Рай для двоих

Ярослав

После выписки Оли, я снял в Екатеринбурге квартиру недалеко от больницы. В одной комнате обосновался Антон, в другой я с девушкой.

Все два месяца Оля с Антоном почти жили в отделении реанимации недоношенных детей. С трёх до пяти было время посещения для родителей и мы стабильно приезжали к этому времени.

В смены Ирины, после того, как мальчика сняли с искусственной вентиляции, практиковали методику "кенгуру". Оле позволяли брать малыша на руки и прижимать к телу, что дарило ей безумное счастье. Гипс был помехой, но молодая мать не сдавалась, а Ирина ей всячески помогала. Молоко у матери так и пропало, потому что большее время кормить им Оле запрещали, из-за следов наркотических средств в организме и лекарств антидотов.

Как только младенец набрал кило пятьсот девяносто грамм, его перевели в детское отделение.

Что, касательно, нас троих, то сосуществовать в одной квартире мы вполне смогли. С Антоном часто смотрели по вечерам футбол либо какой-нибудь фильм. Ане нравилось, когда два папы играют с ней в кукольное чаепитие, отчего Оля с умилением давилась от смеха, так как бант её мнимой гостьи приходилось одевать мне.

Антон пару раз приглашал к нам на ужин Ирину, после их совместной прогулки или посещения кино. Потом просто несколько раз не приходил ночевать. Я мысленно пожелал им счастья.

Ильин не стал оставаться в Екатеринбурге и уехал ещё в первых неделях, но ежедневно держал с нами связь и плюс отчитывался мне о Коле.

Наконец, мы дождались дня, когда малыша выпишут. Лечащий врач посоветовал недельку провести в этом городе, чтобы понять, как ребёнок адаптируется к внешнему миру в домашних условиях.

Аня широкими от удивления глазками смотрела на братика и забавно пугалась, когда малыша брали на руки.

В день отъезда мне было грустно смотреть на наших новых птенцов — Ирину и Антона.

— Я помогу вам обосноваться в Москве сначала. Дел по горло будет. А потом, — он не договорил, но я одобрительно хлопнул его по плечу.

Дома действительно было полно дел. Антон оформил отказ от Ани, в результате чего, Оля становилась матерью-одиночкой. Дальнейшая их судьба уже зависела от меня.

В плане имени для сына у Ольги и его отца образовался нешуточный спор. Ей не нравилось выбранное им имя, а ему не нравилось имя Владислав.

Их спор ненароком завершил я, когда ввернул, что своего сына назову Данилом. Оба странно посмотрели на меня.

— Вы серьёзно?! — пораженно привстал, поняв их мысли.

— Неплохо, мне нравится, — он посмотрел на личико спящего сына. — Он похож на Данила. Что думаешь? — глянул на Олю.

Она тоже смотрела в кроватку.

— Данил Антонович, — проронила она, примеряя. — Даня.

— Мама, Даня, Даня, — тут же законючила Анна.

— Ты не против? — теперь Антон глянул на меня. — Мы забрали твоё имя.

— Ну когда-то ты дал имя моему ребёнку, а теперь я дам твоему. Считай, квиты.

Мы засмеялись, а Аня радостно захлопала в ладошки и запела:

— Даня — Аня, Аня — Даня.

Окончательно организовав нашу жизнь и жизнь своего, чада, Антон уехал в Екатеринбург, с чётким обещанием, что будет приезжать к нам.

Оставшись вдвоём, я и Оля, наконец, посмотрели друг на друга, дождавшись своего рая для двоих. Но, в плане секса, вдруг возникла проблема психологического плана. У нас был лишь один — единственный половой акт, как насильника и жертвы, теперь претворить это в акт любящих друг друга людей, нам вдруг оказалось сложно. Перед глазами вечно была картинка уничтоженной и порабощенной мной женщины, которую мне нужно убить. Глядя на Олю, понимал, что и её постигает, что-то подобное. Вся эрекция при этих думах само собой сходила на нет.

Целовать друг друга, обнимать, засыпать рядом было прекрасно, но перейти этот рубеж пока не получалось.

Но вывел нас из стопора довольно неприятный инцидент.

В этот день я отсыпался после ночного рейда, Аня была в садике, а Оля уехала с Данилом на приём к педиатру. Проснувшись и сделав зарядку, пошёл в душ. Прямо оттуда услышал звонок в дверь. Решив, что вернулась Оля, быстро выскочил, открыл замок и крикнув: "Открыто", шмыгнул обратно в ванну. Доведя туалет до конца, обернулся полотенцем и вышел, вытирая голову.

— Я думал успею до твоего прихода, — идя по коридору в комнату, проронил я.

— Не страшно, — этот голос заставил отшатнуться.

— Ты? — смотрел, как в кресле восседает Лесина Татьяна. За эти три года в женской тюрьме она заметно постарела, под глазом был шрам, который она тщательно заштукатурила. Одета она уже не так богато, как раньше, волосы и ногти были уже трудом обычных услуг, но за фигурой она по-прежнему следила.

— Знаю, не ждал, — она поднялась с кресла и погарцевала по комнате, скептически оглядывая интерьер. — Гляжу остепенился.

