Ветер в ковыле

Грохот копыт стих, и Лёха, приподнявшись на руках, сплюнул набившуюся в рот степную пыль. Ему, человеку, видевшему лошадей на картинках, а кавалерийскую атаку в кино, всё произошедшее казалось страшным сном. А ведь как интересно всё начиналось?! Гонец из столицы, приглашение во дворец, настоящий королевский бал и просьба… нет, Просьба императора попробовать найти общий язык с кочевниками. Вначале парень не поверил собственным ушам. Он, человек из другого мира, не имеющий в этой вселенной ничего, кроме собственных знаний и кучки друзей, вдруг стал дипломатом и личным представителем императора в степях.

Но иллюзий Лёха не питал. Это был не взлёт или стремительная карьера, а скорее, поход за собственной смертью. Парень уже открыл рот, чтобы отказаться от такой чести, когда император, жестом заставив его замолчать, тихо сказал:

– Не сейчас, лэр. Все подробности я расскажу вам позже. Наедине.

Не ожидавший такого Лёха проглотил уже рвавшийся с языка отказ и, молча кивнув, отступил от трона в сторону, освобождая место следующему награждаемому. Но веселиться настроения уже не было. Парень отошёл к стене, опёрся о неё спиной и, сложив руки на груди, задумался. Было в просьбе императора что-то такое, что заставило Лёху насторожиться…

* * *

Грохот выстрелов на поле, выделенном под полигон, стих, и гномы, сорвавшись с мест, дружно кинулись к мишеням. Родри, Кержак и Лёха, оставшись на рубеже, принялись дружно разбирать пулемёт. Точнее, разбирал его гном, грозным рыком отогнав от новой игрушки всех остальных. Огромные руки князя осторожно, почти что нежно, извлекали из оружия все подвижные части и аккуратно раскладывали их на чистой рогоже.

Изготовление этого грохотала, как обозвал пулемёт Лёха, отняло столько нервов и времени, что можно было написать отдельные мемуары, но дело было сделано. После уничтожения в империи заговора с попыткой смены правящей династии от планов по усилению уделов первородных отказываться не стали. Орк и гном в один голос решительно заявили, что сохранение кланов является для них приоритетом, а значит, от Лёхи требуется сделать всё, чтобы это сохранение было осуществлено.

Повздыхав и выслушав много «приятного» от Эльвара, парень принялся вспоминать устройство всех, когда-либо виданных им пулемётов. Впрочем, в его случае выбор был не особо велик. Принцип действия и РПК[4] и ПКМ[5], с которыми ему доводилось иметь дело в армии, был основан на использовании отвода пороховых газов. Но в их ситуации такой вариант был неприемлем. Несмотря на все старания мастеров и применение магии, качество пороха оставляло желать лучшего. Так что создавать оружие, которое будет требовать чистки после каждого двадцатого выстрела, не было смысла. Лёха решил исходить из уже имеющегося варианта. Полуавтоматическая винтовка со свободным затвором стала основой нового оружия.

Да, тут было много своих проблем, но этот механизм был проще и не требовал особых сплавов. Возиться с лентопротяжным механизмом парень не стал. Боепитание производилось из магазина барабанного типа с подачей патронов пружиной. Калибр у этого чудовища тоже был соответствующий. Девять с половиной миллиметров на шестьдесят пять. Маленькие калибры гномы не воспринимали по определению. После долгих проб и ошибок возвратную пружину всё-таки сделали, и семьдесят пять патронов можно было выпустить одной очередью.

После этого приходилось менять и магазин, и возвратную пружину, но пулемёт работал. При нынешнем развитии огнестрельного оружия это чудище было настоящей вундервафлей, как со смехом высказался сам Лёха. Но смех смехом, а три таких пулемёта создавали немыслимый огневой заслон, чего изобретатели и добивались. А если учесть дальность стрельбы почти в полтора километра – это действительно было достижением.

Обиженный на парня эльф бродил по округе, словно привидение, не желая слушать доводов разума, но Лёха не расстраивался. Целитель, по мнению Лехи, был не от мира сего, и обижаться на чувствительного эльфа он просто не мог. Лёха отлично понимал, что долго так продолжаться не будет. Пройдёт несколько дней, и Эльвар сам придёт мириться. Все эти мысли промелькнули в голове парня, когда он заметил выглядывавшего из-за камня эльфа. Обида обидой, а любопытства эльфу было не занимать.

Вернувшиеся с мишенями гномы принялись громко обсуждать результаты стрельб. После долгих споров и ругани общее решение прозвучало коротко и ёмко:

– Хрень толковая, но пуля маловата.

Услышав этот вердикт, Лёха не удержался и, разозлившись, заявил в ответ:

– Сделаете нормальный порох, я вам автоматическую пушку нарисую, – имея в виду пулемёт Владимирова танковый.

Гигантомания гномов частенько доставляла ему неприятности. Привыкнув к обычным армейским стандартам, он никак не мог втолковать упрямым коротышкам, что пуля калибра 5,45 убивает ничуть не хуже их слонобойных калибров. Даже личный пример парня ничему гномов не научил. Пистолет, сделанный под руку Лёхи, они насмешливо называли мухобойкой. С учётом того, что калибр у этого ствола был приблизительно сорок пятым, слушать такое было не очень приятно. Так что Лёха брал опытом и мастерством.

Соревноваться с ним в меткости и скорости стрельбы гномы давно уже отказались, но шуток по поводу калибра не прекращали. Впрочем, обижаться на них Лёха давно уже перестал. У гномов вообще все шутки были простыми, как угол дома, но шутили они без злобы и желания обидеть.

Забрав у гномов одну из мишеней, Лёха жестом подозвал к себе эльфа и, дождавшись, когда тот подойдёт, негромко сказал, демонстрируя результаты стрельбы:

– Как думаешь, после такой пальбы хоть один отряд на поле боя останется?

– Ты надо мной посмеяться решил? – возмутился эльф, рассматривая дыры в мишени.

– Я серьёзно спрашиваю, – покачал головой Лёха.

– После первой же очереди разбегутся, – мрачно буркнул Эльвар.

– Значит, мы своего добились, – усмехнулся парень.

– В каком смысле? – не понял целитель.

– Прекратить любое нападение малой кровью.

– Это как? – не унимался эльф.

– Ну представь, привели сюда пару сотен наёмников, чтобы кланы уничтожить, а гномы из двух-трёх таких стволов шарахнули. Побегут?

– Конечно.

– Нам только это и нужно. Кому-то, конечно, не повезёт, но остальные живы останутся.

– А винтовок тебе уже мало? – снова завёл свою волынку Эльвар.

– А ты сравни то, что будет, если три пулемёта на большом расстоянии стрельнут, и то, что после общего залпа нескольких хирдов на дистанции прямого выстрела останется, – оборвал его излияния Лёха.

– Месиво, – помолчав, вздохнул эльф, давно уже пользовавшийся словечками и выражениями, подцепленными у самого Лёхи.

– Вот и я про тоже, – иронично усмехнулся парень. – А вообще, расклад прост, как мычание. Не полезут – ничего не будет. Полезут – значит, будем воевать. Вот и всё. И прекрати мне по ушам своими стонами елозить.

– А ты перестань оружие придумывать, – вяло огрызнулся эльф.

– Сам не хочу, но жизнь дороже, – усмехнулся парень. – Ты на стройке был? – сменил он тему.

– Угу.

– Ну и как тебе?

– Большой замок получается. Просторный.

– Комнату себе под лабораторию выбрал?

– А зачем мне лаборатория? – растерялся Эльвар.

– А как ты собираешься целителей учить? – возмутился Лёха.

– Людей?! – ахнул эльф.

– Всех! – безжалостно отрезал парень. – Запомни, приятель. Никто болеть не хочет, а болит у всех одинаково. Так что будешь выбирать себе учеников из подростков и обучать всему, что сам умеешь.

– Думаешь, это так просто? – хмыкнул Эльвар.

– А что тут сложного? – не понял Лёха. – Захотят – научатся.

– Ты не понимаешь. Целительство основано на магии. Это не просто знание трав и соцветий.

– Стоп, – остановил его Лёха. – Ты, дружище, забыл, что магии мы здесь обучать не будем. Твои знания цветов и растений сами по себе большая ценность. А умению отвары разные делать – вообще цены нет. Вот из этого и будем исходить. А магия… Постараемся обойтись без неё.

– А чем тебе магия-то помешала? – не понял эльф.

– Магией пусть пользуются те, кому она дана изначально. Первородные. А люди и без неё многое могут сделать. Поверь. В моём мире магии вообще нет, а мы даже к звёздам летаем. На технике.

– Врешь, небось, – беззлобно поддел приятеля эльф.

– Правда, – вздохнул Лёха, вспоминая утерянный мир. – Потому и смогли, что ни на что, кроме собственной головы, рассчитывать не можем. Как говорится, головой работать надо.

– А ты правда смог бы самолёт сделать? – неожиданно спросил эльф.

Все эти названия появились в этом мире вместе с самим Лёхой, а идеей летать при помощи техники многие заразились от князя гномов Родри.

– Сам корпус слепить – не проблема, – вздохнул парень. – У нас проблема с хорошим топливом и мотором. Хотя можно попробовать поршневой вертолёт сляпать. На нём хоть падать невысоко будет.

– А давай сделаем, – вдруг предложил эльф.

– Тебе-то чего вдруг летать припёрло? – растерялся Лёха, не понимая, что происходит.

– Интересно стало на землю сверху посмотреть, – озорно усмехнулся эльф.

– Врёшь, – категорично заявил парень. – Решил этим нас с Родри от оружия отвлечь.

– Ты чего, мысли читать научился? – растерялся Эльвар.

– Да у тебя все твои хитрости на лбу написаны, – рассмеялся Лёха. – Уймись, целитель. Думаешь, я удовольствие получаю, когда воевать приходится? Нет. Но в вашем мире понимают только силу. Да ты и сам это знаешь.

– Знаю, – погрустнев, кивнул эльф.

– Вот и не терзайся. За один день ничего не изменишь. Поверь, для того чтобы изменить образ мышления любого разумного, нужны циклы, а не дни. Ладно, пошли вина выпьем и попробуем вертолёт придумать, – усмехнулся парень, хлопком по плечу выводя приятеля из грустной задумчивости.

* * *

Со дня уничтожения главного заговорщика империи, как прозвал герцога Кержак, прошло уже два местных года. Орки при массированной поддержке гномов успели возвести стены замка и теперь обносили его высоченной крепостной стеной. Перекрытия в здании изначально планировались деревянными, но тут на дыбы встал сам Лёха. На пальцах объяснив друзьям, почему лаги в полах должны быть из стального профиля, он быстренько показал гномам, как их правильно использовать, и очень скоро на первых двух этажах уже лежали черновые полы.

Процесс монтажа был прост. На несущих стенах крепилась балка, к которой цепляли блок с крюками. Потом тяжёлую балку перекрытия поднимали, а её концы заводили в специально оставленные отверстия. После того как балка вставала на место, всё свободное пространство забивалось камнем и раствором. Изготовив в мастерской обычный строительный уровень, Лёха пояснил оркам, для чего он нужен, и все балки были установлены что называется «в ноль». В том, что полы в замке будут ровными, можно было не сомневаться. Кержак, которого строительные новинки интересовали в первую очередь, старался присутствовать при каждом появлении парня на стройке. Так было и в этот раз.

Едва Лёха подошёл к стене, как орк тут же возник рядом, словно из воздуха. Иронично глянув на старейшего, парень в очередной раз вздохнул, предчувствуя новый раунд допроса о новых технологиях строительства, и, заглянув в котлован, вырытый под крепостную стену, задумчиво спросил:

– А каменные блоки между собой вы чем крепите?

– Цемент, – коротко ответил Кержак, внимательно наблюдая за парнем.

– А олова у гномов много? – кое-что припоминая, спросил Лёха.

– Больше чем надо, – усмехнулся Кержак. – Оно же, кроме как на посуду и завитушки, не идёт никуда. А что?

– Есть одна мысль, – протянул Лёха, припоминая курс земной истории. – Вы блоки для стен просверлить насквозь можете?

– Непростая работа, но можно, – подумав, кивнул орк. – Может, объяснишь, чего задумал?

– Предлагаю сделать стену, из которой нельзя будет выбить ни один блок, – решившись, усмехнулся парень.

– Как это?

– Вы укладываете блоки с перевязкой швов, но вместо раствора используете отверстия в них. Нужно просверлить блоки так, чтобы каждое отверстие шло от самого верха и до самого низа. А потом залить в эти отверстия олово. Получится, что все блоки по одной вертикальной линии будут связаны между собой. Понимаешь?

– Кажется да, – постукивая когтем по клыку, кивнул орк. – Такой блок можно будет выбить из стены, только полностью разрушив его.

– Верно. А ещё между блоками не будет щелей, по которым можно подняться на стену.

– Хорошая мысль, – решительно кивнул Кержак. – Я скажу мастерам, чтобы камни для стены обрабатывали очень ровно. Чем ровнее каждая грань, тем плотнее они будут лежать.

– Ну вот. Сам всё знаешь, а от меня всё каких-то новинок ждёшь, – тут же подпустил шпильку парень.

– Ну балки из железа мы раньше никогда не делали, – не сдавался орк.

– Так раньше вы с гномами в одной упряжке и не работали.

– Это верно.

– Но если честно, я всё равно не понимаю, зачем вы такую громадину строить начали, – вздохнул Лёха, оглядывая площадку.

Место, отведённое под замок, было очень живописным. Отвесные скалы, закрывавшие площадку с трёх сторон, небольшой водопад с крошечным озерцом, из которого вытекала речка, больше напоминавшая ручей. И всё это благолепие находилось на солнечной стороне, от чего вся долина казалась пронизанной светом. Сама площадка, отведённая под строительство, имела ромбовидное сечение, так что оркам предстояло возвести только одну стену для защиты всего замка. Но, несмотря на внешнюю монолитность окружающих скал, Лёхе было точно известно, что в нескольких точках у их основания есть тайные ходы, через которые можно было попасть в штольни гномов.

Это был один из секретов подгорного народа, который Родри открыл парню только после очередного скандала, который Лёха устроил, доказывая, что в случае нападения всех учеников нужно обязательно увести из замка. То же самое он требовал и для кметов, которые старательно обрабатывали выделенные первородными поля. Две деревни, по семь десятков семей в каждой, больше напоминали небольшие города. Каменные дома, водопровод, канализация и обязательная школа заставили крестьян прямо-таки молиться на нового лэра.

Снимая по два урожая в год, кметы полностью обеспечивали все потребности первородных в продуктах. Несколько стад местных коров паслись на роскошных лугах, где раньше можно было найти только диких копытных. Мешок зерна обходился первородным в два медяка, тогда как покупка такого же количества зерна за пределами удела с доставкой вставала уже в четыре медяшки. В общем, все предложенные Лёхой идеи о полной автономности первородных воплощались в жизнь и приносили свои плоды.

После истории с заговором против императора все кланы пришли к однозначному выводу: подобная автономность первородным просто необходима. Даже драконы внесли свой вклад в развитие деревень, полностью оплатив покупку племенного стада коров. Растительной пищи они не признавали, так что источник регулярной поставки мяса был им просто жизненно необходим. Несмотря на постоянное употребление мясных блюд, за два года купленное стадо заметно увеличилось. Обильное количество пищи и воды, отсутствие естественных врагов способствовали неизменному приплоду. Молодых бычков уводили из стада и пасли на других лугах, а тёлок возвращали в стадо, где они начинали плодиться.

Само собой, всем этим занимались купленные кметы, но первородные честно оплачивали их труд. Самым страшным наказанием в деревнях считалось оказаться ненужным. Пара мужиков-бобылей, которых гномы по незнанию купили, не выяснив, почему бароны решили их продать, оказались лентяями и пропойцами. Так что очень скоро обоих перепродали другим хозяевам. Как потом случайно выяснилось, оба об этом крепко сожалели.

Лёха, хоть и числился местным лэром, только делал вид, что вникает во все текущие дела. На самом деле аграрные сложности пугали его не хуже шрапнели. Как сам парень признавался, в животноводстве он понимал только то, что спереди скотину надо кормить, сзади за ней убирать, а от рогов держаться подальше. Впрочем, и гномы, и орки понимали в этих делах не больше, зато инструменты и все постройки в деревнях были высшего качества. Маленькая революция в одном, отдельно взятом баронстве почти случилась.

Вожди посмеивались над парнем, когда он начинал изобретать то, что могло бы ещё больше облегчить кметам жизнь, но помогать не отказывались, отлично понимая, что именно такие идеи позволили им обеспечить свои кланы свежими продуктами. Но Лёха не унимался. Выяснив, что один из кметов умеет обращаться с пчёлами, он тут же потребовал закупить ульи и несколько роев пчёл. А за разведение местного винограда взялся с таким энтузиазмом, что крестьянин, предложивший посадить виноград, сам был не рад, что связался с этим делом.

Между тем гномы сумели наладить выпуск новых автомобилей, и теперь во всех торговых домах бароны записывались в очередь, отчаянно интригуя между собой за первенство в приобретении новинки. Да, техника эта была ещё очень сырой и регулярно ломалась, но это был настоящий технический прорыв. Удалось наладить и торговлю тракторами. Рачительные хозяева, понимая, какую выгоду несут эти машины, приобретали их для своих нужд. Но изменения коснулись не только технического прогресса.

Воспользовавшись шумихой, поднявшейся вокруг заговора, Тихий барон устроил дворянской вольнице самую настоящую резню. Два десятка самых наглых и окончательно потерявших берега по какому-то пустяковому обвинению сходу пустили под нож. Точнее, под топор палача… В детали Лёха не вникал, но скорость, с которой было проведено дознание и последующая казнь, поразила и порадовала парня. Ведь все предыдущие встречи с Тихим бароном особого впечатления на Лёху не произвели.

Да, это был умный, смелый человек и опасный противник, но инертность его мышления и вынужденные постоянные оглядки на этикет, правила и дворцовые порядки заставили парня относиться к Тихому с некоторым превосходством. Выжившие после чисток бароны затаились, а все недоборы по налогам и податям были быстренько уплачены. Именно этого Тихий барон и Первый советник и добивались. Обрадовавшись, что про кланы первородных на время забыли, гномы и орки погрузились в свои дела.

Драконы снова закрылись в своих скалах, и только молодой Таруг продолжал жить на наблюдательной площадке горы гномов. Но, несмотря на изоляцию, связь с ареалом поддерживалась регулярно. Будучи другом рода, Лёха в любой момент мог самостоятельно связаться с вождём Тсарганом, чтобы задать вопрос, ответа на который у молодого Таруга не было. В общем, на первый взгляд, всё вошло в нужную колею и шло так, как и должно было идти, но Лёху это спокойствие настораживало. Уже привыкнув, что за ним идёт постоянная охота, он старался не покидать удела гномов. И эта осторожность появилась не на пустом месте.

По собственному недомыслию раскрывшись перед магами во время уничтожения гнезда заговорщиков, парень каждый день ожидал, что по его душу явится конвент академических магов. Но время шло, а никто так и не появлялся. Только через два местных месяца Лёха случайно узнал, что вольностям магов пришёл конец. Их неспособность справиться с запретной магией позволила Тихому барону и Первому советнику крепко потеснить магов с их позиций. Во всяком случае, возможности влиять на внешнюю и внутреннюю политику их точно лишили.

Всё это Лёха узнал случайно, когда Тихий барон приехал забирать юного императора в столицу. Мальчик явно не хотел покидать удел гномов, где неожиданно получил то, о чём в своём дворце мог только мечтать. Но долг превыше всего. Именно с этими словами юный император нехотя уселся в дорожную карету барона и, грустно улыбнувшись, опустил голову, пряча подозрительно заблестевшие глаза. Понимая, что императору очень не хочется терять новых друзей, Тихий барон пытался уговорить Лёху отправиться с ними в столицу, но тот ни в какую не соглашался, отлично понимая, что утонет в дворцовом болоте, как слепой кутёнок. Парень даже не пытался стать фаворитом при дворе, хотя имел для этого все шансы.

Тихий барон так и не понял этого решения парня. Ему, человеку, воспитанному в совсем иных координатах жизненных ценностей, упустить такую возможность казалось немыслимым. Но Лёха придерживался совсем иного мнения и вылезать на всеобщее обозрение не собирался. Подобное афиширование своих намерений и дел в его планы вовсе не входило.

Едва Лёхе с приятелями удалось разобраться со всеми проблемами, как они сразу же с головой погрузились в текущие дела. Все произошедшие события ясно показали, что первородные не могут чувствовать себя в империи защищёнными.

Однако кое-что медленно, со скрипом, начало сдвигаться с мёртвой точки. Специально нанятые гномами люди ездили по всем городам империи, выискивая талантливых ребят в школах. Про то, что все эти люди так или иначе были связаны с тайной стражей, знали только гномы и Тихий барон.

Весть о том, что первородные собираются развивать технический прогресс с помощью талантливых подростков, встретила сначала недоумение барона, а потом усиленную поддержку. Ему, как человеку, находящемуся на службе государства, сразу стало понятно, что империя только выиграет от подобного нововведения. Поэтому первичный отбор кандидатов в академию адепты его службы взяли на себя. Искали таланты не только в школах, но и среди столичных беспризорников.

Выжить в жёстких условиях городского дна были способны только самые сильные, так что в этом был определённый смысл. К тому же сам Лёха, выросший в приюте, отлично знал, что это такое – быть ненужным. По этому поводу между ним и вождями первородных произошёл тяжёлый, но нужный разговор. Вначале, едва только услышав о крысятах, как называли этих детей имперские снобы, вожди дружно сказали жёсткое «Нет!» Услышав этот ответ, Лёха тяжело вздохнул, кивая собственным мыслям, и, окинув собравшихся долгим, задумчивым взглядом, тихо сказал:

– На первый взгляд, вы, безусловно, правы. Но вы не хотите думать.

– Что это значит? – не понял Кержак.

– Эти дети не виноваты, что оказались на улице. Я знаю, что такое быть ненужным. И знаю, что такое выживать. И поверьте, среди них найдётся немало настоящих талантов.

– Срезать кошельки и втыкать нож в печень, – мрачно буркнул Родри.

– Мне тоже приходилось втыкать нож, – пожал плечами Лёха.

– А что делать с тем, у кого не найдётся никакого таланта? – не сдавался орк.

– Такие станут курсантами военного отделения нашей академии, – неожиданно даже для самого себя ответил Лёха. – Это будет охрана нашего замка.

– Не понял, – удивлённо протянул Родри. – Тебе моих хирдов мало?

– Ну хоть ты-то булыжником не прикидывайся, – скривился Лёха. – Мы дадим им кров, пищу, возможность учиться и сделаем из них настоящих бойцов, которые смогут на равных противостоять даже имперским егерям.

– А ты не боишься, что однажды эти бойцы обернуться против нас? – спросил Таруг.

– Этого не будет, – решительно заявил парень.

– Почему ты так уверен? – не понял Кержак.

– Сам подумай. У них сейчас нет ничего. Даже собственной одежды. А у нас они получат всё. А самое главное, у них будет шанс на новую жизнь. Не сдохнуть в канаве, едва прожив пятнадцать-двадцать циклов, а стать кем-то, кого будут уважать. Тем, кого никто никогда не посмеет пнуть, обругать или прогнать. Как думаешь, ухватятся они за такую возможность?

– Может быть, – задумчиво кивнул орк. – Но среди них наверняка найдутся и такие, которые не захотят менять свою жизнь.

– Не сомневаюсь, – кивнул Лёха, припомнив некоторых ребят из своего приюта. – Но тут всё зависит от того, как объяснить. Но если всё-таки такие будут, значит, они вернутся на улицу. Насильно мы никого удерживать не станем.

– Крысят можно собирать уже сегодня, а замок будет готов ещё не скоро, – пустил в ход последний аргумент Кержак.

– Не проблема. Поставим палаточный городок и будем отбирать тех, кто нам подходит.

– Похоже, ты уже всё решил, – усмехнулся Родри. – Хорошо. Так и сделаем, – подвёл он итог разговору.

* * *

Возвращение юного императора во дворец обошлось без парадов и помпы. Просто однажды он вышел из своих покоев на малый приём и, окинув собравшихся дворян пристальным взглядом, тихо прошептал:

– Как же вы мне надоели, лизоблюды.

Стоявший рядом с троном Первый советник, услышав тихое шипение, удивлённо покосился на юношу, не веря собственным ушам. Эта поездка сильно изменила императора. Мальчик вытянулся, окреп, загорел. Плечи его развернулись, а руки покрылись мозолями. Даже взгляд его стал другим, лишённым восторженности и доверчивости. Теперь это был взгляд не наивного подростка, а молодого воина. На произносивших восторженные речи дворян юноша смотрел, чуть прищурившись, словно целясь. В том, что его впечатление верно, Первый советник убедился, когда заметил, как указательный палец мальчика чуть подёргивается, словно он нажимает на невидимый спусковой крючок. Эта реакция так удивила советника, что он, не удержавшись, принялся ловить задумчивый взгляд Тихого барона.

Заметив растерянность советника, барон чуть кивнул, неопределённо пожав плечами. Эта пантомима не укрылась от придворных, как не укрылись от них и изменения, произошедшие с юношей за прошедшие месяцы. Высидев положенное время, мальчик громко объявил, что рад всех видеть здоровыми, и вышел из зала. Это было нарушением этикета, но остановить его никто из приближённых не успел. Вслед уходящему императору неслось еле слышное шипение.

Тихий барон и Первый советник поспешили за юношей. Догнав мальчика только в личных покоях, они дружно попытались высказать ему своё недовольство подобным отношением к придворным, но император, не дослушав, одним плавным движением выхватил откуда-то небольшой пистолет и резко заявил:

– Хватит, лэры. Вся эта свора даже пули не стоит. Всё, что им надо, так это ещё больше денег, власти, влияния на меня и ещё пятеро знает каких благ. До самой империи им нет никакого дела. Надоело! Барон, что у нас происходит в закатных степях?

– Откуда вы… – растерянно начал Тихий, но юноша не дал ему договорить.

– Знаю. Не только вы умеете слушать и делать выводы. Да, я ещё мальчишка, но память у меня хорошая, а учили меня на совесть. Знаете, о чём я сейчас действительно сожалею?

– Нет, ваше величество, – дружно покрутили головами Тихий и советник.

– Что не оказался в уделе первородных раньше. Вот где действительно нужно учиться будущему владетелю. Каждая мысль, каждая идея у них направлена на процветание рода. А здесь? Каждый смотрит, как бы урвать себе кусок побольше и послаще. Но вы не ответили на мой вопрос, барон.

– Вы правы, ваше величество. В степях действительно происходит что-то непонятное. Главы их кланов собрали большой совет, называемый курул-хайт, и ведут странные переговоры. К сожалению, узнать, о чём именно идёт речь, моей службе так и не удалось. Но на границах их отряды резко активизировались. Снова, как много циклов назад, начались нападения на пограничные поселения. Ваших подданных снова угоняют в рабство.

– Как такое может быть? – растерялся юноша. – Степняки являются подданными империи и осмеливаются вести военные действия на собственной имперской территории?

– Боюсь, они решили отказаться от коронного договора и организовать своё собственное государство, – вздохнул советник.

– Если я правильно помню, от этих земель всегда было больше проблем, чем пользы, – задумчиво протянул юноша.

– К сожалению, вы правы. Налоги и подати от них поступают нерегулярно и только в виде скота. На все требования мытарей они отвечают, что металлов в их уделах нет. Не нравится – не берите. Вот их ответ.

– И воевать мы, как всегда, не готовы, – с мрачной иронией хмыкнул император.

– Увы, ваше величество, – вздохнул советник.

– И каков же выход?

– Мы не можем принять решение из-за отсутствия информации, – развёл руками барон. – Остаётся только ждать их решения и реагировать на то, что они придумают.

– А если их опередить? – спросил юноша, неожиданно озорно улыбнувшись.

– Как это понимать? – насторожился советник.

– Все сложности в отношениях с ними заключаются в коронном договоре, который они были вынуждены принять под угрозой полного уничтожения. Именно это и является самым опасным камнем под копытами скачущего коня. Сейчас они собрали свой совет и решают, как жить дальше. Даже не будучи магом я отлично понимаю, что главная тема – это война за избавление от договора. Так давайте расторгнем его. Раз уж со степняками так много проблем, а их земли не годятся для привычного нам хозяйства – пусть живут, как им хочется. Давайте расторгнем договор, пока они не начали войну, к которой мы не готовы.

– А что будет вместо коронного договора? – задумчиво спросил советник, с удивлением разглядывая мальчика.

– Договор о добрососедстве и торговле. Это позволит нам выиграть время и возвести оборонительный рубеж на границе со степью.

– А деньги на это строительство? – тут же спросил советник. – И вообще, как вы себе представляете этот рубеж, ваше величество?

– Ров и стена – через такое препятствие степняки не смогут провести своих коней. Они прекрасные воины, но воюют только на открытых пространствах. Именно этого пространства мы их и лишим, – нашёлся юноша.

– Хорошая идея, – подумав, кивнул Тихий барон. – Но такая стройка требует больших денег. Орки не станут работать в долг. Даже несмотря на вашу с ними дружбу.

– Первородные и так сделали больше, чем должны были, – отмахнулся император. – Я предлагаю воспользоваться нашими возможностями. Объявим, что для воплощения в жизнь данного решения, каждый барон должен будет внести в казну три сотни золотых. Но если у него таких денег нет, пусть направит на строительство два десятка кметов, обеспечив их всем необходимым для работы и проживания. С каждого барона по два десятка кметов – это серьёзная сила. А если кто-то вздумает не исполнить указ, неважно по какой причине, лишится головы, как изменник короны.

– М-да, время, проведённое среди гномов, даром не прошло. Необычное решение, ваше величество, – подумав, хмыкнул советник.

– Не удивляйтесь, советник. Очень скоро таких решений будет много, – ответил юноша, хищно усмехнувшись.

– Боюсь, знать будет возмущена такими изменениями, – мрачно вздохнул Тихий барон.

– А для чего тогда существует ваша служба, барон? – повернулся к нему юноша. – Выявляйте недовольных, собирайте доказательства и предавайте их суду. Отказ исполнять решения монарха, это оскорбление короны и предательство интересов империи. И карается такое предательство смертью виновного. Вы хотите оспорить решение моего предка, барон?

– Нет, ваше величество. Но я не хочу очередной гражданской войны, – не дрогнув, ответил Тихий.

– Гражданская война в перспективе или война со степняками уже завтра. Что лучше? Особенно, если понимать: будет война с баронами или нет – неизвестно, а вот степняки уже начали грабить.

– Похоже, вы настроены на жёсткие решения проблем, ваше величество, – сказал Тихий, с интересом рассматривая юношу.

– Мне надоело быть зрителем. Куклой, которую каждый может повернуть так, как ему захочется. Мне надоело, что в стране нет порядка. Что знать не желает исполнять свои прямые обязанности. Что каждый занюханный баронишко позволяет себе игнорировать решения императора и его советников. Или мы наведём порядок, или империя прекратит своё существование! Я не хочу стать последним императором своей страны.

– Осмелюсь напомнить, ваше величество, что вы пока не можете принимать подобные решения, – осторожно проговорил советник.

– Значит, они будут приняты имперским советом.

– А если нет? – не удержался барон.

– А если нет, то некоторых особо упрямых советников может постигнуть неожиданная кончина, – рыкнул юноша. – Запомните, барон. Я не кукла. И я не побоюсь испачкать руки в крови.

Глядя в полыхающие гневом глаза юного императора, Тихий барон вдруг понял, что ему доведётся стать свидетелем серьёзных изменений, которые постигнут страну. Этот мальчик внезапно превратился в юного мужчину, способного лично пустить в ход оружие.

– Я вас понял, ваше величество, – ответил барон, с трудом поклонившись.

– Барон, – неожиданно сказал юноша, заметив его гримасу боли, – учитывая ваши заслуги перед троном, я, император страны, награждаю вас привилегией сидеть в присутствии императора и освобождаю от необходимости кланяться согласно этикету. Советник, подготовьте надлежащий указ и огласите его при дворе.

– Благодарю вас, ваше величество, – растерянно ответил барон, не ожидавший такой милости, но ответ юноши поразил его ещё больше.

– Барон. Ваши раны получены на службе империи, и это меньшее, что я могу для вас сделать. Вы честный и преданный человек, и я хочу, чтобы вы таким и оставались. Поверьте, все мои стремления и помыслы направлены на процветание и укрепление империи. Нынешнее положение вещей я считаю неприемлемым, и буду это менять, несмотря ни на что. Чтобы кардинально изменить текущее положение, нужно иметь серьёзную опору. К сожалению, в данный момент такой опорой могут служить только гвардия и егерские сотни.

– Боюсь, что и гвардия не очень предана вам, – помолчав, тихо сказал советник.

– Почему? Им-то чего не хватает? – растерялся юноша.

– Гвардейские полки набраны из знати, и любые изменения в положении баронов будут восприняты ими как покушение на их собственное благополучие.

– Значит, отправим их на границу степей, а охрану дворца поручим егерям, – подумав, ответил юноша. – На кого ещё император может опереться в трудную минуту, как не на гвардию? – добавил он, лукаво прищурившись.

– А егеря? – недоумённо спросил Тихий барон.

– А вот егерям мы обеспечим безбедное существование после окончания службы. Подготовьте указ, советник. Каждый егерь, уходящий в отставку, получает от короны земельный надел и десять золотых для дальнейшего обустройства. А также разрешение на приобретение кметов. Думаю, это порадует наших бойцов. Наделы будем нарезать из коронных земель недалеко от столицы. Противопоставим бывших егерей баронской вольнице. Думаю, эти бойцы очень быстро объяснят знати, что такое вежливое обращение с другими.

– Я могу спросить, ваше величество? – помолчав, решился барон.

– Конечно.

– Это всё ваши собственные идеи или влияние первородных?

– И то, и другое, – улыбнулся юноша. – Знаете, чем отличаются советы придворных от советов тех, кто обучал меня последнее время?

– И чем же?

– Первородные не указывали мне, что делать. Они описывали проблемы со всех сторон, давая мне возможность самому прийти к нужному выводу. Некоторые из этих решений я обдумывал не один день.

– И тем не менее я бы не стал спешить с принятием окончательных решений по таким сложным вопросам, – слегка надавил барон.

– Вы считаете, что я попал под их влияние?

– Такая мысль меня посетила, – аккуратно ответил Тихий.

– Признаюсь, я тоже вначале так думал, – неожиданно улыбнулся юноша.

– Простите, ваше величество, я не совсем вас понял, – растерялся барон.

– В самый первый день, когда вы увезли меня в горы гномов, я столкнулся с очень неожиданным для себя отношением. Мне не кланялись, не рассказывали, как я красив и как прекрасно выгляжу. Больше того, меня откровенно высмеяли, заявив, что мои руки тонкие, как у девчонки. И за всё время, пока я жил в уделе, никто ни разу даже не попытался попросить у меня что-нибудь. Устав теряться в догадках, я сам решил спросить, чего именно они хотят за свою помощь. И знаете, что я услышал в ответ?

– И что же? – насторожился советник.

– Что все расы первородных хотят только одного: чтобы их считали равными гражданами империи, как людей, и оставили в покое, позволив жить своей жизнью. Всё! Они отказались даже от золота.

– В это я могу поверить, – помолчав, кивнул Тихий. – Единственный человек, которого они принимают, как равного себе, тоже отказался от золота, титула и заявил, что не хочет известности.

– Дальвар. Мой учитель, – с доброй улыбкой кивнул юноша.

– Похоже, вам очень понравился этот человек, – отреагировал барон, заметив эту улыбку.

– Да. В нём есть что-то правильное. Настоящее. Я попросил его научить меня стрелять и драться, а он сразу и честно сказал, что это будет тяжело, больно и обидно. И объяснил, почему.

– Он осмелился дать вам в руки оружие? – попытался возмутиться советник, но юноша не дал ему договорить.

– Да. Дал. И я до конца жизни буду признателен ему за это. Он единственный во всей империи, кто не стал причитать и ахать надо мной как нянька, а отнёсся как к равному, сделав из сопляка, пусть не мужчину, но юношу, – решительно отрезал император.

– А мальчик-то вырос, – буркнул про себя Тихий, глядя на советника, на лице которого заглавными буквами была написана та же самая мысль.

– Барон. Найдите мне ветерана из егерей. Я хочу продолжить тренировки, – потребовал юноша, заметивший растерянность своих опекунов.

– Но ваше величество. Ваше дело думать, а железом размахивать должны другие, – попытался возразить советник.

– В здоровом теле, здоровый дух, лэр советник. Вы же хотите получить здорового императора, а не выродка, боящегося любого сквозняка? – усмехнулся в ответ юноша.

– Конечно, ваше величество, – выдавил советник, сходу сообразивший, в каком виде ему был задан вопрос.

* * *

Идея построить летательный аппарат не покидала князя гномов. В итоге он умудрился так достать Лёху своими задумками, что парень не выдержал и принялся конструировать легкомоторный самолёт под имеющийся у них двигатель. Лёха и сам отлично понимал, что все его потуги – издевательство над историей земного воздухоплавания, но отмахнуться от мечты друга просто не мог. Старательно вспоминая всё, что когда-либо читал, видел или слышал о лонжеронах, леерах и оперении, он часами вычерчивал то, что однажды должно было подняться в воздух.

Помня, что в любом летающем аппарате главное – вес, парень решил использовать только тонкое железо. Так что пришлось срочно вспоминать, что такое прокатный стан и как делается тонкая жесть. Наладив выпуск жести, гномы очень облегчили ему задачу, однако любовь малоросликов к большим размерам доставляла немало проблем. Выдержать точные размеры любой запчасти они могли запросто, но каждый мастер считал, что лучше знает, как её изготовить. В итоге всё приходилось переделывать по нескольку раз. Но Лёха пошёл по пути наименьшего сопротивления, оставив споры с мастерами на долю Родри.

Князь и полдюжины его ближайших родственников являлись местным аналогом КБ[6] и лабораторией в одном флаконе, поэтому требуемые детали изготавливались точно и в срок. Спустя пару месяцев в одной из нижних пещер начали собирать каркас будущего самолёта. Не мудрствуя лукаво, Лёха решил сделать что-то среднее между «кукурузником» и современным легкомоторным самолётом. Широкие крылья, кабина на четыре кресла и небольшой багажный отсек – вот и всё, что планировалось оставить в салоне.

Но больше всего Лёху беспокоил вопрос: как лучше поставить двигатель. Впрочем, вопросов с этой этажеркой, как окрестил аппарат сам Лёха, было очень много. Как закрепить винт, чтобы он не улетел, оставив самолёт на месте? Как поставить радиатор, чтобы использовать обдув для отопления кабины? И что немаловажно – как сделать подходящие тормоза и какими будут шасси?

Первое правило любого пилота – количество взлётов должно равняться количеству посадок. Но как сделать так, чтобы при посадке шасси не оказались в салоне? Ремонтировать самолёт после каждого полёта ему совсем не хотелось, да и сама идея ему нравилась: заманчиво иметь возможность за несколько часов попасть из удела в любую точку империи. С учётом того, что во всех торговых домах гномы начали торговать бензином, проблема с дозаправкой не вставала. Так что в очередной раз осматривая почти собранный каркас, Лёха старательно тряс, простукивал и раскачивал всю конструкцию.

Застав его за этим занятием, Родри, мечта которого начала обретать реальные черты, сходу возмутился подобным обращением с техникой:

– Ты чего его ломаешь? Ещё доделать не успели, а ты уже с кувалдой на технику бросаешься.

– Не мешай, борода, – отмахнулся Лёха. – Видишь, пытаюсь решить, как лучше телегу шасси закрепить.

– А чего там крепить? К каркасу приклепаем – и всё, – развёл гном руками.

– Угу, и она при посадке к тебе в салон и влетит, – буркнул Лёха, снова принимаясь раскачивать каркас.

– Почему это? – не понял гном.

– А потому, что это тебе не на простой машине канаву перемахнуть. Тут и скорость другая, и посадочный вес увеличивается. Поэтому поставить её надо так, чтобы сам аппарат при касании не развалился и развесовка была соблюдена, чтобы через винт не кувыркнуться.

– Ишь ты, – хмыкнул Родри. – Так, может, каркас усилить?

– Опасно. Сразу вес увеличим, – вздохнул парень. – У нас подобные аппараты весят мало.

– Как мало? – тут же последовал вопрос.

– Так, что два средних человека его запросто могут руками по полю укатить.

– Это невозможно, – категорично заявил гном.

– Возможно. Я же тебе про лёгкие сплавы уже рассказывал, – вздохнул Лёха.

Во всех его идеях отсутствие алюминия и силумина создавало серьёзные проблемы. Даже каркас пришлось делать из стали толщиной в три миллиметра, выгнутой в форме швеллера и закалённой гномьей закалкой. Сталь становилась гибкой, упругой, но не колкой, а все стыки фиксировались при помощи заклёпок.

Идея изготовить прокатный стан возникла, когда Лёха заявил, что без жести никакого самолёта не получится. В общих чертах нарисовав гномам, как всё это выглядит, Лёха приготовился к долгому ожиданию и куче споров, но уже через три недели Родри привёл его в одну из мастерских и с гордостью продемонстрировал настоящий прокатный стан для изготовления жести.

Сообразив, что подобным способом можно получать и другое профильное железо, Лёха тут же принялся внедрять очередную новинку. Гномы, сходу сообразив, что подобные изделия заметно облегчают им жизнь, даже не стали спорить. Что такое тавровые балки, они и сами знали, но раньше их изготовление требовало огромных усилий. Полосы железа выгибались на наковальнях вручную, а потом заготовки склёпывались в нужную конструкцию. На изготовление одной трёхметровой балки у гномов уходила неделя.

Слушая ответы парня, Родри то и дело что-то помечал на клочке пергамента, задумчиво теребя косичку бороды. Заметив, что он делает, Лёха недоумённо покосился на приятеля и, ткнув пальцем в пергамент, иронично спросил:

– Ты решил книгу моих откровений написать?

– Нужно же хоть как-то систематизировать твои знания, – отмахнулся гном. – А то с тобой на трезвую голову разговаривать, сам умом подвинешься. Вечно с одного на другое перескакиваешь.

– А что делать, если у вас всё не как у людей? – развёл Лёха руками.

– Так мы и есть не люди, – усмехнулся в ответ гном.

– Да ну тебя, – фыркнул парень. – Лучше запиши: нам нужны три амортизатора и три мощные пружины. А вот точки крепления придётся искать методом научного тыка.

– Это как? – не понял Родри.

– Пробовать будем, – усмехнулся парень.

– А как ты управление делать собираешься? – осторожно спросил Родри.

– Пока не знаю, но думаю, нужно всё завести на штурвал.

– А это ещё что такое?

– Руль, чтобы машиной управлять.

– А чем он от обычного руля отличается?

