, что отбилось в моей голове это то, что я в доме убийцы и его жертвы.

— Боже, мой, — схватила стул и загородила собой спящую Аню. — Не приближайся к нам, скотина!

Он расплылся в улыбке.

— Брось, Оль. Она была уже конченой наркоманкой, я лишь освободил её.

Ноги и руки обуревала дикая дрожь. В голове отбивал страх за дочь. Какая же ты, Оля, непроходимая дура! Попала в лапы прямо к маньяку.

— Значит всё хорошо? Мы можем уйти? — проронила я, уже не лелея надежды на хороший исход.

Артём нервно усмехнулся:

— Нет, прости. Уже нет, — он стальным шагом направился ко мне.

Последнее, на что хватило мне времени — это с силой швырнуть стул в окно. Стекло разбилось вдребезги и предмет полетел вниз с четвертого этажа.

Жестокий удар в лицо оборвал весь фильм.

Ярик!