Добреньким стал. А трахаешь теперь кого? Неуж-то нашу Оленьку?

— Шла бы ты нахер отсюда, шалава, — в своей былой манере прорычал я.

— Ты мне должен, — она приблизилась, оглядела моё тело. — Ты убил моего мужа, а вину повесил на меня. Думаешь, сойдёт с рук? За это нужно отвечать.

— Ни черта я тебе не должен. Скажи, спасибо, что не грохнул тебя тогда. Освободилась, вот и радуйся.

— Радоваться? Чему? Нищете? Я была роскошна и богата…

— И до невозможности гуляща. Потренируйся в мастерстве, мож подцепишь ещё один кошелёк.

— Да, я люблю секс, — она гордо вскинула голову. — Что в том плохого? И тебе это, помнится, нравилось, — она вдруг прижалась телом ко мне. Смачно выкрашенный рот в алый цвет вдруг стал всем миром. Я брезгливо скривился и попытался отпихнуть её. Но не тут то было, она упёрла меня в шкаф, а полотенце с бёдер устремилось вон, едва успел поймать его на самом интимном месте.

— Я давно баб не бью, но ты, сука, напрашиваешься, — прорычал, пытаясь вернуть полотенце на место.

— А что и Оленьку не бьёшь? — она изобразила удивление. — Бедная много теряет. Ты же Ягуар, ты знаешь, как мы любим. Скажи, она кричит от кайфа, как кричала я? Ой. Да ты поди к этой недотроге и прикоснуться даже боишься? Может, бедняга и нетраханая до сих пор ходит?

— Да свали ты, блять! — рявкнул я и пихнул её чуть ли не ногой. Проклятое полотенце всё же упало, обнажив ей мои прелести.

Она посмотрела на предательски вставший член, облизнулась и прямо налетела на меня, обхватила за шею мёртвой хваткой и присосалась к губам.

Фу, бля…

В эту секунду её тело вдруг резко отодрали от меня. Таня дико и болезненно закричала.

То, что предстало перед моим вглядом одновременно и ошарашило, и вызвало улыбку восхищения. Она так может?! Оля схватила свою оппонентку за шевелюру, уронив на задницу, и прямо так по полу потащила к дверям.

Опешившая Татьяна, сделала попытку дать моей девушке отпор, но Оля жестоко въехала ей кулаком в нос.

— Любишь, когда бьют? — прошипела она ей, дотащив до входной двери. Противница, потерявшись от боли и брызнув носовым, уже не сопротивлялась и даже сама вылетела за дверь.

Моя девушка захлопнула входную и теперь повернулась ко мне.

— Кто ты и что ты сделала с моей Олей? — попытался пошутить. Тщетно — она метала молнии. Схватилась за тапок и вообразила меня то ли мухой, то ли тараканом. Мне стало смешно и я, хохоча, начал уворачиваться от неё.

— Оль, ну Оль, — кинул в ответ диваной подушкой. — Я думал, что это ты пришла… Да правда! Уймись, женщина! — Настигла меня у окна и пару раз заехала тапком по спине и голове. — Ну всё! — теперь я пошёл в атаку. Схватил в охапку, лишил оружия и, подставив под ножку, повалил на пол. Навис сверху, блокировал руки.

— Пусти, придурок, — сердито прошипела она. Щёки её горели от гнева, делая девушку невероятно желаной и красивой.

— Тшш, сначала остынь, — снова начал улыбаться, ещё больше зля её.

— Хватит ржать!

— Как скажешь, — затем завёл её руки над головой, и горячо поцеловал.

Небольшое сопротивление, но тело любимой обмякло. Язык проскользнул в рот, углубляя поцелуй, а Оля, изогнувшись, подалось вперёд. Одной рукой спустился к грудям, то мягко, то с силой сжимая. Стон мне в рот начал заводить. Потянул подол её летнего платьица вверх, прошёлся ладонь по попе, пару раз легонько шлёпнул. Отомстить за мою экзекуцию тоже нужно.

— Ай, — она слегка нахмурилась и в ответ прикусила мне нижнюю губу, а после победно оскалилась.

— Ах так, — хитро сощюрил глаза и резко перевернул её на живот, подложил под бёдра диваную подушку, приподняв её бёдра. Стянул тонкую ткань трусиков. Пленил руки Оли на пояснице. Скользнул языком по ягодице, поцеловал прохладную кожу. Услышал томный выдох и Оля глубже прогнулась в пояснице, сильнее подаваясь пятой точкой ко мне. Ей нравится, безусловно. Поцеловал ближе к половым губам. Отпустил ей руки, она упёрлась ими в пол и ещё яростней подалась попой ко мне. Смял ягодицы, раздвинул, прошёлся языком по складочкам сверху вниз, проникая ближе к влагалищу и играя с клитором.

Она зарычала от ощущений и стукнула кулачком свободной руки по паркету. Содрогнулась, ещё яростней придвигаясь ко мне и сходя с ума. Присосал горошину клитора, поймав её руки и вытянув вдоль тела.