– Формой и функциями.

– Поясни.

– В машине ты рулём только поворачиваешь. А в самолёте им задаётся ещё и высота полёта. И вообще, запомни: в небе всё не так, как на земле.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– Да потому, что там нет дорог и направлений. А ещё там есть верх и низ. По земле ты движешься только вперёд или назад, вправо или влево. А в небе ещё и вверх-вниз. Да и сами повороты там другие.

– Ну это я по драконам видел, – кивнул Родри.

– Сравнил! – фыркнул Лёха. – Драконы и птицы рождены, чтобы летать. Для них полёт так же привычен, как для нас еда и сон. А мы с тобой будем взлетать и падать.

– Долго? – спросил гном, заметно погрустнев.

– Пока летать не научимся, – рассмеялся Лёха.

– И чего тут весёлого? – не понял Родри.

– Ох и посмеются сородичи над нами.

– Да пусть смеются. Зато потом сами просить будут, чтобы покатали, – отмахнулся гном.

– А в кланах не особо возмущаются? – осторожно поинтересовался Лёха.

– Чем это? – удивился гном.

– Ну всеми нашими идеями.

– А чего им возмущаться? – снова не понял Родри.

– Так мы вроде должны для рода что-то новое придумывать, а тут – самолёт. Баловство!

– Забудь, – отмахнулся Родри. – Про машины тоже так говорили, а теперь за ними очередь на два цикла вперёд. А цены на них совсем не маленькие.

– Это ты про грузовики? – уточнил Лёха, припоминая разговор со старейшими.

– И про них тоже. В общем, золото в казну рекой течёт. Продукты свежие постоянно, оружие у всех бойцов новое, так что – можем и развлечься, как хотим, – решительно заявил Родри, гордо встопорщив бороду.

– Похоже, старейшины на тебя просто рукой махнули. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы денег не просило, – рассмеявшись, поддел приятеля Лёха.

– Хорошо сказал, – рассмеялся в ответ Родри. – Только в роду всё намного сложнее. Тут ведь как… Каждую задумку не просто сделать надо. Её нужно опробовать, изменить кое-что, если требуется, испытать, показать, что роду такая вещь может быть полезна или что её хорошо продать можно. Тогда и в дело пускать надо. А пока ты со всем этим возишься, старейшие смотрят, прикидывают, думают. А уж когда ты к ним со своей задумкой придёшь и уже в готовом виде её покажешь, тогда и решать будут – баловство это или новый повод для торга.

– Да уж, пока все пеньки каменные в чём-то убедишь, семь потов прольёшь, – усмехнулся Лёха.

– Есть такое дело, – страдальчески вздохнул гном. – Но и из этой игрушки уже польза появилась.

– Это ты про что? – не понял парень.

– Про новый способ жесть катать. И балки разных размеров тянуть. Удобная штука. Только валы на станке менять долго. Да ещё никак не отработаем, чтобы все валы одновременно крутились.

– Не спеши. Вот электромоторы толковые сделаем и подумаем, как всю эту систему в один узел завязать, – кивнул парень. – Что там с лаком у твоих мастеров?

– Скалывается, зараза, особенно на сильных сгибах, – скривился гном.

– А линзы делать начали?

– Полируют, – коротко сообщил князь. – Я только никак в толк не возьму, для чего тебе такое стекло.

– Бинокль сделать хочу. Прибор такой, чтобы на большое расстояние можно было смотреть. И прицелы для винтовок можно будет сделать. Но это уже отдельный отряд будет. Снайпера.

– И что? Хочешь сказать, что с новыми прицелами мои пни косорукие метко стрелять будут? – хмыкнул Родри.

– И метко, и далеко. Такой прицел покажет врага за полторы тысячи шагов. С нашими винтовками тысяча шагов – совсем не предел. Заметим отряд вражеский, командиров высмотрим и отстреляем, не дав врагу даже до места дойти!

– Как-то оно не очень правильно, – буркнул гном.

– А какая война вообще правильная? – ответил Лёха вопросом на вопрос. – Ты мне сам говорил, что обязан род любой ценой сберечь. Вот я и вспоминаю всё, что тебе в этом поможет.

– А сам что же? Думаешь, спасёшься? – тут же спросил Родри, услышав слово «тебе».

– А куда я от тебя денусь? – грустно усмехнулся Лёха. – Нас с тобой чёрт одной верёвочкой с самого начала связал. Я с тобой до конца.

– Это хорошо. А то я уж подумал… – облегчённо вздохнул Родри.

– Дурень ты бородатый, – отмахнулся Лёха. – «Тебе» я сказал только потому, что князь рода – ты. И ответственность за народ – тоже на тебе. А я в этой связке только толкач. Пехота, которая тебе помогать должна. И будет. Всё понял, борода?

– Понял, – усмехнулся гном, хлопнув парня по плечу так, что чуть не смахнул под каркас самолёта.

– Как думаешь, император хоть что-то из всех наших разговоров понял? – после недолгого молчания спросил князь, присаживаясь на камень и доставая из кисета трубку, выточенную из вишнёвого корня.

– Чего это ты про него вдруг вспомнил? – удивился Лёха.

– Да так, на ум вдруг пришло, – пожал Родри широченными плечами. – Вспомнил, какими глазами он на новую машину смотрел.

– А чего ты хотел? Он хоть и император, и образование получил такое, что нам тут всем хором и не снилось, но всё равно мальчишка ещё, – улыбнулся Лёха, припомнив щенячий восторг юноши, когда они неслись на машине по полю. – А по поводу понять… Знаешь, он ведь, несмотря на возраст, очень сообразительный. Да ещё с самых пелёнок знает, что вся эта махина империи на его совести. Так что насчёт «понял» ничего не скажу, а вот то, что запомнил, это точно.

– Ну хоть так, – вздохнул гном.

– Не пыхти, борода, – подбодрил приятеля Лёха. – Изменить отношение людей к чему-то – дело небыстрое. Тут много чего одновременно менять надо. Помнишь, что я тебе про храмы пятерых говорил?

– Это ты про новые постройки? – уточнил Родри. – Помню. И Кержак помнит. Мы с ним несколько дней назад как раз обсуждали, с чего лучше начать.

– И к чему пришли?

– Да вот спорим: с больших городов начать или с маленьких.

– Сказал же, начинайте с тех, что ближе всего к уделу, – фыркнул Лёха. – Тогда проще всего всем объяснить будет, с чего вдруг первородные в жреческие дела полезли. Мимо ехали, увидели и пожалели.

– И не поспоришь… – подумав, развёл руками Родри.

– Вот и не спорь, – усмехнулся Лёха. – Есть вещи, о которых вы тут и не слышали, а в моём мире они каждый день в ходу.

– Уж это я давно понял, – усмехнулся Родри, пыхнув клубами ароматного дыма из трубки.

* * *

Вязкую тишину нарушал только стук падающих капель. Где-то там, в глубокой, беспросветной темноте просачивалась вода и, скатываясь по своду потолка, разбивалась о пол, покрытый огромными каменными плитами. Некто в незапамятные времена создал этот коридор и то, чем он заканчивался. Что это было раньше, не знал никто. Но теперь этот коридор стал входом в преддверие чертогов проклятого. Два старых шамана, хранители этого зловещего места, не рисковали проникнуть в его тайны. Любого святотатца, рискнувшего сунуть нос в запретное, постигала ужасная участь.

Вот и сейчас оба старика растерянно топтались у входа в подземелье, не решаясь переступить порог. Ведь хозяин не звал их, а для большого камлания время ещё не наступило. Но равномерный стук капель в коридоре не давал им покоя. Оба шамана отлично понимали, что с ними будет, если священное место зальёт вода. Адепты проклятого не простят. И счастье, если с них просто сдерут шкуры. Проклятый любит боль и ужас, и его служители умеют доставлять своему хозяину удовольствие, пытая жертвы по несколько дней.

Но выяснить, что происходит, было просто необходимо. В противном случае наказания не избежать. Вот и топтались старые шаманы у входа в капище, мрачно поглядывая друг на друга.

– Нужно что-то решать, – хрипло начал разговор один из старцев, покосившись на напарника.

Тощее тело говорившего казалось высушенным от степного солнца. Лицо было изрезано глубокими морщинами, словно печёное яблоко, а глаза блёклые и выцветшие. Но, несмотря на возраст, он всё ещё стоял прямо, а руки, сжимавшие резной посох, были крепкими. Шкуры, прикрывавшие его тело, вытерлись, но старик и не думал их выбрасывать. Вся поверхность этой странной одежды была украшена рунами запретного языка, а пояс, сплетённый из тонких полосок кожи, сплошь покрывали крошечные костяные фигурки, искусно выточенные неизвестным мастером.

– А что тут решать? – растерянно прокаркал его напарник. – Входить в капище нам запрещено, но там откуда-то взялась вода. И наш долг узнать, откуда.

– Но долг не даёт разрешения нарушить запрет, – возразил первый шаман. – Отправь к Первому ворона с известием. Позволит войти – войдём и посмотрим. Нет – будем ждать.

– Чего?

– Когда они соберутся на большое камлание или когда примут нужное решение. Другого выхода я не вижу.

– Согласен. Для нас это выход, – подумав, нехотя кивнул шаман.

Старики степенно двинулись в обход холма, в недрах которого находилось капище. В сотне шагов от провала, которым начинался вход, стоял старый потрёпанный шатёр, обшитый кошмой. Над входом в шатёр, вцепившись когтями в старый выцветший от времени войлок, нахохлился огромный, старый ворон. Увидев шаманов, птица насмешливо сверкнула бусинами глаз, огромный клюв раскрылся, и над степью раздался долгий, хриплый крик:

– А-р-р, старые пни напуганы.

– Заткнись! – дружно огрызнулись старики.

– Никто не любит правду, – послышалось в ответ.

– Ты слишком много себе позволяешь, вестник. Тебе надоела твоя жизнь? Скажи, и я с удовольствием украшу свой посох твоим черепом, – пригрозил первый шаман.

– Ты хочешь напугать смертью того, кто регулярно приносит ей известия? – продолжал насмехаться ворон.

– Однажды ты переступишь черту, – прорычал шаман, поднимая посох.

– Все её однажды переступают, – каркнул ворон. – Чего вы хотите от меня?

– Ты должен передать Первому весть. В коридоре капища откуда-то появилась вода. Войти без разрешения мы не можем, но проверить, что там происходит, нужно. Первый должен передать с тобой разрешение на наш вход в капище.

– Должен?! – встопорщив перья, переспросил ворон. – Не много ли ты на себя берёшь, человек?

– Да как ты смеешь?! – взвыл старик, замахиваясь на вестника посохом.

– Только попробуй! – каркнул ворон, раскидывая крылья и широко разевая клюв. – Моё последнее проклятье заставит вас выть даже за краем.

Вздрогнув, первый шаман медленно опустил посох и, с ненавистью глядя на ворона, тихо произнёс:

– Придёт время, и я лично заставлю твои кости плясать для меня танец весны.

– Если доживёшь до этого момента, – не остался в долгу ворон. – Я передам Первому ваши слова.

Проговорив эту фразу, огромная птица сорвалась с шатра и, громко хлопнув крыльями, взмыла в небо. Проводив вестника долгим, мрачным взглядом, второй шаман еле слышно прошипел:

– Что б ты дракону на завтрак достался, падальщик.

– Для дракона он слишком мал, – хмыкнул в ответ его напарник.

– Мерзкая тварь, – тряхнув посохом, выругался второй шаман.

– Хотел бы я знать, кому пришло в голову вложить этой твари разум. Он издевается над нами так, словно это не он нам, а мы ему служим.

– Он вестник, который служит хозяину и по его приказу находится здесь. Иногда мне кажется, что это не птица, а человек в птичьем обличии.

– Всё может быть. Шутки хозяина всегда отличались утончённостью, – хмыкнул первый шаман. – Но мы своё дело сделали. Осталось дождаться ответа. У тебя ещё есть кобылье молоко?

Но выпить им не удалось. Едва старики уселись перед шатром, ожидая возвращения вестника, как в глубине холма послышался гул, и из провала потоком хлынула вода. Испуганно переглянувшись, шаманы бросились к входу в капище. Они не представляли, что будут делать, но увидеть своими глазами, что происходит, были должны. Стоя на краю бурного потока, извергающегося из недр холма, они беззвучно разевали рты, как выброшенные на берег рыбы. Капище существовало с незапамятных времён. Оно существовало на этой земле ещё до того, как в этот мир привели первородных.

Кто и когда это капище создал, было для шаманов загадкой, но они служили божеству, для поклонения которому оно было возведено. И имя этому божеству в существующем мире было Проклятый. Кто и за что его проклял, шаманы не знали, как не знали и его настоящего имени, но служили ему верой и правдой. Каждого из этих стариков в своё время адепты Проклятого нашли и спасли от неминуемой смерти, взамен предложив отработать долг. И вот теперь их многолетняя служба обернулась позором. Они не справились с порученным делом. Капище было затоплено.

Словно в насмешку, над головами шаманов раздалось хлопанье крыльев, и вестник, сделав круг над стариками, плавно опустился на противоположном берегу новоявленной речки. С интересом разглядывая грязную воду, ворон склонял клювастую голову из стороны в сторону. Потом, насмешливо каркнув, хрипло сказал:

– Оказывается, всё гораздо хуже, чем вы думали. Подземная река вырвалась на волю. Так что капища больше нет.

– Это мы и без тебя поняли, – вздохнул первый шаман. – Лучше сказал бы, что нам делать дальше.

– Ждите. Хозяин всё знает, – каркнул ворон и исчез в небе.

– Ждать? Чего именно? – мрачно спросил шаман.

– Наверное, сюда приедут слуги Первого. Они и скажут, что делать дальше, – вздохнув, ответил его напарник.

– Нас уничтожат, – бесцветным голосом произнёс первый шаман.

– Знаю.

– Может, это и неплохо.

– Почему?

– Мы оба прожили долгую жизнь. Видели, как меняется наш мир. Видели то, чего смертные не должны видеть, даже если они шаманы. Но я не понимаю нового мира. Не понимаю того, что в нём происходит. Это не наше время.

– Ты забыл ещё про всякие железные машины от гномов, – с грустной улыбкой добавил второй шаман. – Было время, когда воинам степи достаточно было лука, аркана и копья, чтобы держать в страхе все народы вокруг. А теперь…

– Знаю. Именно поэтому я и сказал, что это не наше время.

– Может, ты и прав.

Старики замолчали, хмуро глядя на текущую воду. Каждый из них вспоминал прошедшие годы и понимал, что их время действительно истекло.

– Пожалуй, нужно приготовиться, – еле слышно сказал второй шаман, тяжело опираясь на свой посох.

– Согласен. Надо.

Хлопанье крыльев вывело их из мрачной задумчивости. Опустившись не землю, ворон встряхнулся и, покосившись на стариков, негромко сказал:

– Хозяин решил, что вам надо отправляться в дорогу. Соберите всё, что нужно, и двигайтесь на полночь. Там, у старого русла реки, за длинной косой скалой, между двух валунов вы найдёте ещё одно капище. Приведите его в порядок. Хозяин разрешает вам войти в него.

– А ты? – не сдержал любопытства первый шаман.

– И не надейся, – насмешливо прокаркал ворон. – Так просто вы от меня не избавитесь. Придёт время, и мы снова встретимся.

– Мы отправляемся к длинной скале, – кивнули шаманы и, развернувшись, направились к шатру.

– Я и не сомневался, что вы туда отправитесь, – негромко прохрипел ворон, устремляясь ввысь.

Поднявшись в поднебесье так высоко, что стал казаться крошечной точкой, ворон не спеша полетел на полночь. Два старых шамана, над которыми он так старательно издевался, были всего лишь слугами низшего звена. Все их умения не шли ни в какое сравнение с тем могуществом, которое некогда было подвластно ему – некроманту по имени Сток. В его власти было одним движением поднять из могил целый городской погост и отправить его сражаться с войсками людей. Но он не хотел войны… Даже когда правители приняли решение о запрете тёмного искусства и объявили всех некромантов вне закона.

Глупцы! Они так и не смогли понять простой истины. Тёмная магия – это обратная сторона светлого искусства. И одно не может существовать без другого. Как не бывает света без тени и ночи без дня.

Став изгоем, он покинул столицу империи и отправился бродить по стране в поисках тихого угла, где бы мог беспрепятственно заняться изучением своего дара. Пятеро были милостивы к нему. Случайно забредя в удел юного аристократа, он умудрился попасться ему на глаза. Как оказалось, аристократ в это время искал мага, не принадлежащего к академическому кругу.

Они встретились случайно, и маг с первого взгляда понял, что перед ним дикий маг. Юноша прошёл случайную инициацию, и теперь был сжигаем собственным даром. Благо прекрасное образование помогло юноше быстро понять, что именно с ним происходит, процесс знакомства был коротким. Едва только аристократ понял, что перед ним стоит маг, чуть-чуть не достигший уровня архимага, так сразу же предложил ему своё покровительство в обмен на помощь в обучении магии. Сам Сток, хоть и не имел склонности к магии стихий, отлично знал все технические особенности работы с этими субстанциями.

В итоге через семь циклов юноша обладал знаниями, доступными только магам высшего посвящения. Но знания не давали ему сил. На обучение в академию он не попал только потому, что его собственное тело оказалось слишком слабым и неспособным выдерживать большие энергетические потери. А без этого получить статус академического мага было невозможно. После недолгих размышлений аристократ решил сохранить свои знания в тайне, а для сохранения этой тайны решил избавиться от того, кто вложил в его обучение столько сил.

Но Сток отлично понимал, с кем имеет дело, так что магическая атака ученика не стала для него неожиданностью. К его огромному сожалению, некромантия всегда была особенной частью магической науки. Легко управляя пустыми телами всех ушедших за край, маг не мог долго сопротивляться нападению, в котором использовались другие виды магии. А его ученик уже мастерски комбинировал предметную магию с магией стихий. В итоге, одержав победу, аристократ сделал то, чего сам Сток никак не ожидал.

Лишив своего учителя силы, он не стал его убивать. Огромный старый ворон, живший в замке аристократа, стал вместилищем души некроманта. Ученик прекрасно понимал, что учитель – маг, служивший тёмной силе, и что переход за край не помешает ему отомстить. Знаний, сил и умений у Стока было в избытке, и он вполне мог удержаться на краю, чтобы нанести последний удар. Подготовленное заранее заклинание переноса души скрутило измотанного схваткой мага, словно старую тряпку, и спустя мгновение он осознал себя в теле птицы.

Дальше была клетка и долгое заточение. Сначала, глядя на своего бывшего ученика, который содержал птицу в своём кабинете, Сток мечтал отомстить. Потом, по прошествии времени, жажда мщения сменилась мечтой о свободе. Подавленная магией сущность ворона брала своё. Птице хотелось воли. То и дело ему снился полёт над бескрайними просторами империи. Бездонные небеса, в которые можно было подниматься до тех пор, пока не начнёт перехватывать дыхание. И однажды ночью он рискнул. Лапы и клюв не очень подходят для открытия запоров, но человеческий разум справился.

Покинув клетку, Сток перелетел на подоконник и, выбравшись в открытое окно, взлетел, положившись на инстинкты тела, в котором оказался. Потом была долгая полуголодная жизнь в птичьем теле, а спустя ещё пять циклов в его сон ворвался сам Проклятый. Это было страшно. Это было опасно. И это было захватывающе.

В ночь полнолуния хозяин смог дотянуться до бывшего мага, предложив ему стать своим вестником и пообещав однажды вернуть магу человеческое тело. И Сток, не раздумывая, согласился. С тех пор время для ворона остановилось.

Первым, к кому ворон отправился с вестью, был его бывший ученик. Но теперь расстановка сил изменилась. Первым порывом аристократа было убить беглеца, но фраза, сказанная хозяином, заставила его изменить своё намерение. Проще самому себе глотку перерезать, чем поднять руку на вестника. Мучений меньше. Каждую седмицу ворон приносил аристократу новые приказы хозяина, но однажды хозяина сгубила собственная глупость. В уделе появился слуга равновесия, и капище, которое по приказу хозяина было выстроено в одном из замков, было уничтожено.

Уничтожено не магией, а грубой силой. Тот взрыв и вопль боли хозяина Сток будет помнить всю оставшуюся жизнь. Разрыв энергетического потока был так резок, что Проклятый потерял сил больше, чем успел скопить. Этот факт заставил ворона задуматься. Получалось, что Проклятый далеко не так силён, как казалось, а этот слуга равновесия способен загнать хозяина куда глубже, чем он сейчас находится. Это нужно было обдумать, и ворон, широко раскинув крылья, принялся парить высоко в небесах, погрузившись в собственные размышления.

* * *

Вызов по амулету связи стал для Лёхи неожиданностью. По этому амулету говорить с ним мог только один человек – юный император. Перед отъездом мальчик сам пришёл к своему тренеру и, смущаясь, попросил его организовать такой экзотический способ связи непосредственно с ним. Лёха осторожно поинтересовался, для чего императору такой амулет, если в столице у него под рукой будет пара десятков советников, отлично знающих, что и как делать в любой ситуации.

– Я хочу быть уверенным, что в любой момент могу попросить совета у вас, – чуть пожав плечами, вздохнул юноша.

– Думаешь, я могу знать что-то лучше, чем твои советники? – удивился Лёха.

– Может и не лучше, но у вас на всё есть свой взгляд. А иногда это бывает очень важно. Особенно в теперешней ситуации.

– А что не так с теперешней ситуацией? – не понял Лёха. – Заговор раскрыт. Твой главный враг уничтожен. Осталось навести порядок среди знати и помочь трудовым артелям развиваться.

– Ты всё время говоришь про артели. Почему это так важно для тебя? – неожиданно спросил юноша, переходя на «ты». – Потому что сам постоянно работаешь руками, хотя мог бы просто отдавать указания?

– Дело тут не во мне, – ответил Лёха, мрачно вздохнув. Похоже, разговор ему предстоял тяжёлый.

– А в чём тогда? – быстро спросил юноша.

– Для начала дам тебе один совет. Никогда не выдвигай свою версию, если хочешь услышать правдивый ответ. Это даёт собеседнику возможность воспользоваться твоей идеей и уйти от честного ответа. А подданные постараются таким образом показать тебе, что ты умнее их и заранее знаешь любой их ответ.

– Я запомню, – быстро кивнул император, внимательно слушая парня.

– Хорошо. А теперь отвечу на твой вопрос. Дело тут не в том, что я сам работаю руками. Развитие страны зависит от многих факторов, в том числе и от развития промышленности. Вспомни, в каких условиях сейчас работают ремесленники. Даже если они принадлежат к какой-то гильдии. И сравни это с тем, как работают гномы. А потом сравни их достижения.

– А что такое промышленность? – тут же последовал вопрос.

– Не понял?! – растерялся Лёха. – Ты не знаешь этого слова?

– Если я правильно понял, это общее название всех ремёсел.

– Точно.

– У нас нет такого названия.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Ну, считай, что теперь есть, – усмехнулся Лёха, проклиная себя за длинный язык.

– Значит, чтобы позволить ремесленникам развивать своё дело, я должен устранить гильдии?

– Наоборот. Вывести все гильдии из-под влияния аристократии. И не только. Гильдии в империи должны стать самостоятельной единицей. Со своей структурой управления. Пусть мастера сами выбирают, кто будет ими управлять. Возьми за пример то, как это устроено у гномов, – пояснил Лёха, сообразив, что его снова понесло. – Каждый клан делает что-то своё, хотя умеет практически всё, что умеют другие гномы. И командуют ими лучшие мастера. Именно мастера, на деле доказавшие, что они лучшие. Потом эти лучшие выбирают из своего круга того, кто будет управлять ими. Не так много тех, кто вынужденно становится чиновником, а главное – каждый из выбранных действительно специалист в своём деле. Видишь, всё не так сложно.

– И что это даст? – задумчиво спросил юноша.

– Свободу делать то, что они хотят. То, что действительно нужно. Они будут делать всё сами, и сами назначать цену за свои изделия. Если правильно объяснить им всё, то цена на продукцию будет ниже, чем сейчас.

– И в чём интерес? – снова не понял мальчик.

– В том, что, даже несмотря на понижение цены, они будут честно платить налоги. В отличие от тех, кто сейчас заправляет во всех этих гильдиях. Я уже не говорю про купцов, которые скупают их изделия за гроши оптом и увозят на другой конец страны, где получают за ту продукцию двойные, а то и тройные барыши. У каждой гильдии должен быть свой торговый дом, где всё сделанное будет продаваться по той цене, которую мастера назначат. Так что купцам придётся раскошелится, а это – твои налоги.

– Интересно. Такого у нас никто не делал.

– Знаю. Потому и предлагаю, – усмехнулся парень. – Я ответил на твой вопрос?

– Да. Но именно поэтому я ещё больше уверен, что амулет связи с тобой мне просто необходим, – улыбнулся в ответ юноша.

И вот теперь этот самый амулет мелодично чирикал, заставляя Лёху оторваться от подруги и достать изящную вещицу из ящика стола. Мрачно посмотрев на амулет, Лёха хмыкнул, активировал его и устало спросил:

– Ну и чего тебе не спиться в такое время?

– Мне нужен твой совет, мастер, – послышался в ответ взволнованный голос императора.

– Что случилось? – насторожился Лёха.

– Боюсь, мы на пороге большой войны.

– С кем?

– Степняки.

– А я-то чем могу помочь? Я войсками командовать не умею, – растерялся парень.

– Я вынужден просить тебя приехать в столицу, – помолчав, ответил юноша.

– Зачем?

– Не хочу говорить так. Это может быть опасно.

– О как?! Ладно, подумаем, – хмыкнул парень.

– Это важно, мастер.

– Я уже понял. Но, сам понимаешь, если ехать на машине, то день потрачу в лучшем случае. А для другого способа нужно старейших просить. В общем – жди. Как договорюсь с ними, сообщу.

– Я буду ждать, – согласился император.

– Или я дурак или жопа с двумя «п» пишется, – проворчал Лёха, отключив амулет.

– Что случилось? – тихо спросила Даяна, глядя на него настороженным взглядом.

– Сам толком не понял, но похоже, мы стоим на пороге грандиозного шухера, – фыркнул парень, припомнив фразу из своего прошлого.

– Чего? – растерялась девушка.

– Забудь. Похоже, у империи очередные проблемы, – вздохнул Лёха.

– А тебя это каким боком касается? – с явным недовольством спросила девушка.

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – ответил Лёха бессмертной фразой.

– Значит, опять уедешь неизвестно насколько, – загрустила Даяна.

– Похоже, придётся, – нехотя кивнул парень. – Тебя с собой не зову. Мне в столицу. А тебе там лучше не появляться, чтобы новой войны не устроить.

– Ты прав. В столице мне делать нечего, – мрачно кивнула девушка. – Когда поедешь?

– Пока не знаю. Сначала нужно с Кержаком договориться, чтобы портал открыл.

– Сейчас пойдёшь? – спросила Даяна, и Лёха, уловив знакомые интонации, решительно покачал головой.

– Перебьются. У них не горит, а над нами не каплет. Личное время никто не отменял, – добавил парень, сгребая подругу в охапку.

Счастливо пискнув, девушка обвила его шею руками и, мурлыча от удовольствия, прижалась носом к плечу, вдыхая запах любимого тела.

Утром, с грехом пополам продрав глаза, Лёха не спеша умылся, позавтракал и, припомнив серьёзный и очень напряжённый голос юного императора, отправился советоваться с вождями.

Родри он нашёл в мастерской, где гном, ругаясь так, что кочерга узлом завязалась, отчитывал провинившегося подмастерья, прозевавшего срок закалки какой-то детали. Отправив едва не плачущего молодого гнома всё переделывать, князь швырнул испорченную железку в кучу приготовленного для переплавки хлама и, повернувшись к парню, спросил:

– А тебя где тролли подгорные носят? Самолёт стоит, а он и не чешется…

– Тпру, борода. Варежку захлопни, – осадил приятеля Лёха. – Тут дело появилось. Серьёзное. Посоветоваться надо. Где Кержак?

– Что случилось? – моментально забыв про злость, спросил Родри.

– Император ночью со мной связался. Просит срочно в столицу приехать.

– Так. Пошли в кабинет. Орка туда вызовем, – скомандовал князь и решительно вышел из мастерской.

Спустя десять минут, прихлёбывая местный «кофе», Родри вызывал Кержака по амулету связи. Дождавшись ответа, он в двух словах описал ему ситуацию, и вскоре через туманное марево портала в кабинет ввалился громадный орк в кожаном фартуке, перемазанном раствором.

– Молодых обучал? – улыбнулся Лёха, оценив его наряд.

– А что делать? – развёл орк руками. – Ведь кто-то должен этим безруким показать, как правильно камень укладывать.

– Браги хочешь? – с усмешкой спросил гном, отлично зная, что от пива орк ещё никогда не отказывался.

– Издеваешься, борода? – весело оскалился Кержак.

– Нет, подшучиваю, – рассмеялся Родри, наполняя огромную кружку.

– Так что такое случилось, что тебе нужно бежать в столицу сломя голову? – спросил Кержак Лёху, как следует отхлебнув пива.

– Паренёк сказал, что империя на пороге большой войны со степняками. И что ему срочно нужен мой совет в каком-то деле. В каком именно, он говорить не стал. Боится, что наш разговор могут подслушать.

– По амулету?! – удивлённо уточнил Кержак.

– Думаешь, это невозможно? – тут же спросил Лёха.

– Теоретически возможно, – медленно проговорил орк. – Зная, на кого именно настроен данный амулет, опытный маг может имитировать эманации ауры человека. Но скажу сразу, маг должен быть очень опытный. А главное – очень сильный.

– Ну, думаю, рядом с императором таких пара-тройка найдётся, – подумав, ответил Лёха.

– А тут не думать, тут точно знать надо, – фыркнул гном, доставая амулет связи.

– Ты с кем говорить собрался? – насторожился Кержак.

– Хочу Тихого барона побеспокоить. Пусть ответит на пару вопросов.

Барон ответил так быстро, словно ждал этого вызова. Разглядев в минерале, вделанном в амулет, знакомое лицо, Родри чуть улыбнулся и, усевшись так, чтобы друзей не было видно, сказал:

– Добрый день, барон. Похоже, вы ждали моего вызова.

– И вам доброго дня, князь. Вы правы, ждал, – не стал юлить глава тайной стражи.

– До нас дошли слухи, что империя собирается воевать. Это правда?

– Князь. Я знаю, что император просил Дальвара приехать в столицу. В свою очередь, я подтверждаю эту просьбу и даю слово, что вашему другу в столице ничто не угрожает. Более того, его безопасность будут обеспечивать мои люди. Некоторых из них Дальвар знает лично.

– Однако, – удивлённо протянул Родри. – Что же там у вас такое произошло?

– Только в личном разговоре, – решительно покачал головой барон. – Признаюсь, я бы очень хотел, чтобы и вы князь, и почтенный Кержак тоже прибыли для этого разговора. Почему-то мне кажется, что помощь первородных в этом деле будет очень нужна.

– Рассчитываете получить новое оружие? – насторожился Родри.

– Скорее, магическую поддержку, – нехотя ответил барон. – Хотя от новых винтовок я бы тоже не отказался. Так когда вы приедете?

– Нам нужно посоветоваться, – буркнул гном, собираясь отключить амулет.

– Мы надеялись, что вы поспешите проявить верность трону и императору лично, – решил надавить Тихий.

– Мы её уже проявили, спрятав императора и раскрыв заговор, – огрызнулся Родри и прервал связь. – Что скажете? – повернулся он к друзьям.

– А что тут скажешь? – протянул Кержак, постукивая когтем по клыку.

– Судя по всему, их снова крепко припекло и они решили снова сыграть джокером, – задумчиво проворчал Лёха.

– А теперь то же самое, но по-нашему, – съязвил Родри.

– В прошлый раз мы сумели обойти их тайную стражу и вывести заговорщиков на чистую воду. А потом вообще уничтожили змеиное гнездо без помощи имперских магов. Вот они и решили снова свалить свои проблемы на нас. Почему бы и нет, коль уж в прошлый раз у нас всё так лихо получилось? – пояснил парень.

– И долго мы будем за них шлак из раскалённой печи выгребать? – мрачно спросил гном.

– А вот это уже от нас самих зависит, – развёл руками Лёха. – Позволим себе на шею сесть – сядут. Взбрыкнём – отстанут. Но тут нужно быть очень осторожным.

– Поясни, – потребовал Кержак.

– Если империи и правда грозит война, то остановить её в наших интересах. Война – это всегда бардак, кровь и толпы голодных беженцев. Кто-нибудь из вас знает, что такое эти самые степняки?

– Это надо Эльвара звать. Он в тех местах бывал и тот народ лучше всех знает, – вздохнул Родри. – Слышал только, что они очень воинственны и, прежде всего, ценят силу и воинскую доблесть.

– Я знаю не больше, – вздохнул Кержак.

– Значит, я пошёл искать эльфа, – кивнул Лёха, поднимаясь.

– А чего его искать? Опять, небось, на драконьей площадке сидит, очередную сагу сочиняет, – иронично усмехнулся Родри. – Нравится ему там.

– Ну вид оттуда и правда красивый, – вступился за приятеля Лёха.

– Лучше бы он травы для своих отваров собирал, – продолжал ворчать гном.

– А вот в это дело, борода, нам с тобой лучше не соваться. Никто лучше его не знает, когда какую траву брать надо, – осадил Родри парень.

– Тоже верно, – вздохнув, согласился гном.

* * *

Визит в столицу было решено нанести большим представительством. Императора спасали скопом, а значит, и почести должны достаться всем. Этим девизом Лёха сумел уломать начавших было отказываться вождей. Терять время в столице им не хотелось. Но, выслушав выкладки парня, они задумались. Ему предстояло дать императору совет в серьёзном деле. А в политике, по словам самого Лёхи, он не понимал ни уха ни рыла. Испустив очередной тяжёлый вздох, Кержак решительно заявил:

– Согласен. В нашей политике ты действительно ни бахрута не смыслишь. Думать быстро умеешь, это да.

– А я о чём вам толкую, – тут же подлил маслица Лёха.

– Видно, и правда нам с тобой князь придётся в столицу сходить, – снова вздохнул орк, глядя на гнома.

– А я-то вам зачем? – насупился Родри.

– А если для дела оружие потребуется или заказ какой особый? – сходу нашёлся Лёха.

– Прости, брат, но нового оружия я людям не дам, – жёстко отрезал гном.

– Согласен. Такие игрушки имперцам в руки давать нельзя, – кивнул парень. – Но мы можем сделать по-другому.

– Это как? – насторожился Родри.

– Продадим им винтовки с нарезами, – хитро усмехнулся парень. – Для нас они всё равно вчерашний день, а имперцам – в новинку.

– А если они твои самозарядки потребуют? – не унимался гном.

– А вот это – хрен по всей морде. Тонким слоем. Винтовки новые, ещё толком не опробованные, их ещё доделывать надо, – решительно заявил Лёха.

– Вот умеешь ты мозги заплести! – восхищённо покачал головой Родри.

– Это я ещё даже не начинал, – усмехнулся Лёха. – Так что – решили? Вместе идём?

– А куда мы от тебя денемся? – развёл руками гном. – Открывай портал, клыкастый.

– Сейчас. Дракона предупредить надо, – кивнул орк, деловито доставая из пояса амулет связи с вождём ареала.

Сообщив Тсаргану о предстоящем походе в гости, орк поднялся и, привычным движением активировав портал перехода, жестом указал друзьям на открывшееся зеркало. Первым, оттеснив Лёху, в портал нырнул Родри, держа руку на рукояти револьвера. Следом за ним шагнул парень, и последним вошёл Кержак. Отступив в сторону от портала, Лёха быстро осмотрелся, в любой момент ожидая нападения с любой стороны. Но, как оказалось, хитрый орк умудрился открыть портал прямо в личных покоях императора.

Припомнив, что именно отсюда мальчика увели, когда собирались спрятать, Лёха не сдержал усмешки и, повернувшись к Кержаку, тихо проворчал:

– Ты бы ещё в его сортир портал открыл.

– Зато никого лишнего здесь точно не будет, – усмехнулся в ответ орк.

– Ну и где теперь всю эту компанию искать? – протянул Родри, почесав в затылке.

– А пусть Дальвар с мальчишкой свяжется и скажет, где мы, – предложил Кержак.

– Хорошая идея, – кивнул Лёха, доставая из кармана амулет.

Сообщив императору, что вся честная компания находится в его личных покоях, парень убрал амулет и сказал:

– Сейчас прибежит.

– Не нравится мне всё это, – неожиданно заявил Родри.

– Чего так? – не понял Лёха.

– Не дело это, когда первородные в людские дела лезут. Опять будут говорить, что мы во всех бедах виноваты.

– Погоди хоронить, ещё не померла, – усмехнулся парень. – Но если честно, то мне и самому всё это не очень по душе. Ладно. Послушаем, что скажут, а дальше план война покажет.

В этот момент двери покоев распахнулись, и в комнату быстрым шагом вошёл сам император. Увидев всю компанию, юноша радостно улыбнулся и, протягивая Лёхе руку, сказал:

– Благодарю, что отозвались на мой призыв, мастер. Очень рад всех вас видеть.

– Лучше бы ты к нам в гости приехал, – улыбнулся Лёха.

– Увы, мастер. Сейчас это невозможно, – разом погрустнел юноша.

– А вот с этого места поподробнее, – насторожился Лёха.

– Я приказал подать вина и позвать Тихого барона с Первым советником, – кивнул юноша. – Присаживайтесь пока, кто куда захочет.

Кержак осторожно опустился в жалобно скрипнувшее под его весом резное кресло. Родри облюбовал стул с высокой спинкой у стола, не желая пропустить дармовую выпивку, а Лёха присел на подоконник, с интересом рассматривая в окно дворцовый парк.

– Странно, что дворцовые маги панику не подняли, когда мы портал открыли, – вспомнив, что ему не понравилось, сказал Лёха.

– Нет больше во дворце магов, – скривился юноша. – Как выяснилось, у них только название, что они боевые, а на самом деле – кучка не самых сильных магов, едва умеющих огненными шарами кидаться.

– Не понял?! Это как? – растерялся Лёха. – Академия вообще нюх потеряла? Императорский дворец должен охраняться лучшими магами или я чего-то не понимаю?

– Именно поэтому любое финансирование академии из казны прекращено, а льготы для самих магов сильно урезаны. Надоели дармоеды! – жёстко отрезал юноша.

– А может, пришло время отделить агнцев от козлищ? – помолчав, спросил Лёха.

– В каком смысле? – насторожился император.

– В смысле устроить им настоящий экзамен на профессиональную пригодность. Кержак и Тсарган – мастера, каких ещё поискать. А я обеспечу защиту от случайных магических неприятностей. Вот пусть они по очереди и покажут, что умеют и на что готовы ради империи.

– С ума сошёл?! – возмутился орк. – Да нас после этого вся империя проклинать будет. А тебя в первую очередь, как предателя.

– И что тогда делать? – повернулся к нему Лёха. – Если на носу война, то магическое прикрытие рубежей и императорского дворца будет просто необходимо. Кто знает, что их колдуны умеют? Вот именно, никто. И что будет, если степняки прямо в этом саду из портала посыплются?

– Тут другой выход нужен, – упрямо покачал головой орк. – Первородные не должны мелькать рядом с троном. Это может повлечь за собой бунт людей.

– И что же теперь делать? – растерянно спросил юноша.

– Подумать надо, – вздохнул Лёха. – Репрессии – это, конечно, хорошо, но всё хорошо в меру. Кстати, ты знаешь, что у магов есть свой остров, где они держат наказанных магов?

– Я слышал, – задумчиво кивнул император. – И что ты предлагаешь?

– Пока ничего, – покачал головой Лёха, пытаясь сформулировать мелькнувшую на периферии сознания мысль.

В комнату вошёл слуга и, ловко расставив на столе вино, фрукты, сласти и бокалы, исчез за дверью. Следом за ним вошли Первый советник и Тихий барон. Поздоровавшись с гостями, чиновники расселись у стола, и юноша, вздохнув, негромко сказал Тихому:

– Барон, я прошу вас посвятить наших гостей в наши дела.

– Как прикажете, ваше величество, – кивнул Тихий и начал рассказывать:

– Некоторое время назад на рубеже степей возникли непонятные столкновения со степняками. Они резко повысили цену на свои товары в порубежных поселениях и начали вести себя враждебно. То и дело вспыхивали драки с применением оружия. Начали пропадать кметы. А на все попытки их образумить они отвечали силой и оскорблениями. Несколько седмиц назад они напали на пограничный форт, убили десяток стражников и угнали в степь целую деревню кметов. Никто не понимает, что произошло и почему они так открыто нарываются на драку.

Его величество предложил избавиться от этой головной боли, разорвав с ними коронный договор и взамен заключив договор о торговле. Мы направили в степь посольство, но спустя несколько дней пришло известие, что до главы кланов они не добрались. Сотня егерей, отправленная в степь, нашла останки послов и разорённую стоянку. Но и на егерей тоже напали, однако, потеряв в первой же стычке несколько десятков воинов, нападавшие отступили. Мы в срочном порядке закрыли границу и теперь готовимся к войне.

– Ну вроде всё правильно сделали, а от нас-то вы чего хотите? – недоумённо пожал плечами Лёха.

– Всё дело в том, что мы так и не смогли передать им наше предложение о разрыве договора. Степняки, не задумываясь, начинают уничтожать всех, кто выходит в степь. Вот я и вспомнил, как вы перемещались на драконах, – ответил Тихий барон. – Если вы нам поможете, можно будет долететь до их главного стойбища и просто скинуть нужный документ с воздуха, не подвергаясь опасности.

– Драконы перевозили меня на себе только потому, что сами так решили. Просить их об этом будет с моей стороны оскорблением, – решительно качнул головой Лёха. – Сделайте проще. Пусть один из лояльных магов откроет вам портал перехода в степь, и просто перебросьте нужный документ на ту сторону, а потом ждите ответа.

– Мы рассматривали такой вариант. Но беда в том, что никто из наших магов понятия не имеет, где находится стойбище, – вздохнул Тихий.

– Подготовьте нужный документ. Сделаем ещё проще, – усмехнулся Лёха. – Я отдам его Тсаргану и попрошу его слетать в степь. Дракон прекрасно сможет справиться с этой задачей. Сбросит футляр с документом и улетит.

– Это ещё не всё, – вздохнул император.

– Я прошу вас снабдить егерские сотни новым оружием. Противостоять степнякам могут только егеря, но их ружья это такое старьё… Нам нужно оружие, которым мы сможем удержать орды степняков на границе. В противном случае империя умоется кровью, – устало сказал барон.

– Мы можем продать вам партию модифицированных ружей, – помолчав, ответил Родри. – Система зарядки и количество выстрелов такое же, как раньше, но дальность и кучность стрельбы намного лучше.

– А почему не ваши самозарядные карабины? – тут же спросил император, видевший это оружие и неоднократно пользовавшийся им.

– Потому что это оружие новое и ещё не до конца отработанное, – ответил вместо гнома Лёха. – Использовать в боевых действиях ненадёжное оружие – верх глупости.

– А гранаты? – не унимался Тихий.

– А что, гранаты? – включил Лёха тумблер дурака.

– Вы продадите нам гранаты? – продолжал напирать барон.

– А вы уверены, что кто-то из ваших егерей сможет бросить такую штуку дальше, чем себе под ноги? – иронично спросил Лёха. – Лично я не рискну проводить подобные эксперименты. Боюсь, от этого оружия вам будет больше беды, чем пользы.

– Вы ведёте себя так, словно не верите нам, – неожиданно заявил молчавший прежде Первый советник.

– А вот тут вы совершенно правы, – развернувшись к нему всем телом, жёстко отрезал Лёха. – Да, мы вам не верим. Не лично каждому из вас. А людям. И хотя я сам человек, иногда мне стыдно за этот факт своей жизни. Скажу откровенно, мы боимся отдавать вам в руки оружие, которое может быть повёрнуто против нас. И не говорите мне, что не знаете об отношении баронов к первородным расам. Не поверю.

– Вы правы. Знаю, – мрачно кивнул советник. – Но сейчас речь идёт не просто о войне, а о существовании страны как таковой.

– Именно поэтому мы и согласны продать империи модернизированные винтовки и обеспечить войска боеприпасами, – отрезал Родри.

– Подождите, но раньше, каждый солдат сам изготавливал для себя патроны, – насторожился Тихий барон.

– Верно. Но теперь в этом нет необходимости. Мы унифицировали калибры – сделали их одинаковыми. Так что патроны будут для всех одинаковыми.

– И солдатам больше не нужно заниматься перезарядкой патронов самим? – осторожно уточнил барон.

– Если только сами захотят. Как говорится, патронов бывает или очень мало, или мало, но больше уже не унести, – усмехнулся Лёха.

– Это очень хорошо, – подумав, кивнул Тихий.

– И во сколько казне встанет такая замена? – поинтересовался советник.

– Оплату, цену и порядок замены оружия обсуждайте с князем, – Лёха быстро перевёл стрелки на приятеля.

– А если я дам слово императора, что ваши карабины никогда не будут повёрнуты против вас? – насупившись, произнёс император.

– Боюсь, это от вас не зависит, ваше величество, – покачал Лёха головой, на людях соблюдая видимость этикета. – Больше того, обязательно найдутся те, кто попытаются воспользоваться этим случаем, чтобы стравить вас с нами.

– Но это же подло! – воскликнул юноша.

– А когда к власти относились по-другому? – пожал плечами парень. – Я много раз повторял вам, что у императора не бывает друзей…

– У него есть только подданные, – кивнул юноша. – Я это помню, но всегда надеялся, что могу хотя бы вас, мастер, называть другом.

– Можешь. Но только с глазу на глаз, – грустно улыбнулся Лёха.

– Можешь?! – подскочил советник.

– Вот видите, ваше величество. Любой из ваших приближённых, едва услышав, что вы назвали меня другом, тут же кинется выяснять со мной отношения или, чего хуже, интриговать, чтобы очернить в ваших глазах, – развёл руками парень.

– Но меня возмутило ваше обращение, а не то, что вас назвали другом! – возмутился советник.

– Вы всего лишь пример, – усмехнулся Лёха. – Вы так привыкли интриговать и соблюдать этикет, что любое отступление от ваших правил будет восприниматься, как покушение на жизнь императора. Но при этом никто из вас никогда не думал, что ему может быть просто одиноко. Ведь он ещё мальчик.

Не ожидавший такого ответа советник растерянно покосился на барона, но, встретив такой же растерянный взгляд, недоумённо развёл руками и тихо проворчал:

– Для меня процветание империи – прежде всего.

– Это прекрасно, но, прежде чем стать императором, он должен побыть просто человеком. Это моё личное мнение, – решительно ответил Лёха, по привычке закладывая большие пальцы рук за пряжку ремня.

* * *

Пролёт дракона над стойбищем напугал степняков. Появление первородного стало для них настоящим ужасом. Ведь даже тени этих громадин уже много циклов подряд не мелькали над становищами властелинов степей. И вот теперь один из героев легенд, о которых поют на праздниках акыды, сделал круг над стойбищем и, бросив что-то прямо на шатёр великого агана, начал набирать высоту.

Предмет, брошенный драконом, ударился о войлок, из которого был сделан шатёр, и, скатившись к краю, упал прямо на голову одному из личных охранников агана. Подобрав с земли футляр из толстой кожи, охранник мрачно покрутил его в руках, не понимая, что это такое, но подскочивший к нему сотник выхватил тубус, подбежал к вышедшему на шум из шатра агану и преклонил колено, подавая находку:

– Вот, повелитель. Эту штуку дракон сбросил на ваш шатёр.

– Открой его сам, – приказал аган – жилистый, сухой мужчина средних лет, с загорелой, обветренной степными ветрами кожей и руками, покрытыми старыми шрамами.

Раскосые чёрные глаза агана смотрели на тубус с мрачным интересом, но лицо оставалось бесстрастным, словно у каменного идола. Недоумённо хмыкнув, сотник быстрым движением сорвал с тубуса крышку и, достав из него какой-то документ, растерянно покрутил его в руках.

– Дай, – потребовал аган, заметив печати на документе.

Рассмотрев оттиск, он резким движением сорвал печать и, развернув пергамент, принялся читать. Сгрудившиеся вокруг агана степняки почтительно ждали, когда повелитель огласит полученное известие. Между тем аган прочёл документ, задумчиво покрутил его в руках и, покачав головой, принялся читать снова, но уже медленнее. Не выдержав ожидания, один из тысячников протолкался вперёд и, похлопывая себя тяжёлой витой плетью по голенищу сапога из мягкой кожи, громко спросил:

– Мой аган, чего хотят эти круглоглазые потомки лесных троллей?

– Они предложили разорвать коронный договор с империей, оставив степи нам. И предложили заключить договор о торговле, – сворачивая документ, задумчиво ответил аган.

– Выходит, мы добились того, о чём мечтали? – спросил тысячник.

– Нет! – резко ответил аган. – Это не мы завоевали свою свободу. Это они швырнули её нам, как кость собакам. Что происходит на границах?

– Круглоглазые начали строить оборонительные укрепления. Копают рвы, возводят стены и башни, – коротко доложил один из советников.

– А войска? Сколько там воинов? – повернулся к нему аган.

– Два полка пехоты днём и ночью охраняют кметов, что работают на строительстве, а две сотни егерей находятся в постоянной готовности к бою.

– Они ждут нас, – подумав, кивнул аган. – А егеря – слишком серьёзные бойцы, чтобы бросать на них наши тумены, не раздумывая. Особенно, когда они насторожены и готовы к бою.

– Я не понимаю, аган. Так мы будем воевать или нет? – спросил нетерпеливый тысячник.

– Будем, но не так, как они ждут, – хищно усмехнулся аган. – Соберите мне всех шаманов степи. От безусого юнца до выжившего из ума старика. Всех, кто умеет хоть как-то слушать ветер и камлать, вызывая духов.

– Но зачем они вам, великий аган? – снова не удержался всё тот же тысячник.

– Ты храбрый воин, но плохой политик, – усмехнулся аган. – Круглоглазые ждут, что мы начнём действовать, как делали всегда. Сядем на своих коней и будем носиться по степи, пуская в них стрелы и стреляя из винтовок. Ведь мы всегда так делали.

– Ну да, – кивнул тысячник.

– Вот именно. А мы сделаем не так. Кто помнит старый проход из чёрной степи в леса империи через урочище каменных троллей?

– Прости, великий, но этот путь давно забыт, – пробурчал тысячник. – Предки запретили нам ходить тем путём. Ты же знаешь, что каменные тролли никого не пропускают через свои владения просто так. А большое войско там не пройдёт. Один тумен будет проходить по тем тропам пять дней, растянувшись на несколько лиг. Да и нет уверенности, что старые тропы всё ещё проходимы.

– Ты говоришь мне то, что понятно и ребёнку, – презрительно фыркнул аган. – Я потому и приказал собрать всех шаманов. Они будут колдовать для меня. Наложат заклятие долгого сна на всё урочище, и мои воины пройдут в земли круглоглазых.

– Но кони не смогут быстро двигаться в тех лесах, – осмелился возразить ему тысячник.

– А кто сказал, что они пойдут верхом? Нет! В урочище, и по землям империи они пойдут пешком. Туда отправятся пять сотен воинов. Этого хватит, чтобы отвлечь егерей и связать их боем. А дальше всё будет так, как нужно нам. Эту подачку империя будет помнить очень долго, – со злостью добавил аган, тряхнув договором.

– Можете меня казнить, великий, но вы задумали дурное дело, – тихо проворчал тысячник. – Заветы предков даны неспроста. Урочище каменных троллей просто так не пройти. Такого ещё не было.

– Как не было и того, что все кланы степи объединились под одной рукой, – так же тихо ответил ему аган. – Я позволяю тебе спорить со мной только потому, что ты один из моих самых лучших командиров и в бою мало кто может сравниться с тобой. Но не переходи черту. Помни. Мои приказы не обсуждают, а выполняют.

– Я это помню, аган, – дрогнув, поклонился тысячник. – Но ты сам сказал, что я командир, а потому не могу отправлять своих воинов на глупую гибель. Урочище троллей не пройти без потерь.

– Ты не веришь в силу наших шаманов? – с интересом спросил аган.

– Сила шаманов – это их знания, а сила троллей дана им от рождения, – осторожно возразил тысячник.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мой аган, тролли, владеют своей силой от рождения. И с каждым прожитым циклом, – а живут они очень долго – только увеличивают её за счёт новых знаний. А у наших шаманов есть только опыт их предков и собственные знания.

– Кажется, я понял, – задумчиво кивнул аган. – Век человека короток, а память его ещё короче. Именно поэтому я и приказал собрать всех шаманов.

– Я слышал ваш приказ, великий, – поклонился тысячник.

– Что ж. Тогда ты сможешь сам убедиться, что наши шаманы недаром едят свою шурпу. Воинов поведёшь ты.

– Я?! – растерялся тысячник, понимая, что из этого похода он не вернётся.

– А кому ещё я могу доверить такое опасное и нужное дело, как не одному из моих лучших воинов? Начинай собирать отряд. Две сотни воинов ты можешь отобрать лично из всех кланов. И если кто-то посмеет отказать тебе, он станет моим личным врагом. Выполнишь приказ, и сможешь просить у меня всё, что захочешь. Если это в силах агана, твоя просьба будет исполнена.

– Это огромная честь, великий. Я выполню твой приказ или умру, – поклонился тысячник, мысленно прощаясь с жизнью.

Двум сотням воинов предстояло скрытно, пешком пройти через ущелье каменных троллей, потом через лес выйти в тыл егерям, охраняющим границу, и выдержать бой и с егерями, и с пехотными полками, которые тоже отлично знают, с какой стороны из винтовки вылетает пуля. Это будет поход мёртвых. Тех, кто, сделав своё дело, погибнет. Но это будет хороший бой. Один из тех, о которых поют акыды, рассказывая подросткам о героях ушедших циклов. Что ж, всё в воле великих духов. И если ему суждено сложить голову в таком бою, он пойдёт до конца.

Подбодрив себя подобными размышлениями, тысячник ещё раз поклонился агану и зашагал к своим воинам. В этот поход с ним пойдут только те, кто сам захочет покрыть своё имя славой. Трусы и слабые ему не нужны.

Провожая смелого воина долгим взглядом, аган усмехнулся уголками губ и, ещё раз посмотрев на пергамент, негромко сказал:

– Они заставили дракона послужить им гонцом. Что ещё они придумают, когда мы осадим их города?

– Мой аган. Империя слишком велика и её войско больше нашего. Есть ли смысл начинать с самого сильного противника? – осторожно спросил старейший советник, пользуясь тем, что, в силу возраста, ему прощалось многое.

– Ты хочешь мне что-то предложить? – повернулся к нему аган.

– Вокруг империи есть ещё несколько государств, которые мы можем легко покорить и взять большую добычу. Ты станешь хозяином больших земель. Их мужчины вольются в нашу армию, и вот тогда мы сможем воевать с империей на равных.

– Ты совсем из ума выжил? – возмутился аган. – Хочешь сказать, что эти женоподобные способны встать в один ряд с моими воинами?!

– Этого я не говорил, великий, – лукаво усмехнулся советник. – Но империя сильна своим умением воевать пешком. Наши всадники не умеют воевать так, как воюют круглоглазые. Нам нужна пехота, которая будет выковыривать этих трусов из их окопов, а наши воины станут главной ударной силой. К тому же, собрав их сирот, мы сможем воспитать из них настоящих воинов. Дети легко учатся.

– И сколько циклов я должен буду потратить на это? – помолчав, спросил аган.

– Восемь… Может быть, десять, – решительно заявил старик. – Но за это время наши тумены увеличатся, наберутся опыта в схватках с круглоглазыми и пополнятся новыми воинами, которых мы воспитаем из сирот.

– Десять циклов?! Ты действительно спятил, – фыркнул аган.

– Нет, великий. Любая война забирает, прежде всего, лучших воинов. А создав отряды из круглоглазых, мы сохраним своих воинов и свой народ.

– Погибнуть в бою – лучшая смерть для живущего в степи, – зарычал выведенный из себя аган.

– Безусловно, великий. Но прежде чем погибнуть, каждый воин должен оставить потомство. Только так можно сохранить истинных жителей степи. Империя – серьёзный противник, взять её одним набегом не получится. Дай своему народу разрастись. Позволь воинам набить шатры богатствами круглоглазых из других государств. Помоги вырастить маленьких детей и научить их держаться в седле, и тогда ты получишь всё. Ведь эти воины пойдут за тобой, помня прежние победы.

– Десять циклов, – задумчиво повторил аган. – Это слишком долго.

– Но это время не будет проведено в праздности, – не унимался старик. – Воины будут воевать, учиться и учить. Женщины будут рожать детей. Вспомни, как много циклов назад, ради того, чтобы спасти наш народ, твой предшественник приказал воинам брать сразу три жены и оставлять наложницами жён своих погибших родственников. А после захвата новых земель наложниц будет очень много.

– Полукровки, – фыркнул аган.

– Полукровку можно женить на девушке чистой крови, а девочку выдать за воина из хорошего рода. Это свежая кровь, которая оживит кровь нашего народа. Быть аганом – не значит только воевать. Это ещё и забота о сохранении народа степей.

– Ты будешь рассказывать мне, что такое быть аганом? – нахмурился аган, глянув на старика так, что тот невольно съёжился и вжал голову в плечи.

Но, несмотря на страх, советник взял себя в руки и, решительно посмотрев агану прямо в глаза, твёрдо ответил:

– Я не собираюсь тебя учить, великий. Но я пережил трёх повелителей и помню, как мы жили во времена, когда в степи не было аганов. Это было тяжёлое, тёмное время. Все без исключения кланы стали меньше, и наш народ был на грани гибели. Именно тогда все вожди кланов отложили оружие и выбрали между собой нового агана. Я тогда был ещё безусым юношей, но хорошо помню, сколько сил пришлось им приложить, чтобы возродить народ. Мы ушли глубоко в степи и не появлялись на границах других стран до тех пор, пока количество воинов в каждом клане не удвоилось. И если сейчас мы начнём воевать с империей, то всё повторится. Именно этого я не хочу. Народ степей должен жить.

– Ты обвиняешь меня в том, что я не думаю о своём народе? – растерялся аган.

– Нет, великий. Но ты сам назначил меня своим советником, а значит, я обязан говорить тебе правду. Даже если за неё мне придётся заплатить жизнью. Ты волен казнить меня, великий, но я говорю только то, что должен сказать.

– Ты – смелый человек и не боишься смерти. Но ты забыл, что смерть может быть разная, – зловеще усмехнулся аган.

– Я это помню. Но у каждого мужчины всегда есть возможность самому выбрать свою смерть, – твёрдо ответил старик.

– А за свою семью ты не боишься? – ударил аган по самому больному.

– Если мне суждено умереть по твоему приказу, моя семья последует за мной. Но не думаю, что это прибавит тебе чести, – дерзко ответил советник, продолжая смотреть агану в глаза.

– Похоже, рассказы о том, что ты не боялся говорить правду в глаза всем аганам, не обманывают, – справившись с гневом, тихо сказал аган. – Хорошо. Я обдумаю твои слова.

– Кто-то должен говорить правителям правду. Иначе они не смогут избежать ошибок, которые погубят весь народ, – поклонился старик.

– Ты так уверен, что аган может ошибаться, как простой воин?

– Любой, самый великий аган, это, прежде всего, обычный человек, которого духи наделили силой и умом. Его точно так же рожала мать, он точно так же испытывает боль и жажду, и ему свойственно ошибаться.

– Ты снова прав, старик. Скажу честно, это начинает меня злить.

– Смири свой гнев, великий. Я не хочу обидеть тебя, но очень хочу удержать от ошибки. И если я невольно вызвал твой гнев, то я готов искупить свою вину кровью, – твёрдо ответил советник и снова поклонился.

– Я не сержусь, – усмехнулся аган. – Ты был прав, когда сказал, что я сам сделал тебя своим советником, чтобы слышать чистую правду. А значит, я должен не злиться, а награждать тебя. Ты сказал правду и получишь награду. Тысячу имперских золотых.

Стоявшие вокруг советники и тысячники дружно охнули. Такой щедрости они не ожидали. Больше того, многие из них уже предвкушали казнь старика и проигрывали в головах различные варианты способов занять его место. Но то, что произошло, повергло их в шок и уныние. Старый советник, который действительно умудрился пережить трёх аганов, не сдавал позиций и как прежде говорил только то, что считал нужным. Воистину говорят, если духи подарили острый ум, то годы его только оттачивают, словно стальной клинок.

* * *

Договор о перевооружении армии империи был составлен Первым советником и казначеем в присутствии гнома и орка. Спорили они долго, до хрипоты, но в конечном итоге пришли к приемлемому компромиссу. И как только из сокровищницы принесли первые мешки с золотом, Родри отправился в свой удел готовить партию нового оружия.

Глядя на всю эту суету, Лёха старательно пытался отделаться от ощущения, что они что-то упускают. Во всей этой катавасии на границе со степью было что-то не так.

Помня, что именно этот парень является связующим звеном между всеми расами первородных и что почему-то на него не действует никакая магия, барон внимательно отслеживал каждое движение этого странного человека. Несмотря на грозное обещание вождей о серьёзных последствиях, к которым приведёт любая попытка навредить другу рода, Тихий приказал тщательнейшим образом проверить все данные о происхождении парня. Вскоре выяснились странности, прояснить которые мог бы сам фигурант дела, но задавать ему такие вопросы барон не рискнул.

Он и сам не понимал, чем так пугает его этот странный человек. Это чувство злило опытного бойца, но причины его он никак не мог объяснить даже самому себе. Вот и сейчас, взяв себя в руки и загнав страх в самую глубину сознания, барон медленно подошёл к задумавшемуся парню и, тихо кашлянув, чтобы привлечь внимание, спросил:

– Похоже, вам что-то не нравится в этом договоре?

– Нет. Тут дело не в договоре, – помолчав, покачал головой парень. – Технический прогресс не остановить, так что замена оружия в армии – лишь дело времени.

– Тогда что вас так беспокоит? – насторожился Тихий.

– Вся эта история со степняками. Что-то здесь не так.

– И что именно?

– Как часто эти кочевники нападали на имперские поселения? – спросил Лёха.

– Было время, когда такие нападения случались регулярно. Потом, когда деду нынешнего императора это надоело, он приказал вывести войска в степь и навести там порядок. Кстати, именно перед этим приказом в армии появились первые винтовки. Это были не бои, а бойня. Степняки действовали по своей обычной тактике. Верхом подлетают к боевым порядкам и начинают осыпать их стрелами, двигаясь вдоль строя. За десять ударов сердца они успевают выпустить из своих луков от восьми до двенадцати стрел. Урон такая тактика наносит страшный.

Но мы, зная об этом, подготовились. Из толстых досок были сколочены щиты, и когда степняки начали свою атаку, солдаты прикрылись щитами, а между стыков выставили стволы винтовок. В итоге два клана почти перестали существовать. Я говорю «почти», потому что несколько десятков выживших воинов сообразили, что стрелы против винтовок – не оружие, и просто сбежали. В тот год наши войска загнали степняков почти на противоположный край степи. После этого разгрома они три десятка циклов не смели даже носа сунуть в пограничные поселения. И вот теперь это опять началось.

– А когда степь стала частью империи? – задумчиво спросил Лёха.

– Тогда же, – кивнул барон.

– И до этого они никогда не пытались отбить эти территории?

– Было несколько попыток. Но дальше разговоров дело не заходило, – подумав, ответил Тихий.

– Похоже, у них появился тот, кто сумел подмять под себя всю власть, и этот кто-то решил стать, если не императором, то новым королём.

– У степняков нет короля. У них есть великий аган. Ему подчиняются все кланы, и его слово – закон для всех живущих в степи. Надеюсь, идея его величества дать степнякам свободу возымеет своё действие, и они отойдут от наших границ.

– Что-то мне подсказывает, что разрыв коронного договора они воспримут, как оскорбление. Если всё, что я о них слышал, правда, то свою свободу они должны завоевать, а не получить. И кстати, раз уж зашёл такой разговор, не забывайте, что сложный лук степняков – очень опасное оружие, которое легко может поспорить с винтовкой, если не по дальности стрельбы, то по скорострельности уж точно. А с учётом того, что стрелять они начинают, едва научившись держаться в седле, простых боёв не будет.

– Я знаю, как они стреляют, – скривился барон.

– Это хорошо. Значит, я не стану говорить вам прописных истин. А уж своим солдатам вы и сами всё нужное скажете, – улыбнулся в ответ Лёха.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Что именно вам не нравится? – вернулся Тихий к делу.

– Если бы я знал, – вздохнул Лёха. – Такое чувство, что мы чего-то не видим. Чего-то такого, что может оказаться для нас очень важным. Признайтесь, барон, у вас есть среди степняков свои люди?

– Увы, – покачал головой Тихий. – Степняки живут своими кланами и собираются в кучу только в случае войны или какой-то беды. Есть ещё несколько праздников, когда все кланы сходятся вместе. Всё остальное время они кочуют следом за своими стадами, там каждый человек на виду. А рассказывать о своих кланах за деньги они отказываются, называя это предательством семьи.

– Ну, по большому счёту, так оно и есть. Клан – это, прежде всего, несколько семей, являющихся родственными друг другу, – понимающе кивнул Лёха.

– Вот именно. Так что мы можем только догадываться об их планах, – скривился барон.

– А из степей в империю можно пройти только через границу, которую вы сейчас пытаетесь перекрыть? – спросил парень.

– Был ещё один путь, но им очень давно никто не пользуется, – подумав, ответил барон.

– Почему? – тут же спросил Лёха.

– Это обиталище каменных троллей. Страшные твари, должен вам сказать. Шкура, словно из камня. Ничем не пробить. А силы, как у двух быков сразу. И человечиной они совсем не брезгуют. Да и само это место мерзкое… Глубокое ущелье с отвесными скалами, а вдоль одной из скал вьётся узкая, почти козья тропа. Иначе там не пройти. Так что туда они не сунутся.

– Почему вы так уверены? – спросил Лёха, с интересом посмотрев на барона.

– Я же сказал, это очень опасное место, и коней по этой тропе не провести. А без лошадей степняки не воюют.

– Не буду с вами спорить, но на вашем месте я бы отправил туда людей. Хотя бы для того, чтобы быть в этом уверенным.

– По-вашему, они могут пойти на такой риск? – удивился барон.

– Вы сами сказали, что степняки – это, прежде всего, воины. А значит, риск для них так же привычен, как вино за обедом для вас. Тот, кто сумел заставить степняков начать военные действия против империи, не простой человек. Считать его глупцом очень опасно. Впрочем, решение принимать вам, – поспешил закончить разговор парень.

Учить главу тайной стражи, как ему правильно делать своё дело, Лёха не собирался. Сам не умел. Но, поддавшись порыву, он решил высказать вслух то, что обдумывал. Возникшая ситуация ему решительно не нравилась. Ну, скажите на милость, с чего вдруг народ, сотни лет живший в своей степи, со своими обычаями и правилами, вдруг пустился во все тяжкие и принялся грабить приграничные поселения и угонять в рабство кметов? Им частенько самим жрать нечего, а они рабов тащат. Что-то тут было не так, но что именно Лёха никак не мог понять. Больше всего его беспокоил именно захват людей. С учётом того, что не так давно на территории империи было уничтожено капище, где людей приносили в жертву, ассоциации напрашивались не самые весёлые.

Однако для толкового анализа не хватало информации. Вздохнув, Лёха бросил взгляд на барона и растерялся, увидев, как напряжённо Тихий его рассматривает. Не понимая, чем вызван этот взгляд, парень не удержался, припомнив подходящую к случаю фразу, и негромко фыркнул:

– Уважаемый, вы на мне дыру протрёте.

– Каким образом? – растерялся барон.

– Глазами. Может, вы всё-таки объясните, что происходит и чего вы от меня ждёте? Только честно.

– Сам не знаю, – помолчав, вздохнул барон. – Но был свидетелем того, как вы без особого труда разнесли запретное капище. Вы почти не пользуетесь магией. Точнее, вы отдаёте эту часть дела своим друзьям. А сами используете только технические приспособления. Почему?

– Что, почему? – сделал вид, что не понял, Лёха.

– Почему вы не опираетесь на магию первородных? Ведь вы отлично знаете, что их магия намного сильнее человеческой.

– Магия первородных призвана помогать им в делах, но она не предназначена для боя. Это, скорее, инструмент, чем оружие. А сам я к магии никакой расположенности не имею. Вот и приходится головой работать, – простодушно усмехнулся Лёха, включив тумблер дурака.

– Дальвар, не надо, – вздохнув, покачал головой барон. – Вполне допускаю, что не имею понятия и о половине тех вещей, которые известны вам, но вот отличить умного, опасного противника от злобного дурака я всегда сумею. И вы совсем не дурак. И уж тем более не злобный. Да, вы умеете быть жёстким, возможно, даже жестоким, но вы далеко не глупец. Так что давайте оставим эти игры придворным интриганам и поговорим как серьёзные люди и союзники.

– Союз подразумевает под собой взаимный интерес двух равных сторон. А в нашем случае мы просто кучка изгоев, а вы – представитель огромной империи, – глядя барону в глаза, ответил Лёха.

– Вы правы. Но так сложилось, что без вашей помощи империя может прекратить своё существование. А это значит, что прекратится и ваше существование, – запустил очередной шар Тихий.

– А вот это спорный вопрос, – нахально усмехнулся парень. – Наши уделы находятся в горах, и конной лавой их не взять. А если степняки спешатся, то у нас найдётся, чем их сильно удивить.

– Это значит, что вы отказываетесь нам помогать? – насторожился барон.

– Всё зависит от того, какой именно помощи вы от нас ждёте, – пожал парень плечами. – Воевать за вас мы точно не станем. Первородных и так осталось слишком мало. Но оружием, боеприпасами и даже техникой мы помочь готовы.

– А магией? – тут же последовал вопрос.

– Ну с этим и ваши маги легко справятся. Для того тут целая академия и существует, – отмахнулся Лёха.

– Академия, – презрительно скривился барон. – Сборище зазнавшихся снобов, не способных даже собственную башню защитить.

– Барон, давайте говорить откровенно, – предложил Лёха, которому этот разговор уже начал серьёзно действовать на нервы.

– С удовольствием, – решительно кивнул Тихий.

– Чего вы от меня хотите? Я даю совет, но вы его не слушаете. Вам дают оружие, а вы продолжаете ожидать чего-то ещё. Что вам нужно?

– Не знаю, – нехотя признался барон. – Я и сам не понимаю, чего именно жду от вас. Но после того, что вы сделали в имении герцога, я готов поверить в чудеса, которые способен творить обычный человек.

– Нет никаких чудес, барон, – покачал головой Лёха. – Есть техника и умение человека мыслить не так, как все. Вот и всё. Во всяком случае, в том, что касается лично меня. А за чудесами и магией – это к первородным и в академию.

– Значит, вы уверены, что степняки попытаются обойти границу по урочищу троллей? – выслушав парня, спросил Тихий.

– Барон, вы издеваетесь надо мной? – возмутился Лёха. – Как я могу быть хоть в чём-то уверен? Я и про степняков-то случайно узнал. Поверьте, мои интересы лежат совсем в другой области. Политика для меня – это аналог выгребной ямы. И то и другое отвратно воняет, мерзко выглядит, но крайне необходимо. Хотя, если подумать и вложить много денег, то можно превратить страну во что-то похожее на военизированный лагерь. С крепкими границами и постоянной готовностью надавать по зубам любому агрессору.

– А как же развитие техники, наук, искусств? – с интересом спросил Тихий, поглядывая на парня настороженным взглядом.

– Почти всё из вами перечисленного можно использовать и для защиты страны.

– И как же картины художника можно использовать для защиты? – иронично спросил барон.

– Ну картины необязательно, а вот краски и парусину – вполне, – загадочно усмехнулся Лёха.

– Вы говорите про паруса? – сделал попытку угадать Тихий.

– И про них тоже, – кивнул Лёха, обдумывая пришедшую на ум идею.

Оружие – это прекрасно, но про средства защиты и маскировки тоже забывать не стоит. Раз уж решили создавать свой собственный отряд из беспризорников, то почему бы не сделать его по образу и подобию современных земных подразделений? Личной гвардии, которая будет стоять на страже уделов первородных. В торговые дома гномов уже отправили грамоту, в которой подробно объяснялось, кого, зачем и куда торгующим в городах гномам нужно отправлять. И первые ласточки будущих отрядов и учеников создающейся академии уже появились.

С торговыми караванами из ближайших к уделам городов начали привозить беспризорников. Предпочтение отдавалось самым маленьким. Ведь именно им было труднее всего выжить на улицах городов, и именно они чаще всего подвергались насилию. А значит, именно эти дети должны быть наиболее чувствительны к произошедшим в их жизни переменам. Сменить грязное рваньё на чистую одежду, забыть постоянное чувство голода, перестать каждую минуту бояться удара или окрика – совсем не мало.

Три десятка мальчишек и десяток девчонок уже поселили в двадцати шатрах, поставленных специально для них. Ребят отмыли, переодели и теперь пытались хоть как-то откормить, попутно выясняя, кто из них к чему больше всего склонен. Оказалось, что один из малышей отлично рисует, а у двух девочек прекрасные музыкальные данные. Ещё трое с открытыми ртами наблюдали, как из раскалённого куска железа у гномов получаются новые инструменты. В общем, дело сдвинулось с мёртвой точки. Но теперь из-за всей этой истории со степняками все дела приходится отодвинуть на второй план.

Все эти мысли так явно отразились на лице парня, что внимательно наблюдавший за ним Тихий барон, не удержавшись, понимающе вздохнул. Ему и самому было не по себе от всего происходящего. Все его конфиденты носились по стране, пытаясь выяснить хоть что-то, но все их усилия были впустую. То, что сейчас заваривалось, брало начало глубоко в степях и узнать, из чего состоит эта каша, было невозможно. Но то, что всё это очень опасно, сомнению не подвергалось.

* * *

Сотня егерей, получив новые винтовки, сходу была отправлена на патрулирование лесов вокруг урочища каменных троллей. Места эти издавна имели дурную славу, но егеря не те люди, которых можно было напугать старыми сказками. Десятник Анкутан Колхайн за время своей службы повидал всякое, поэтому приказ департамента тайной стражи – перекрыть урочище – воспринял философски. Надо? Значит перекроем. В этой сотне он прослужил всю сознательную жизнь и, пройдя десятки пограничных стычек, всё чаще начал задумываться о будущем.

Выше среднего роста, широкоплечий, мускулистый, украшенный полудюжиной шрамов, в том числе и на лице, десятник являл собой колоритное зрелище. Матёрый мужик, которому сам чёрт не брат, способный голыми руками свернуть в бараний рог любого противника и прочесть следы трёхдневной давности. Но время неумолимо. Рано или поздно придёт пора, когда ему перед строем вручат именное оружие, кошель с парой серебрушек и грамоту, подписанную его императорским величеством. И всё.

А дальше – гуляй, десятник. Живи, как сумеешь. И именно это будущее пугало его больше всего. Он родился в глухой деревне и записался в армию, едва дождавшись подходящего возраста. Жить всю жизнь так, как прожили его родители, десятник не хотел. Барон, на землях которого жила его семья, славился самодурством и жадностью. Дошло даже до того, что он восстановил в своём уделе право первой ночи, прямо заявив, что от императора запрета на данное право не поступало.

Поэтому как только в деревенской харчевне появился армейский рекрутёр с десятком вооруженных ветеранов, Анкутан прямым ходом отправился к отцу просить благословения на уход в армию. Старик отлично понимал, что не с характером сына кланяться местному барону, вздохнул и благословение дал. Мать, понимая то же самое, что понимал отец, поплакала, но пирогов в дорогу напекла. И с тех пор, Анкутан служил. Служил империи, отдавая службе всего себя. Пока родители были живы, он регулярно отправлял домой часть своего жалованья, а когда родителей не стало – начал помогать младшей сестре.

Но прошло время, дети сестры выросли, сами стали родителями, а Анкутан всё так же служил. И вот теперь настал и его черёд задуматься о том, что будет дальше. В родительском доме уже давно живут другие люди. У сестры свой дом и свои заботы. А куда после отставки деваться ему? Тяги к работе на земле он не испытывал никакой. Бродить всю оставшуюся жизнь с караванной охраной – тоже бессмысленно. Рано или поздно словишь пулю от разбойников и окажешься брошенным в первом попавшемся селе, потому что не можешь продолжать путь по ранению, а караван не может задерживаться.

Лучший выход – наняться в личную охрану к какому-нибудь аристократу, но где его искать? Обуреваемый такими мыслями, десятник обходил посты, как вдруг услышал разговор двух егерей у костра. Одна фраза заставила его навострить уши и замереть за деревом, подслушивая чужой разговор.

– Я своими глазами того парня видел, – увлечённо повествовал один солдат. – С виду обычный парень. Но когда в него шар магического заклятия прилетел, он от этой гадости просто отмахнулся, словно от мухи.

– Врёшь! – решительно заявил другой солдат.

– Всеми пятерыми клянусь, так и было, – истово побожился рассказчик. – Там не только я, там ещё маги из академии были, так они вообще глаза от удивления вытаращили. Никто такого никогда не видел. А Тихий барон, когда понял, что этот парень сделал, вообще дара речи лишился. Гномы с собой какие-то новые штуки притащили, вот ими-то этот парень ворота замка и вынес. Но самое главное: и гномы, и орки охраняли этого парня так, словно он их князь. И кланялись ему так же.

– Точно врёт, – отозвался всё тот же скептик. – Сроду такого не было, чтобы первородные обычному человеку кланялись. Все знают, что первородные людей терпят, но равными себе не воспринимают.

– Не всё так просто, – вступил в разговор ещё один егерь. – Мой знакомый из дворцовой гвардии тоже говорил, что среди первородных человек объявился. Мало того, он там, среди них, и живёт. У них это называется «друг рода». Не знаю, что это такое, но иногда первородные награждают кого-то таким именем. Это что-то вроде титула у них. В общем, этот парень выступал на стороне гномов и носил их регалии. И это мой приятель видел собственными глазами.

– Человека охраняют гномы и орки? – задумчиво переспросил скептик. – Вот уж не думал, что доживу до такого.

– Да уж. К такому человеку на службу попасть, это как в кости сундук золота выиграть, – вздохнул ещё один солдат.

– Так тебя в удел гномов и пустили, – фыркнул рассказчик. – Да и зачем ему старый вояка, если рядом гномьи хирды?

– Не скажи. Гномы не большие любители из своих пещер вылезать, а парню, думаю, оттуда выезжать регулярно приходится.

– Ну, может и так, – помолчав, вздохнул рассказчик. – Только, думаю, не станет он себе охрану нанимать.

Анкутан вздохнул. Попасть в охрану к такому человеку и правда было бы большой удачей. Сама по себе служба непыльная, и заработок должен быть приличный. Ведь недаром говорят, что гномы даже едят с золотых тарелок. Во всяком случае, с серебряных точно.

Размышления десятника прервало громкое хлопанье крыльев, на соседнее дерево опустился огромный ворон. Окинув настороженным взглядом бивак, птица принялась огромным клювом поправлять перья, периодически поглядывая на стоящего под деревом десятника.

Появление ворона у деревни считалось у кметов предвестием мора или нападения бандитов, но егеря всегда считали этих птиц наблюдателями одного из пятерых – Агреса, бога покровителя воинов, который забирал самых смелых погибших в свою свиту. На серых ворон никто внимания не обращал, но чёрные вороны всегда считались необычными птицами. Вот и сейчас десятник замер, пытаясь понять, с какой миссией прилетел сюда этот ворон.

Чутьё на опасность у опытного егеря было развито, как у матёрого волка, так что движение за спиной он, скорее, почувствовал, чем заметил и, не раздумывая, покатился по земле кувырком, уходя от возможного удара. Перекатившись через плечо, десятник вскочил на ноги, одновременно обнажая револьвер и поднимая тревогу.

Из-за деревьев на бивак наступали два каменных тролля. Привыкшие драться с самыми разными противниками, егеря быстро, но без суеты рассыпались по поляне, обнажая оружие.

Полученные от гномов новые винтовки рявкнули залпом, и один из троллей схватился лапами за морду. Чей-то удачный выстрел лишил его глаза. Издав противный скрежещущий рёв, второй тролль вскинул огромную дубину и попёр в атаку. Один из егерей, сорвав с пояса тройную верёвку с грузом, ловко раскрутил её над головой и одним движением опутал ноги твари. Запнувшись, тролль завалился в кусты, продолжая яростно скрежетать. Воспользовавшись моментом, егеря принялись всаживать в противника пулю за пулей, тщательно целясь в наиболее уязвимые места. Глаза, уши, ноздри, рот – все эти точки были им отлично известны, и бойцы старались попасть именно в них. Несмотря на суматоху, Анкутан с гордостью смотрел на своих бойцов. Никому из них раньше сталкиваться с каменными троллями не приходилось, но регулярные тренировки и рассказы ветеранов не прошли даром.

Два десятка ударов сердца на поляне стоял грохот выстрелов и рёв троллей, но вскоре рёв затих, и десятник приказал прекратить стрельбу. Всё кончилось. Самый опытный следопыт быстро осмотрел убитых тварей и, подойдя к командиру, доложил:

– Пара. Самец и самка. Пришли со стороны урочища. Оба уже старые. Похоже, сильно оголодали, раз рискнули вылезти из своих владений.

– Как они мимо постов прошли? – спросил десятник.

– Там дальше узкий овражек есть. Кустами зарос. Если не знаешь, то и не заметишь. Вот по нему они и прошли, – смущённо ответил следопыт.

– Кто место для стоянки осматривал? – возмущённо спросил десятник.

– Молодых отправляли, опыта набираться, – вздохнул следопыт.

– И почему не проверили? А если бы я момент нападения прозевал? – завёлся десятник, отчитывая следопыта за его подчинённых.

– Виноват, командир. Не думал, что эти твари в леса вылезти могут, – покаянно кивнул опытный солдат.

– Значит так, обоих торопыг в кашевары на три седмицы. Пусть подумают, чем боевой выход от учебного отличается, – успокаиваясь, скомандовал десятник.

– И всё? – осторожно спросил следопыт.

– Остальное сам придумаешь, – отмахнулся Анкутан. – Придёт время, и десяток тебе принимать придётся. Вот и натаскивай молодых. Тебе с ними воевать…

– Что-то рано ты себя списываешь, командир, – удивился следопыт. – Ты ещё десятку молодых разом показать можешь, как служить надо.

– Годы, будь они неладны, – вздохнул десятник.

– И куда податься думаешь? – осторожно спросил следопыт, знавший десятника не один цикл.

– Уже голову себе сломал, об этом думая, – пробурчал десятник, быстрым движением перезаряжая винтовку. – Что вы там про парня какого-то у костра говорили?

– У первородных друг рода появился. И самое удивительное – у трёх рас сразу. У него регалии гномов, орков и драконов. Такого ещё никогда не было. Я уж было подумал, что враньё, но рассказывал человек, которому врать смысла нет.

– Это который в гвардии? – тихо уточнил десятник.

– Угу, – коротко кивнул следопыт. – Сам знаешь: не приврёшь – хорошую историю испортишь, но это не про него. Всегда говорил только то, что сам видел. Натура у человека такая. Его вообще разговорить трудно. Молчун каких ещё поискать.

– Что, даже под стакан? – удивился Анкутан.

– Его перепить, ведро выдуть надо. Вот уж голова у человека крепкая, – восхищённо усмехнулся следопыт. – Так что всё чистая, правда. Да и не один он там был. Я потом специально у его сослуживцев спрашивал.

– М-да, похоже, действительно время перемен настало, – вздохнул десятник. – Чтобы первородные человека другом назвали… Это чего ж такое сделать надо было?

– Разговоры ходят, что он механик очень талантливый и придумщик. Новые машины придумывать умеет. А ещё слышал, что его кто-то из наших учил.

– Чему учил? – моментально насторожился Анкутан.

– Стрелять и драться. Но это уже слухи. Сам ничего не видел, а в штурме того имения не участвовал, – быстро добавил следопыт.

– А вот это уже интересно, – задумчиво протянул десятник. – Хотел бы я знать, кто именно его учил.

– Зачем он тебе? – осторожно спросил следопыт.

– Для начала просто посоветоваться. Сам знаешь, в хороший дом охранником устроиться – это, считай, сытая старость. А наши парни за обучение мало не берут. Значит, тот, кто этого парня учил, сумел в богатый дом пристроиться.

– Тут не поспоришь, – кивнул следопыт. – Но только кто это? Да и жив ли?

– Вот и я об этом думаю, – снова вздохнул десятник.

– Ладно, пойду посты проверю, – негромко сказал следопыт и бесшумно исчез в кустах.

Командир десятка официально был один, но, по обычаю, лучший следопыт десятка всегда являлся его помощником и в случае гибели десятника брал на себя его роль. Так повелось с момента создания самой службы, и менять это никто из командиров не пытался. Проводив сослуживца взглядом, Анкутан собрался было вернуться к костру, когда громкое хлопанье крыльев заставило его чуть вздрогнуть и вскинуть голову, привычно сместившись на шаг в сторону.

Слетев на толстый сук, росший над самой землёй, ворон блеснул бусинами глаз и хрипло каркнул:

– Что, десятник, устал?

– Святые пятеро, колдовская птица, – охнул десятник, делая пальцами знак, отводящий беду.