— Да, — она охнула и её бедра конвульсивно задрожали. Она кончила. Отлично, любимая.

Придавил живот девушки к полу, сам приподнялся на колени и, приблизившись к лицу, коснулся губ. Второй рукой обхватил за шею, слегка выгнул к себе, играя языком у неё во рту.

— Ты невероятная, — шепнул ей в ухо, прикусив мочку.

Вошёл. Она застонала, едва не ускользнув от меня.

— Стоять, малыш, — поймал за талию, поцеловал в лопатку, давая ей время привыкнуть ко мне. Стон изнеможения синхронно с нетерпением. Она желала продолжения, причём сильно. Придавил ладонью спину, приподнял бёдра. Начал плавное движение, слегка уходя вверх. Собрал в кулак огненные пряди, аккуратно потянул к себе. Выгнулась до предела, стремясь головой ко мне. Нагнулся ближе, поцеловал в висок, уголок губ, спустился к шее, втягивая кожу и её запах. Испивая, как горько-сладкий алкоголь. Ты — мой наркотик, дурман. Вошёл сильней, заставив её вскрикнуть, повторил — стон, кусание губ, скрежет ногтей по паркету. Она снова зарычала, а я энергичней начал двигаться. Стон, рычание, моё имя.

Чёрт, глядя на всё это, сейчас сам кончу. Рано! Мы друг другом ещё не насладились. Вышел. Поднял её с пола и бросил на диван. Сорвал платье до конца, отшвырнув… чёрт знает куда. Раздвинул девушке ноги и присосался к лону.

— Ох, чёрт… да, — схватила меня за волосы и потянула, задавая движение. Напряг кончик языка, сильнее давя на важную эрогенную зону. Она изогнулась, уперевшись в спинку дивана, закатила глаза.

— Давай, красавица, — томно шепнул, сунув два пальца в неё, сладостно подначивая.

Тело любимой забилось в экстазе, ощутил, как стенки влагалища судорожно сжимаются и расжимаются. Рука стала мокрой от её эякуляции.

Слегка хлопнул ладошкой по промежности, наблюдая за её пульсацией, и поцеловал, чувствуя вкус её соков.

Зуд желания снедал уже всё мои члены, я её хотел всю и без остатка, но тобой я владеть не буду, ты сделаешь всё сама.

— Иди ко мне, — лёг на пол, за попу притянув любимую к себе. Посадил на бёдра, феллируя член её половыми губами. Оля опёрлась руками о мою грудь, кусала губы, ощущая, как ствол упирается в неё, дразня клитор. Застонала в изнеможении. Я сел, облизал изгиб от шеи к уху.

— Сейчас твой черёд, — шепнул ей и, приподняв, насадил на член. Вскрикнула, погружая меня в себя, впилась зубами в плечо. Мышцы моего тела пробил ток.

— Я люблю тебя, люблю, — прорычал ей в губы.

Приподнял за попу, помогая ей двигаться на мне, но она придавила меня обратно спиной на пол, уложив навзвинчь. Сама встала на корточки и, оперевшись руками мне на грудь, двигалась вдоль ствола.

— Вот, черт! Ты просто потрясающая!

Мне был виден весь процесс, который просто будоражил мозг и все рецепторы. Она скользила верх вниз по моему члену, видел её набухший клитор, снова коснулся его большим пальцем, массируя. Она переставила руки назад мне на колени, откинулась, подставляя моему обозрению только точку нашего сексуального взаимодействия, груди и шею, в которую непрочь впиться. Я бы поглотил её всю без остатка и не насытился.

Судорога эякуляции волной прошлась по моим мышцам, заставив сжаться и зарычать.

Я на грани. Ещё несколько её умопомрачительных движений и…

Я кончаю. Резко сел, обхватил любимую за талию, глубже усадил на член и, впившись губами в нежный возбуждённый сосок, излил себя в неё. Она вскрикнула, ощущая меня, и, схватив за шею, тоже достигла эпогея вместе со мной. Обмякла, потекла по моему телу. Аккуратно отклонил её в бок, сунул подушку под голову. Справляясь с дрожью в ногах, лёг к ней лицом к лицу, наблюдая за блаженством на её лике. Она приоткрыла веки и провела указательным пальцем по моим губам.

— Я люблю тебя, Яр.

Сгрёб любимую в охапку, упокоил на своей груди, гладил по рыжей копне и спине.

— Ты — моя жизнь, Оль, — поцеловал в макушку, сильней вжимая в себя.

— Надо было сразу отметелить тебя тапком, — шутя, улыбнулась она.

Захохотал и, притянув к губам, ласково поцеловал.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — выпалил я.

— Что? — она приподнялась на локте и пораженно посмотрела в лицо.

— Ты будешь моей женой, Оль? — чётко повторил каждое слово.

Она улыбнулась и прильнула к губам, после посмотрела мне в глаза, словно проверяя на подлинность:

— Да.

— Что? — теперь я не поверил, но скрыть счастье было уже невозможно.

— Я стану твоей женой, — улыбаясь, проронила она.

Я победно вскрикнул и, опрокинув её на спину, принялся благодарно целовать, утопив любимую в смехе.