– Не вздумай сомлеть, как баба при виде мыши. Мне с тобой поговорить надо, – каркнул ворон.

– Чего тебе от меня надо? – спросил десятник, незаметно опуская ладонь на рукоять револьвера.

– Я же сказал, поговорить, – ответил ворон, встряхнувшись и взъерошив перья на шее.

– Ну так говори, я слушаю.

– И не хватайся ты за свою железку. Не поможет. Лучше послушай меня внимательно – глядишь, и сумеешь к старости свой угол найти. Про того парня тебе правду сказали. Всё так и есть.

– Что именно? – осторожно уточнил десятник.

– Он действительно является другом рода сразу трёх рас. И умеет он даже больше, чем любой из твоих меднолобых. Во всяком случае, в том, что касается стрельбы и мордобоя. А теперь слушай меня внимательно. Это не просто человек. Это слуга равновесия. И любая направленная на него агрессивная магия вреда ему причинить не может.

– И зачем ты мне всё это рассказываешь? – насторожился десятник, всегда с подозрением относившийся ко всему, что касалось магии.

– Затем, что десяток твой в серьёзный переплёт угодить может, если будет ворон считать. В степи серьёзная каша заваривается. Но парень этот может моему хозяину всю игру поломать. Что, чего и как, я тебе рассказывать не буду. Не твоего ума дело. Но если мой хозяин проиграет, я смогу от него избавиться и стать свободным. Поэтому сделай всё, чтобы солдаты твои службу несли, как должно. Поверь, ни жизнь твоя, ни душа мне и даром не нужны. А вот если сделаешь, как я говорю, я тебе помогу с тем парнем познакомиться. А дальше всё от тебя самого зависеть будет. Хочешь на старости лет тёплый угол и кусок хлеба иметь – помогай. Нет – тут и сдохнешь, как пёс подзаборный.

– Не верю я тебе, – помолчав, заявил десятник. – Если бы ты мне добра желал, предупредил бы, что тролли напасть собираются.

– Глупец! – презрительно каркнул ворон. – Зачем мне помощник, которого за ручку водить надо? Не справился бы с троллями – значит, не достоин, я бы отправился кого другого искать. Проверка это была, если ты не понял.

– Понял, – угрюмо проворчал десятник, в душе признавая правоту птицы.

– В общем, я тебя предупредил. Жди гостей и постарайся выжить.

– А дальше что?

– Придёт время – узнаешь. Я тебя найду, – ответил ворон и, расправив крылья, взлетел.

* * *

Споры о том, как разрешить вопрос о расторжении коронного договора со степняками, решился просто. Лёха, пользуясь возможностью прямой связи с вождём ареала, попросил Тсаргана передать просьбу Таругу, чтобы молодой дракон отправился в степь и, найдя белый шатёр, сбросил императорское послание почти на голову великому агану. Просить Таруга напрямую, действуя за спиной вождя, Лёха не стал, хотя отлично понимал, что ему дракон не откажет. Но правила есть правила…

Составленный по всем правилам документ был упакован в кожаный тубус, и Кержак, открыв портал перехода прямо на драконью площадку, передал его Таругу. Дождавшись, когда дракон улетит, орк вернулся во дворец и, не обращая внимания на вопросительные взгляды людей, коротко кивнул Лёхе. Чуть улыбнувшись на такую демонстрацию независимости, Лёха кивнул в ответ и, повернувшись к императору, сказал:

– Всё в порядке, ваше величество. Дракон найдёт их стойбище и сбросит тубус прямо на шатёр агана. Степняки получат документ. Ну а если они решат, что договор о торговле с империей им не нужен, то никто и никогда не сможет их заставить такой договор заключить.

– Я никак не могу понять, зачем им нужна война на их же собственной территории, – негромко проговорил Тихий барон. – Аган не может не понимать, что имперские войска, выйдя в степь, будут воевать без всяких шуток. А это значит, что прольётся много крови. Как ни крути, вооружение и выучка у наших солдат гораздо лучше, чем у туменов. На что он рассчитывает?

– А на что вообще может рассчитывать вождь, кроме оружия и войск? – спросил Лёха, выразительно поглядев на мрачно молчащего Кержака.

– Что вы хотите этим сказать? – моментально насторожился Тихий барон, заметив этот взгляд.

– Боюсь, Дальвар прав, – вздохнул орк. – Кроме оружия и воинов, аган может рассчитывать только на магию. А это значит, что шаманы нашли в степях что-то такое, что должно помочь им победить империю.

– И что это может быть? – быстро спросил барон.

– Не знаю, – снова вздохнул Кержак. – Эта земля древнее, чем мы думаем, и какие боги правили ею раньше, никто не скажет. Не удивлюсь, если шаманы сумели разбудить какое-то древнее зло. Или встали на сторону зла нынешнего.

– Вы говорите про кровную магию? – осторожно уточнил Тихий.

– Да. Но запрещена она только на территории империи, а там, в степях, шаманы могут делать всё, что захотят.

– Вы можете узнать, так ли это? – тут же последовал вопрос.

– Нет. Для этого нам придётся повторить то, что мы делали, когда искали капище в уделе герцога. Но в тот раз мы хотя бы приблизительно знали, где нужно искать. А сейчас… – орк мрачно покачал головой. – Степь слишком велика, на поиски можно потратить циклы. К тому же без помощи драконов, мы бы в тот раз точно не справились.

– Но вы же можете договориться с ними, – не сдавался барон.

– Лучше пните своих академиков, – огрызнулся Лёха. – Заставьте их бросить все дела и разработать защиту от магии крови. А то они у вас даром хлеб жрут.

– И как это сделать? – скривился барон.

– Переселите на границу со степью. Жить захотят – быстренько что-нибудь придумают, – пожал плечами Лёха, которому вся эта история серьёзно действовала на нервы.

– Что значит – переселить? – растерялся Первый советник. – Каким образом?

– Силой. Объявите, раз академия не в состоянии пресекать магические безобразия, то и делать ей в столице нечего. У магов есть сутки, чтобы покинуть пределы столицы и отправиться на границу со степью, где они могут построить себе новые дома и башню, но за собственный счёт. А кто не пожелает ехать добровольно, будет отправлен туда силой.

– Но это же вызовет бунт! – пролепетал советник.

– С чего вдруг? – развёл руками Лёха. – Что это за маги, если они не в состоянии заранее узнать о грозящей им опасности и защититься от неё? А раз не могут, то и привилегии им не положены. А вздумают оказать сопротивление, тем хуже для них. Пуля всё равно быстрее.

– Они начнут покидать страну, тем самым усиливая наших соседей, – возразил советник.

– И каким же образом они их усилят? Назовите мне хоть одну область жизни, которая перестанет существовать, если маги сбегут? – потребовал Лёха. – Насколько я понимаю, ничем полезным, кроме собственных изысканий и добычи богатств, они не занимаются. Кстати, действительно серьёзные маги уже давно покинули столицу и живут в глухих уголках страны, как это когда-то сделал мой дядя. Настоящих магов не интересуют богатство и роскошь. Главное для них – их работа. Именно с такими людьми и должна иметь дело ваша служба, барон. Если кто и способен придумать что-то толковое, то только они.

Внимательно выслушав отповедь парня, барон и советник быстро переглянулись и настороженно покосились на императора. Юноша слушал своего тренера, ловя каждое слово. При этом глаза его блестели так, словно Лёха повествовал сагу о подвигах великих героев. Это обстоятельство обоим придворным не нравилось, но повлиять на ситуацию они не могли, оказавшись заложниками собственной несостоятельности. Ведь, откажись первородные помогать им, и у правящего дома возникнет куча проблем.

Негромко откашлявшись, Тихий барон мрачно вздохнул и, тяжело поднявшись с кресла, несколько раз прошёлся по кабинету, где проходило совещание. Император приказал отвести покои для гостей рядом со своими, чтобы иметь возможность в любой момент спросить совета у первородных. Однако вождям такое положение вещей решительно не нравилось. Проблемы на границах империи должны были решать войска и правящий совет, а не кучка иных, как называли первородных в народе. Но и отказать юному императору в просьбе они тоже не могли. Так или иначе, но их народы являлись частью империи, а значит, проблемы страны вполне могли стать проблемами рас.

Между тем барон, в очередной раз дохромав до кресла, в котором сидел, остановился и, окинув собравшихся задумчивым взглядом, тихо спросил:

– Скажите, Дальвар, чем ещё, кроме смены оружия, вы можете помочь?

– Это шутка? – удивился Лёха. – Вы лучше меня знаете, чем занимаются все наши расы. Единственное, что ещё приходит мне на ум, так это договор короны с ареалом драконов, по которому они должны обеспечить наши войска информацией о передвижении войск противника. Но об этом вам придётся договариваться с вождём напрямую. После нападения на ареал драконов осталось слишком мало.

– А почему вы не хотите выступить посредником? – тут же спросил барон.

– Потому что договор заключался между короной и ареалом, и меня в этом договоре не предусмотрено ни под каким видом, – отрезал парень.

– Не понимаю вашего нежелания помогать нам, – с едва заметной угрозой в голосе произнёс барон.

– Всё просто. Я не служу при дворе, не являюсь адептом вашей службы и не являюсь советником. По большому счёту, меня здесь вообще нет. И если уж вы надумали использовать договор, то решайте этот вопрос самостоятельно. Текст договора мне почти неизвестен.

– Это не ответ, – угрюмо произнёс барон.

– Вы пытаетесь мне угрожать? – выпрямившись во весь рост, жёстко спросил парень, глядя барону прямо в глаза.

Атмосфера в комнате сгустилась до грозовой. Юный император, решительно шагнув между ними, твёрдо произнёс, покосившись на Лёху:

– Лэры, я прошу вас успокоиться. Барон, вам нет смысла подозревать лэра Дальвара в нечестности. Не стоит забывать, что это именно он сумел уничтожить запретное капище, когда маги и ваши люди оказались под угрозой уничтожения.

– Именно поэтому я и не могу понять его нежелание помочь нам, – упрямо набычившись, ответил барон.

– Взорвать одно капище и воевать с целой ордой – разные вещи, – огрызнулся Лёха. – Это война, в которой механику просто нет места. Для этого существуют войска. А вы, вместо того чтобы объявить особое положение и подтянуть войска к границе, ищите способ загрести жар чужими руками.

– Войска туда уже направлены, – негромко ответил советник, всё это время молча слушавший их спор. – Вопрос не в войсках, а в магической поддержке.

– А для этого у вас есть целая магическая академия. Что с ней делать – я уже сказал, – тут же отозвался Лёха. – Вы отлично знаете, что круг магов первородных не покидает уделов, а все остальные, здесь присутствующие, магами не являются. За исключением почтенного Кержака.

– И вы тоже? – задал барон вопрос, которого Лёха подсознательно ждал уже давно.

– Я? Я только механик. К магии я не имею никакого отношения. Или вы считаете, что племянник мага просто обязан быть магом? – иронично спросил парень, делая вид, что ему смешно слышать подобное обвинение.

– Но я своими глазами видел, как магия крови не действует на вас. Или скажете, что мне это привиделось? – не унимался барон.

– Нет. Но это был очень сильный амулет, подаренный мне моим дядей. К сожалению, после того случая он пришёл в негодность, – всё так же равнодушно пояснил Лёха.

– Ваш дядя создал амулет, защищающий от магии крови? – моментально вцепился в новую информацию барон.

– Нет. Это был амулет от любой агрессивной магии. Нечто вроде заклятия щита.

– И что с ним стало?

– Разрядился, насколько я могу судить. А из-за того, что для других заклятие там незнакомое, зарядить его стало большой проблемой.

– Я могу увидеть этот амулет?

– Сейчас?

– В ближайшее время.

– Для этого мне придётся потратить некоторое время, чтобы найти его. Но я не понимаю, что вы хотите там увидеть. Или вы маг?

– Нет. Магом я не являюсь, но обучение в академии проходил, – нехотя ответил Тихий барон.

– Тогда что вы хотите там увидеть? – повторил вопрос Лёха. – И вообще, может, вы всё-таки объясните мне, в чём пытаетесь меня обвинить? Что я вам такого сделал?

– Хорошо. Я попробую объяснить своё недоверие, – помолчав, тихо ответил барон. – Я много раз прокручивал в памяти тот день, когда мы атаковали имение герцога. И каждый раз я вспоминаю то, чего никак не могу себе объяснить. Запретная магия в том имении была такой силы, что все мы, включая простых воинов, чувствовали себя очень плохо. И только вы, Дальвар, вели себя так, словно ничего не происходит. Вы больше беспокоились о вооружённом противнике, чем о магах. Их для вас словно и не существовало. Чего только стоит эпизод, когда вы одним движением отбросили магический шар. Маги академии впали в ступор, увидев это.

– Я же сказал, амулет, – развёл руками Лёха.

– Возможно. Но среди документов, изъятых в доме вашего дяди, никаких упоминаний о создании подобного артефакта не существует. А он был очень аккуратным человеком и, проводя любое изыскание, записывал каждый свой шаг.

– У каждого есть свой секрет, – пожал Лёха плечами. – Я вполне допускаю, что дядя не хотел, чтобы его удачный эксперимент стал бесплатным достоянием академических снобов. Думаю, это был не единственный секрет, которого он им не раскрыл.

– Тут я вынужден с вами согласиться, – скривился барон. – Когда маги академии принялись рыться в бумагах вашего дяди, все они рассыпались пеплом прямо у них в руках. Целыми остались только те документы, которые не подверглись его заклятию. Но что он скрывал?

– Не знаю, – покачал Лёха головой. – В его изысканиях меня всегда привлекала только техническая сторона. Только то, что было связано с механикой. Всё остальное, из-за отсутствия магического дара, было мне неинтересно.

– Вы упорно что-то скрываете, Дальвар, – помолчав, решительно заявил барон. – Мои люди провели расследование и выяснили, что вы второй племянник, который появился в доме этого мага. До этого человек с именем Дальвар жил совсем в другом месте и никакого рвения к изучению механики не проявлял. В этом деле есть ещё много всяких тёмных моментов, но это не главное. Вы не тот, за кого себя выдаёте. В этом я уверен.

– Вот как? А как же тогда грамота имперского мага о происхождении? – не сдавался Лёха. – Ведь она работает.

– Именно это меня удивляет больше всего, – нехотя кивнул Тихий. – Все маги академии в один голос твердят, что подделать такую грамоту невозможно. Ведь в печать и заклятие заключена кровь владельца.

– Тогда чего вы от меня хотите? Или вы решили, что, не имея магического дара, я сумел подделать печать при помощи механических приспособлений?

– Я не знаю, кто и как это сделал, но рано или поздно я узнаю, что именно вы скрываете, – упрямо ответил барон.

– Один умный человек когда-то сказал: «Во многой мудрости много печали». Подумайте, барон, нужны ли вам такие знания? – вздохнув, ответил парень. – А вообще, раз уж пошёл такой разговор, я больше не вижу смысла вмешиваться в дела империи. Мы возвращаемся в удел.

– Пытаетесь ускользнуть, прикинувшись оскорблённым? – тут же вскинулся Тихий.

– Нет. Но пытаться помогать, когда тебе не доверяют, бессмысленно, – отмахнулся Лёха. – Я не собираюсь доказывать вам, что моя жизнь ничем империи не угрожает. Если вы решили, что это не так, то это только ваши проблемы. А у меня хватает дел и в мастерских.

– И, конечно, замена оружия для войск будет отменена, – не скрывая злости, прошипел барон.

– Нет. Всё будет идти так, как идёт. Повторю ещё раз. Я не собираюсь вредить империи, а ваша ревность к его величеству, по меньшей мере, смешна. Я не собираюсь никоим образом влиять на политику империи и выпрашивать себе золото, земли или привилегии. Мне всё это не нужно. Варитесь в этом дерьме сами, – отрезал Лёха и, жестом попросив орка открыть портал, первым шагнул в клубящуюся дымку.

– Боюсь, барон, вы только что сделали самую большую глупость в вашей жизни, – тихо проговорил Первый советник, задумчиво глядя туда, где только что находился магический портал.

* * *

Вернувшись в горы гномов, Лёха первым делом отправился к Даяне. Все эти побегушки ради решения имперских проблем заставили его испытать чувство вины перед подругой. Как ни крути, но из-за этих проблем они почти перестали видеться. Влетев в отведённые ему покои, Лёха сходу подхватил девушку на руки и, прижав к себе, закружил по комнате, целуя везде, куда только мог дотянуться. Не ожидая такого нападения, Даяна сначала испуганно охнула, а потом, обхватив его шею руками, радостно рассмеялась.

Кое-как угомонившись и обуздав разбушевавшиеся гормоны, Лёха поставил девушку на пол и, не разжимая объятий, тихо спросил, зарывшись носом в её роскошную гриву:

– Ты на меня не обиделась?

– За что? – растерялась Даяна.

– Умчался и даже не предупредил тебя, что ухожу.

– Гномы мне сообщили, что вам всем пришлось срочно уйти.

– Значит, ты не обиделась? – настойчиво переспросил Лёха.

– И не собиралась, – рассмеялась Даяна, прижимаясь к нему ещё крепче.

– Мужчины вечно куда-то несутся, бегут, а женщины сидят дома и ждут их. К тому же ты ведь не развлекаться отправился, а по делам.

– Это точно, – вздохнул Лёха.

– И чего мне тогда обижаться? Главное, что ты обратно живым и здоровым вернулся. А всё остальное – ерунда, – промурлыкала девушка, нежно его целуя.

– Ты у меня настоящее чудо, – облегчённо выдохнул парень, отвечая на её поцелуй.

– Повторяй это почаще, – тихо рассмеялась Даяна. – А что там такое случилось, что вы все вдруг исчезли?

– Империя готовится к войне, – выдал Лёха самое главное в три приёма, прерываясь на очередной поцелуй.

– С кем? – охнула Даяна.

– Степняки.

– Святые пятеро! А этим-то чего не хватает?

– Чтоб я знал! Но императорский двор в панике и в срочном порядке требуют от нас чудес.

– Каких?

– Считают, что мы можем при помощи круга магов победить их воинов.

– У них там все на головы больные?! – возмутилась девушка.

– Сам иногда так думаю, – вздохнул Лёха. – Но тут вся беда в том, что точных известий из степи у них нет. Вот и гадают на куриных потрохах, пытаясь понять, чего от степняков ждать.

– И что ты собираешься делать?

– Ждать.

– Чего именно?

– Чего-нибудь. Сказал же, никто ничего точно о них не знает. Вот и приходится сидеть и ждать их первого шага. И если честно, я совсем не хочу влезать в эту историю.

– Тебе что-то не нравится?

– Если быть честным перед самим собой, мне не нравится всё. И эта война, и то, как на неё реагируют бароны, и то, что император сам не знает, чего от нас хочет. Да ещё и в столице какое-то непонятное движение началось.

– Откуда ты знаешь?

– Из гномьих торговых домов известия приходили. Бандиты обнаглели настолько, что людей уже среди белого дня на улицах грабят. Бароны словно специально на вольных людей накидываются, обвиняя во всякой ерунде. Боюсь, это очередная попытка сменить на троне правящую династию. Хотя я могу и ошибаться.

– И чем всё это может грозить нам? – осторожно спросила Даяна, немного подумав.

– До тех пор, пока мы не покинем удела гномов, ничем. Я постарался дать им оружие, способное удержать на расстоянии любого врага. А круг магов способен отбить любую магическую атаку.

– А вся остальная империя? Что будет с ней? – спросила девушка.

– Не знаю. Но хочется верить, что имперские войска сумеют отбить нападение степняков. В конце концов, если империя не способна себя защитить, то грош ей цена.

– Тут ты прав, но сколько простых людей погибнет, пока войска сумеют прогнать врагов за пределы страны?

– Война – это всегда смерть, – вздохнул Лёха.

– Но ведь надо что-то делать!

– Что? Один я не могу победить войско степняков. И даже при поддержке гномьих хирдов и орочьих латников не смогу. Пойми, девочка, степь – это их земля. Они знают её и умеют там воевать. А мы даже мест, где есть вода, не знаем. А без воды любое войско очень скоро превратится в толпу.

– И что делать? Смотреть, как нашу страну уничтожают? – растерялась Даяна.

– Ждать, когда степняки сделают первый шаг. Тогда можно будет хоть что-то прогнозировать.

– Чего делать?

– Предполагать дальнейшие действия, – пояснил Лёха, устало опускаясь в своё любимое кресло.

Но договорить или заняться чем-то более приятным им не дали. Раздался стук в дверь, и на пороге появились Родри и Кержак.

Удивлённо глядя на вождей, Лёха подобрался, словно перед прыжком, и тихо спросил:

– Что?

– Это тебе. Из столицы, – коротко пояснил орк, протягивая парню свиток, на котором можно было увидеть малую императорскую печать.

– Что ещё за хрень? – без малейшего почтения спросил Лёха, вертя в руках свиток.

– Прочти, – пожал широченными плечами гном.

Небрежным движением сорвав печать, Лёха пробежал взглядом текст свитка и, удивлённо хмыкнув, протянул документ подруге.

– Взгляни. Что скажешь?

Быстро прочтя документ, Даяна сдавленно охнула и, глядя на парня неверящим взглядом, пролепетала:

– Если это не чья-то злая шутка, то ради такого приглашения многие дворяне могут и зарезать.

– Значит, я всё правильно понял и это приглашение на большой императорский приём, после которого будет бал? – задумчиво уточнил Лёха.

– Да. Это мечта любого барона. Ты будешь публично представлен самому императору.

– Зачем? Я его и так знаю, – пожал плечами Лёха, откровенно недоумевая.

– Ты не понимаешь. После этого приёма ты станешь одним из самых известных лиц в государстве. Такие приёмы проводятся один раз в три цикла, и если император удостоит тебя своим вниманием, то это прямой путь к получению титула.

– А на кой мне титул? – продолжал тупить Лёха.

– Титул будет означать, что ты больше неподсуден обычному светскому суду. Что любое твоё решение в твоих землях имеет силу закона, и что судить тебя можно только коронным судом. А для такого суда нужно совершить нечто действительно ужасное, вроде измены короне. Я могу долго перечислять все выгоды от этого действа.

– Бред сивой кобылы, – презрительно фыркнул Лёха. – Я и без титула себя прекрасно чувствую. А если кто-то попытается меня судить, то пусть сначала соберёт серьёзную доказательную базу. А перед этим попробует арестовать.

– Ты готов нарушить законы империи? – не поняла Даяна.

– Да я плевать на них хотел! Я живу в уделе первородных, до имперских законов мне и дела нет. А все эти приёмы и титулы мне нужны как телеге пятое колесо. В общем, ни на какой бал я идти не собираюсь. Занят я.

– Дальвар, это личное приглашение императора. От такого не отказываются, – тихо вздохнул Родри.

– Кто вам эту грамоту дал? – помолчав, спросил Лёха.

– Первый советник, когда мы передавали очередную партию оружия.

– И что сказал?

– Ничего. Попросил передать тебе в руки, и всё.

– Думаю, это они так пытаются извиниться за то, что произошло на совете, – чуть громче добавил Кержак.

– Не нравится мне это, – вздохнул Лёха, небрежно бросая свиток на стол. – Я так долго старался держаться в тени, а теперь придётся вылезать на всеобщее обозрение. Это может сильно помешать нашим делам.

– И что делать? Не прийти – будет оскорблением императора. А это карается смертью, – ответил Родри.

– Пусть сначала найдут, – отмахнулся парень.

– Устраивать войну с первородными они не станут, но всё то, чего мы успели добиться, будет потеряно, – помолчав, сказал орк.

– Ты имеешь в виду изменение отношения к нелюдям? – уточнил Лёха.

– Угу.

– Ладно. Попробуем утрясти этот вопрос без драки, – подумав, кивнул Лёха. – Когда будет очередная передача оружия?

– Завтра утром.

– Отлично. Я с вами пойду. Попробую узнать, кто это придумал и зачем это нужно.

– Но ведь это королевский бал, – не удержавшись, вздохнула девушка.

– Тебе так хочется на него попасть? – не понял парень.

– Это мечта любой девушки из благородной семьи, – грустно улыбнулась Даяна.

– Мне тебя не понять, – растерянно почесал в затылке Лёха. – В моём мире все эти балы, не более чем рассказы историков.

– Кого? – дружно спросили орк с гномом.

– Летописцев, – коротко пояснил Лёха. – Да и одежда к нему нужна особая. В кожаных штанах и кольчуге туда точно не заявишься.

– Нашёл проблему! – фыркнул Родри.

– Хочешь сказать, что твои гномы легко могут бальное платье на неё сшить? – удивился Лёха.

– И на неё, и на всех нас. Если ты не заметил, в приглашении сказано: ты и четверо твоих сопровождающих, – хитро усмехнулся Кержак.

– Да? Не заметил, – удивлённо развёл руками Лёха. – Но в любом случае, я должен сначала сам прояснить этот вопрос с императором.

– И что ты хочешь узнать? – не понял Родри.

– Ты издеваешься? – возмутился Лёха. – Мы столько сил потратили, чтобы скрыть моё существование от большого мира, а теперь это приглашение отправляет все наши усилия псу под хвост.

– Но первородных ещё никогда не приглашали на императорский бал. Нас раньше просто не замечали, но не гнушались пользоваться плодами наших трудов, – задумчиво протянул Кержак.

– Давайте оставим этот спор до завтра, – устало вздохнул Лёха. – Мне подумать надо. Утром ссоримся с Тихим бароном, а вечером получаем приглашение на императорский бал. Не удивлюсь, если на этой вечеринке кто-нибудь вздумает сунуть мне кинжал в бок или подсыпать отравы в вино. Ну или, на худой конец, бросит вызов на дуэль.

– На куда? – не понял Родри.

– На поединок вызовет, – отмахнулся Лёха.

– М-да, про барона я как-то забыл, – смущённо кивнул Кержак.

– Вот и я о том же. Ладно. У нас говорят: утро вечера мудренее, – вздохнул Лёха, подводя итог разговору.

Вся компания покинула комнату, и Лёха, задумчиво посмотрев на подругу, тихо спросил:

– Ты правда хочешь побывать на этом приёме?

– Если честно, то, да, – потупившись и мило покраснев, кивнула Даяна.

– Ладно. Значит, будем думать, – кивнул Лёха и обнял подругу.

Утром, едва рассвело, их разбудил стук в дверь. Кое-как продрав глаза, Лёха выбрался из кровати и, нещадно зевая, отправился открывать. На пороге стоял один из родственников Родри. Увидев парня, гном широко усмехнулся и, качнув головой, прогудел:

– Ну и здоров же ты спать, парень. Князь сказал, что орк откроет портал через четверть свечи. Так что, если хочешь попасть в столицу, шевелись.

– Понял, спасибо, – кивнул Лёха, продолжая зевать.

Быстро умывшись, приведя себя в порядок и перехватив кусок хлеба с ветчиной, парень отправился в кабинет князя. Оба вождя уже были там, сходу затеяв спор. О чём именно, Лёха даже разбираться не стал. Эта парочка вечно находила причины, чтобы глотки подрать. Нацедив себе в бокал пива из бочонка, Лёха дождался паузы в их воплях и, отпив глоток, громко спросил:

– Когда отправляемся?

– Как только родичи оружие подготовят, – отмахнулся Родри.

– И когда это случится? – не унимался Лёха, сбивая вождей с боевого настроя.

– Вот пиво допьём и посмотрим, – усмехнулся Кержак, демонстрируя свой бокал.

– В общем, так. Вы занимайтесь оружием, а с императором я сам поговорю, – решительно заявил Лёха.

– Думаю, нам при этом разговоре побыть не помешает, – покачал головой Кержак.

– Я не против, но разговор лучше вести мне.

– Чего ты опасаешься? – прямо спросил Родри. – Кроме того, что о тебе узнают все аристократы империи, приближённые ко двору.

– Всего, – помолчав, решительно заявил парень. – Я не большой знаток местных нравов, но не удивлюсь, если узнаю, что любого фаворита при дворе сразу попытаются устранить. А ещё я очень не хочу, чтобы к вашим уделам было привлечено внимание всех окрестных баронов. Работать мешать будут.

– Мешать устанут, – отмахнулся Родри, и Кержак поддержал его кивком головы.

Друзья допили пиво и дружно вышли в коридор. Спустившись в большой зал, где гномы уже собрали очередную партию оружия, и, убедившись, что всё готово, Родри одобрительно кивнул и, повернувшись к Кержаку, коротко скомандовал:

– Давай.

Орк ловким движением активировал портал, и Родри первым шагнул в него. Следом прошли Кержак и Лёха. Гномы принялись затаскивать в портал оружие, а парень, оглядевшись, направился прямиком в личные покои императора. Внимательно наблюдавшие за Лёхой слуги не смели остановить его, отлично помня, что с этим человеком император приказал быть особо вежливыми. Войдя в малый императорский кабинет, где находились Первый советник и император, Лёха выложил на стол свиток приглашения и, глядя юноше в глаза, тихо спросил:

– Что это?

* * *

Разговор между Лёхой, юным императором и Первым советником оказался долгим и не совсем приятным. Старый Кержак оказался прав в своём предположении, что приглашение на приём было попыткой извиниться. Но это была только часть длинной многоходовки, задуманной юношей. Как оказалось, при дворе находились представительства всех первородных, но люди не имели ни одного своего представителя в уделах кланов. Именно это и хотел изменить император, а заодно привязать Лёху к своей персоне.

Воспользовавшись тем, что парень является другом сразу трёх родов, император решил пожаловать Лёхе титул и назначить его своим представителем в кланах. Это сходу выводило Лёху в ранг одного из самых приближённых к трону персон, с правом посещения императора в любое время дня и ночи без доклада и особого соблюдения этикета. Обдумав услышанное, Лёха схватился за голову: сколько врагов у него появится, как только глашатай дочитает этот указ! Мрачно посмотрев на советника, Лёха, не спрашивая разрешения, плюхнулся в кресло и, вздохнув, устало спросил:

– Ну и зачем вам всё это?

– Вам же только что объяснили, – развёл руками советник, поморщившийся при виде такого грубого нарушения этикета.

– Вы назвали официальные причины, а меня интересуют скрытые. Те, ради которых вы собираетесь использовать меня.

– Мне действительно нужен человек в среде первородных, – вступил в разговор юный император, откладывая перо. – Но не просто человек, а тот, которого первородные не пошлют куда подальше прямо на границе, и тот, кому я могу доверять.

– И вашим и нашим, – понимающе кивнул Лёха. – Но это не мой случай. Скажу откровенно, если бы не та история с заговором, ты бы про меня никогда не услышал. Я ушёл к гномам именно потому, что не желаю иметь ничего общего с местной знатью, магами и всей остальной сволочью.

– Похоже, вы не очень любите знать, – хмыкнул советник.

– Терпеть не могу. Моя подруга, Даяна, девушка знатного происхождения, но это не помешало вашей знати лишить её всего, даже собственного дома. А самое поганое, что отобрал этот дом один из королей столичного дна. И мало того, он ещё посмел предложить ей стать его любовницей. А ведь она пыталась попасть на имперский приём, когда ваши крючкотворы возбудили дело по долгам её папаши… И после этого я должен к кому-то хорошо относиться? А ведь это только один пример.

– Я не знал об этом, – растерянно пролепетал юноша, оглядываясь на советника.

– Охотно верю, – кивнул Лёха, не сводя взгляда с опытного царедворца. – Ты не знал. А вот он просто не мог об этом не знать.

– Я слышал об этой истории, но у меня не было причин не доверять решению суда, – попытался выкрутиться советник.

– Вот и у меня нет ни одной причины доверять вам, советник, – тут же отозвался Лёха. – То, что вы здесь произносите, звучит красиво, но не является правдой. Вы пытаетесь меня купить и заставить первородных делать то, что нужно вам, оказывая на них давление через меня. Не получится. Первородные достаточно мудры, чтобы не лезть в такую кабалу, а их маги достаточно опытны, чтобы легко разогнать весь тот сброд, который вы по ошибке называете магами.

– Вы можете мне не верить, это ваше право. Но в данном случае всё сказанное действительно является правдой. Дело в том, что слухи об участии первородных в раскрытии заговора просочились, несмотря на все попытки удержать их. И теперь многие дворяне ищут способ стать представителями первородных, пуская в ход все возможные способы, вплоть до подкупа. Можете себе представить?! Они пытались подкупить меня! – Возмущению советника не было предела.

– Дальвар, я готов поклясться, что это правда, – кивнул император.

– Ваше величество, однажды я уже говорил вам, что брать на себя ответственность за чужие решения – не самое умное занятие. Отвечать надо, прежде всего, за свои решения.

– Я поясню, – кивнул император. – Лэр советник хотел назначить на эту должность одного из своих людей, но я решил, что вы подходите для этого больше остальных.

– Простота хуже воровства, – покачал головой Лёха, заметив вильнувший взгляд советника. – Тебя подвели к нужному решению. Вот и вся штука.

– Хотел бы я знать, кто вас учил таким тонкостям, – не удержавшись, проворчал советник.

– Радуйтесь, что их здесь нет. В противном случае, император бы уже скрывался за границей, а все вы были рассажены на кольях, – огрызнулся Лёха.

Не ожидавший такого ответа, советник испуганно икнул, а юный император открыл рот от удивления. С усмешкой взглянув на эту парочку, Лёха глубокомысленно почесал в затылке и, покосившись на советника, негромко спросил:

– Если скажете мне всю правду, я подумаю, как закончить это дело. Если нет – считайте, что первородные ушли в свои уделы.

– Вы нам угрожаете? – растерялся советник.

– Предупреждаю. Мне надоели ваши игры. Так что: или чистая правда, или полный разрыв всех отношений.

– Нам действительно нужен человек, который имеет влияние на первородных и может вести среди них политику соблюдения наших интересов, – помолчав, коротко поведал советник.

– Похоже на правду, но это не всё, – решительно заявил Лёха.

– Такое впечатление, что вы всю жизнь провели при дворе, – покачал головой советник.

«Тебя бы на пару дней в мои места… Когда у депутатов выборы начинаются, и не такому бы научился», – подумал Лёха, чуть усмехнувшись уголками губ.

– Империя не готова к войне. Совсем. Коронный совет делал всё, чтобы сохранить страну и не допустить в ней смуты, но совершенно выпустил из виду проблемы на границах. Если вспомнить, что степняки уже много циклов ведут себя вполне прилично, то их можно понять. Но сейчас дела складываются таким образом, что войны нам не избежать, несмотря на все усилия. Именно поэтому мы решили использовать всё, что только сможем использовать, для сохранения государства. Мало нам степняков, так ещё и бароны снова зашевелились. Начали усиленно нанимать наёмников, а к чему они готовятся – непонятно.

– Ну это дело для Тихого барона, – пожал Лёха плечами.

– Именно поэтому его здесь и нет, – кивнул советник. – Но нам стало точно известно, что в уделе гномов разрабатывается новое оружие. И мы должны получить его. Любым путём.

– Глупо, – тут же отмахнулся парень. – Я уже говорил. Самозарядные винтовки ещё находятся на стадии испытаний. Вооружать таким оружием войска накануне боевых действий – верх глупости. То, что вам передают сейчас, проверенные, испытанные в деле образцы. Боеприпасы тоже поставляют гномы.

– Я говорил не про винтовки, – не сдавался советник.

– Тогда говорите точнее.

– Я не знаю, как это оружие называется, но вы использовали его при уничтожении капища.

– Гранаты! Но на этот вопрос я тоже отвечал. Это оружие слишком тяжёлое для обычного человека. А бросать его надо далеко. Так что смысла в нём тоже нет.

– А что мешает гномам и оркам вывести на границу свои отряды?

– Хирды. Гномы называют свои отряды хирдами. Запомните это, если хотите поддерживать с ними добрые отношения. После нескольких попыток герцога уничтожить первородных их вожди приняли решение: не вступать в войну, кроме случаев, когда имеется угроза самим уделам. Слишком мало их осталось.

– Стало быть, на помощь военной силой империя может не рассчитывать? – задал советник вопрос, глядя Лёхе в глаза.

– Этот вопрос вам придётся задать вождям. Я его решать не могу и не стану.

– Странная ситуация, – помолчав, тихо произнёс советник. – Есть первородные и есть человек, к мнению которого они прислушиваются. Но вся беда в том, что этот человек совершенно не желает вмешиваться в дела империи. Более того, он полностью отказывается поддерживать людей. Чем привлечь его на свою сторону, я не понимаю. Угрожать вам бесполезно. В этом случае все кланы первородных ополчатся на империю. Да и сами вы не так просты, как кажется на первый взгляд. Любая стычка с вами обойдётся нам большой кровью.

– Это верно. Убивать буду без всякой оглядки на чины и регалии, – мрачно кивнул Лёха, незаметно коснувшись локтем рукояти пистолета.

Вздрогнув от его тона, советник растерянно покосился на юного императора и, вздохнув, сказал:

– Купить вашу преданность мы не можем. Титул и земли вас не интересуют. А раз так, скажите сами, чего вы хотите?

– Ничего, – пожал Лёха плечами. – У меня есть всё, что нужно нормальному человеку, чтобы жить так, как ему нравится. Не для себя я могу попросить только одно. Издать закон, по которому каждый, кто посмеет оскорбить первородного, отправится в тюрьму. Неважно, кто это будет: кмет или дворянин.

– Это невозможно, – сходу ответил советник. – Нельзя судить кмета и дворянина по одному закону и наказывать одним и тем же наказанием.

– Что ж, значит мы не договоримся, – равнодушно отозвался Лёха.

– Хорошо. Я поставлю вопрос по-другому. Чем ещё вы можете помочь? – спросил советник.

– В чём именно вам требуется помощь? – прищурившись, спросил Лёха.

Вести пустые разговоры часами и отвечать вопросом на вопрос он научился давным-давно. Бесполезное словоблудие стало его коньком в интернате, когда приходилось выкручиваться из разных щекотливых ситуаций. Язык у мальчишки, благодаря книгам, был подвешен и говорить складно ни о чём он умел хорошо.

– Мы примем любую помощь, которую первородные решат нам оказать, – снова ушёл от прямого ответа советник.

– Сейчас я не могу вам ничего ответить. Все эти вопросы я должен согласовать с вождями кланов. Это касается и бойцов, и оружия.

– А сами вы не хотите взять на себя командование одной из егерских сотен? – неожиданно спросил советник.

– Я?! – растерялся Лёха. – Я не дворянин и не офицер имперской армии. Так что знания мои о ваших методах ведения боя сильно отличаются от реальных.

– У вас подготовка егеря, – продолжал напирать советник. – А будучи механиком, вы легко сможете найти подходящий способ борьбы с нападающими.

– Решили втянуть первородных, послав меня на границу? – иронично спросил парень. – Не выйдет. Даже если я решу вмешаться, то, прежде чем покинуть удел гномов, я в категорической форме потребую от них держать свои хирды подальше от этой бойни.

– У меня складывается впечатление, что вы считаете нас своими врагами, – возмутился советник.

– Политика – дело грязное, – пожал плечами Лёха. – В том числе внутренняя. И для достижения своих целей любой политик, не задумываясь, пустит в ход любые, самые грязные средства.

– И всё-таки я продолжаю настаивать на своём предложении, – неожиданно сказал юный император. – Лучшей кандидатуры на должность посредника между двором и кланами первородных всё равно не существует. Да и не примут они никого другого.

Ответить Лёха не успел. В открывшийся в дальнем углу комнаты портал шагнул Кержак и, поклонившись императору, небрежным движением свернул проход.

– Не императорские покои, а придорожный трактир какой-то, – пробурчал советник, мрачно покосившись на орка.

– Вас что-то не устраивает, лэр, – с ледяным спокойствием спросил Кержак.

– Никак не могу привыкнуть к вашему пренебрежению этикетом, – вяло огрызнулся советник.

– Это легко исправить. Мы сейчас вернёмся в удел, и вы легко сможете отправлять все свои послания с императорскими гонцами. С полным соблюдением всех правил этикета, – улыбнулся Кержак, сверкнув золотым клыком.

– Лэры, я прошу всех успокоиться, – пресёк зарождающуюся ссору император. – Советник, если память мне не изменяет, вождь рода по статусу равняется правителю государства. А значит, имеет полное право на вхождение в зал совета без доклада, если дела требуют его немедленного присутствия в данном зале. Я не ошибся?

– Нет, ваше величество, – склонил голову советник.

– Значит, и обсуждать больше нечего. Итак, мастер, вы готовы принять своё назначение? – повернулся юноша к Лёхе.

– О каком назначении речь? – тут же насторожился Кержак.

– Я предлагаю ему стать представителем правящего дома в уделах первородных, – чуть улыбнувшись, ответил император. – Я смогу представить Дальвара при дворе, а он станет объяснять вам, что именно нам требуется. Ведь всё равно никого другого на этой должности вы не примете. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, ваше величество, – кивнул Кержак. – Друзей мы привыкли выбирать себе сами. Но каков будет его вес при вашем дворе?

– Мой прямой представитель у первородных приравнивается к чиновнику дипломатической стражи высшего уровня. Проще говоря, личный представитель императора в ином государстве.

– Дипломатической стражи? – удивлённо переспросил Лёха.

– Только не спрашивайте, что они сторожат, – скривился юноша. – Их так назвали задолго до моего рождения.

– И что я должен буду делать? – осторожно спросил Лёха, выразительно покосившись на орка.

– Жить в уделе первородных и предъявлять все придуманные ими новинки в первую очередь нам, – быстро ответил советник.

– А ещё утрясать различные недоразумения между первородными и императорскими чиновниками, – добавил юноша.

– Мы согласны, – решительно завил Кержак, не давая Лёхе опомниться.

– Прекрасно. Тогда я жду вас на императорском приёме, – весело подытожил император.

* * *

Сразу после возвращения в удел Лёха устроил вождям настоящую истерику, матерясь так, что даже камни краснели. Слушая его монолог, орк с гномом только переглядывались, робко пытаясь вставить хоть слово в этот поток, но все попытки пресекались рёвом взбесившегося быка. Наконец, устав ругаться и сорвав глотку от крика, Лёха прервался, чтобы смочить горло глотком пива. Воспользовавшись паузой, Родри решительно завил, то и дело поглядывая на орка:

– Кержак правильно сделал.

– Что-о?! – поперхнувшись пивом, взревел парень.

– Погоди орать. Дай договорить, – вскинув перед собой огромные ладони, попросил гном.

– Говори, – насупился Лёха и снова присосался к кружке.

– У нас впервые за всё время существования империи появилась возможность сообщать императору наши требования не через третьи руки, а напрямую. Через человека, которого император будет слушать. Похоже, этот советник, сам того не понимая, дал нам возможность доступа к первому лицу государства.

– А то, что из-за ваших интриг я буду светиться как фонарь в поле, тебе без разницы? – возмутился Лёха.

– Ты давно уже не сам по себе. Ты друг трёх родов первородных. И в случае малейшей опасности все три рода встанут на твою защиту, – негромко ответил Кержак.

– Это не пустые слова, – кивнул Родри. – Каждый из нас в долгу перед тобой за жизни наших родичей.

– И теперь из-за каких-то интриг их придётся послать на смерть, – огрызнулся парень. – Сам стонал, что кланы малы. А теперь…

– Никто не рискнёт поднять на тебя руку, – всё так же тихо произнёс Кержак.

– Твои воины, конечно, выглядят впечатляюще, дружище, но от яда в вине даже они меня не спасут, – устало вздохнул Лёха.

– А им и не надо. Для этого есть я и мои знания, – усмехнулся орк.

– Не понял… – протянул Лёха.

– Чего ты не понял? Забыл, что я старейший маг орков?

– Это я помню. Но при чём тут яд и магия?

– Всё настолько просто, что мне даже смешно. Вот, возьми, – ответил Кержак, протягивая парню перстень со странным, мутным камнем непонятного цвета.

– Это что ещё за фигня? – мрачно спросил Лёха, разглядывая подарок.

– Рог нарвала.

– И чё? – недоумение парня было неподдельным.

– Дикарь! – презрительно усмехнулся Кержак.

– Этот камешек способен определить наличие яда где угодно. В воде, вине, еде, в воздухе, которым ты дышишь. Не говоря уже про оружие, с которым к тебе подходят. Стоит только на три шага поднести к камешку отравленный предмет, как он начнёт краснеть. И чем ближе будет отрава, тем ярче будет его цвет. А если камень приложить к отравленному предмету, он почернеет, – пояснил Родри, удивлённо поглядывая на Кержака.

– Все верно, – кивнул орк. – В моих личных запасах есть ещё пять таких перстней. Мой учитель, путешествуя, случайно наткнулся на одного торговца, оказавшегося в очень сложном положении, и тот после спасения расплатился с ним рогом нарвала. Это было единственное, что у него осталось, но, как говорится, жизнь дороже. К тому же учитель не бросил его и помог добраться до дома. В общем, история это долгая и непростая, но рог этот настоящий. Так что просто посматривай на него регулярно и не пей то, рядом с чем перстень покраснеет.

– А сам почему такой не носишь? – спросил Лёха.

– А это по-твоему что? – усмехнулся Кержак, демонстрируя ему один из амулетов.

– Тогда и Родри такой же нужен, – не сдавался Лёха.

– Есть у меня, – отмахнулся гном. – Старый уже, правда, но ещё работает.

– Дай его мне. Нужно просто обновить несколько заклятий, – ответил Кержак.

Кивнув, Родри отошёл в угол, откинул крышку сундука и, с головой забравшись внутрь, несколько минут гремел чем-то железным. Потом, с удовлетворенным кряхтением выпрямившись, продемонстрировал собравшимся маленький узелок из выбеленного полотна. Вернувшись к столу, гном аккуратно развязал узелок и подвинул орку перстень, сделанный явно на палец гнома. Проведя над кольцом ладонью, орк несколько минут сидел, не шевелясь, потом удовлетворённо кивнул и сказал:

– Перстень очень старый, и все заклятия уже начали терять свою силу. Да и рог давно не получал подпитки живой энергией. Ты редко его носишь. Это плохо. Рог нарвала подпитывается энергией того, кто его носит, и не любит одиночества.

– С нашей работой украшения только мешают, их и испортить недолго, – смущённо развёл руками Родри.

– Его так просто не испортишь. Даже расплавленное железо не может его повредить. Но если боишься, повесь на шнурок и носи на шее. Тогда он всегда будет полон жизни и спасёт тебя в нужный момент. Вечером я обновлю заклятия, а с завтрашнего дня тебе придётся носить его при себе постоянно. Рогу нужно напитаться энергией.

– Хорошо, – покорно кивнул гном.

– Народ, вы это серьёзно? – растерянно спросил Лёха, слушая их разговор.

– Про что? – не понял Кержак.

– Ну про рога, энергию и всё остальное. Как кусок ороговевшего кальция может определить наличие яда?

– Я ему сейчас в глаз дам, – возмущённо пообещал Родри.

– Не надо, – рассмеялся Кержак. – Наш юный друг понятия не имеет, что такое магия, и никогда не видел нарвала.

– Но он же нам не верит! – продолжал возмущаться гном.

– Это потому, что в его мире нет магии, – продолжал смеяться орк. – Он так привык рассчитывать только на знания и механические игрушки, что даже рог умудрился назвать так, как это делают на его родине.

– Ну да, – кивнул Лёха. – Что такое рог? Это ороговевшие соли кальция живого организма. Подробностей я не помню, но в моём мире, если говорить грубо, это так и называется. А у нас нарвал – это просто морское млекопитающее, в его роге нет ничего магического.

– Зато у наших есть, – решительно заявил Родри. – У нас это животное обитает далеко в южных морях и поймать его так же сложно, как захватить дракона в полёте. Внешне оно напоминает земную ящерицу и может жить и на суше, и в воде. Когда нарвал замечает корабль охотников, он спасается на глубине или уходит в рифы, заманивая корабль за собой. Когда корабль напарывается на риф, нарвал начинает убивать охотников, утаскивая их на глубину. Он очень силён и умеет читать намерения.

– Мысли, что ли читает? – удивлённо уточнил парень.

– Я же сказал, намерения, – скривился Кержак.

– А чем намерения отличаются от мыслей? – не понял Лёха.

– Мысли, это то, что ты используешь, чтобы обдумать проблему, а намерения – это чувства, которые ты испытываешь, делая какое-то дело, – попытался объяснить орк.

– Понял. Он чувствует эмоции, – радостно подсказал Лёха. – Чувства человека, когда он попадает в какую-то неожиданную ситуацию.

– Ну можно и так сказать. В общем, ты меня понял. А теперь о нашем деле. Твоё назначение – это не просто наша удача. Это ещё и твоя защита. Получив эту должность, ты станешь недоступным для любого суда, и уж тем более для академических магов. А бросить вызов имперскому чиновнику при исполнении обязанностей – суть преступление против короны. Любой, кто посмеет бросить тебе вызов, сходу должен быть арестован, как преступник, посягнувший на интересы империи.

– Да, но на приёме или на балу я не буду находиться при исполнении, – не сдавался Лёха.

– Чиновник дипломатической стражи при исполнении постоянно, круглый цикл. Даже когда спит, – усмехнулся Кержак.

– Как это?

– Вот так. Это закон империи, – с усмешкой развёл руками орк.

– Но ведь они будут требовать, чтобы я добивался от вас различных привилегий для империи и заставлял делать то, чего вы делать не станете.

– Зная тебя, они не рискнут, – отмахнулся Родри. – К тому же ты всё равно будешь жить в замке, в моём уделе, так что все недовольства никак на тебе не отразятся. Даже если откажут в должности, замок останется за тобой. А другого чиновника мы имеем полное право за пределами удела оставить.

– Всё равно там какой-то подвох есть, – упрямо покачал головой Лёха. – Не верю я, что всё так легко и просто.

– Жизнь покажет, – философски проворчал Кержак. – Сходим на приём, а дальше видно будет.

– Ну тогда озадачивай женщин. Пусть обновки шить садятся, – вздохнув, сдался Лёха.

Все его потуги остаться в тени и прожить незаметно для сильных мира сего оказались напрасной тратой времени. Первородные с упрямством бульдозера выталкивали его в императорское окружение, чтобы изменить отношение людей к ним. Но сам Лёха считал, что начинать надо с другого конца. Прежде всего, нужно изменить отношение к первородным низшего сословия – крестьян, ремесленников и мелких торговцев. Потом можно заняться и благородными, а параллельно привлечь на свою сторону духовенство.

Обсуждая с Кержаком вопрос строительства каменных храмов, Лёха даже предложил строить эти здания с секретом. По его замыслу, в углах каждого нового храма нужно было заложить солидный заряд пороха и вывести в определённые места запальные шнуры. Когда орк с ужасом поинтересовался, зачем парню смерть стольких людей сразу, тот рассмеялся и, тыча пальцем в чертежи, принялся пояснять свою задумку. Всё оказалось не так кровожадно.

Эти заряды нужны были Лёхе для того, чтобы, в случае агрессии со стороны властей и духовенства, наглядно показать народу, что их действия ошибочны. А для этого достаточно просто взорвать ночью храм в ближайшем городе и пустить слух, что пятеро сердятся на власти и своих слуг за то, что осмелились тронуть первородных. Ведь до тех пор, пока их не трогали, храмы крепко стояли и разрушаться не собирались.

Внимательно выслушав эти рассуждения, Кержак схватился за голову. Ему и помыслить о подобном было страшно. Но сам Лёха, будучи циником из двадцать первого века другого мира, только посмеялся над страхами орка. О том, что слухи – это тоже оружие, он знал не понаслышке.

Спор этот так и не был окончен, но Кержак крепко задумался, то и дело, поглядывая на парня странным взглядом. И вот теперь, пытаясь выкрутиться из новой напасти, Лёха вспомнил тот разговор, но поднимать эту тему не стал. В любом случае переупрямить сразу двух первородных даже его воли не хватало. Услышав про парадную одежду, Родри только хитро усмехнулся в бороду и, глотнув пива, с видом превосходства заявил:

– Ты бы хоть иногда в своих покоях в шкафы заглядывал.

– Зачем? Чего я там забыл? – удивился Лёха. – На каждый день одежда есть, для боя и для похода тоже. Чего мне ещё там искать?

– Вот ведь бестолочь, – рассмеялся Родри. – А то, что ты теперь не сам по себе, а друг сразу трёх родов и названый брат князя гномов, ничего не значит?

– Так ты сам говорил, что родичи не по тряпкам и по разговорам, а по работе судят, – развёл Лёха руками.

– Так то в роду, а когда дело до праздников доходит и до встреч с имперскими чиновниками, тут всё по-другому. Выперся к императору в грязных штанах, как оборванец – род позоришь.

– А не пошёл бы ты лесом, друг ситный?! – вызверился Лёха. – Или тебе напомнить, как ты меня прямо из мастерской на большой сход под конвоем притащил, даже рук вымыть не дав?

– Так и знал, что ты мне эту историю припомнишь, – удручённо вздохнул гном. – Говорил же тебе, что тогда так надо было, чтобы особо болтливым рты заткнуть. А теперь всё по-другому. Теперь ты один из рода. Так что, будь добр, не позорь нас.

– И к чему всё это словоблудие было? – не понял Лёха.

– К тому, что в твоих шкафах для тебя одежда висит такая, в которой и в императорский дворец смело идти можно, – рявкнул Родри, явно потеряв терпение.

– И давно она там появилась? – уточнил парень, почёсывая в затылке.

– Через седмицу после того, как все первородные тебя другом рода назвали.

– Выходит, ты знал, что так будет? – не унимался Лёха.

– Ничего я не знал, – вздохнул Родри. – Просто понял, что очень скоро наступит время, когда придётся тебя как местного лэра выставлять перед особо заносчивыми баронами. Ну или перед чиновниками, которые глупые вопросы задавать начнут.

– Погоди, это же твой удел. Или я чего-то не понимаю?

– Верно. Мой. Но бывают моменты, когда для торга или разговора лучше быть человеком, а не первородным. Тут ведь как: если купцы уже давно привыкли с нами дело иметь, то бароны всё равно пытаются свои условия диктовать. Даже на нашей земле. Только оружием и получается их от грубости удержать. И чиновники некоторые недалеко от них ушли. А этих имперский закон защищает. Вот и приходится клыками щёлкать, не кусаясь. А теперь, когда ты появился, им уже спесь поубавить придётся. С благородным, да ещё чиновником имперского двора, да ещё и другом всех родов первородных так просто не повыступаешь.

– А чего раньше молчал? – растерянно спросил парень.

– Повода не было, – пожал гном широченными плечами.

– Понятно, что ничего непонятно, – вздохнул Лёха. – Ладно, потом разберёмся. В общем, если я тебя правильно понял, то к императорскому приёму мы готовы?

– Осталось только Даяне твоей платье дошить, – кивнул Родри.

– А вы в чём пойдёте?

– Да уж не хуже тебя оденемся, – рассмеялся Кержак, салютуя ему кружкой.

* * *

В день приёма все дела были отложены, а сами приглашенные только и делали, что ходили друг к другу, задавая один и тот же вопрос. Неожиданно для себя Лёха вдруг понял, что внешность и в этом мире очень важна. И не только для женщин. Сам он относился к предстоящему событию, как к болезненной необходимости. Так что выбранный им наряд особой вычурностью не блистал. Узкие штаны из плотного шёлка чёрного цвета. Синяя шёлковая рубашка с широкими фонарями рукавов и вышивкой по воротнику. Высокие мягкие сапоги из великолепно выделанной кожи и широкий пояс с несколькими отделениями под всякие мелочи.

К поясу он прицепил кинжал гномьей работы, украшенный серебряной насечкой и драгоценными камнями. Но, несмотря на роскошь, клинок у этой игрушки был настоящий: шириной в половину ладони и длиной сантиметров двадцать. С обоюдоострой заточкой и выраженным кровостоком. Этим клинком, при желании, можно было бриться.

Оставалось только нацепить регалии первородных. Выданный Кержаком перстень с кусочком рога нарвала Лёха носил уже несколько дней, привыкая к его весу.

С отросшими волосами Лёха поступил простым и привычным способом – расчесал и завязал на затылке конский хвост. Глянув на себя в большое зеркало из куска отполированной серебряной пластины, парень с довольным видом кивнул и, прихватив с кровати короткий, вышитый серебром бархатный колет, вышел из комнаты.

Даяна уже два часа крутилась перед зеркалом в комнатах местных мастериц. Вставать между нею и зеркалом Лёха счёл надёжным способом самоубийства, а потому отправился в кабинет Родри, планируя перед приёмом промочить горло кружкой пива. Его расчет оправдался: гном и орк уже отдавали дань напитку, удобно устроившись в глубоких креслах. С усмешкой поздоровавшись с ними, Лёха первым делом наполнил свою кружку и, усевшись в свободное кресло, спросил:

– Ну и чего мне следует ожидать?

– Ничего страшного, – отмахнулся многоопытный орк. – Сначала будет презрение, потом интерес, а потом попытки втянуть в какие-нибудь интриги. В общем, всё как всегда при любом дворе.

– Ты говоришь так, словно видел их не меньше десятка, – фыркнул Лёха.

– Поверь, я не всегда сидел в скалах, – загадочно усмехнулся орк.

– И всё-таки без нормального оружия я словно голый, – насупился парень.

– Зачем тебе оружие на императорском приёме? – удивился Кержак.

– Да хрен его знает! Что называется, на всякий случай, – скривился Лёха.

– Ты что-то чувствуешь? – насторожился Родри.

– Угу, – нехотя кивнул парень.

– Нас будут охранять по десятку гномов и орков. Но они буду находиться вне пределов зала приёма. А приносить оружие, не имея на то разрешения самого императора, это прямая дорога на плаху. Там даже мечи, сабли и шпаги будут парадные. Можно приходить только с кинжалами, – Кержак пальцем ткнул в клинок, висевший у Лёхи на поясе.

– Бред сивой кобылы! Я при императоре с пистолетом не расставался – и ничего, – отмахнулся Лёха.

– Это было при личном общении. А тут официальный приём. Разрешение на ношение боевого оружия должен дать сам император. Это жест высочайшего доверия.

– А чего раньше не сказали? Сейчас бы не мучились ерундой, – фыркнул парень.

– Такое разрешение даётся только публично, – вздохнув, терпеливо пояснил Кержак.

– А если я скажу, что приезжий и не знал этого? – не унимался Лёха.

– Не ной, – неожиданно осадил его Родри. – Есть выход.

Гном подошёл к своему знаменитому сундуку и, откинув крышку, принялся что-то искать. Через минуту он достал оттуда несколько свёртков, разложил их на столе и жестом предложил приятелям взглянуть на содержимое. Быстро развернув один свёрток, Лёха удивлённо ахнул. Перед ним лежал изящный двуствольный пистолет. Аналог земного «Дерринджера». Вспомнив, что сам когда-то рассказал гному про такое оружие, парень растерянно уставился на Родри.

– Твоя работа?

– Нет, блин, имперских магов, – хохотнул гном, употребив выражение Лёхи.

– И когда успел?

– Да так. Подумать надо было, вот и развлекался между делом, – отмахнулся Родри.

– И как работает? – спросил Лёха, быстро проверяя оружие.

– Как обычно. Два ствола, два выстрела. Патронов всего по десятку на каждый пистолет, но с ним и не воевать. Так что, думаю, хватит.

– Здорово. Прям не оружие, а настоящее произведение искусства, – похвалил Лёха, заряжая свой пистолет.

– Так и задумывалось. Если даже заметят, всегда можно сказать, что это оружие парадное, а не боевое, – с довольным видом кивнул гном.

– Хорошая идея, – одобрительно кивнул Лёха. – А когда мы выходим?

– Если через четверть свечи твоя подруга не оторвётся от зеркала, придётся отправляться без неё, – усмехнулся Кержак.

Словно услышав его угрозу, в дверях появилась Даяна, и Лёха тихо охнул от удивления. Корсет делал тонкую талию ещё тоньше, а грудь поднялась так, что у парня перехватило дыхание. Ни о каких кринолинах здесь никогда не слыхали, поэтому длинное шелковое платье бордового цвета облегало бёдра девушки, выгодно подчёркивая их плавный изгиб. Откашлявшись, Лёха вскочил на ноги и, подойдя к подруге, с улыбкой сказал:

– Потрясающе выглядишь.

– Ага, только чего-то не хватает, – поддержал его Родри.

– Чего? – дружно развернулись к нему молодые люди.

– Думаю, вот этого, – усмехнулся в бороду гном, жестом фокусника достал непонятно откуда изящную резную шкатулку и протянул её девушке.

Откинув крышку, Даяна сдавленно ахнула, не веря своим глазам. Не сдержав любопытства, Лёха заглянул в шкатулку и, посмотрев на Родри потрясённым взглядом, выразительно протянул:

– Твою мать!!!

– Хорошо поучилось, – с довольным видом кивнул в ответ Родри.

В шкатулке лежало роскошное ожерелье гномьей работы. Тончайшего плетения цепочка с подвесками, украшенными гранёными рубинами размером с фасолину каждый. Но центральным камнем этого великолепия был настоящий бриллиант величиной с ноготь большого пальца. Оценить размеры камней в каратах Лёха не мог по причине полной безграмотности в данной области, но то, что ожерелье стоило целое состояние, сомнений не возникало. Насладившись произведённым эффектом, Родри не спеша поднялся и, поправив чеканный серебряный пояс, решительно заявил:

– Я подумал, что подруге моего побратима не к лицу являться на императорский приём без приличного украшения. Вот ближайшие родичи и слепили его за пару дней.

– Слепили?! Да за эту штуку весь императорский дворец купить можно, – возмущённо завопил Лёха. – К ней теперь нужно отдельную охрану приставлять, чтобы вместе с этой красотой не спёрли.

– Не сопрут, – отмахнулся гном. – Зато теперь вся свора будет знать, что те, кто на нашей стороне, голодными не останутся.

– Скорее, начнут завидовать лютой завистью, – грустно усмехнулся Лёха.

– Это если бы мы её со всех сторон побрякушками обвешали. А так – и не броско, и сразу понятно, что не в соседней лавке куплено.

– Да уж. Такое купить – никаких денег не хватит, – покачал головой парень, пытаясь прикинуть хотя бы приблизительную цену этого украшения.

– А зачем тебе его покупать? – не понял Родри. – Это же мой подарок.

– А тебе по башке каменной не попадёт за такие подарки? – осторожно поинтересовался Лёха.

– От кого? – растерялся гном. – Камни все из наших копей, золото тоже. Работали мои родственники и я, так с чего кто-то возмущаться будет?

– Ну, я так понимаю, что камни из сокровищницы, – развёл Лёха руками.

– Из моей личной сокровищницы. А раз ты мой побратим, то и из твоей. Всё понял, мудрила? – рассмеялся Родри, обозвав Лёху одним из его же словечек.

Ответить Лёха не успел. Дверь снова открылась, и гном из дежурного хирда, просунув голову в дверь, нашёл взглядом князя и коротко кивнул. Кивнув в ответ, Родри поднялся и, поправив пояс, сказал:

– Охрана готова. Можем отправляться.

– Давно пора, – проворчал Кержак, тяжело выбираясь из кресла.

Они спустились в большой зал, где два десятка воинов первородных в полном вооружении выстроились у стены, дожидаясь выхода. Окинув их внимательным взглядом, Лёха чуть улыбнулся. Всех этих бойцов он знал лично. Собранные в почётный эскорт воины были опытными, немолодыми бойцами, отлично понимавшими возложенную на них задачу. Как ни крути, а встреча подобного уровня происходила впервые, поэтому вся амуниция, оружие и доспехи выглядели, словно ювелирные изделия. Но парень отлично знал, что вся эта кажущаяся невесомость и изящество, лишь видимость. Доспехи были настоящие и пробить их было очень проблематично.

Окинув воинов придирчивым взглядом, Кержак одобрительно кивнул и одним небрежным движением открыл портал перехода. В него быстро прошёл первый десяток воинов, за ними проследовали приглашённые и, прикрывая их, проскочил второй десяток бойцов. Дождавшись, когда в портал пройдёт последняя пара воинов, Кержак плавным движением закрыл его и, вздохнув, тихо спросил:

– Дальвар, ты можешь помочь мне восстановить силы?

– Конечно, – быстро кивнул Лёха, беря его за руку. – С тобой всё нормально?

– Не знаю. Но почему-то в этот раз портал открылся очень тяжело, – задумчиво ответил орк. – Раньше такого не было.

– Пока я тебя заряжаю, попробуй проверить этот сарай на предмет магии, – так же тихо попросил Лёха, закрывая глаза и отыскивая ближайшую энергетическую линию.

Уже давно привыкнув к выражениям пришельца из другого мира, орк кивнул и, прикрыв глаза, принялся сканировать дворец в поисках чужеродной магии или заклятия. Между тем, обнаружив подходящий энергетический поток, Лёха принялся перекачивать энергию в мага. Они простояли в такой позе несколько минут, наконец Кержак выпрямился, с облегчённым вздохом тряхнул головой и сказал:

– Всё. Спасибо.

– Ты что-нибудь нашёл? – тут же спросил парень.

– Нет. Но в одном месте, словно стена стоит. Раньше там ничего не было.

– Может, имперские маги там закрылись? – осторожно предположил Родри, внимательно наблюдавший за их манипуляциями.

– Мы не опоздаем? – спросила Даяна, приплясывая от нетерпения и не забывая невинно хлопать ресницами.

– Куда? Мы уже на месте, – усмехнулся Лёха.

– А разве приём уже не начался? – не сдавалась девушка, пытаясь поторопить их.

– Думаю, ещё нет. Во всяком случае, нас тут должны встречать, – пожал плечами Родри, направляясь к дверям.

Но дойти до них он не успел. Огромные двустворчатые двери распахнулись, и в комнату, куда прибыли первородные, вошёл слуга. Глядя на него, Лёха невольно подумал, что эта категория людей всегда будет выглядеть, словно расфуфыренные индюки. Цветастые ливреи, надутый от собственной значимости вид и взгляд такой, словно перед ним не человек, а вредное насекомое. Окинув первородных высокомерным взглядом, слуга повернулся к Лёхе и процедил через губу:

– Лэр, следуйте за мной. Вас уже ждут.

– Не лэр, а лэры. Перед тобой, холоп, стоят вожди двух рас первородных, и если ты, сучий выкидыш, не начнёшь оказывать им должное почтение, я тебе прямо тут глотку перережу, – рявкнул парень так, что вздрогнули даже воины.

Мгновенно сообразив, что к чему, слуга тут же проникся моментом и, согнувшись в глубоком поклоне, подобострастно произнёс:

– Прошу прощения, благородные лэры. Меня не предупредили, что они прибудут таким необычным способом.

– А это не твоё собачье дело, как мы прибыли. Тебя сюда поставили встретить и проводить, а не выяснять, кто и как прибывает, – продолжал бушевать парень.

– Дорогой, оставь этого глупца, – промурлыкала Даяна, беря парня под руку. – Мы попусту теряем время. Пусть его обучением занимается его хозяин.

– Веди, – рыкнул Лёха, усилием воли успокаиваясь.

Ещё раз поклонившись, слуга развернулся и засеменил по коридору. Воины моментально выстроились в две колонны и, шагая в ногу, пристроились следом за охраняемыми лицами. Грохот от кованых сапог стоял такой, что первой мыслью Лёхи было, что их сейчас попытаются атаковать, чтобы защитить дворец от нападения. Но они продолжали идти, и никто не пытался их задержать. Наконец, свернув в ещё один коридор, они оказались в большом зале, где вдоль стен толпилась куча народа. Не обращая внимания на толпу, слуга прошествовал к дверям и, обернувшись к первородным, сказал:

– Прошу вас подождать здесь, лэры. Вас позовут.

– И долго ждать? – мрачно спросил Лёха.

– Я не могу ответить, лэр, при всём моём уважении. Это решит лэр распорядитель.

– Хорошо. Мы подождём, – кивнул парень.

– Ты чего на него взъелся? – с улыбкой спросил Родри.

– Он правильно сделал. Слуг нужно приучать уважать себя с первого шага, в противном случае они буду делать всё, чтобы унизить тебя, – ответил Кержак.

– Не все слуги такие, – попыталась вступиться Даяна.

– Этот – такой, – отрезал Лёха. – Обратись он к нам правильно, я бы и слова ему плохого не сказал. Но он посмел заговорить только со мной, словно не замечая других. А это нужно пресекать в корне.

– Тебе виднее, – вздохнула Даяна, не сводя взгляда с огромных дверей, за которыми должен был проходить императорский приём.

Понимая, что девушка стоит на пороге исполнения своей мечты, Лёха решил забыть о её невнимании к происходящему. Находившиеся в зале люди принялись оживлённо шептаться, с интересом оглядывая делегацию, когда двери приёмного зала распахнулись, и герольд громогласно объявил:

– Князь гномов – Родри Два Кулака, верховный маг орков – Кержак Золотой Клык и друг трёх родов первородных Дальвар сейт-Ваган с супругой, светлой леди Даяной Далат-тейк.

* * *

Сопровождаемые этим представлением, все поименованные не спеша вошли в зал приёма.

Чувствуя себя так, словно идёт на эшафот, Лёха двинулся следом за первородными к высокому помосту, где располагался императорский трон. Сидевший на этом стуле юноша нашёл взглядом парня, и чуть улыбнувшись, громко сказал:

– Я рад видеть вас снова, лэр Дальвар сейт-Ваган. Надеюсь, ваше путешествие было несложным?

– Благодарю, ваше величество. Всё прошло хорошо, – с грехом пополам выдавил из себя Лёха, чувствуя, как взгляды всех собравшихся скрестились на нём, словно лучи софитов.

Такое нарушение этикета сразу заставило придворных понять, что этого странного человека император знает лично и давно. А значит, с ним не всё так просто. По залу пробежал тихий шёпот придворных. Император, поздоровавшись со всеми первородными, предложил им чувствовать себя свободно и повернулся к следующим гостям. Вся четвёрка, поклонившись, отошла в сторону. Родри тут же приметил стол, где можно было разжиться вином, и моментально исчез, словно испарился.

Кержак, задумчиво оглядывая толпу гостей, то и дело чуть кривился. Заметив его гримасы, Лёха не сдержался и, дёрнув орка за рукав, тихо спросил:

– Ты чего морщишься, словно что-то кислое съел?

– Здесь много адептов тайной стражи с защитными амулетами. Из-за них я не могу понять, откуда тянет магией.

– В замке кто-то магичит? – насторожился Лёха.

– Кажется да. Точно сказать не могу. Слишком много посторонних помех в магическом эфире, – мрачно кивнул орк.

– Думаю, нам лучше держаться одной кучей, – кивнул Лёха и обернулся, чтобы предупредить Даяну.

Но девушки рядом уже не было. Светлая леди Далат-тейк стояла шагах в тридцати от него в окружении других женщин и радостно что-то обсуждала с каждой из них, то и дело разворачиваясь к каждой собеседнице лицом. Увидев эти манёвры, Лёха сразу понял, для чего это делается. Вся местная знать отлично знала, что семья девушки разорена и потеряла всё, кроме титула. И вдруг она, последняя в своём роду, оказывается на императорском приёме, с мужем, довольная жизнью и с украшением, за которое можно купить десяток имений размером с земную Бельгию.

Решив, что рисковать жизнью и отвлекать Даяну от такого увлекательного занятия он не станет, Лёха повернулся к орку и, наткнувшись на хитро-насмешливый взгляд, удивлённо спросил:

– Чего?

– Ты действительно умный, Дальвар, – тихо рассмеялся орк. – Отвлекать женщину в такой момент – нажить себе врага. Давай лучше вина выпьем.

Только теперь Лёха заметил, что Родри уже вернулся обратно с кувшином и тремя кубками. Устроившись на подоконнике у открытого окна, друзья не спеша попивали отличное вино из имперских подвалов, как вдруг Кержак вздрогнул и настороженно уставился куда-то в сад. Подчиняясь инстинктам, Лёха ухватил друзей за локти и силой оттащил в сторону. На улице уже темнело, и их троица на фоне ярко освещённого окна была отличной мишенью.

Но выстрела не последовало. Раздалось громкое хлопанье крыльев, и на подоконник уселся огромный чёрный ворон. Сложив крылья, птица окинула зал долгим взглядом, поблёскивая бусинами глаз, а потом, повернувшись, уставилась прямо на парня. Лёха ответил ворону прямым, мрачным взглядом и невольно потянулся за пистолетом. Вдруг парню показалось, что в глазах ворона мелькнула насмешка, смешанная с одобрением. Потом птица не спеша развернулась и улетела.

Появление ворона не прошло незамеченным. Разговоры в зале стихли, и гости дружно уставились на Лёху, ожидая его реакции. Понимая, что должен как-то вывернуться из ситуации, он вернулся к подоконнику, налил в свой бокал вина и, повернувшись к первородным, громко сказал:

– Похоже, вино в императорском дворце и правда лучшее в стране, если даже птицы на его аромат слетаются.

– Благодарю вас, лэр Дальвар. Я передам нашим виночерпиям вашу оценку, – тут же отозвался юный император.

Появление ворона заставило занервничать всех собравшихся. Вспомнив, сколько суеверий тут связано с этими птицами, Лёха понял, что император тоже не чужд этого страха. Подняв свой бокал, он отсалютовал юноше и, слегка поклонившись, добавил:

– За ваше здоровье, ваше величество! Пусть ваше правление станет самым лучшим в истории этой страны!

Придворные, ловившие каждое слово в этом разговоре, тут же принялись произносить здравицы в честь императора, чем Лёха и воспользовался, быстро укрывшись за громадной фигурой орка.

– Это была непростая птица, – тихо сказал Кержак.

– Хочешь сказать, что это ворон какого-то мага? – быстро спросил Лёха.

– Нет. С ним самим что-то не так. Но что именно, я не успел понять. Но это непростая птица, – решительно заявил орк.

– Плохой знак, – глубокомысленно выдал гном, глотнув вина. – Вороны – вестники злых вестей.

– Ерунда это всё, – отмахнулся Лёха. – У нас вороны и совы считаются мудрыми птицами. А некоторые народы думают, что они вестники богов. В общем – сколько народов, столько и верований.

– С тем, что они мудрые, нельзя не согласиться, – помолчав, кивнул орк.

– Но всё равно примета плохая, – упрямо повторил Родри.

– Да и хрен с ним! Мы сюда веселиться пришли, а проблемы будем решать завтра, – ответил Лёха, пытаясь взглядом найти подругу.

У одного из выходов из зала мелькнуло бордовое платье, и Лёха чуть успокоился. Даяна знала здесь многих и упустить возможность почесать языком никак не могла. К тому же побывать на имперском балу было её мечтой. В общем, про неё на некоторое время можно было забыть.

Между тем представление всех прибывших на приём гостей окончилось, и настало время награждения непричастных и наказания невиновных. Именно так про себя окрестил следующее действо парень.

Стадо секретарей вынесло кучу документов, и герольд принялся торжественно вызывать поименованных в них дворян. Каждый вызванный подходил к трону и огребал свою кучу плюшек или проблем. Кого-то награждали, кого-то назначали на вожделенную должность, а кого-то и отправляли куда подальше. Наконец, настала очередь и его, Лёхи, получить своё ярмо на шею. Герольд позвал парня к трону, и секретарь поднёс императору на подпись роскошный свиток. Жестом остановив герольда, император, в нарушение всех правил, поднялся со своего стула и, шагнув к парню, с грустной улыбкой сказал:

– Лэр Дальвар, я знаю, что вы не хотели всего это. Знаю, что вам неинтересны ни земли, ни титулы, ни деньги. И знаю, чего именно вы хотите добиться. Но чтобы достичь желаемого, одного моего указа будет слишком мало. Вам придётся помочь мне в этом. Прошу вас принять это назначение.

– Я понимаю, ваше величество, и постараюсь помочь, – кивнул Лёха, мрачно поглядывая на свиток.

– Спасибо, мастер, – тихо сказал юноша и вернулся к трону.

Быстрым росчерком подписав документ, император отдал его секретарю, и герольд, то и дело поглядывая в свиток, громко огласил:

– Его величество император, жалует лэра Дальвара сейт-Вагана дворянским титулом и назначает императорским глашатаем в землях и уделах всех первородных. Отныне барон сейт-Ваган является чиновником двора его величества и имеет право входить на доклад в любое время, если того требуют дела. Решение императора оглашено. Приветствуйте его.

Жадно ловившие каждое слово герольда, дворяне вздрогнули, и по залу сначала пронеслись возбуждённые вздохи, а потом жидкие аплодисменты. Такой поворот событий явно их не устраивал. Но решение принято, и теперь придворным осталось только скрипеть зубами, вежливо улыбаясь. «Кажется, это и называется делать хорошую мину при плохой игре», – подумал Лёха, окидывая собравшихся задумчивым взглядом. Любой из находившихся здесь запросто всадит ему нож в спину и при этом будет вежливо улыбаться и уверять в своей вечной дружбе.

Итак, теперь он императорский посол при дворах всех первородных. Однако карьера. Вот только радости от такого взлёта парень совсем не испытывал. Забрав у слуги подписанный императором документ, Лёха свернул его в тугой рулон и, отступив в сторону, направился к друзьям. Родри и Кержака уже атаковала дюжина разных баронов, перебивая друг друга, они пытались выяснить, кто же такой этот сейт-Ваган и почему он вдруг получил такое признание у других рас. В ответ оба вождя только загадочно улыбались и отделывались общими фразами.

Глядя на то, как гном и орк выкручиваются, Лёха злорадно усмехнулся. Вот теперь будете знать, как меня не слушать, подумал он, но вдруг понял, что в этой суматохе что-то упускает. Быстро оглядевшись, Лёха попытался найти взглядом подругу, но в зале её не было… Даяна так гордилась этим его назначением, что прожужжала парню все уши про то, как это здорово и как много в империи значит подобная должность. Но в момент назначения её не было рядом. И сейчас, когда он уже держал в руках документ о своём назначении, её тоже нет.

Где-то в ямке под затылком, куда так удобно всаживать пулю, чтобы окончательно успокоить противника, появилась ледышка, а шерсть на загривке парня поднялась дыбом, как у бойцового пса. Надпочечники выбросили в кровь такую порцию адреналина, что даже спина заболела. Лёху начало заметно потряхивать. В такие секунды все краски и звуки вокруг начинали приобретать особенную чёткость. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, парень фиксировал всё, что происходило в зале, но так и не увидел главного – Даяны.

Словно почувствовав его состояние, Кержак оборвал очередного говорильщика на полуслове и, небрежно растолкав дворян, быстро подошёл к Лёхе. Заметив манёвр орка, Родри тоже выбрался из окружения дворян и, примкнув к друзьям, тихо спросил:

– Что происходит?

– Не знаю, – угрюмо качнул головой орк.

– Даяны нет, – коротко ответил Лёха, продолжая сканировать зал.

– На ней мой амулет защиты от магии, – быстро ответил Кержак, прикрывая глаза и беря парня на руку.

Даже находясь в состоянии полной боевой готовности, Лёха понял, что ему необходимо. Сканирование большой площади на ментальном уровне требует больших затрат энергии, и сейчас орку требовалась мощная энергетическая подпитка. Сосредоточившись, парень потянулся к силовой линии, замеченной в саду, и принялся вливать энергию в мага широким потоком. Моментально сообразивший, что они делают гном, отступил на шаг в сторону и, положив руку на кинжал, быстро огляделся, прикрывая друзей от возможного нападения.

– Я не чувствую её, – открыв глаза, растерянно прохрипел Кержак.

– Как это может быть? – не понял Родри.

– Сам не понимаю. Что-то блокирует её амулет. Что-то очень мощное. Словно в стену упираешься.

– Выходит, её нет во дворце? – быстро уточнил Лёха.

– Я не могу ничего сказать, – удручённо покачал головой орк.

В этот момент к ним протолкался слуга с маленьким подносом в руках и, протягивая его Лёхе, с поклоном сообщил:

– Лэр Дальвар, эту записку приказали передать вам.

– Кто приказал? – быстро спросил Лёха, одной рукой хватая записку, а другой сгребая слугу за грудки.

– Я не знаю, лэр. Мне просто приказали, – забормотал слуга, пытаясь вырваться из железной хватки парня.

– Лучше скажи сейчас, пока я не начал из твоей спины ремни резать прямо здесь, – зарычал Лёха, швыряя мужика в руки Родри.

Огромные лапы потомственного кузнеца сжали локти слуги с такой силой, что тот невольно вскрикнул от боли, но попыток вырваться не оставил. Недолго думая, Лёха двинул ему кулаком в печень и быстро развернул записку. Несколько строк были написаны совершенно незнакомым почерком.

Если хочешь получить свою сучку живой, делай то, что тебе прикажут. В противном случае мы будем присылать её тебе частями.

Ещё раз пробежав взглядом строчки, Лёха медленно поднял глаза на слугу и подрагивающим от ярости голосом сказал:

– Её похитили. Или ты мне сейчас скажешь, кто дал тебе записку, или, клянусь пятерыми, я выпотрошу тебя, не сходя с этого места!

Слегка пришедший в себя после удара в печень, слуга, наткнувшись взглядом на взгляд парня, икнул и обмочился. Потом, кое-как справившись с языком, он заговорил. Впрочем, знал этот мужик маловато. Его вызвал к воротам один старый знакомый, имевший связи среди городского дна, передал записку и приказал отдать её лично в руки Лёхе. Где живёт этот знакомый, слуга не знал, но знал, что тот часто бывает в таверне «Пьяный поросёнок», что располагалась в торговом квартале.

Дворяне, толпившиеся рядом со странной компанией, сообразили, что происходит что-то необычное, и жадно ловили каждое слово, окружив первородных плотным кольцом. Заметив, что в зале происходит нечто странное, юный император приказал музыкантам прекратить игру и громко спросил:

– Лэры, может, вы и с нами поделитесь тем, что вас так заинтересовало?

– Плохие вести, ваше величество, – выбравшись из толпы, громко ответил Лёха, поднимая над головой злосчастную записку. – Мою жену похитили прямо из вашего дворца. Только что. Вот доказательство.

– Что-о?! – возмущённо переспросил юноша, бросая на придворных злой взгляд. – Начальника караула ко мне! Перекрыть все выходы из дворца!

– Поздно. Они уже ушли, – глухо ответил парень. – Теперь понимаешь, почему я так не хотел приходить сюда?

– Простите, мастер. Клянусь жизнью, мне и в голову не могло прийти такое, – так же тихо ответил юноша.

– Прикажи Тихому не мешать мне. Боюсь, в твоей столице наступят неспокойные дни, – ответил Лёха и, развернувшись, широким шагом направился к выходу.

Стоявшие за его спиной первородные коротко поклонились и поспешили следом за парнем. Проводив троицу взглядом, император повернулся к прибежавшему начальнику караула и, шипя от бешенства, спросил:

– Ну, расскажи мне, несчастный, как ты ни в чём не виноват. Как тебя проклятый попутал…

* * *

Такого погрома столица ещё не видела. Сотню орков, из тех, что были спасены Лёхой от запретной магии, Кержак в пожарном порядке перевёл в столицу через портал перемещения, и теперь они быстрым шагом шли по улицам города в полном вооружении. Следом за ними, на небольшом отдалении, шагали два десятка бойцов городской стражи, или, как их тут называли, человекоохранителей. Командовали ими полдюжины дознавателей городской управы. За стражей, блестя доспехами и покачивая перьями цапель на шлемах, выступала полусотня императорской гвардии.

Бывшие солдаты империи отлично знали все питейные заведения столицы, а потому в проводниках не нуждались. Уже через час после получения злосчастной записки, таверна «Пьяный поросёнок» была полностью блокирована, и один из орков, выделявшийся своими габаритами даже на фоне громадного Кержака, одним ударом вышиб дверь. Дальше всё было, как в дурном боевике. Именно так воспринимал происходящее сам Лёха. Всех посетителей заведения без единого слова принялись вколачивать в стены и доски пола, попутно разнося всё, что попадало под руку.

Владельца таверны пару минут попинали ногами, затем швырнули на стол и, разорвав на нём штаны, сунули в очаг кочергу. Толстый пройдоха, моментально сообразив, что вечер перестал быть томным, а ввалившиеся в его заведение ребята совсем не послушники монашеского ордена святого терпения, даже не пытался качать права. Единственный вопрос, который он оглашал с пронзительным визгом, звучал просто и понятно: чего вам надо? Дождавшись, когда клиент дозреет, Лёха подошёл к столу и, заглянув толстяку в глаза, тихо спросил, где найти названного ему слугой человека.

– Я не знаю, – тут же последовал ответ.

– А кто знает? – еле слышно прошипел Лёха.

– Не знаю, – последовал всё тот же ответ.

– Кочерга нагрелась? – повернулся парень к самому здоровому орку, который, очевидно, был в этой банде чем-то вроде сотника.

– Ещё нет. Может, для начала кинжалом его поковырять? А там и железо поспеет, – прогудел в ответ гигант, плотоядно поглядывая на привязанное к столу тело.

– Начинай! И все остальные тоже начинайте резать эту сволочь. Живым уйдёт только тот, кто приведёт меня к этому человеку. Остальные сдохнут, – объявил Лёха, с ненавистью оглядывая завсегдатаев этого вертепа.

– Вам это даром не пройдёт, – прохрипел в ответ один из пьяниц.

– Не надейся. Сегодня для вас будет чёрная ночь, – зло усмехнулся парень.

– У ночных королей и на вас ножи найдутся, – продолжал угрожать странный, тощий мужик в грязном рванье.

Судя по внешнему виду, он явно принадлежал к когорте профессиональных нищих. Понимая, что подобные выступления нужно пресекать сразу, чтобы лишить остальных глупых идей, Лёха подошёл к бродяге и одним резким движением перерезал ему горло. Кинжал гномьей работы рассёк плоть, словно бумагу. Захлёбываясь кровью, бродяга медленно осел на пол. Переступив через всё ещё вздрагивающее тело, Лёха обвёл оставшихся долгим, мрачным взглядом и, презрительно усмехнувшись, спросил:

– Кто-то ещё думает, что сможет уйти отсюда живым?

Вопль владельца таверны, которого орки принялись освежёвывать заживо, заставил пьянчуг вздрогнуть и резко побледнеть. Потом один из них не выдержал и, судорожно сглатывая, пообещал отвести грозных пришельцев по нужному адресу. По команде Лёхи, орки быстро связали всех схваченных и отправились следом за проводником, бросив исполосованного владельца таверны на столе.

Они быстро добрались до места. Привычные к разным ситуациям, орки волокли своих пленников едва ли не бегом. Проводника тащил на верёвке сотник, так что у нужного дома они оказались через четверть часа.

Время Лёха засекал, исходя из своих ощущений, плюнув на все свечи, расположение светил и остальную муру. Он должен был спасти подругу, а всё остальное не имело никакого значения.

Как и следовало ожидать, в доме никого не оказалось. Чувствуя, что ещё немного, и он устроит в городе геноцид, Лёха взял себя в руки и, подойдя к проводнику, спросил, прикладывая кинжал к его носу:

– Кто может знать, где он? Подумай, прежде чем что-то сказать. Если ответ мне не понравится, я отрежу от тебя кусок. Кто?

– Только ночные короли, – судорожно сглотнув, ответил проводник.

– Где их искать?

– У каждого из них свой дом. Вместе они собираются очень редко, – быстро ответил мужик.

– Ты знаешь, где они живут?

– Это все знают.

– Ошибаешься. Я этого не знаю. Ты меня отведёшь.

– Я не могу. Меня убьют, – икнул проводник.

– Тогда я тебя убью.

– Хорошо, я отведу, – сдался мужик.

Следовавшие за орками дознаватели в ужасе переглянулись. Этот странный парень пугал их до заикания, ведь он собрался воевать со всеми ночными королями империи. Но приказ императора двойного толкования не допускал. Им было приказано во всём содействовать этому новоявленному чиновнику и ни в коем случае не вмешиваться в его решения. Самому Лёхе на их чувства было плевать. Сейчас его интересовало только одно – спасение Даяны. Услышав, где живёт ближайший ночной король, сотник быстро сориентировался на местности и подтолкнул проводника в нужном направлении.

Жители столицы запомнили эту ночь на всю жизнь. Звон стали, выстрелы, крики раненых и пытаемых звучали до самого утра. Дознаватели то и дело хватались за головы и, глухо завывая, приплясывали на месте, видя такое вопиющее нарушение всех имперских законов, но продолжали держаться в стороне от творящегося безобразия. А гвардейцы только одобрительно похмыкивали и с интересом наблюдали за действиями орков.

Когда они штурмовали второе гнездо ночных королей, на балконе дома появился человек в балахоне мага и, вскинув руки над головой, принялся творить заклятие. Отлично понимая, что ничем хорошим это закончиться не может, Лёха приказал всем скрыться, а сам, выхватив пистолет, шагнул к балкону. Оружие ему принесли бойцы из гномьих гор. С рук мага сорвался огненный шар, но парень даже не обратил на него внимания. Подняв оружие, Лёха старательно прицелился и спокойно, как в тире, выпустил в мага три пули. Защититься маг не успел, его тело грохнулось с балкона, и орки ворвались в дом.

Как обычно бывает в подобных случаях, получить нужные сведения удалось только у последнего короля. Орки, не придумав ничего лучше, прибили его гвоздями к воротам, оскопили и выпустили кишки. Глядя на собственные внутренности, бывший гроза всех столичных карманников, заходясь криком, поведал, что ему хорошо заплатили, чтобы его люди похитили и вывезли девушку из столицы. То, что городские ворота на ночь запираются, для преступников не имело значения. Пойманный в доме подручный короля показал подземный ход, которым и вынесли Даяну.

– Кто тебе заплатил? – спросил парень, наступив сапогом на одну из петель выпавшей требухи.

– Убей, – прохрипел король, сплёвывая кровь.

– Смерть нужно заслужить. Отвечай, или будешь умирать очень долго.

– Я уже почти труп, – не сдавался приговорённый.

– Ошибаешься. Тебя крепко порезали, но ни один важный орган в твоём теле не задет. Орки умеют пытать. Ты даже кровью не истечёшь. А вот этот орк – маг, – добавил Лёха, указывая на стоящего рядом Кержака. – Сейчас он произнесёт заклятие, и ты будешь подыхать очень долго. А ещё ты будешь чувствовать боль в несколько раз сильнее, чем обычно. Первородные это умеют. Их маги не чета человеческим недоучкам. Говори!

– Этот человек пришёл из степей. Он сказал, что им нужен тот, кто сумел найти общий язык с этими тварями, – презрительно кивнув на первородных, ответил король. – С ним были два шамана. Они дали мне порошок, который мои люди подсыпали твоей сучке, а потом вынесли её из дворца. Остальное ты уже знаешь.

– Зачем им я?

– А про девку уже не спрашиваешь?

– Здесь всё ясно. Её схватили, чтобы удержать меня на коротком поводке, – отмахнулся Лёха. – Что им от меня нужно?

– Не знаю. Думаю, оружие, – устало покачал головой бандит. – Вся империя уже знает, что у недоростков появилось новое мощное оружие.

– Где их искать?

– В степи.

– Как они прошли через границу, если там сейчас куча войск?

– Не знаю. Их шаманы многое умеют.

– Он что-то недоговаривает, – тихо сказал Кержак, мрачно разглядывая распятое тело.

– Ты можешь выяснить, что именно? – повернулся к нему Лёха.

– Прикажи всем отойти. Мне нужно остаться с ним наедине, – попросил Кержак.

Лёха прорычал команду, и площадь у ворот моментально очистилась. Стоя в паре десятков метров от места событий, парень с мрачным интересом наблюдал, как старый орк, прочтя заклятие, принялся что-то спрашивать у бандита. В ответ тот покорно отвечал, глядя в пространство остекленелым взглядом. Закончив допрос, Кержак одним движением перерезал королю горло и, подойдя к Лёхе, тихо сказал:

– Они собирались уйти через урочище каменных троллей. Шаманы сказали так. Но я не верю, что степняки рискнут туда сунуться. Это место проклято всеми народами империи. Но и через границу они тоже не пойдут. Ты был прав, когда сказал, что там сейчас очень много имперских войск.

– Тогда как они собираются уйти в степь? – не понял Лёха. – Зачем ты его зарезал? Нужно было ещё допросить.

– Бесполезно. После моего заклятия его разум умер. Когда я отпустил плетение, он превратился в слюнявого идиота.

– Ты уверен, что он сказал всё, что знал?

– Этому заклятию невозможно сопротивляться. Я узнал о нём всё, что он знал о себе сам.

– Сколько ехать до урочища троллей?

– Верхом пять дней, в карете – седмицу.

– А на машине?

– Дня три, если ехать без остановок, – ответил вместо орка Родри. – Главное, чтобы машина выдержала.

– Тогда возвращаемся в удел, берём машину, Эльвара и отправляемся к урочищу.

– А эльф-то тебе зачем? – не понял гном.

– На случай, если машина сломается. Тогда мы её бросим, и он поведёт нас своими тропами.

– Думаешь, согласится? – задумчиво спросил Родри.

– Если он мне друг, то согласится.

– Уходим все? – деловито поинтересовался Кержак.

– Да. Мы и так тут слишком намусорили. Пусть всё немного уляжется, – вздохнул Лёха, выразительно покосившись в сторону ворот. – Только этих клоунов предупрежу, и отправляемся.

Подойдя к сбившимся в кучу дознавателям и командирам гвардейской полусотни, парень в нескольких словах описал им ситуацию, не забыв упомянуть и о том, что запертые ворота совсем не гарантируют жителям столицы покой и безопасность. Услышав про очередной тайный ход под стеной, дознаватели только понуро кивнули. Приносить такое известие его величеству – не самый лучший способ сохранить карьеру и жизнь. Но и умолчать не получится. Ведь этот странный чиновник обязательно спросит, что было сделано для защиты столицы. И спросит он это совсем не у императора. Лёха вернулся к друзьям, и Кержак открыл портал перехода.

Десять минут – и ничего, кроме трупа на воротах, не напоминает о ночном погроме. Дружно вздохнув, дознаватели сделали стражникам знак, и вместе они нехотя потянулись к дому ночного короля. Теперь им предстояло придать всему произошедшему видимость законности. Приказ императора полностью содействовать был подкреплён намёком Первого советника о том, что данный демарш – не регулярное действие, и, чтобы не пугать обывателей, всё должно выглядеть так, будто ночные короли посмели покуситься на власть.

Стражники вытаскивали из дома трупы, сопровождая каждый из них своими комментариями. В подручных короля ходили самые отпетые бандиты городского дна, на каждого из которых у дознавателей имелось немало бумаг, но вот с доказательствами и свидетелями всегда было плохо. Доказательства и улики пропадали, а свидетели почему-то регулярно погибали, кончая с жизнью путём десятка ударов ножа в спину.

Телега мусорщика сделала несколько рейсов, вывозя тела, после чего дознаватели опечатали дом и отправились на доклад. Заниматься описью и подсчётом ставшего бесхозным имущества будут другие. Гвардейцы, убедившись, что веселье закончилось, отправились в казармы, вполголоса обсуждая методы новоиспечённого чиновника. Теперь им было что рассказать друзьям и что обсудить за кружкой вина. Такого в империи ещё никто никогда не делал.

Между тем друзья вернулись в удел гномов, и Лёха сходу начал подготовку к погоне. И так было потеряно слишком много времени. Решено было идти тремя машинами. Помимо бойцов, преследователям требовались еда и топливо. Но на этот раз брать с собой вождей Лёха наотрез отказался. И даже утверждение Кержака, что они могут столкнуться с магией, оказалось несостоятельным. Парень только усмехнулся, напомнив, что магия ему не страшна. Ни в каком виде. Вместо вождей, Лёха решил взять с собой десятника Груда и ученика Кержака – Картака, с которым уже участвовал в одном деле.

Через несколько часов после рассвета конвой из трёх машин выкатился из горы и, выехав на торговый тракт, понёсся в сторону границы. На каждой машине стоял пулемёт, а все бойцы были вооружены винтовками последнего поколения. Щадить похитителей Лёха не собирался.

* * *

После нападения на бивак пары троллей десятник Анкутан приказал удвоить посты и внимательно осмотреть все выходы из урочища. Опытные егеря нарубили колючего кустарника и завалили все возможные проходы. Теперь к лагерю без шума было не подобраться. Однако проблемы на этом не закончились. Пара следопытов, буквально обнюхав все тропы, выходящие из этого странного места, вернулись с плохими вестями. Одновременно с нападением троллей из урочища вышли несколько человек. Сколько именно, узнать не удалось, но в том, что это были степняки, следопыты не сомневались. Старший следопыт протянул десятнику медную бляшку, оторвавшуюся от кожаной кирасы. Такие бляшки степняки нашивали на свои доспехи, хотя, с появлением огнестрельного оружия, подобная защита теряла всякий смысл. Мрачно покосившись на находку, десятник выругался и, сплюнув, угрюмо проворчал:

– Проклятье. Знаменитые хвалёные егеря. Прошляпили, как дворцовые чистоплюи, которые и леса никогда не видели. Готовьте голубя. Нужно сообщить в столицу.

– В столицу?! Думаешь, это кому-то там интересно? – удивился следопыт.

– Я приказ такой получил. Обо всём, что здесь случается, сообщать сразу в столицу, – вздохнул десятник. – Даже голубей оттуда привезли.

– И кому эти сообщения попадут?

– А я знаю? Мне приказ передали вместе с птицами. Сказали, что делать и как, а уж дальше не моего ума дело. Похоже, даже нашего сотника в это дело не посвятили. Не удивлюсь, что все донесения прямиком к имперским советникам поступать будут.

– Ого! Высоковато забираешься, десятник. Упасть не боишься? – иронично спросил следопыт.

– А мне-то чего? – пожал десятник плечами. – Моё дело – сообщить вовремя и службу правильно поставить. А дальше пусть командиры разбираются. Так что падать мне некуда.

– А что с ушедшими делать будем?

– А что тут сделаешь? Гнаться за ними бессмысленно. Они уже далеко уйти успели. Наверняка переоделись и лошадей получили. Сам знаешь, без коня степняк не воин. А эти хоть и не воевать сюда пришли, но пешком долго не пробегают. В общем, искать их мы можем до самой смерти. А вот предупредить мы обязаны.

– А если они на границу направились? – не унимался следопыт.

– Ну чего ты как баба на гадании? А если, а если… Сам же сказал, мало их… Не иначе, лазутчики пробрались.

– Мимо троллей?

– Ну, если с шаманом, то малой группой могли и пройти.

– Их не меньше десятка, но не больше полутора, – прикинул следопыт. – Такой группой много не навоюешь, а вот со стороны посмотреть да всё как следует запомнить – вполне можно.

– Сам всё сказал, – усмехнулся Анкутан. – Но предупредить всё равно надо.

– Да кто ж спорит-то? Пиши записку, я голубя принесу.

Вздохнув, десятник вернулся в лагерь и, присев на обрубок бревна, задумался. Клочок пергамента, который можно было прицепить к лапке голубя, крошечный, написать на нём можно немного. Значит, нужно указать в донесении самое главное. Но сделать это так, чтобы начальство сразу поняло, что не егеря врага проворонили, а враг оказался хитрым и засаду на выходе из урочища заранее ожидал… Десятник аккуратно отрезал от листа пергамента подходящий кусочек и принялся заполнять его тонко заточенным свинцовым карандашом.

Мелкие буквы укладывались в строчки, но места не хватало. Пришлось перевернуть огрызок и продолжить писать. Несколько раз перечтя написанное, Анкутан вздохнул и, понимая, что ничего больше уместить не получится, бережно свернул пергамент в тугой рулон, обвязал куском бечёвки и осторожно затолкал в маленький медный цилиндр. Привязав этот цилиндр к лапке голубя, принесённого следопытом, Анкутан со вздохом скомандовал:

– Отпускай. Надеюсь, долетит.

– Долетит. Сразу видно, сильная птица. Породистая, – решительно заявил следопыт, с силой подкидывая голубя в небо.

Хлопнув крыльями, птица быстро набрала высоту, сделала круг над биваком и стремительно понеслась в сторону столицы. Проводив голубя взглядом, Анкутан в очередной раз вздохнул.

– Ну, вроде в нужную сторону полетел, – проворчал следопыт, по-своему восприняв его вздох.

– Я одного понять не могу. Как эти твари умудрились мимо нас проскочить, и ни один болван даже не почесался? – неожиданно вызверился десятник.

– Сам вспомни, как оно было, – развёл руками следопыт. – Тролли к самому лагерю подобрались, и ни одна ветка не хрустнула. А у нас амулеты-определители давно уже не заряжались. Недаром же все твердят, что эти твари глаза отводить умеют. Непростая у них магия. От рождения полученная. Да ещё и не очень сильная, раз ты одного заметить успел. Вот амулеты и не сработали. А парни после долгого перехода устали. Вот оно всё и сложилось.

– Просто у тебя всё. Амулеты слабые, люди устали, магия от рождения, – фыркнул Анкутан. – А в итоге: чуть десяток не погубили и врага проворонили. Глупо всё как-то. Чует моя печёнка, что вылечу я со службы за такую промашку с треском да без пенсии.

– Так с самого начала говорили, что мало нас для серьёзного заслона. Да, бойцы у нас не промах, но если серьёзная сила навалится, не выстоим. Сомнут.

– Ладно, пятеро не отдадут – вороны не склюют, – вздохнул в очередной раз десятник.

Проследив, чтобы у выхода из урочища постоянно дежурила пара наблюдателей, Анкутан занялся повседневными мелочами. Две седмицы пролетели незаметно и тихо. Егеря обустроили серьёзный лагерь, соорудив даже пару отхожих мест. Внимательный разведчик легко может заметить военный лагерь, наткнувшись на загаженную вокруг него территорию. Отходы жизнедеятельности человека сильно отличаются от тех же отходов животных. Так что отхожие места были не просто данью порядку.

В начале третьей седмицы, на рассвете, караульные подняли тревогу, заметив движущуюся в сторону урочища кавалькаду. Тихо разобрав оружие, егеря заняли боевые позиции, готовясь к бою. Для подкрепления, всадников было слишком мало, а вот для группы лазутчиков, прорвавшихся на территорию империи, в самый раз. Десятник, до боли в глазах всматривавшийся в темноту на тропе, пытался разобрать, кто именно движется в сторону засады. Но противник время прорыва выбрал очень грамотно – перед самым рассветом, когда ночная тьма сгущается, а ночное светило уже скрылось за горизонтом.

Неожиданно амулет, закреплённый в поясе десятника, начал нагреваться и слегка светиться, вибрируя. Там, в темноте, достаточно сильный маг пытался подвергнуть лагерь егерей действию заклятия. Шёпотом передав по цепи известие, Анкутан с лёгкой усмешкой отметил, как его бойцы привычно сжали в кулаках защитные амулеты. Серебряная пластина, на которой было выбито защитное заклятие, выдавалась каждому воину элитного подразделения. Заклятия регулярно обновлялись, но с тех пор, как старый император умер, а новый ещё не стал настоящим властелином, маги, которым вменялось регулярно проводить это действо, стали манкировать своими обязанностями. Амулеты ещё работали, но при столкновении с серьёзными магами, надежды на них было мало.

Вот и сейчас десятник с тревогой отметил, как несколько его бойцов, продолжая сжимать в руках амулеты, всё-таки начали клевать носами. Судя по всему, противник пытался усыпить бойцов, чтобы без лишнего шума уйти в урочище. Привычные ко всему егеря замерли, стараясь даже дышать через раз. Над лагерем повисла мёртвая тишина, которую не нарушали даже ночные обитатели леса. Десятник прижался ухом к земле, пытаясь услышать приближение противника, раз уж рассмотреть его не получается.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ему удалось расслышать размеренные глухие удары. Злоумышленники обмотали копыта своих коней войлоком, чтобы заглушить стук, но сырая земля хорошо разносит даже такие звуки. А спутать поступь коней с шагом оленя егерь не сможет даже с лютого похмелья. Хищно усмехнувшись, Анкутан бесшумно поднялся на одно колено и плавно взвёл курок винтовки. Еле слышный щелчок стал сигналом для всего отряда. Укрывая затворы полами курток, бойцы приготовили оружие к бою.

Из-за поворота тропы появились первые всадники, и егеря затаились, старясь не смотреть на противника слишком пристально. Человек, тот же зверь, и чужой взгляд чувствует не хуже дикого животного. Так что егеря наводили винтовки на коней, чтобы враг не насторожился раньше времени. Проехав поворот к лагерю, всадники уверенно направились в сторону урочища. Вот теперь всё встало на свои места. Дюжина всадников при четырёх заводных лошадях двигалась туда, откуда не так давно вырвалась с помощью хитрости.

Прицелившись во всадника, едущего первым, десятник плавно выбрал свободный ход спуска и, задержав дыхание, нажал на крючок. Но видно тёмные боги хранят своих адептов. В момент выстрела всадник наклонился в седле, чтобы не удариться головой о ветку, и пуля, вместо того чтобы войти ему между лопаток, попала в правое плечо. Над тропой загрохотали выстрелы, и Анкутан, проморгавшись после первой вспышки, с яростью зарычал, заметив бледное свечение магического щита. Теперь стрелять в них было бесполезно.

Понимая, что долго щит не продержится, противник пришпорил коней, прорываясь к урочищу. Егеря, выскочив из своих укрытий, кинулись следом. Разогнаться на лесной тропе верхом было сложно, так что опытные бойцы даже пешком не слишком отставали от врага. К тому же за время патрулирования они успели наизусть изучить все окрестные кусты и заросли. Тропа петляла, то и дело скрывая степняков от преследователей, но егеря отлично знали, что по такой дороге кони быстро не пойдут, и продолжали внимательно следить за магическим щитом.

К тому же колючие кусты, которыми они завалили тропу на входе в урочище, всё равно заставят степняков остановиться. В темноте кони через такое препятствие не пойдут. Так оно и вышло. Заметив препятствие, скакавший первым степняк гортанно выругался и, стремительно развернув коня, принялся отдавать приказы. Скакавшие следом за ним воины быстро спешились и бросились растаскивать кусты. Другая часть степняков схватилась за оружие, готовясь прикрывать отход остальных.

Допускать это Анкутан не собирался. Быстро сместившись в сторону, десятник вскинул винтовку и, едва только щит померк, спустил курок. Один из стрелков с хриплым воем покатился по земле. Но на позицию десятника обрушился свинцовый шквал. Трое степняков бросились растаскивать кусты, двое остались с лошадьми, а остальные вступили в перестрелку с егерями. Среди тех, кто остался в седле, был и раненый. Сжавшись в комок, степняк нетерпеливо покрикивал на бойцов, разбиравших завал. Но работать быстро под плотным обстрелом было сложно.

Егеря не теряли времени даром. Несмотря на темноту, они привычно ориентировались по вспышкам выстрелов, быстро меняя позиции. У противника такой возможности не было, и очень скоро ответных выстрелов стало звучать меньше. Но и завал на тропе был почти расчищен. Понимая, что противник вот-вот уйдёт, Анкутан повёл свой десяток в атаку. Едва только егеря дали залп, чтобы прижать противника для рывка в рукопашную, как на них обрушилось очередное заклятие.

Ледяные иглы возникали прямо из воздуха и обрушивались на участок, где шла стычка. Раздались крики раненых, и десятник, прижавшись к стволу ближайшего дерева, принялся высаживать в противника пулю за пулей от бедра. Одна из ледяных игл ударила его по плечу, заставив выронить винтовку. Правая рука онемела, но Анкутан, извернувшись, дотянулся до кобуры и, достав револьвер, продолжил обстрел. Раненая рука стремительно немела и он почти не видел целей от боли, ориентируясь только по движению. Вспомнив, что раненый всадник командовал остальными бойцами, десятник сквозь выступившие от боли слёзы навёл оружие на самую большую тень и плавно нажал на спуск.

Раздалось дикое ржание, что-то с треском завалилось в кусты, а на десятника обрушился очередной шквал огня. Но на этот раз продлился он недолго. Лошади с треском проломили оставшиеся кусты, а группа прикрытия сместилась к входу в урочище, продолжая вести огонь по егерям. Револьвер щёлкнул курком. Патроны кончились, но и стрелять егерь уже не мог. Сознание мутилось, хотелось просто лечь на землю и немного полежать. Тихо, спокойно, забыв о стрельбе и приказах. Просто немного отдохнуть, чтобы никто не мешал и ничего не требовал.

Глаза десятника закрылись сами собой, но сильное тело продолжало жить, сопротивляясь магии. Где-то на самом краю сознания зазвучали слова сотника, требовавшего любой ценой перекрыть проклятое урочище и не дать диким степнякам обойти войска с фланга. Долг всегда был для него не пустым словом. Вот и теперь старый солдат, вспомнив, кто он такой и зачем находится в этом диком месте, усилием воли открыл глаза, заставляя себя подняться. Но тело уже не слушалось. Онемение охватило всю правую сторону и ноги. Левая рука и шея ещё способны были двигаться, но Анкутан знал, что это ненадолго.

Сознание начало мутиться, а глаза почти перестали различать предметы. Неожиданно рядом с десятником раздались чьи-то шаги, и мужской голос негромко произнёс:

– Этот ещё жив. Похоже, заклятием зацепило.

– Можешь ему помочь?

– Попробую.

По телу десятника начало разливаться блаженное тепло, и он потерял сознание, успев еле слышно прошептать:

– Они всё-таки прорвались в степь.

* * *

Эту гонку первородные запомнили на всю жизнь. Первую машину вёл сам Лёха, вторую – десятник Груд, а водителем третьей оказался ученик Кержака – Картак. Упрямый орк заставил парня взять с собой своего ученика, коротко напомнив, что прикрыть от магического воздействия сразу всех попутчиков Лёха просто не сможет. Признав его правоту, Лёха первым делом отправился за патронами. Пищу и воду можно добыть в пути, а вот боеприпасы никогда лишними не бывают.

Приблизительно через три часа после возвращения в удел, погоня была готова пуститься в путь. Убедившись, что машины заправлены под завязку, а в кузовах стоят бочки с топливом, Лёха прыгнул за руль и, запустив двигатель, вывел машину из горы. Выкатившись на дорогу, он свернул на торговый тракт и, едва колёса загремели по каменным плитам, прибавил газу. Будучи опытным водителем, парень вёл машину с уверенной небрежностью, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Сидевший рядом с ним эльф невольно улыбался от восторга – ведь ездить с такой скоростью ему ещё не приходилось. Заметив быстрые взгляды Лёхи в зеркало, Эльвар не удержался и, перекрикивая гул мотора, спросил:

– Ты чего всё время назад косишься?

– Не хочу, чтобы остальные отстали. С таким скоростями они тут не ездят, – ответил Лёха, лихо объезжая карету какого-то барона.

Четвёрка лошадей шла размашистой рысью, но машины обошли карету, словно та и не двигалась. Сидевшие в кузове гномы и орки только одобрительно загалдели. В общей сложности в погоню было отправлено два десятка бойцов. В трёх машинах они расположились вполне вольготно, и вес, несмотря на массивность каждого бойца, оказался небольшим – машины шли ровно, и, судя по работе двигателя, без особой нагрузки. К повороту в сторону границы они подъехали уже в сумерках. Лёха готов был ехать и дальше, но машины требовали заправки, а бойцам нужно было размяться. Да и ему самому не мешало отдохнуть хотя бы несколько часов. Как ни крути, а парень уже вторые сутки был на ногах. Бешенство от похищения подруги сменилось холодной яростью, и Лёха снова обрёл способность мыслить трезво.

Быстро заправив машины и проверив все уровни жидкостей, парень устало присел на ступеньку кабины, продолжая лихорадочно обдумывать ситуацию. Становиться марионеткой в руках каких-то мутных личностей он не хотел. Но и рисковать жизнью подруги не мог. Ситуация складывалась патовая, выход из неё он видел только один, но выход этот ему очень не нравился, поэтому такое решение проблемы парень решил оставить на крайний случай.

Присев рядом с Лёхой на землю, эльф внимательно всмотрелся в лицо друга и, вздохнув, тихо спросил:

– Как ты?

– Бывало лучше, – привычно отшутился Лёха.

– Сильно устал?

– Нет. Будь дорога получше, поехали бы дальше. Но в темноте тут и сам убьёшься и остальных погубишь. Фары-то еле светят.

– Мы сегодня проехали путь, на который обычный всадник тратит два дня.

– Да, но похитителей так и не догнали.

– Мы их догоним. Просто у них был запас времени.

– Мне бы твою уверенность, – хмыкнул Лёха.

– Перед отъездом я попросил Таруга облететь границу. Если он увидит всадников, сообщит мне.

– А вот это ты здорово придумал.

– Вся беда в том, что дальше пойдёт сплошной лес, и заметить небольшую группу на тропе будет тяжело.

– А машины там пройдут?

– Не до самой границы. Кажется, я начинаю понимать, куда именно они так рвутся.

– Ну это не секрет. В урочище каменных троллей удрать пытаются.

– Я бывал в тех местах и сразу должен тебе сказать – это очень плохое место.

– Да плевать мне, что там за места. От гранат ещё никто не уходил, – вяло огрызнулся Лёха.

– Боюсь, гранаты там не помогут. В урочище отвесные скалы. По большому счёту, это длинный овраг, только очень большой. Откуда он взялся, никто не знает, но очень громкий звук может заставить стены этого оврага обрушиться.

– У нас это называется каньон, – ответил Лёха, сообразив, о чём он говорит. – И эти каменные тролли поселились в таком опасном месте?

– Там слабые скалы. Вода вымывает в них длинные пещеры. Вот тролли в них и живут. И если ты бросишь гранату, может случиться обвал, который отрежет нас от похитителей.

– Значит, мы должны догнать их до того, как они войдут в урочище.

– На той дороге скорость упадёт.

– Знаю. Потому и гоню сейчас, пока можно, – мрачно кивнул Лёха. – Лучше скажи: сможешь провести всех нас своими тропами прямо к урочищу? Скажи честно сейчас, потом будет поздно.

– Смогу, – глядя ему в глаза, решительно кивнул эльф. – В этой драке я буду с тобой до конца. Даяна – не просто твоя женщина. Она ещё и моя ученица.

– Спасибо. Я рад, что ты рядом со мной, – улыбнулся парень, хлопнув Эльвара по плечу.

Подошедший к ним ученик Кержака устало расправил плечи и, опустившись на корточки, тихо сказал:

– Учитель показал мне тень, которая укрывает твою женщину. Я отслеживаю её постоянно. Мы в половине дневного перехода от них. Похоже, они часто меняют лошадей. Потому мы и не догнали их до сих пор.

– Такое впечатление, что мы не в империи, а в степи. Приходят, воруют женщин, уходят, а им ещё и лошадей готовят, – прорычал Лёха, сжимая кулаки.

– Бандиты! Степняки заплатили ночным королям, и те подготовили им всё нужное для бегства, – презрительно скривился Картак.

– Значит, правильно, что мы их всех перевешали.

– Раньше надо было это сделать, – с неожиданной агрессией ответил Эльвар.

Из-за машины высунулся Груд и, найдя взглядом Лёху, позвал:

– Дальвар, иди ужинать. Всё уже готово.

– Пошли перекусим. Потом отдых и с рассветом в дорогу, – объявил план действий парень, тяжело поднимаясь.

Рассвет ещё не наступил, когда Лёха тронул машину с места. Провалившись в сон на несколько часов, он проснулся раньше всех и, не раздумывая, объявил подъём. Часовые едва успели раздуть костёр и вскипятить воду для местного «кофе». Проглотив завтрак не жуя, Лёха прыгнул за руль, нетерпеливо поглядывая на попутчиков. Понимая, что задерживаться – значит наживать себе неприятности, бойцы бегом свернули лагерь и едва успели занять свои места, как парень рванул машину с места. Свернув с тракта на баронскую дорогу, Лёха погнал машину к границе.

Эти дороги недаром называли баронскими. Почти на всех перекрёстках, ведущих в уделы баронов, стояли баронские стражники, взимавшие плату за проезд. Обычно такая дорога связывала несколько уделов с торговым трактом и считалась собственностью короны. Но бароны давно забыли про это, подмяв под себя взимание пошлин за проезд по дороге.

Примитивный шлагбаум, установленный на очередном перекрёстке, не стал для Лёхи неожиданностью. Покосившаяся будка рядом с ним и небольшая изба шагах в десяти дополняли картину. Судя по всему, в этой избе ночевала дежурная смена баронской стражи. Это Лёха понял, на ходу разглядев, как из избы вышел мужик, одетый во что-то, отдалённо напоминающее форму. Не желая тратить время на пустую болтовню с деревенской стражей, парень прибавил газу и сходу снёс хлипкое сооружение, изображавшее шлагбаум. Вдогонку раздались обиженные вопли, но Лёха только прибавил газу.

Конвой уже скрылся за поворотом, когда сзади послышались выстрелы. Выругавшись, Лёха всмотрелся в зеркало заднего вида, но поднятая колёсами пыль не позволила ничего рассмотреть. Повернувшись к сидевшему рядом эльфу, Лёха скомандовал:

– Свяжись по амулету с замыкающей машиной. Узнай, как там дела. Надеюсь, эти косорукие ни в кого не попали.

– Ты себе только что очередного врага нажил, – усмехнулся Эльвар, доставая амулет связи.

– Да и хрен с ним! Одним трупом больше будет. Лучше скажи, до границы ещё далеко?

– Три дневных перехода, если ехать до крепости, и два, если до урочища.

– Выходит, эти уделы уже можно считать приграничными?

– Нет. Эти считаются серединными. Приграничные будут дальше.

– Больно быстро мы до них добрались, – задумчиво проворчал Лёха.

– Так ты гонишь со скоростью, которую ни одна лошадь держать не может. Я всё жду, когда из этого корыта гайки посыплются от такой тряски.

– Не посыплются. Хоть и корыто, но всё-таки гномы делали.

Между тем Эльвар, выяснив, что стрелки умудрились даже по машине промазать, убрал амулет и, ткнув пальцем за спину, с усмешкой сказал:

– Там всё нормально. Но не удивлюсь, если обиженный барон за нами в погоню кинется.

– Пусть попробует, – хищно усмехнулся парень, ловко вписываясь в поворот.

– Я не шучу. Тут такое часто бывает.

– Да забудь ты о нём. Вышибу мозги – и пусть потом с того света на меня императору жалуется.

Эльф замолчал, задумчиво поглядывая на друга. До вечера они снесли ещё два шлагбаума и, не останавливаясь, неслись дальше. То и дело им приходилось сбрасывать скорость до пешеходной, чтобы найти подходящее место для обгона плетущихся впереди телег. Орать и бросаться с кулаками на кметов не имело никакого смысла – дорога была проложена в густом лесу. В сумерках Лёха снова объявил привал и первым делом бросился расспрашивать орка. В задачу Картака входило старательно отслеживать расстояние и направление, в котором уходили похитители. Не давая орку открыть рот, парень сходу спросил:

– Где они?

– Уже близко, но мы потеряли в скорости.

– Знаю. По этим просёлкам быстрее не разогнаться, – скривился Лёха, с ненавистью глядя на колею, набитую крестьянскими телегами. – Ты можешь вывести меня на их лагерь?

– Сейчас? Да в таком лесу мы, скорее, себе ноги переломаем, чем их найдём. Да ещё и шуметь будем так, что они сбегут раньше, чем мы подойдём на выстрел.

– Тоже верно. Далеко ещё до урочища?

– Один переход остался. Завтра мы их или догоним, или окончательно потеряем.

– Значит, надо продолжать двигаться.

– Ты сам знаешь, что это невозможно. Все устали. Да и стемнеет скоро.

Признавая правоту орка, Лёха обречённо кивнул, но, заметив мелькнувшего в сумерках эльфа, ухватил его за пояс, утащил за дерево и принялся шёпотом допрашивать. Услышав, чего от него хотят, эльф ненадолго задумался, потом кивнул и так же тихо ответил:

– Да, это возможно. Но нам придётся идти вдвоём. Ну, может, втроём. Всю эту толпу я тихо к их стоянке не подведу. Да и сил такой способ много забирает. Это ведь не наши пущи.

– Ясно. Осталось понять, как мы сможем найти их в этой темноте, да ещё и в лесу.

– Картак найдёт их.

– Он способен определить только общее направление. Кержак сказал, что их постоянно прикрывают от магического поиска другой магией. А разве ты сам не способен определить, где они остановились?

– Нет, – удручённо качнул головой эльф. – Ты сам сказал, они прикрываются магией. А моих сил, чтобы делать так, как делает Картак, не хватит. Я так не умею.

Их разговор прервал орк. Широким шагом подойдя к дереву, Картак сходу сообщил:

– Дальвар, они продолжают двигаться. Медленно, но идут. И ещё… Они сошли с дороги.

– Это точно?

– Да.

– Значит, самое время нам с тобой сделать то, что собирались, – решил Лёха, глянув на эльфа. – Картак, возьми свои вещи и оружие! Ты идёшь с нами!

– Куда?

– Эльвар проведёт нас своими тропами следом за ними. Ты можешь определить, куда они идут, а он может нас провести туда быстро. Пойдём только втроём. Остальные потом нас догонят. Я не могу позволить им уйти в степь. Готов рискнуть?

– Готов, – чуть помедлив, кивнул орк.

– Спасибо. Я этого не забуду, – с облегчением выдохнул Лёха.

Быстро забрав из машин ранцы и оружие, они объяснили остальным порядок действий и вскоре растворились в темнеющем лесу.

Эльвар шёл первым по ему одному заметной тропе. Как ни напрягал Лёха глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но, кроме веток и росших рядом с тропой кустов, так ничего и не увидел. А замыкающий цепочку преследователей Картак только сопел и еле слышно хмыкал. Выяснять, что именно вызвало такую реакцию орка, Лёха не решился, чтобы не отвлекать эльфа разговорами.

Они прошли быстрым шагом почти всю ночь, когда Эльвар вдруг остановился и, вскинув руку, принялся всматриваться во что-то одному ему доступное. Лёха открыл было рот, чтобы поинтересоваться причиной остановки, как где-то рядом раздался выстрел. Моментально сориентировавшись, Эльвар свернул на звук выстрела, и в той же стороне послышалась яростная перестрелка и вопли раненых.

– Мы рядом, – тихо сказал эльф, ускоряя шаг.

– Твою мать! Ни хрена не вижу, – выругался Лёха, прижимая к плечу приклад карабина.

Друзья продолжали шагать по лесу, когда Картак, с шумом втянув воздух, тихо процедил сквозь зубы:

– Магия. Они применяют боевое заклятие.

– Далеко? – быстро спросил Лёха.

– Не очень. Но заклятие очень сильное.

– Плевать на силу. Скажи, где они? – зашипел Лёха, убирая карабин за спину и доставая обрез.

– Мы почти пришли, – вместо орка ответил Эльвар.

Словно в ответ на его слова, впереди раздалось несколько выстрелов из револьвера и звонкое ржание раненой лошади.

– Вперёд. Выведи меня на них, – скомандовал Лёха, первым шагнув туда, где слышалась стрельба.

Ещё пять минут ходьбы по напрочь заросшей тропе, и тройка вышла на небольшую поляну. Резко остановившись на краю поляны, орк ухватил обоих попутчиков за плечи и быстро предупредил:

– Осторожно. Здесь повсюду следы опасного заклятия.

– Стойте здесь. Дальше я сам, – приказал Лёха, решительно шагнув вперёд.

В этот момент где-то впереди раздался грохот, и над лесом взмыл клуб пыли. Прикрыв глаза, Лёха уже привычно перешёл на магическое зрение и, разглядев на земле кучу грязно-серых пятен, медленно двинулся дальше. В кустах кто-то тихо застонал. Обойдя препятствие, парень увидел мужчину в форме имперских егерей, лицо бедняги было сведено судорогой боли. Всю правую сторону тела егеря покрывал всё тот же серый налёт. Присев на корточки, Лёха положил руку на шею мужчине и, найдя ближайший силовой поток, принялся представлять, как чистая энергия смывает с него всю магическую грязь.

* * *

– Спасибо вам, лэр, – уже в который раз поблагодарил Анкутан. – И простите, что не смог задержать этих подонков.

– Твоей вины тут нет, – мрачно отмахнулся Лёха, глядя в костёр. – Твои командиры должны были предвидеть, что, если степняки и придут сюда, то только со своими магами.

– Нет у них магов. Шаманы у них, – тихо ответил десятник.

– Да хоть бродячие фокусники. Главное, что эти твари сумели тропу завалить. И что теперь делать, не представляю.

– Боюсь, нам придётся вернуться, – еле слышно ответил Эльвар. – Сидеть здесь – просто бессмысленно.

– Ушастый прав, – раздался странно хриплый голос, и рядом с костром, мягко спланировав, опустился огромный ворон.

– Ещё раз назовёшь его ушастым, башку отстрелю, – вызверился Лёха, одним движением выхватывая пистолет и целя в голову птице.

– Ловко, – одобрительно кивнул ворон клювастой головой. – А ещё быстрее можешь?

– Хочешь проверить?

– Нет. На слово поверю. Уж больно привычно у тебя это выходит. Даже егерь так не умеет, – ответил ворон.

– Это ты на императорский приём припёрся? – спросил Лёха, убирая оружие в кобуру.

– Я.

– Зачем?

– На тебя посмотреть хотел.

– А сейчас чего прилетел?

– Помочь хочу.

– Ты?

– Не нравлюсь? – иронично спросила птица, поворачиваясь к парню боком. – Чем тебя ворон не устраивает?

– Да хоть крокодил. С чего вдруг я тебе поверить должен?

– Совсем не должен, – весело подпрыгнул ворон. – Но головой думать просто обязан. А раз так, то моё предложение тебе подойдёт.

– Это ты так думаешь.

– Ну выслушать-то меня тебе ничто не мешает.

– Ладно. Говори.

– Что, и грозить не будешь? – продолжал ехидничать ворон.

– Смысла не вижу. Но если сильно не понравится то, что ты скажешь… В общем, как я с оружием управляюсь, ты уже видел.

– Коротко и доходчиво. Уважаю. Но вернёмся к делу. Ты – слуга равновесия. Спорить будешь?

– Нет.

– Совсем хорошо… И, как ты уже понял из записки, те, кто украл твою женщину, хотят подчинить тебя себе.

– Зачем? Я не маг. Да, я могу противостоять любой магии, но сам ею пользоваться не могу. И какой от меня прок? Зачем было устраивать столько сложностей, чтобы подчинить себе слугу равновесия?

– Я ещё не всё знаю. Но в планах Проклятого тебе отведена ключевая роль. Он хочет вернуться в тварный мир. Но на его узилище наложены семь печатей. И разбить их может только тот, кто способен противостоять любой, самой страшной магии. Теперь понял?

– Понял. А тебе-то со всего этого какой навар? Лично тебе. То, что ты необычная птица, я уже понял. Как и то, что ты служишь этому Проклятому. Но твоё появление здесь, это уже твои собственные ужимки. Так чего ты добиваешься?

– Приятно говорить с умным человеком, – весело каркнул ворон.

– Ты не ответил, – не позволил сбить себя с темы Лёха.

– Как догадался, что я ему служу?

– Вспомнил, что Даяна пропала в момент твоего появления. Все в зале засмотрелись на тебя и не обратили внимания, что её утащили. Так что лучше ответь на вопрос, пока я терпение не потерял.

– Чтобы ответь на него, мне придётся рассказать тебе долгую и не очень весёлую историю.

– Нам уже некуда спешить.

Помолчав, ворон начал свой рассказ. Моментально сообразив, кто именно загнал мага в тело птицы, Лёха скривился и, сплюнув, мрачно проворчал:

– Даже мёртвым этот ублюдок продолжает нам гадить.

– Только не говори, что думаешь, будто это он всё задумал, – тут же фыркнул ворон.

– А кто ещё? Проклятый? Тогда слишком слабовато для высшего существа.

– Не суди о том, чего не знаешь, – осадил парня ворон. – Я уже говорил тебе про семь печатей. Так вот, пока все печати целы, его сила находится под гнётом, и даже самое слабое заклятие даётся ему с большим трудом. Но как только разрушатся хотя бы две из семи печатей, сила его начнёт возрастать.

– Хочешь сказать, то капище наливало Проклятого магической энергией?

– Опять угадал.

– Я не гадаю, а делаю логические выводы. Но ты только что сам признал, что являешься его посланником. И как после этого я могу тебе верить? И как ты теперь докажешь, что Проклятый не слышит каждое наше слово?

– Печати ещё целы, – коротко ответил ворон.

– Чем докажешь? – снова наехал на него парень.

– Вот он знает точно, – ответил ворон, повернув клюв в сторону Картака.

Вместо ответа, орк только молча кивнул, с мрачным интересом поглядывая на птицу.

– Ну хоть одна хорошая новость. Но это вовсе не значит, что ты не расскажешь своему хозяину обо всём, что здесь услышал.

– Не расскажу.

– И почему же?

– Надоело всё. Устал я. Век мага долог, а после всего, что со мной случилось, век этот стал ещё длиннее. Последствия воздействия магии.

– А разве заклятие не развеивается после гибели мага, который его наложил?

– Если заклятие завязано на мага, то да. А если заклятие завязывается само на себя, то действие его продолжается.

Лёха бросил быстрый вопросительный взгляд на ученика мага. В ответ Картак всё так же молча кивнул, подтверждая слова птицы.

– Думаешь, после своего побега из клетки я не пытался найти того, кто сможет снять с меня это заклятие? – продолжал ворон, заметив, как они переглянулись. – Пытался. Но я сам создал себе врага. Причём такого, что силу его превозмочь может только архимаг высшего посвящения. Даже ты не сможешь разрушить это заклятие.

– О как?! А я-то всё думаю, почему ты не просишь меня тебе подзатыльник отвесить? – иронично усмехнулся Лёха.

– Не тот случай, – встряхнувшись, ответил ворон. – Это заклятие он придумал специально для меня. И аналогов ему не существует. Оно не просто завязано само на себя, но ещё и привязано к моей человеческой сущности. Убив меня – разрушишь заклятие. Разрушишь заклятие – убьёшь меня. Вот потому я и хочу остаться рядом с тобой.

– В каком смысле? – не понял Лёха.

– В прямом. Как я уже говорил, ты слуга равновесия, и рядом с тобой любая магия агрессии теряет свою силу. Я стар. Я устал. Я больше не хочу служить никому. И только рядом с тобой я могу быть уверен, что ни один маг не сумеет подчинить меня своей воле. Если мы договоримся, то можешь считать, что каждое решение, которое будет касаться твоей женщины и тебя, будет тебе известно.

– Выходит, ты стал служить Проклятому затем, чтобы другие маги не сумели тебя подчинить?

– Да.

– А теперь решил сменить защитника?

– Проклятый мне не защитник. Еще будучи человеком, я прожил более ста двадцати циклов и никому не делал зла. Да, мой дар тёмный, но это не моя вина. Больше того, я всегда старался обратить его на пользу другим. Было время, когда меня считали лучшим целителем в провинции.

– Некроманта?! – усомнился Лёха.

– А кто лучше слуги смерти может знать болезни, которые приводят к гибели?

– Логично.

– Я лечил. Да, некромантия – не самый приятный вид магии, но он позволяет изучить множество самых разных видов магии. Стихийники – мастера прикладной магии – и все остальные вынуждены ограничиться одним-двумя видами магии, но не некроманты. Мы ограничены силой, но не знаниями.

– Интересно. Исходя из твоего рассказа, получается, что гонение на некромантов было организовано именно потому, что они знали больше других, – задумчиво протянул Лёха.

– Я и сам часто так думаю. В редкие моменты спокойствия то и дело вспоминаю прошедшие времена и начинаю многое понимать. Но я не закончил… Будучи человеком не злым по натуре, я практиковал свою магию, изучал другие виды магических практик и никому не делал зла. Даже когда на нас объявили гонение, я не вступил в драку. Чужие страдания и смерть не приносят мне радости. Собрал всё ценное, что у меня было, и просто ушёл. Но с тех пор, как я оказался в этом теле, покоя мне не стало. Несколько раз я едва успевал удрать от очередного заклятия очередного мага. Ведь из всех былых умений у меня остались только мой разум и знания. А знаю я очень много. Поверь. Даже сейчас, будучи птицей, я способен увидеть то, что недоступно даже его учителю.

Ворон снова ткнул клювом в сторону орка и, переступив с лапы на лапу, с интересом покосился на кусок сыра, оставшийся от завтрака.

– Угощайся, – буркнул Лёха, заметив его взгляд и лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Благодарю, – каркнул ворон, ловко расправившись с угощением.

– Но ты так и не объяснил, чем тебя твой нынешний защитник не устраивает.

– Да, отвлёкся. Извини. Всё просто. Ему нужны кровь и страдания, а мне покой и возможность иногда работать.

– Ты же сказал, что не способен больше колдовать.

– Да, но обдумывать теорию мне никто не мешает. А первородные всегда были самыми сильными магами. Или ты решил, что магия – это бесконечное бормотание заклятий, выученных по старым книгам? Магия – это, прежде всего, наука.

– А без теории наука слепа. Так же, как без практики – мертва, – кивнул Лёха, припомнив подходящую поговорку.

– Хорошо сказано, – одобрительно кивнул ворон. – Скажу прямо: мне надоело метаться по всему миру посыльным, передавая требования хозяина. А главное – я понял, чего он добивается. И это знание страшит меня. К тому же я, наконец, разобрался сам, из чего именно состоит моё заклятие, и понял, что все его посулы – пустой звук. Свобода, которую он мне обещал, обернётся для меня бесконечной жизнью в виде ворона лича.

– Не понял, – покрутил головой парень.

– Лич – это костяк в прошлом живого существа, поднятый магией и тупо исполняющий приказы поднявшего его мага.

– М-да, не самая приятная перспектива.

– Не то слово. А главное, если Проклятый вырвется из своего узилища, земля прекратит своё существование. Реки покраснеют от крови, а всё живое перестанет существовать.

– Думаешь, пятеро допустят это? – не удержавшись, спросил Картак.

– Они уже пытаются это остановить, – насмешливо каркнул ворон.

– С чего ты взял? – не унимался орк.

– А что тогда тут делает слуга равновесия?

– М-да, не подумал, – кивнул Картак, покосившись на парня.

– Хочешь сказать, что мне под силу справиться с богом? – фыркнул Лёха.

– Ты не знаешь пределов своей силы, – устало вздохнул ворон. – Твоя защита от агрессивной магии такова, что мне даже представить страшно, что нужно, чтобы пробить её. Убить тебя можно только обычным оружием. Ничто магическое не способно причинить тебе вред.

– Но ведь ты сказал, что печати ещё держатся. А значит, опасность не так велика. Зачем тогда твой хозяин решил втянуть меня в эти игрища?

– Наоборот. Он пытается вывести тебя из игры. Думаю, он потребует от тебя выполнить нечто такое, что запросто приведёт тебя к погибели. Сейчас он находится в стадии накопления силы, а ты то и дело мешаешь ему.

– Ты про уничтоженное капище?

– Именно.

– Ну, я думаю, что с одного булыжника много энергии не накачаешь.

– А кто сказал, что он был один? Поверь, это не так. Их много.

– Мои возможности за пределами империи сильно ограничены. Это здесь мне, можно сказать, повезло. А за границей меня, скорее, упрячут в тюрьму, чем поверят в подобные рассказы. Или отправят в магическую башню на опыты.

– Сейчас постоянно действуют четыре капища и ещё три готовы к проведению обряда. К счастью, культ Проклятого запрещён во всех странах, поэтому накопить нужное количество силы ему совсем не просто. Но это не значит, что ты можешь сидеть сложа руки. Ты должен действовать.

– Не спорю. Но для этого мне нужно знать, где все эти капища расположены. Ты можешь показать?

– Одно находится прямо в столице. Ещё одно – в полуночных болотах. Два действуют в степи. Ещё одно там же, недавно было залито подземной рекой. И последнее – самое старое и самое сильное – скрыто за скалами орков. Но проводить на нём обряды адепты пока не могут. Первородные сразу почувствуют и начнут искать.

– Очень интересно. Выходит, чтобы остановить его, достаточно просто уничтожить все капища?

– Этого мало. Нужно уничтожить всех его адептов. А главное – предать огню все книги, в которых хоть что-то сказано о служении Проклятому. Только так ты сможешь его остановить… А сейчас мне пора возвращаться. Подумай над моими словами.

– Обязательно подумаю, – кивнул Лёха, задумчиво рассматривая ворона.

* * *

Обратный путь до столицы был несколько дольше. Едва только конвой оказался на территории города, как к машине подскакал посыльный из дворца и, перекрикивая гул моторов, передал Лёхе приказ императора: срочно прибыть во дворец. Зло оскалившись, парень сходу послал пажа куда подальше, обложив по матушке так, что у его коня уши в трубочку завернулись. Монолог парня в переводе на приличный язык означал, что Лёха сам приедет во дворец, когда будет готов рассказать императору то, что стало известно.

Не ожидавший такого поворота паж, сынок одного из богатых дворян, побледнев до цвета горного снега, схватился за рукоять меча. Но Лёха, совсем не расположенный выяснять отношения на дуэлях или других подобных мероприятиях, одним плавным движением выхватил пистолет, с ненавистью прорычав:

– Только шевельнись, сопляк. Сходу мозги вынесу.

Сообразив, что это совсем не шутка, паж медленно убрал руку с меча, словно заворожённый глядя в срез ствола, направленного ему в голову. За рулём машины сидел один из гномов, поэтому Лёха, не опуская оружия, скомандовал:

– В ваш торговый дом. Мне нужно видеть Родри.

Кивнув, гном включил передачу, и автомобиль покатился в указанном направлении. Убрав оружие в кобуру, Лёха устало вздохнул и снова погрузился в нерадостные раздумья. Сидевший рядом эльф, тронув друга за плечо, тихо сказал:

– Я думаю, она жива.

– Возможно. Но что они могут с ней сделать, чтобы заставить меня подчиниться?

– Получается, у тебя нет выхода, кроме как делать то, что они потребуют?

– Выход есть всегда. Но не всегда он нам нравится, – ответил Лёха земной поговоркой.

– Что ты задумал? – насторожился Эльвар.

– В столице есть капище Проклятого. Мы должны срочно его найти. Это будет наш козырь в торге.

– В каком смысле?

– В прямом. Если они попытаются подвергнуть Даяну пыткам, мы взорвём капище. И так будет каждый раз, когда они буду пытаться диктовать мне условия. Проклятому нужна энергия, а без капищ он её не получит. Так что будем торговаться.

– Неплохой план. Но ты должен помнить, что Проклятый – мастер иллюзий. Одно из его имён – Обманщик, или Отец лжи. Помни это, когда будешь спорить с ним.

– Хочешь сказать, что он способен показать мне то, что я захочу увидеть?

– Да.

– Спасибо. Я запомню твой совет.

– Не за что. Как ты собираешься искать капище?

– Попробуем сделать так, как делали это в прошлый раз. Попрошу дракона о помощи.

– Дракон над столицей?! Жители с ума от страха сойдут.

– Их проблемы.

– Дальвар, злость – плохой советчик.

– Ты это к чему? – не понял Лёха.

– Сейчас ты не думаешь, а просто злишься. Успокойся. Стань самим собой.

– С чего ты взял, что сейчас я не я?

– Ты набросился на того мальчишку так, словно он твой злейший враг. А он всего лишь посыльный. В итоге у тебя появился ещё один враг, готовый всадить тебе нож в спину.

– Это меня волнует меньше всего, – отмахнулся парень.

– Напрасно. Иногда маленький камешек, не вовремя попавший в сапог, может помешать выиграть важную схватку, – не унимался эльф.

– У нас говорят: «В кузнице гвоздя не нашлось, лошадь захромала. Лошадь захромала, приказ не пришёл. Приказ не пришёл, битву проиграли». Но ты, пожалуй, прав. Не стоит множить сущности.

– Поясни, – задумчиво попросил Эльвар.

– Не стоит плодить врагов на пустом месте.

– Давай попросим гномов затопить баню. Ты попаришься, успокоишься, и мы вместе подумаем, где может находиться капище Проклятого.

– Согласен. Мне действительно нужно как следует подумать. Как-то всё это странно. Проклятый, степняки, убитый герцог, ворон ещё этот…

– Вот с ним как раз всё просто, – быстро ответил эльф. – Он очень стар. Точнее, он был старым, еще в свою бытность человеком. Я слышал об этом некроманте. Он действительно был великим учёным, но, будучи ограниченным своими способностями, мог практиковать только некромантию и целительство.

– Погоди. Он же имени своего так и не назвал.

– Это и не нужно. Он говорил о многих вещах, знать которые мог только настоящий маг. Тот, который сам всё это видел.

– А ты не думал, что это может быть очередная шутка его хозяина?

На этой фразе эльф поперхнулся и едва не выпал из машины от удивления. Хлопнув приятеля пару раз между лопаток, Лёха дождался, когда тот придёт в себя, и добавил:

– Запомни, дружище. В подобной ситуации доверять можно только проверенным друзьям. И то не всегда.

– Хочешь сказать, что кто-то из первородных… – завёлся было эльф, но Лёха не дал ему договорить.

– Не стоит бить себя пяткой в грудь и рассказывать мне, что никто из первородных никогда, ни за что – в общем, ты понял. Любого можно на чём-то подловить. Точно так же, как пытаются подловить меня. Скажу тебе прямо, мне повезло, что у нас с Даяной нет детей. После её похищения я готов был залить столицу кровью. А окажись на её месте мой ребёнок, я уничтожил бы в империи всё живое. И спал бы спокойно.

– Это слишком жестоко. Даже для тебя, – помолчав, тихо вымолвил Эльвар.

– Это реальная жизнь, друг мой. Та, в которой я жил раньше. Подлость, предательство, обман.

– Неужели у тебя не было ничего хорошего в жизни?

– Было, конечно. Но, скажу тебе честно, большая часть хорошего случилась со мной уже здесь. Там я просто выживал.

– Значит, тем более должен суметь что-то придумать.

– Пока ничего толкового на ум не приходит. Но твёрдо уверен, что нам надо искать капища. Алтари – это его сила. Лишим его силы – и заставим отступить.

– А если нет?

– А если нет, значит, весь этот мир обречён.

– Думаешь, всё так плохо?

– Ну если верить словам того ворона… А вот насколько им можно верить, я ещё не решил.

– И когда сможешь решить?

– Пока не знаю. Нужно поговорить с Кержаком. Думаю, у него есть заклятие, которое позволит ему распознать ложь. Ну или отличить вымысел от истины. Не знаю, как будет правильно.

– Заклятие ключа, – помолчав, тихо ответил Эльвар.

– Что? – не понял Лёха.

– Это называется, заклятие ключа. Тот, кто подвергся действию этого заклятия, сможет говорить только правду. Но есть одно условие: Объект должен пойти на это добровольно. Только тогда заклятие сработает полностью, и он не пострадает.

– Жаль, Даяны здесь нет. Вот уж кто обошёлся бы без всяких заклятий. Сразу стало бы ясно, правду этот ворон говорит или враньё каркает.

– В любом случае это лучше, чем ничего.

– Тоже верно.

Машина подкатила к длинному каменному зданию. Ворота в каменном заборе бесшумно распахнулись, и конвой оказался на широком дворе, вымощенном громадными плитами базальта. С интересом оглядевшись, Лёха чуть усмехнулся и, подтолкнув эльфа локтем, тихо сказал:

– Сразу видно, что орки под руководством гномов строили.

– С чего ты взял?

– А ты посмотри, из каких валунов всё выложено. Размеры явно гномьи, а камень так обработать только орки могут.

– А ведь верно, – хихикнул Эльвар.

К ним подошёл Груд, ведя за собой пожилого гнома.

– Знакомьтесь. Это Дарби Тугая Мошна. Глава торгового дома, – представил его Груд. – Он здесь всем командует. Если что потребуется, можете обращаться прямо к нему.

– Дальвар, друг рода, – склонил голову в коротком поклоне Лёха.

– Знаю. Приезжал в горы, вот мне тебя родичи и показали, – вежливо кивнув в ответ, произнёс гном, оглаживая ухоженную бороду. – Есть что срочное?

– Нет. Технику проверить, заправить, на всякий случай, и себя в порядок привести. Пока всё, – не спеша перечислил Лёха.

– Из дворца приезжали. Просили, как появитесь, сразу вас туда гнать, – ответил Дарби, продолжая задумчиво оглядывать парня.

– Подождут. Сначала надо себя в порядок привести, а потом уж с докладами бегать, – отмахнулся Лёха, скривившись.

– Не боишься? Император ведь ждёт, – не унимался гном.

– Это не император. Это его советникам всё неймётся. Результатов погони ждут.

– А они есть?

– В том-то и дело, что нет. Чуть-чуть не успели, – мрачно вздохнул парень. – Слишком много времени на сборы потеряли.

– И что теперь делать будешь?

– Ждать. Даяну они не просто так похитили. Им от меня что-то нужно. Вот и поторгуемся, когда время придёт. А пока мне помощь магов потребуется.

– Для чего? – моментально насторожился Дарби.

– Одна птичка чирикнула, что в столице капище Проклятого есть. Вот и хочу найти его до того, как эта тварь торговаться соберётся.

– Уверен, что тебе правду сказали? – с сомнением протянул гном.

– Вот заодно и проверим, можно ли этой птице верить.

– Добро. Я передам родичам, – кивнул гном и, развернувшись, бросил через плечо: – Пошли, баня уже протоплена. Помоетесь с дороги, а потом за столом и поговорим.

Спустя полчаса приятели блаженствовали в парной, смывая с тел дорожную пыль и обдумывая сложившуюся ситуацию. Точнее, думал Лёха. Эльф, Картак и Груд внимательно выслушивали его предположения и старательно разносили их в пух и прах, оперируя хорошим знанием столичных реалий. Наконец, устав от этого импровизированного мозгового штурма, друзья перебрались за стол. Только тут все прибывшие поняли, как проголодались. В комнате, где стоял широкий, длинный стол, сколоченный из широких, тщательно ошкуренных досок, собралось всё правление торгового дома. Да, на этом столе было на что посмотреть. Мясо нескольких видов, соленья, свежий хлеб, рыба, вино, пиво. В общем, погулять тут можно было серьёзно.

Дождавшись, когда гости утолят первый голод, глава дома принялся осторожно расспрашивать Лёху обо всех обстоятельствах погони и о причине, по которой ему вдруг потребовались маги. Внимательно выслушав все ответы, пожилой гном задумчиво огладил бороду, как следует глотнул вина и, хмыкнув, с интересом посмотрел на парня.

– А ведь может и выгореть, – произнёс он, снова прикладываясь к вину.

– Должно выгореть. Иначе её просто убьют, – жёстко отрезал Лёха.

– Не хочу становиться тёмным вестником, но, боюсь, её всё равно убьют, – осторожно ответил Дарби. – Тёмные никогда не выпускают свою добычу.

– Им нужен я, а значит, убивать её сразу они не станут. Поторгуемся.

– Торгуйся. Только не забывай, что Проклятый способен показать всё, что тебе захочется. Уж на это его сил хватит.

– Не забуду. Лучше скажи, где может находиться его капище?

– Не знаю, – покачал головой гном. – Капище Проклятого – не та штука, которую можно так просто спрятать. Тем более, когда в городе есть первородные. Это люди дальше собственного носа ничего не видят, даже если они маги. А мы такие вещи чувствуем издалека.

– Выходит, если это правда, то капище должно находиться в таком месте, где его можно спрятать магическим способом? – осторожно, словно боясь спугнуть мелькнувшую мысль, спросил Лёха.

– Верно. Магию можно спрятать при помощи другой магии.

– А где в столице так много магии, что первородные перестали обращать на это внимание? – зло усмехнувшись, спросил парень.

– Башни магов, – не задумываясь, ответил Дарби, отхлёбывая вина, и тут же поперхнулся, сообразив, что только что сказал.

– Всё верно, старина. Башни магов. Сколько их в городе?

– Две. Старая – её ещё до империи ставили, при последнем короле. И новая. Ту при прадеде нынешнего императора закончили, – ответил гном, глядя на Лёху неверящим взглядом. – Нет! Этого быть не может! Маги же должны с ней бороться.

– Тогда почему так называемые боевые маги не могут определить, где находится капище, даже если оно в стороне от их башен?

– Не знаю.

– И почему же? – не сдержал любопытства Эльвар.

– Да потому, что они привыкли к ауре зла, которое эта капище излучает, – рыкнул Лёха, стукнув кулаком по столу.

– И что ты собираешься делать? – растерянно спросил Дерби.

– Отправлюсь к императору и потребую у него разрешения обыскать старую башню. А лучше – обе.

– Маги не позволят, – вздохнул Картак. – Слишком много в их подземельях тайн скопилось, чтобы вот просто так их раскрыть.

– Значит, придётся уничтожить магов, – произнёс Лёха так, что вздрогнули все сидящие за столом.

– Это же будет война со всем магами академии, – испугался Эльвар.

– Нет. Только с теми, кто будет препятствовать обыску. Все, кто не причастны и не будут мешать, останутся в живых.

– Но если они применят свои умения…

– Да плевать я хотел на их умения. От пули ещё никто не убегал, – зарычал Лёха, и эльф понял, что спорить с ним бесполезно. Парень закусил удила.

Допив вино, Лёха попросил Картака приготовиться к открытию портала во дворец и отправился переодеваться. После бани они сидели за столом в рубашках и штанах из отбеленного холста. Дарби поспешил поторопить работников, которым одежда гостей была отдана в чистку. Через час Лёха, Картак, и Груд стояли в столовой, готовясь к переходу в императорский дворец.

* * *

В малом зале совета империи собрались все советники юного императора. Сам юноша, несмотря на возражения приближённых, находился тут же, с интересом слушая бесконечные споры и делая одному ему понятные выводы. Ответ, привезённый пажом после встречи с новоиспечённым чиновником, буквально взорвал зал: собравшиеся возмущённо загалдели, потрясая кулаками и воинственно хватаясь за кинжалы. Только император, внимательно выслушав ответ, чуть усмехнулся и, протянув пажу золотой, жестом отпустил его.

Не понимая причины такого спокойствия, придворные, выпустив пар, недоумённо уставились на императора. Понимая, что должен хоть как-то объяснить им свою реакцию на столь возмутительное поведение нового придворного, юноша не спеша поднялся из кресла и, пройдясь по залу, негромко произнёс:

– Почтенные лэры. Вы так привыкли жить реалиями императорского дворца, что совершенно забыли, как работать вне его стен. Я ничуть не сомневаюсь, что лэр Дальвар очень скоро появится, чтобы сообщить нам всем что-то очень важное. Зная его лично, я не сомневаюсь в этом. А то, что среди пассажиров машины не было женщины, означает только одно: они не успели. И это, лэры, уже наша вина. Это наша стража и гвардия не сумели защитить одного из гостей дворца. И это меня очень огорчает. Так что давайте оставим поведение лэра Дальвара и займёмся тем, что мы должны сделать. А именно, выяснить все проблемы с охраной дворца и найти решение по борьбе со степняками.

– Но ваше величество! Подобное неуважение к императорскому слову являет собой…

– Хватит! Императорское слово давно уже ничего не значит для половины живущих на территории империи. Случившееся происшествие тому явное доказательство, – осадил возмутившегося придворного юноша. – Да и вы сами тому яркий пример. Вместо того чтобы заняться делом, начали оспаривать мой приказ. В последний раз говорю, делом займитесь и прекратите спорить, кто кому чего должен.

Сообразив, что попал впросак, придворный прикусил язык и, вернувшись на своё место, замер, надувшись как сыч. Не ожидавшие такой отповеди придворные растерянно переглянулись. В зале воцарилась полная тишина. Никто из собравшихся не мог сообразить, чего хочет император и с чего начать. Вся их привычная жизнь в один момент разрушилась, перевернувшись с ног на голову. Похищение женщины из императорского дворца во время императорского приёма – это не просто вызов, это настоящая пощёчина всем военным силам и тайной страже империи. Им наглядно показали, что вся мощь империи не стоит ровно ничего.

Вернувшись в столицу несколько часов назад, Тихий барон устало вздохнул и, поднявшись, громко сказал:

– Ваше величество, считаю, что случившееся, прежде всего, ошибка моей службы, а значит, я больше не имею права занимать свой пост. Прошу принять мою отставку и позволить мне вернуться в родовое поместье.

– Нет, – коротко отрезал юный император. – Охрана дворца поручена гвардии, и то, что произошло, её просчёт. Ваша служба должна выявлять тайных врагов империи, и я знаю, что со своей задачей вы по мере сил справляетесь. Меня больше интересует, почему маги академии так бездарно проворонили нападение и даже не попытались остановить похитителей? – с этими словами император повернулся в сторону трёх верховных магов академии.

Пожилые, убелённые сединами мужи дружно вздрогнули, не ожидая такого наезда, и, быстро переглянувшись, нехотя поднялись. Но во взглядах, бросаемых на юношу, читалось вовсе не смирение и раскаяние, а возмущение. Их, самых известных магов страны посмел отчитывать какой-то мальчишка! Однако взгляд юного императора оказался твёрже взглядов, устремлённых магами. Когда взгляды этой четвёрки скрестились Тихому барону вдруг показалось, что в воздухе лязгнула сталь. Архимаг, огладив седую бороду, степенно произнёс, глядя куда-то над головой юноши:

– Ваше величество. Во время нападения преступники использовали только защитную, пассивную магию. Так что причин поднимать шум, не было.

– Вот как?! А почему тогда ваши маги не попытались отследить эту магию потом? – не унимался император.

– Они вышли за пределы круга воздействия наших магов, – нехотя признал архимаг.

– У меня нет способностей к магии, но я не слеп и не глух. Ваши маги даже не пытались искать преступников. А когда стало известно, что произошло преступление, попросту ушли, даже не попробовав хоть чем-то помочь. А раз ваша академия не желает помогать власти в деле поддержания порядка и процветания империи, значит, и маги такие нам больше не нужны. Думаю, пришло время навести порядок в ваших рядах.

– Как это понимать?! – возмутился архимаг.

– Отныне всякое финансирование любой вашей деятельности будет прекращено. Все налоговые послабления будут отменены, а все маги будут подвергнуты проверке на лояльность власти. Барон, подберите подходящих людей, которые смогут определить как магический потенциал, так и политическую лояльность всех магов академии, – закончил император, повернувшись к Тихому барону.

– Ты не посмеешь, мальчишка!!! – завопил архимаг, вскидывая свой посох.

Что именно он собирался сделать, никто так и не понял. За дверями зала послышалась какая-то возня, потом глухой удар, и какое-то тело, распахнув створки головой, влетело в зал, громыхая железом, словно развалившаяся скобяная лавка. Проскользив по мраморному полу, тело со всего размаху врезалось в разъярённого архимага, ударив его под колени и сбив с ног. Следом за телом в зал вошли человек, орк, гном и эльф. Гном, потирая могучий кулак, презрительно покосился на распластавшегося на полу гвардейца и, усмехнувшись, пробасил:

– Сказано же, важное дело.

– Я ждал вас, лэры, – озорно усмехнулся юноша, ногой отпихнув посох подальше от архимага. – Судя по всему, у вас важные новости.

– И ещё какие, – кивнул Лёха, даже не делая попытки изобразить положенный случаю поклон. – Нам стало известно, что в одной из башен магов есть капище Проклятого. Нам нужно ваше разрешение на обыск обеих башен.

– Это невозможно!!! – в один голос завопили поднимавшие своего шефа маги.

– Считаю, что все те, кто станет препятствовать этому, являются заговорщиками и должны быть арестованы, – не обращая на них внимания, продолжал говорить Лёха.

– Это серьёзное обвинение, – помолчав, тихо сказал юноша. – У вас есть доказательства ваших слов?

– Я же сказал, это полученные сведения. Но не сомневаюсь, что обыск даст нужные результаты, – пожал плечами Лёха, глядя юноше прямо в глаза.

– А если вы ошиблись? – не сдавался император.

– Значит, я публично принесу магам свои извинения. Можно даже на площади. Зато мы будем точно знать, что ничего подобного в их башнях нет и надо искать капище в другом месте.

– Мне надо подумать, – ответил император.

– Я должен рассказать вам многое, но только с глазу на глаз, ваше величество. Единственный, кто может присутствовать при этом разговоре, Тихий барон. Это важно, – чуть надавил Лёха.

– Хорошо. Лэры, все свободны. Малый совет будет собран чуть позже. О дате его созыва вам сообщат особо, – громко объявил юноша, обращаясь сразу ко всем.

Сообразив, что им показали на дверь, придворные потянулись к выходу, бросая на Лёху настороженные взгляды. То, что произошло на этом совете, не лезло ни в какие ворота, но это случилось, и они были тому свидетелями. Прямое обвинение магов императором грозило нешуточной перестановкой сил в самых разных придворных интригах. Трёх магов на выходе задержали и увели куда-то вглубь дворца. И самое странное, что задерживали магов совсем не гвардейцы. Мрачные личности в тёмной одежде быстро и ловко обыскали всех троих, в минуту лишив магов всего, кроме одежды, после чего настойчиво пригласили проследовать в отдельный кабинет, где с ними желают побеседовать.

Дождавшись, когда двери зала закроются, Лёха повернулся к оставшимся и, в упор посмотрев на Тихого барона, угрюмо спросил:

– Добился своего, хромая мразь? Учти, если Даяна погибнет, я тебе руки с ногами местами поменяю.

– Ты обвиняешь в похищении меня? – растерялся барон.

Такого наезда он явно не ожидал. Но Лёху уже понесло.

– Мне нужно разрешение на любые действия на всей территории империи. Только так я смогу спасти её. Если нет, то можете забыть и про меня, и про любую помощь со стороны первородных, – голос парня звенел от злости и напряжения.

– Что вы собираетесь делать, мастер? – осторожно спросил юноша.

– Навести порядок в гадюшнике, почему-то именуемом империей.

– Твои действия спровоцируют гражданскую войну, – мрачно сказал Тихий. – Властям придётся сражаться и с магами, и со степняками. Мы не сможем победить, воюя с внешним и внутренним врагом одновременно.

– Именно поэтому я и хочу уничтожить внутреннего врага до того, как начнутся активные действия на границе. Я получил сведения, что в империи есть несколько капищ Проклятого, и он копит силы, чтобы сломать печати. Одно из них здесь. В столице. Уничтожив капища, я лишу его притока сил и смогу диктовать свои условия.

– Капище в столице?! – охнул Тихий барон. – Невозможно. Его бы сразу почувствовали.

– Я тоже сначала так решил. Но потом, поговорив с магами, понял: любой поток силы можно спрятать в другом потоке. А где в столице постоянно используют различные потоки магии?

– Башни магов, – мрачно кивнул император. – Вы правы, мастер. Я дам вам нужный документ. А вы, барон, отправьте с ним одного из своих людей, который будет представлять в этой истории вас. И ещё. Всю гвардейскую сотню, в полном составе, пошлите на границу.

– А охрана дворца? – с мрачной обречённостью спросил барон.

– Поручим егерям. Надеюсь, им доверять можно, – подпустил шпильку юноша.

– Гвардейцы не приспособлены к действиям в лесах. Группу, охраняющую вход в урочище каменных троллей, придётся оставить, – попытался хоть что-то выкрутить для своих целей барон.

– Там больше нечего охранять, – сломал его планы Лёха. – Вход в урочище завален обвалом, вызванным магическим способом. От егерей, охранявших его, осталась жалкая горстка – их также уничтожили магией. Нам удалось спасти несколько бойцов. Думаю, доклад о случившемся вы скоро получите.

В этот момент в зал без стука ворвался Первый советник и, увидев гостей, с порога завопил:

– Что вы себе позволяете?! Кто дал вам право вламываться в зал малого совета, словно в кабак? Вы понимаете, что оскорбили действием гвардейца, находившегося на посту?

– Лучше заткнись, а то и тебя оскорблю, – прогудел Груд, сжимая пудовый кулак.

Это он от всей своей широкой души приложился к кирасе гвардейца, вышибив его телом дверь. Сила молотобойца в сотом поколении оказалась куда как крепче, чем надетое на часового железо. Кираса смялась, словно медная фольга.

– Я имею полное право входить к императору с докладом в любое время дня и ночи, и любой, пожелавший причинить мне препятствие в данном деянии, будет являться преступником против короны и императорского указа, – наизусть процитировал Лёха слова из документа о его назначении.

Поперхнувшись собственными словами, Первый советник растерянно покосился на Тихого барона, но заметив, что ему сейчас не до терзаний по поводу соблюдения правил, благоразумно решил промолчать. Усмехнувшись уголками губ, юный император лично сел к столу секретаря, взял чистый лист гербовой бумаги и, обмакнув перо в чернила, принялся что-то быстро писать. Поставив дату и размашистую подпись, юноша капнул на бумагу воск и приложил к нему личную малую печать. Потом, повернувшись к советнику, он не терпящим возражения тоном приказал:

– Большую печать, лэр советник.

– Позвольте полюбопытствовать, ваше императорское величество, что это за документ? – насторожился опытный чиновник.

– Не позволю. Печать! – отрезал юноша.

Советник растерянно покосился на Тихого барона. В ответ глава тайной стражи еле заметно прикрыл глаза, давая советнику понять, что в данной ситуации спорить не стоит. Мученически вздохнув, советник достал из специального кисета на поясе большую императорскую печать и, с поклоном положив её перед юношей, негромко проворчал:

– Вы слишком торопитесь принимать сложные решения, ваше величество.

– Иногда от скорости решений зависит жизнь, – не остался в долгу юноша.

– О чьей жизни вы говорите? – не сдержал любопытства советник.

– В данном случае о наших с вами, лэр советник, – жёстко усмехнулся юноша, прижимая печать к документу.

Поднявшись, он небрежно перебросил увесистую золотую колотуху советнику и, протягивая документ Лёхе, задумчиво сказал:

– Надеюсь, вы не ошиблись, и нам удаться избежать войны с магами.

– Не будет войны. Я должен спасти свою жену. И любой, кто попытается мне в этом помешать, сдохнет. И неважно, как именно будет выражаться эта помеха. Я буду убивать, – прошипел Лёха, и все стоявшие в зале вздрогнули.

Свернув документ, парень убрал его в карман и широким шагом направился к выходу. Первородные, торопливо поклонившись, поспешили следом. Проводив эту странную процессию взглядом, Тихий барон испустил тяжёлый вздох и, покрутив головой, мрачно произнёс:

– Боюсь, на этот раз заговорщики получили врага, для которого кровь не дороже воды. В том числе и своя.

– Думаю, вы неверно оцениваете этого человека, – ответил ему император, возвращаясь к столу. – Он не станет убивать просто так. Но тому, кто попытается ему помешать, я не завидую. Да, он не боится крови, но отлично знает ей цену.

– Документ, который вы ему дали… – начал, было советник, но юноша не дал ему договорить.

– Развяжет нам руки. Сейчас он перевернёт все правила и устои академии с ног на голову, и мы сможем без особого труда навести там тот порядок, который нужен нам, – иронично ответил император.

* * *

Переход из дворца в горы гномов занял несколько минут. Лёхе нужно было передохнуть и хоть немного поспать. Баня и сытный обед, после которого ему пришлось выжимать из императора нужную бумагу, отняли последние силы. Хотелось только упасть и заснуть. В голове звенела пустота. Напряжение прошедших дней отступило, оставив в душе полную опустошённость. Заметив его состояние, Родри и Кержак лишь молча переглянулись и в один голос погнали парня спать. Настаивать на подробном разговоре смысла не было. Груд и Картак и без него прекрасно сумеют ввести вождей в курс дела. Поэтому у Лёхи даже тени мысли не возникло воспротивиться команде. Добравшись до своих покоев, он с грехом пополам разделся и, не умываясь, рухнул в постель. Уснул ещё до того, как успел натянуть на себя одеяло.

Разбудил парня Родри, жёстко встряхнув за плечо. Продрав глаза, Лёха несколько секунд тупо пялился в пряжку пояса на пузе гнома, потом, сообразив, где находится, глухо проворчал:

– Всё, встаю.

– Как себя чувствуешь? – участливо поинтересовался Родри. – Вчера на тебя смотреть страшно было.

– С чего это? – продолжал тупить спросонок Лёха.

– Почернел, осунулся, на морде одни глаза остались. Ты хоть ел что-нибудь в дороге, пока этих тварей догонял?

– Кажется, ел, – прокряхтел парень, выбираясь из-под одеяла.

– Не загоняй себя. От того, что ты свалишься в неподходящий момент, Даяне лучше не станет.

– Ты не всё знаешь, – отмахнулся Лёха.

– Я не знаю только одного: что написано в бумажке, что ты выжал из нашего императора. Всё остальное мне уже рассказали.

– И про капища Проклятого?

– Про них в первую очередь.

– И что ты обо всём этом думаешь?

– Кержак сказал, что ты прав. Если где-то в столице и можно спрятать капище Проклятого, то только в башнях магов. Другого места, способного скрыть такой поток дурной силы, не существует.

– Но почему первородные не почувствовали эту энергию?

– Ты видел, где стоят башни магов?

– Нет. Не до того было.

– Вот именно. Вокруг каждой башни магов на полполёта стрелы пустырь. Ближе они никому строиться не позволяют. Говорят, слишком опасно. Мол, им не хочется отвечать за чью-то случайную смерть, если во время опытов в башне что-то пойдёт не так.

– Удобно. Любого наблюдателя сразу заметить можно.

– Не только. Про эти башни ходит так много всяких слухов, что все, живущие в столице, уже давно не могут отличить правду от вымысла. И мне почему-то кажется, что источник этих слухов обитает как раз в самих башнях.

– Не сомневаюсь, – пробулькал Лёха, умываясь.

– Непонятно только одно: зачем магам все эти сложности? К чему обострять отношения с властью?

– Власть, – коротко выдохнул Лёха, выходя из санузла. – Для многих, власть – это наркотик, без которого они не представляют своего существования.

– Наркотик? – удивлённо переспросил гном.

– Вещество, употребляя которое, человек теряет связь с реальным миром. Уходит в страну грёз.

– А понял. Есть у некоторых магов такие зелья, – кивнул Родри. – Так что делать будем?

– Сейчас я императорскую писульку прочту, и точно скажу, – грустно усмехнулся Лёха, доставая из кармана куртки полученный накануне документ.

– Сим указом мы, император трам-тарам-тарам, повелеваем чиновнику стражи внешних сношений трам-пам-пам провести дознание в магической академии на предмет розыска злоумышленников против короны и действующей власти, с разрешением применения любых сил и средств для достижения и познания истины. Вплоть до привлечения войск и использования оружия по своему усмотрению. Император…

– Однако?! – удивлённо протянул гном, внимательно выслушав содержание бумаги. – Ты хоть понимаешь, что тебе дали?

– Ну, судя по тексту, это разрешение на отстрел любого, чья рожа мне вдруг почему-то не понравилась, – хищно усмехнулся Лёха.

– Приблизительно так, – кивнул гном. – А самое главное, что с тебя даже спросить за это никто не сможет.

– А это так плохо? – насторожился парень, заметив его реакцию.

– Такой документ выдавался всего три раза за всё время существования империи. И каждый раз после окончания историй, из-за которых их выдавали, те, кто этими бумагами владел, странным образом погибали.

– Не сомневался, – кивнул Лёха, продолжая задумчиво рассматривать бумагу. – Но меня это не пугает. Вытащим Даяну, и снова закроемся в горах. Если ты не против, конечно.

– С чего это я должен быть против? – удивился Родри. – Жили мы раньше своим уделом и дальше жить будем. А что до попытки выбить нас отсюда, так выбивать замучаются. Особенно с тем оружием, что у нас теперь есть. Да и маги наши много нового от орков узнали. В общем, если что – пободаемся.

– Исходя из того, что я успел увидеть, в имперских войсках только егеря чего-то стоят, а всем остальным цена чуть выше, чем обычному ополчению.

– Не скажи. Есть ещё наёмники. А там народ подбирается серьёзный. И многие как раз из егерей. Особенно командиры, – не согласился гном.

– Всё куплю, сказало злато, всё возьму, сказал булат, – проворчал Лёха, припомнив подходящие к случаю строки земного поэта.

– Это ты к чему? – не понял Родри.

– Кого-то можно победить оружием, а кого-то – золотом, – пояснил свою мысль парень.

– Наёмники не изменяют данному слову. Не все, конечно, но большинство свою плату отрабатывают до медяшки.

– Значит, если возникнет проблема, придётся нанимать вольные отряды, увеличив им плату. Пусть встанут по границам уделов и первыми встретят любого противника.

– Поставить людей против людей, чтобы они защищали первородных? Такого ещё не было.

– Всё когда-то бывает в первый раз. Но это так, возможный вариант. А пока нужно собирать бойцов. Пойдём башни потрошить.

– Маги просто так не сдадутся.

– И что они сделают?

– Есть боевая магия, но против тебя она бессильна. Есть магия вызова нежити и нечисти. Но если первая доступна только некромантам и некоторым стихийникам, то второй владеют многие маги высокого ранга. Опыта у них хватает.

– И как с этим бороться?

– Против нежити, огонь хорош, а нечисть серебро очень не любит. Особенно создания, призванные из второго плана бытия.

– Ты можешь толком объяснить? – возмутился Лёха. – Какой огонь нужен? Магический или обычного факела хватит? И что с тем серебром делать? В руках держать или в глотку той твари заталкивать?

– Не злись. Огонь любой подойдёт. А серебром достаточно прикоснуться. А если пуля серебряная будет, совсем хорошо.

– И что делать? Я так понимаю, патронов с такими пулями у нас нет? – задумчиво спросил Лёха.

– Ты за кого нас держишь? – в свою очередь возмутился гном. – Всё у нас есть. Даже под твой калибр наделали. Сам приказывал.

– Так чего тогда ты мне тут мозги полощешь? – чуть не заорал парень. – Где Кержак?

– Как обычно, в моём кабинете, нас ждет и вино хлещет, – усмехнулся Родри.

– Пошли, – скомандовал Лёха, стремительно выходя из комнаты.

Друзья прошли в кабинет князя, и Лёха, кивком поздоровавшись с развалившимся в кресле орком, с порога сказал:

– Дашь мне две сотни своих бойцов? Из тех, что в армии служили.

– Когда они тебе нужны? – не задумываясь, спросил Кержак.

– Чем быстрее, тем лучше.

– Дай полсвечи. Приведу, – кивнул орк, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета.

– Ты никак родичей обидеть хочешь? – насупился Родри.

– Нет. Из гномов со мной пойдёт только десяток Груда – это будет моя личная охрана и гвардия. Пусть гранат побольше возьмут и боеприпасов. И ещё, прикажи, пусть для моего пистолета патроны принесут с серебром. Хотя по магам серебряными пулями стрелять – слишком много чести. Да и дорого.

– Особых патронов всего пять десятков, – смущённо признался Родри. – На всех не хватит.

– Вот я дубина! – хлопнул себя ладонью по лбу Лёха. – У меня же два пистолета под один калибр. Один заряжаю серебром, а второй – обычными патронами.

– Да, так получится, – обрадовался гном.

Вскоре в кабинет ввалился один из бойцов дежурного хирда и скороговоркой сообщил, что две сотни орков уже стоят у ворот. Друзья отправились вниз. По пути Родри раздавал нужные указания. К тому моменту, как они оказались у ворот, там уже вовсю суетились гномы, раздавая оркам новые боеприпасы и объясняя, для чего они предназначены. Но тут возникла та же проблема, с которой столкнулся сам Лёха. Вся команда, вертя в руках боеприпасы, мучительно раздумывала, чем заряжать винтовки. Понимая, что проблему нужно решать срочно, парень приказал построить обе сотни в две шеренги по росту.

Приказав первой шеренге сделать два шага вперёд и развернуться кругом, Лёха потребовал, чтобы каждый боец внимательно посмотрел на того, кто стоит перед ним, и объявил, что работать бойцы будут двойками. Первый номер вооружается специальными патронами, второй – обычным боеприпасом. В случае появления нечисти стреляют первые номера, если противник обычный – вторые. Это было простейшим решением вопроса, и орки это сходу оценили, поглядывая на парня с заметным уважением. Убедившись, что инструктаж воспринят и вопросов ни у кого нет, Лёха дал команду Кержаку, и тот активировал портал в столицу.

Площадь у старой башни магов орк знал отлично. Недаром он несколько лет проходил обучение в академии. Две сотни вооружённых орков, по привычке печатая шаг, прошли в портал и, оказавшись на другой стороне, сходу взяли башню магов в окружение. Служба в имперских войсках даром не прошла. Десятники расставляли бойцов парами, блокируя любую возможность всем, находившимся в башне, бежать. Последним в портал вошёл Лёха в сопровождении десятка гномов, груженых, словно верблюды. В подсумках, ранцах и просто сумках гномы несли столько гранат и взрывчатки, что башню можно было отправить на орбиту целиком.

Стоявший рядом с парнем Картак, пальцем указал на большую дверь, целиком вырезанную из какого-то камня. Они подошли к дверям, и Лёха, недолго думая, грохнул кулаком в створку. Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая только лаем собак где-то вдалеке да чириканьем местных воробьёв. В ответ на дерзкий стук из башни не донеслось ни звука. Хмыкнув, Лёха подобрал валявшийся рядом камень и с силой замолотил им по двери, ничуть не заботясь о сохранности великолепной резьбы. Впрочем, дверь оказалась сделанной из очень прочного материала.

– Наша работа, – заметив его заинтересованный взгляд, проворчал орк.

– Красиво. Даже взрывать жалко, – буркнул парень в ответ.

– Погоди. Они нас магией проверяют, – удержал его Картак от жёстких действий.

Внезапно морда вырезанного на двери демона зашевелилась и, полыхнув засветившимся красным глазом, прохрипела:

– Кто вы, дерзкие, что осмеливаетесь нарушать покой магов?

– Открывай, пока я эту каменюку не взорвал, – зарычал вместо приветствия Лёха.

– Кто вы? – повторила морда.

– По приказу императора, открывай! Или я ваш курятник по камешку разнесу.

– Император не имеет власти в уделе магов.

– Ну – сам напросился, – с угрозой произнёс Лёха, жестом подзывая к себе ближайшего гнома.

Через десять минут пара гномьих гранат была плотно прижата к двери выломанными из соседнего забора досками, а к кольцам привязан длинный шнур. По просьбе Картака, гранаты расположили там, где должны были быть петли, на которых держалась дверь. Душа орка не вынесла мысли о возможном уничтожении такого раритета.

Быстро отбежав в сторону, Лёха убедился, что вся его команда находится вне зоны поражения осколками, и резко дёрнул шнур. Раздался оглушительный грохот, всю площадку перед дверью заволокло пылью, а из башни послышался пронзительный вопль боли. Похоже, там кому-то крепко прилетело.

Не дожидаясь, пока осядет пыль, штурмовая группа, состоявшая из двух десятков орков и гномов, ворвалась в башню. Отлично помня, что маги вполне способны установить там какую-нибудь магическую ловушку, Лёха влетел в проём первым. Следом за ним, отставая ровно на один шаг, шёл Картак, окутанный маревом заклятия щита. С интервалом в пять шагов шли все остальные. Оказавшись внутри, Лёха остановился и, сжимая в обеих руках пистолеты, принялся внимательно осматриваться. Спешка в данном случае могла стоить слишком дорого.

И как оказалось, его опасения были ненапрасными. Сорванная с петель дверь отлетела вправо от входа, по пути сметя какого-то неудачника в магической хламиде и крепко ушибив какую-то громадную тварь. На первый взгляд можно было решить, что это медведь, габаритами очень напоминавший пещерного, но когда эта тварь с возмущённым рёвом вскинулась на задние лапы, замолотив себя по груди передними конечностями, Лёха растерянно охнул:

– Хрена се, Кинг-Конг?!

– Пещерный страх! – завопил Груд, судорожно выдёргивая из подсумка очередную гранату.

* * *

– Что ещё за пещерный страх? – переведя дух, спросил Лёха, привычным движением меняя обойму в карабине.

– Вот это он и есть, – подрагивающим от волнения голосом ответил Груд и ткнул толстым пальцем в тушу убитой твари.

Повозиться с ней пришлось серьёзно. Очухавшись от контузии, зверь попёр в атаку на непрошеных гостей, размахивая подобранной с пола дубиной. Моментально сообразив, что пистолетная пуля против этого монстра слабовата, Лёха успел сунуть оба пистолета в кобуры на бёдрах и схватиться за карабин. До зверя оставалось шагов двадцать, когда парень открыл ураганный огонь. Промахнуться по такой туше было сложно, но и остановить её сразу не получилось. Спасла парня цепь, на которой сидела тварь. Разогнавшаяся образина была остановлена на полушаге жёстким рывком за шею, где располагался стальной ошейник.

Тварь взмахнула дубиной, и Лёху чуть с ног не снесло от ветра, поднятого этим оружием. Невольно отступив на пару шагов, парень быстро сменил магазин и снова вскинул карабин. Усилием воли заставив себя успокоиться, он старательно прицелился твари прямо в переносицу и плавно нажал на спуск. Тяжёлая пуля приблизительно сорок пятого калибра ударила зверя в голову с такой силой, что тот невольно плюхнулся на задницу. Вот тут Лёхе стало не по себе. В полумраке холла было видно, что он не промахнулся, пуля разбила твари переносицу, но она всё ещё жила.

Чуть сместив прицел, Лёха всадил ещё две пули твари в глаза и, дождавшись, когда она медленно завалится на пол, выхватил пистолет с серебряными пулями. Жить с такими ранениями ни одно живое существо просто не могло, а значит, её живучесть обеспечивалась при помощи магии. Обойдя тушу так, чтобы полностью видеть голову, парень прицелился в самую макушку, где кости черепа, как правило, не такие толстые, и трижды спустил курок. Зверь несколько раз вздрогнул и, наконец, затих.

– Оно мертво? – хрипло спросил Лёха, покосившись на Картака.

– Теперь, да, – кивнул орк.

– Хрена се, обезьянка?! – проворчал Лёха, зябко передёрнув плечами и внимательно рассматривая зверя. Больше всего тварь напоминала земную гориллу, только раза в четыре крупнее. – Откуда она тут взялась?

– Из полуденных гор притащили, – уверенно ответил Груд. – Они теперь только там остались. А было время по всем пещерам и штольням шастали. Горняков убивали. На них несколько раз большую охоту объявляли, пока из наших мест не выжили. Страшная тварь.

– Разумная? – задумчиво спросил Лёха, подталкивая дубину носком сапога.

– Скорее, очень хитрая. Но и мозгов хватает.

– Да уж, интересные у них тут привратники, – хмыкнул Лёха, убирая карабин за спину.

– Что дальше делать будем? – поинтересовался Картак.

– Сначала зачищаем верхние этажи, потом спускаемся в подвал. Всех, кто не сопротивляется, выводим на улицу. Любой, кто попытается сопротивляться или как-то мешать, – враг и подлежит немедленному уничтожению. Все запертые двери – взрывать, но дальше порога не входить. Это может быть очень опасно. Хоть и хреновые, но всё-таки маги. Всё. Пошли.

Подчиняясь команде десятников, штурмовая группа быстро обшарила первый этаж башни и, убедившись, что больше здесь никого нет, направилась к лестнице. Длинный лестничный пролёт с широкими ступенями, сделанными из камня, напоминавшего мрамор, вывел их на площадку второго этажа, и Картак сходу заявил, замерев с поднятой над ступенью ногой:

– Ловушка. Все назад.

– Магическая? – на всякий случай поинтересовался Лёха.

– Да.

– Тогда спускайся к бойцам. Я разберусь, – скомандовал парень.

Когда орк спустился подальше от площадки, парень не спеша принялся преодолевать последние ступени. Орк оказался прав. Как только Лёха встал на площадку двумя ногами, в воздухе раздался тихий, очень мелодичный звон, и на парня обрушился шквал огня. Дождавшись, когда заклятие иссякнет, Лёха демонстративно отряхнулся и, оглядевшись, презрительно фыркнул:

– Бездна фантазии! Следующим номером будет водопад?

– Это было заклятие демоновой печи, – непонятно зачем пояснил Картак.

– Угу, я уже испугался.

– Против него даже демоны бессильны.

– Хрен с ним. Пошли дальше, – отмахнулся Лёха, направляясь в коридор.

– Постой. Я пойду первым, – остановил его ученик мага.

– Зачем?

– Я умею чувствовать магические ловушки. Я буду находить, а ты – уничтожать. Так будет быстрее.

– Добро, действуй, – кивнул Лёха, приплясывая на месте от нетерпения.

Друзья двинулись дальше. К общему удивлению, кабинетов и комнат на этаже оказалось немного. В основном это были большие помещения, очень напоминавшие лекционные залы. Обыскав весь этаж и найдя всего трёх пожилых магов, группа направилась выше. Несколько раз внизу слышались чьи-то истеричные выкрики, и однажды прозвучал выстрел, но штурмовая группа упорно двигалась вперёд. На каждом этаже были оставлены опытные бойцы, в задачу которых входили захват или уничтожение любого мага, появившегося в их поле видимости.

Лёха успел узнать у Кержака, что в некоторых помещениях башни существуют места с наложенным на них заклятием искривления пространства. Попасть туда может только тот, кто сам способен это самое пространство искривить. Но самое неприятное, что заметить такое искривление обычным взглядом практически невозможно. Особенно, если на вход в такое помещение наложено заклятие сокрытия сущности. Убедившись, что ничего не понимает, Лёха быстренько перевёл стрелки на ученика Кержака и теперь, внимательно наблюдал за его реакцией.

Сам Лёха в свои благоприобретённые способности особо не верил. Будучи выходцем из мира, где магия, заклятия и другое колдовство не более, чем ловкие трюки, он опирался только на то, в чём убедился лично, например, на магическую неуязвимость. Даже в собственную способность избавить кого-то от остаточных эманаций заклятия ему верилось с огромным трудом. Детство, проведённое в приюте, не располагало к доверчивости. Но сейчас парень попросту наплевал на все свои страхи и комплексы, поставив перед собой конкретную цель – спасти подругу. А для этого он готов был использовать все навыки, которые сумел получить в своём мире.

Группа добралась до самой вершины башни, и Лёха с интересом вступил в огромный зал, занимавший всю площадь этого этажа. Выложенный черным камнем пол был отполирован до зеркального блеска. Высокие стрельчатые окна по всему периметру громадного зала. И крыша, сложенная из пластин горного хрусталя. Каждая из таких пластин была уложена в металлический каркас и создавала настоящую мозаику, но целостная картина этой мозаики ускользала от взгляда.

В самом центре зала, в полу, была выложена пентаграмма, в середине которой возвышался странный алтарь. Стела глубокого синего цвета высотой по пояс среднему человеку, на вершине которой находилась матовая сфера размером с голову годовалого ребёнка. Присмотревшись, Лёха вдруг понял, что внутри этой сферы медленно клубится что-то, похожее на серо-синий туман. А в этом тумане то и дело мелькают какие-то картинки. Медленно подойдя к самому краю пентаграммы, парень остановился и внимательно всмотрелся в сферу. Туман начал клубиться интенсивнее, и картинки замелькали быстрее. Взгляд парня пытался уловить в этом хаотичном мельтешении хоть что-то, но всё менялось слишком быстро.

– У вас большой потенциал, молодой человек, – послышался голос, и рядом с алтарём, словно из ниоткуда, возникла фигура очередного мага.

– Потенциал для чего? – не понял Лёха. – К магии у меня нет никаких наклонностей.

– Знаю. Но вы могли бы стать прекрасным проводником.

– Опять недомолвки? Проводником чего я мог бы стать? – рыкнул в ответ парень, незаметно смещая левую руку на пистолет.

– Проводником познания будущего. Это шар перекрёстков бытия. Опытный проводник способен предсказать многие события, глядя в него.

– Предлагаете мне стать оракулом? Сидеть и сутками пялиться в этот шарик только для того, чтобы кто-то сохранил золото или спас свою шкуру?

– Мелко, – презрительно скривился маг. – Мы не занимаемся отдельными личностями. Мы наблюдаем за государствами и их судьбами.

– Лучше бы вы наблюдали за судьбой академии, – огрызнулся Лёха.

– Зачем? – растерялся маг.

– Поднимите руки и выходите из пентаграммы. Не советую сопротивляться или применять магию. Убью без разговоров, – скомандовал парень, одним плавным движением наводя пистолет в лоб магу.

– Оружие, – фыркнул маг и вскинул руки.

Одновременно с движением его рук, по всем линиям пентаграммы пробежали голубые сполохи, и всё пространство вокруг алтаря окуталось маревом щита. Сообразив, что стрелять бесполезно, Лёха зло усмехнулся и медленно, словно действуя на публику, двинулся вперёд. Но едва только рука парня коснулась магического марева, заклятие потеряло свою силу. Явно не ожидавший такого маг растерялся. Глядя на парня неверящим взглядом, он сделал ещё один пасс руками, и вокруг Лёха взметнулась стена пламени. Но и это заклятие сработало впустую.

Не понимая, что происходит, маг огляделся и, выхватив откуда-то из складок своего балахона короткий жезл, направил его парню в голову. Не дожидаясь, пока в него прилетит какая-нибудь очередная пакость, Лёха выстрелил. Серебряная пуля ударила в верхнюю часть жезла, расколов его на куски, и тело мага окуталось электрическими разрядами. По залу пронёсся вопль боли, и одеяние его вспыхнуло. Пытаясь сбить пламя, маг покатился по полу, срывая с себя одежду, но электрические разряды последовали за ним. С каждым ударом магической молнии тело мужчины выгибалось в судороге, а из горла вырывался очередной вопль.

– Убей его! – хрипло вскрикнул Картак.

– Как скажешь, – зло усмехнулся Лёха и, прицелившись, всадил пулю магу в голову.

Кровь и мозги расплескало по зеркальной поверхности пола, но тело продолжало корчиться. Заклятие всё ещё продолжало действовать. Лёха плавно сдвинулся в сторону, осторожно обходя тело по дуге. Но вдруг всё кончилось. Разряды пропали, а тело, выгнувшись в очередной раз, рухнуло на камень, распластавшись брошенной тряпкой. Осторожно толкнув труп в плечо мыском сапога, Лёха убедился, что маг мёртв, и, убирая пистолет в кобуру, мрачно проворчал:

– Чего это его так корёжило?

– Невысвободившееся заклятие разрядилось на самого заклинающего, – менторским тоном пояснил Картак. – Так всегда бывает, если маг погиб, не успев выпустить плетение.

– Понятно. А это что за фигня? – спросил Лёха, ткнув пальцем в туманную сферу.

– Он же сказал – шар перекрёстков бытия.

– А попроще? Для особо неграмотных?

– Если проще, то это шар предсказаний.

– В смысле смотришь в него и узнаёшь, что с тобой будет? – с интересом уточнил парень.

– Чтобы узнать, что будет с определённым человеком или первородным, надо, чтобы этот человек обладал определёнными особенностями. Объяснять это долго, но скажу сразу: одного проводника тут будет мало. Или проводник должен быть очень сильным.

– Сильным магом?

– Необязательно. Сильным, прежде всего, должен быть его дух.

– А дух-то здесь при чём?

– В эту сферу заточён один из демонов третьего плана, и чтобы заставить его работать, нужен проводник очень сильный духом. В противном случае, демон подчинит его себе и вырвется на свободу.

– И что тогда будет?

– Демон третьего плана – очень сильное существо, порождённое хаосом. Шутить с ним – всё равно что жарить мясо у открытой бочки с порохом. Рано или поздно он сорвётся и начнёт переделывать всё вокруг на свой вкус.

– А обратно его как отправить?

– Зачем тебе это? – растерялся Картак.

– Не люблю, когда кого-то против его воли в клетке держат, – пожал плечами Лёха, заметно смутившись.

– Ну, есть одно заклятие, – помолчав, негромко ответил орк. – Но сразу предупреждаю, у меня на него сил может не хватить. А если быть честным, точно не хватит. Демон, это тебе не дух какой-нибудь.

– Жаль, – вздохнул парень, направился к выходу, но вдруг замер, словно заледенел.

«Разбей шар, – прозвучало в мозгу парня. – Не нужно заклятий. Просто разбей его, и я уйду сам».

– Ты кто? – еле слышно прохрипел Лёха, лязгая от страха зубами.

«Не говори. Просто думай. Я демон из шара. Разбей его, и, даю слово, я просто уйду».

«Как-то не тянет демону на слово поверить», – угрюмо подумал Лёха.

«Спроси мага. Он скажет, если демон дал слово, он всегда его сдержит. Так вот, я даю тебе слово демона и клянусь создавшим меня хаосом, что уйду, никого не тронув и не сломав даже травинки на этом уровне бытия».

«Погоди малость», – подумал Лёха и, повернувшись к орку, тихо спросил:

– Слушай, если демон даёт слово демона и клянётся хаосом, что уйдёт сам, ему можно верить?

– Надёжнее будет, если он назовёт своё имя, – подумав, ответил Картак. – Но имей в виду, что имён своих они никому не открывают. Ведь именно так их и ловят. Заклинают именем.

– А как узнать, что имя настоящее?

– Он должен поклясться именем хаоса, что оно настоящее.

– Как-то всё слишком зыбко, – проворчал Лёха и вернулся к размышлениям.

«Ты всё слышал?»

«Да. Я готов открыть тебе своё имя и дать нужную клятву».

«Вот так просто?»

«Ты не откроешь его другим. Я знаю».

«Откуда?»

«Ты первый за долгие циклы, кто хотел освободить меня просто так, не требуя ничего взамен. И ты не маг. Я потому и позвал тебя сам. В тебе нет жадности и глупой жестокости. Клянусь первородным хаосом, меня зовут демон Каратавикус, и это моё настоящее имя. Даю слово, что, как только ты разобьёшь шар, я покину этот план бытия, не тронув ни одного существа и не сломав ни одной травинки».

– Хрен с ним! Будь что будет! – зло усмехнулся Лёха, выхватывая пистолет и наводя ствол на сферу.

* * *

– Так и опозориться недолго, – ворчал Картак, спускаясь следом за парнем по лестнице. – Ты хоть предупреждай, когда снова такую шутку выкинуть решишь.

– Не бухти. Обошлось ведь.

– Обошлось. Ты хоть понимаешь, что эта тварь способна весь город одним махом уничтожить?

– Он слово дал. И имя своё назвал.

– Что? Правда? – вздрогнув всем телом, спросил орк, хватая парня за рукав.

– Правда.

– Скажешь?

– Зачем тебе?

– Ты хоть понимаешь, какая это сила?!

– Понимаю. Только это будет не твоя сила, а заёмная. Знаешь, почему я к большинству магов с презрением отношусь?

– И почему же?

– Да потому, что мало кто из них пользуется только своей силой и знаниями. Так и норовят у другого отнять и в своих целях использовать.

– А разве в плане обретения магической силы это так плохо? – с интересом спросил орк.

– Плохо. Любая сила, она как мускулы. Тренируешься, работаешь, через пот, через боль, через не могу – и мускул усиливается. Растёт. А если всё только хитростью, да чужой силой, то своего ничего не останется. Думаю, потому маги почти и выродились. Работать не хотят. Учителя твоего возьми. Ни разу не видел, чтобы Кержак чужой силой пользовался. Объединялся с кем-то – это да, было. А во всех остальных случаях только сам. Жезл использовал. Но это, кажется, для лучшей концентрации энергии.

– Я смотрю, ты уже и в магии многое понимать начал, – иронично усмехнулся Картак.

– Нет. В магии я ни уха ни рыла не смыслю. Но точно знаю, что любое умение развивать надо. Тренировать. Тогда и толк будет. А отними у местных магов все их амулеты и книги с заклятиями, и что останется? Понты и кепки.

– Чего?

– А, забудь, – отмахнулся Лёха, ускоряя шаг. – Лучше скажи, мы все потайные комнаты нашли?

– Не знаю, – смущённо признался орк. – Чтобы определить наличие скрытого помещения, моих знаний недостаточно. Не скажу, что я их совсем не вижу, но есть заклятия, к которым даже Кержаку просто так не подступиться.

– Почему? – не понял Лёха.

– Этой башне многие сотни циклов. И каждый сильный маг считал своим долгом внести в её структуру свои дополнения. А сильных магов тогда было много. И не просто сильных. Конвент магов мог запросто перенести эту самую башню в любую точку империи только силой своей магии. Одно время её так и называли – Блуждающая башня.

– Однако?! Это сколько же сил у них было?

– А ты не заметил?

– Чего?

– Башня стоит на пересечении сразу пяти силовых линий. Так что запас энергии у них был большой.

– Ладно, черт с ним. Лучше подумай, как нам капище найти, – вернулся Лёха к самому актуальному. – А найти его надо кровь из носу. Иначе всё бесполезно.

– Я постараюсь, Дальвар, – тихо вздохнул ученик мага.

– Не сомневаюсь, приятель. Присматривайся к магическим штукам и слушай своё тело. От капища исходит дурная энергия. Не мне тебя учить. Сам знаешь, что это за дрянь.

– Да уж. Такое захочешь, не забудешь, – кивнул Картак, зябко передёрнув плечами.

Всю дорогу молча шагавший рядом Груд басовито откашлялся и, покосившись на орка, угрюмо спросил:

– Лэр, если найдём, опять один взрывать будете?

– Да. Вам нельзя находиться рядом с капищем.

– Так ведь опасно одному, – насупился могучий гном.

– Для меня опасна только взрывчатка – гранаты ваши. Магия на меня не действует. А вот для вас это не просто магия, а настоящая отрава. Я не хочу терять родичей по глупости или из тупого упрямства. Есть вещи, которые мне недоступны, а есть то, что невозможно для вас. Это как раз такой случай.

– А если рванёт не вовремя? Как мы тогда роду в глаза смотреть будем? – задал гном неожиданный вопрос.

– Прямо. Вашей вины в том не будет. Ни один первородный не может безопасно находиться рядом с капищем Проклятого. Это все знают. Так что и говорить тут не о чем.

– Не нравится мне это, – ещё больше помрачнел Груд.

– Я тоже не в восторге от этого, но другого выхода нет. И хватит о ерунде спорить.

Друзья замолчали, продолжая спускаться к входной двери. Убедившись, что все задержанные маги выведены из башни, они направились в подвал. Миновав два лестничных пролёта, Лёха сумел по достоинству оценить масштаб этого сооружения. Длинный, плавно загибающийся сводчатый коридор шёл по всему периметру башни. Высота потолка была метров пять, а ширина коридора – десять шагов. Стены сложены из громадных базальтовых камней, гладко обтёсанных и хорошо отшлифованных.

Через каждые несколько метров располагались двери из морёного дуба, обитого стальными полосками. Такие даже тараном сходу не взять. С сомнением покосившись на дубовые плахи, Лёха почесал в затылке и, повернувшись к Груду, задумчиво спросил:

– У нас гранат на все эти двери хватит?

– У каждого гнома в сумке по шесть штук. Два десятка гномов. Да ещё у орков по три штуки есть. Плюс ещё маленькие, которыми вы пользуетесь, – старательно перечислил гном.

С памятной атаки на имение герцога могучий десятник обращался к парню не иначе как на вы, не забывая добавлять лэр. Так Груд выказывал Лёхе своё неподдельное уважение. И все попытки парня прекратить такое чинопочитание ни к чему не приводили.

– Ну, надеюсь, хватит, – прикинув количество гранат, вздохнул парень. – Крепим гранату к двери.

Кивнув, гном быстро достал из сумки увесистую чушку, кусок толстой проволоки и моток длинного шнура. Проволочный прут с одной стороны был заточен. Прикинув, где должен находиться замок, гном парой ловких ударов вогнал прут в дверь, голыми руками согнул его и, вставив в полученную петлю гранату, осторожно забил в дверь второй конец, орудуя вынутым непонятно откуда молотком. Привязав к кольцу шнур, Груд отогнул усики чеки и, разматывая моток, принялся отступать к лестнице.

Оказавшись на безопасном расстоянии, Груд вопросительно посмотрел на Лёху.

– Давай. Чего тянуть, – кивнул парень, давая команду на подрыв.

Грохнуло. По коридору застучали осколки, что-то, падая, загремело, и друзья, переглянувшись, направились к вскрытой комнате. Это оказалась кладовка, в которой хранилась старая мебель и тому подобное барахло. Плюнув, Лёха мрачно глянул в глубину коридора, понимая, что такими темпами они будут искать капище до ишачьей пасхи.

– Давай следующую, – скомандовал он гному.

«Ты не там ищешь капище Проклятого, человек, – неожиданно раздался в его мозгу знакомый голос. – Прикажи орку смотреть на другую стену. Внимательно. Это дальше по коридору».

«Демон?» – подумал Лёха, замерев, словно статуя самому себе.

«Да».

«Ты вернулся? Зачем?»

«Зачем? Я обещал, что уйду, и ушёл. Но на мне долг, и я решил помочь тебе».

«Ты готов выступить со мной против Проклятого?»

«Мне плевать на Проклятого. Да и на всех остальных богов тоже. Я существо хаоса, и только хаос может покарать меня. Боги надо мной не властны».

«Боги не властны над демоном? Разве так бывает?» – удивился Лёха.

«Демоны, как и боги, бывают разные. Конвент магов заточил меня в шар прозрения, и я много циклов служил им. Но теперь всё кончилось. Однако я не могу уйти совсем, пока на мне лежит долг перед освободителем. Хаос не подчиняется никому. А я – существо хаоса, и теперь подчиняюсь только ему. Боги мне больше не страшны. Иди по коридору вперёд».

Очнувшись, Лёха жестом остановил гнома и решительно зашагал вглубь подземелья. Минут через пятнадцать Картак вдруг насторожился и, подойдя к стене, принялся едва ли не обнюхивать её, при этом стараясь не касаться камней руками.

– Здесь что-то есть, – выдохнул он, отступив назад и оглянувшись на друзей.

– Магия?

– Да. Заклятие слияния. Очень сильное.

– Снять можешь?

– Нет. Это не мой уровень, – удручённо покачал головой Картак.

– Ладно. Сам попробую, – кивнул Лёха и, шагнув вперёд, приложил ладонь к стене.

Что-то вспыхнуло, засвистело, и в лицо парню прилетела буро-зелёная капля, напоминавшая смачный плевок. Но, не дотянувшись до головы Лёхи сантиметров двадцать, она истаяла противным бурым дымом. Потом заклятие прекратило своё действие, и сплошная каменная стена на протяжении двух шагов пошла волнами. Через минуту это марево начало рябить, после чего бесшумно растворилось. За ложной стенкой обнаружилась такая же мощная дверь только с одним отличием: на уровне груди, вместо смотрового окошка, была прилеплена отвратительная морда какого-то чудовища.

– Это ещё что за хреновина? – спросил Лёха, ткнув пальцем прямо в нос морде.

– По легенде, так выглядит сам Проклятый, – глухо отозвался Картак.

– М-да, не красавчик, – хмыкнул Лёха, собираясь взяться за ручку.

– Погоди, это может быть опасно, – остановил его Груд.

– Тоже верно, – кивнул парень. – Давай гранату. А лучше две. Для надёжности.

Гном кивнул, осторожно подошёл к двери и, достав из сумки всё необходимое, занялся минированием. Друзья отступили подальше, и Груд, по команде Лёхи, дёрнул шнур, открывая рот и зажимая уши. Раздался грохот, взвизгнули осколки, и первородные дружно скривились. Заметив их гримасы, Лёха мрачно кивнул. Они нашли искомое. Такая реакция возникала у первородных, когда они приближались к капищу.

– Стойте здесь, – скомандовал Лёха, снимая с плеча карабин и аккуратно прислоняя его к стене.

Достав оба пистолета, парень не спеша подобрался к проёму и осторожно заглянул в помещение. Всё было так же, как в прошлый раз. Большой круглый зал, в середине которого круглый бассейн, обложенный камнями. А в середине бассейна алтарь из неизвестного камня. Убедившись, что в капище никого нет, Лёха убрал оружие и, вернувшись к друзьям, со злорадством скомандовал:

– Груд, оставляй все гранаты и скажи своим бойцам, чтобы ещё пару десятков принесли. И верёвку не забудь. Будем взрывать эту мерзость к чёртовой бабушке.

Гном послушно снял с плеча сумку и, громко топая, поспешил к лестнице. Лёха решил не таскать за собой целую толпу. Сильного мага, опытного стрелка и могучего гранатомётчика было вполне достаточно для зачистки любого помещения.

«Ты хочешь уничтожить капище силой механики?» – снова появился демон.

«А есть другие способы лишить Проклятого силы?»

«Ты не понимаешь. Этого мало. Капище – это не просто место приношения жертвы и моления, это канал, который адепты пробивают в теле миров, соединяя верхний и нижний планы при помощи энергии. Даже разрушив алтарь, ты не перекроешь поток энергии».

«Странно, а в прошлый раз у нас получилось».

«Значит, это было новое капище. Оно ещё не успело закрепиться в проколе».

«А это, выходит, старое?»

«Оно не просто старое. Оно древнее, чем живущие в этом мире расы. Башню не просто так построили на этом месте».

«Погоди, мне говорили, что раньше башня была блуждающей», – вспомнил Лёха.

«Изначально она была построена на этом месте. Потом маги, проводя свои опыты, заслужили славу хозяев блуждающей башни. А когда сил им стало не хватать, вернули её на старое место, но слегка промахнулись. Капище осталось за периметром стены. Тогда они прорубили ход в капище из коридора и закрыли его мощным заклятием».

«И как мне быть? Его всё равно нужно разрушить. Это очень важно».

«Знаю. Ты хочешь спасти свою женщину».

«В мозгах покопался?» – мрачно спросил Лёха, начиная злиться.

«Нет. Эта мысль звучит в твоих мыслях постоянно. Её трудно не услышать. Я не трогал твоих воспоминаний. Да они мне и не нужны. Но я твой должник, и я помогу тебе».

«Как?»

«Ты взорвёшь алтарь, а я закрою пробой между мирами. Для этого моих сил вполне достаточно. Но после этого я уйду. Совсем».

«Не вопрос. Честно говоря, я и не думал, что ты возьмёшься помогать», – ответил парень, не скрывая радости.

«Долги надо платить. Даже высшим существам», – вздохнул демон.

Вернулся Груд в сопровождении трёх гномов. Повесив на плечи сразу две сумки, Лёха только крякнул, чувствуя, как под их тяжестью подгибаются колени. Быстрыми короткими шагами донеся гранаты до капища, он вернулся и, забрав ещё две сумки, отправился минировать алтарь. Мудрить Лёха не стал. В прошлый раз дюжина гранат разнесла камень в мелкий щебень. Но раз уж это капище такое старое, то и экономить смысла нет. Обвязав алтарь прочной верёвкой, парень навесил на неё все гранаты и, связав все кольца тонким шнуром, принялся разгибать усики предохранителей.

Выбравшись в коридор, Лёха полностью размотал моток шнура и, привязав к нему вторую бухточку, приказал всем отходить к лестнице. По его прикидкам, в зале капища должна была рвануть как минимум авиационная бомба. Полностью распустив второй моток шнура, Лёха убедился, что все бойцы покинули подвал, и, украдкой перекрестившись, с силой дёрнул за шнур. Он почти успел добежать до лестницы, когда в подвале тяжко грохнуло. Ударная волна швырнула парня на пол, на время лишив слуха и способности дышать. Казалось, что сама башня закачалась от взрыва. Кое-как отдышавшись и убедившись, что цел, Лёха поднялся на ноги и отправился посмотреть на результаты своих трудов.

* * *

С нескрываемой злостью рассматривая притихших магов, юный император тихо постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Только яростный взгляд выдавал бурю, бушевавшую в душе юноши, лицо же его оставалось спокойным. Глядя на него, Лёха только одобрительно хмыкал. Мальчик действительно станет хорошим императором. Во всяком случае, выдержки, воли и знаний у него для этого хватает. Так что очень скоро империя обзаведётся серьёзным правителем. Если, конечно, он до этого доживёт.

Недаром среди всех арестованных магов то и дело мелькают лица, перекошенные гримасой злости. Впрочем, удивлённых и растерянных лиц тоже хватало. Взрыв, уничтоживший капище, обвалил грунт рядом с башней магов, поэтому все задержанные во время рейда могли сами убедиться, что покушение на их неприкосновенность было обоснованным. По приказу императора, воронку завалили щебнем, привезённым с ближайшей каменоломни, и засыпали землёй с солью. Отныне это место считалось проклятым. Слухи о происшедшем уже расползлись по столице, так что башня приобрела не самую приятную славу.

По приказу императора, всех магов собрали во дворце для оглашения императорского решения. Но перед этим было принято решение провести детальное расследование. Лёхе нужен был тот, кто действительно виноват. Помня о человеке, который первым встретил его в этом мире, парень настоял, чтобы виновные были найдены, а непричастные не пострадали. Понимая, что без Лёхи у империи могли бы возникнуть серьёзные проблемы, юный император принял волевое решение, приказав Тихому барону провести расследование в кратчайшие сроки.

Магическую поддержку взялся обеспечивать Кержак. Никто из магов людей в одиночку не мог тягаться по силе и опыту с магом орком. Этот факт раздражал магов больше всего. Какой-то клыкастый зверь оказался сильнее их, а главное – ему император доверял больше, чем людям. Но самому императору на чувства оскорблённых магов было наплевать с той самой магической башни. Сейчас его волновало только одно: предательство магов. Змеиное кубло в столице под самым носом у самого императора.

Лёхе здесь делать было больше нечего, но возвращаться в горы гномов, находясь под пристальным вниманием Проклятого, ему совсем не хотелось. Какое-то странное чувство подсказывало парню, что в столице ещё не всё закончено и основные события будут происходить здесь. Так что оставалось только сжать зубы и маяться от неизвестности.

Из размышлений парня вывел голос императора. Вздохнув, юноша медленно поднялся и, пройдясь по залу, негромко сказал:

– Я очень разочарован, лэры. Академия магии предала своего сюзерена. Вы все – предатели.

Эти слова заставили всех магов дружно охнуть. Такого в истории академии ещё не было. Но крыть им было нечем. Взрыв уничтожил не только алтарь, но и все защитные заклятия. Воздействие запретной энергии ощутили все, кто был на площади. Точнее, те из них, кто вообще способен ощущать силу.

Между тем император продолжал:

– Теперь, после всего случившегося, у меня есть два пути. Либо полностью закрыть академию и объявить всех магов ремесленниками. Либо, в память о былых заслугах, приказать Тихому барону отыскать виновных, потом отсеять всех недовольных и оставить в академии только лояльных к власти. Тогда академия сохранится в том виде, в котором находится сейчас. Советую вам всем подумать, прежде чем принимать решение.

Тот, кто решит покинуть академию, сможет покинуть территорию империи самостоятельно. Но если виновник решит покаяться и объявить себя сам, то остальные будут избавлены от любого преследования. Они смогут вернуться в академию и продолжить работу. А сама академия, продолжит своё существование. С некоторыми ограничениями, но это уже неважно. Время на размышление я отпускаю вам ровно столько, сколько потребуется мне, чтобы дойти до этого кресла и сесть. Это последнее, что я готов сделать для всех вас, помня о прежних временах.

Юноша медленно, шаг за шагом начал приближаться к своему креслу. В зале воцарилась гробовая тишина, в которой его неспешные шаги звучали как набат. Маги растерянно переглядывались. Многие, опустив взгляд в пол, тяжело вздыхали, пытаясь принять для себя какое-то решение. За всем этим внимательно наблюдал верховный шаман орков, сжимая в руках короткий костяной жезл. Для всех было ясно, что любая попытка магического действия в этом зале для любого попытавшегося закончится очень плохо.

Но когда император уселся на своё место и, закинув ногу на ногу, окинул собравшихся задумчивым взглядом, тишина осталась ненарушенной. Чуть кивнув каким-то своим мыслям, юноша вздохнул и устало сказал:

– Что ж, вы сделали свой выбор. Раз никто не желает признаться в своём деянии и избавить остальных от разбирательства, так тому и быть. Барон, можете начинать.

Тяжело поднявшись, Тихий барон вышел вперёд, а император покинул зал. Следом за ним потянулись и те, кто не принимал участия в дознании. Малый императорский кабинет вместил всех пришедших. Жестом указав гостям на стулья, юноша присел к столу, и, тяжело оперевшись локтями о столешницу, тихо произнёс:

– Зачем они так? Ведь у них было всё. Деньги, власть, почти полная свобода делать то, что хочется. А они пошли на предательство. Зачем?

– Мало в этой жизни тех, кто готов довольствоваться тем, что имеет. Всем всегда чего-то не хватает. Особенно, если речь идёт о деньгах и власти, – мрачно буркнул в ответ Лёха.

– Что вы собираетесь делать дальше, мастер?

– Искать следующее капище.

– Думаете, у вас получится?

– Если мой источник сумеет назвать хотя бы приблизительное место, где его искать, то всё получится.

– И когда вы будете это знать?

– Пока не могу сказать, – качнул головой Лёха. – Но князь уже разослал своих бойцов куда только можно. Остаётся только ждать.

Это было правдой. Едва узнав, сколько капищ разбросано по территории империи, Родри тут же отправил известие во все торговые дома. Теперь в каждом караване гномов было по два опытных бойца, имевших особую склонность к восприятию магической энергии. Они должны были отслеживать любое проявление запретной магии. Но больше всего Лёха надеялся на появление ворона.

– Как вы намерены действовать дальше?

– Так же, как действовал. Любой, кто отказывается помогать, – враг, – жёстко отрезал парень.

– После вашей прогулки по городу в городскую стражу поступило много жалоб. Преступники решили остановить вас официальной жалобой, – не удержавшись, хохотнул юноша.

– Пусть скажут спасибо, что вообще выжили, – огрызнулся Лёха.

– Они подданные империи, – осторожно напомнил юноша.

– Клоака. И лучше бы им не вылезать. Будут под ногами путаться, выжгу все эти трущобы.

– Там не все преступники. Есть просто несчастные люди, которым сильно не повезло.

– Вот пусть и не мешаются. А главное – честно отвечают на вопросы. Поверьте, ваше величество, я не злодей, но, когда дело касается моих близких, пощады не будет. Любой, кто помешает мне спасти Даяну, будет уничтожен. И мне плевать, кто это будет. Нищий, кмет, барон, маг или один из ваших приближённых.

– Я приказал подготовить вам и вашим друзьям покои в том крыле, где живу я сам. Как только будут какие-то новости, сообщайте. В любое время, – ответил юноша. – Слуги предупреждены, так что можете смело приказывать.

– Благодарю, но ничего особенного мне не нужно. Постель, еда и вода, чтобы помыться, – улыбнулся парень, поднимаясь.

Ему действительно хотелось побыть одному и подумать. Всё шло как-то странно. Криво. Словно план, задуманный непонятным кукловодом, с самого начала стал давать сбой. Впрочем, в этом была заслуга самого парня. Ведь, едва получив известие о похищении девушки, он не впал в ступор, а принялся действовать. Причём так, как никто и подумать не мог. Именно в этой неожиданности и заключалась сила его команды. И только удача помогла похитителям оторваться от погони. Впрочем, вопрос об удаче был весьма спорным.

В этом мире постоянно приходилось учитывать такой странный фактор, как магия. И как его прогнозировать, Лёха просто не понимал. Оставалось только надеяться на помощь орков. С такими мыслями парень добрался до выделенных ему покоев и, помывшись в огромной медной ванне, наполненной горячей водой, завалился в кровать, перекусив сыром и куском колбасы. Но уснуть никак не получалось. Прокручивая в голове события последних дней, он пытался найти причину, по которой его группе так и не удалось догнать степняков.

Наконец, усталость взяла своё, и Лёха начал подрёмывать. Свечи, освещавшие комнату, почти догорели, и спальня погрузилась в полумрак. Вдруг от стены отделилось странное светящееся веретено и, подлетев к кровати, зависло в воздухе. Лёха уже привык ко всяким магическим вывертам этого мира, но свет, которым светился странный объект, его насторожил. Нечто грязно-серое с короткими сполохами блёкло-голубого цвета.

– Это ещё что за хрень?! – буркнул Лёха, поднимаясь на локоть и выхватывая из-под подушки пистолет с серебряными пулями.

Веретено, внезапно увеличившись в размерах, развернулось в какое-то подобие круглого зеркала. Поверхность этого круга подёрнулась рябью, а потом из него выглянула такая рожа, что парень невольно икнул. От невольного конфуза Лёху спасло то, что такую же морду он уже видел. Именно она была вырезана на двери, которая закрывала вход в уничтоженное капище. Сжав рукоять пистолета вспотевшей ладонью, Лёха судорожно сглотнул внезапно пересохшей глоткой и, взяв себя в руки, глухо спросил:

– Чего тебе надо?

– Пришло время поговорить, слуга, – раздался в ответ гулкий, как из бочки, голос.

– Для тебя я слуга равновесия, Проклятый, – разозлившись, огрызнулся Лёха.

– Ты смел. Мне это нравится. Но ты нагл, и это должно быть наказано.

– Ну-ну, рискни здоровьем.

– Ты собираешься противостоять божеству?!

– Запертому божеству. И пока печати держатся, ты слабее любого демона.

– Это ненадолго. Теперь, когда я получил нужную силу, я вырвусь, и этот мир будет принадлежать мне.

– Врёшь! Если бы у тебя хватало сил, ты бы уже вырвался. А если вспомнить, что одно из твоих главных капищ я уже уничтожил, то силы тебе копить ещё долго придётся.

– Ты играешь с огнём, червь. Забыл, у кого находится твоя девчонка?

– Только попробуй её тронуть. Не успокоюсь, пока не уничтожу всех твоих последователей! А потом сожгу все книги, где есть хоть какое-то упоминание о тебе.

– Значит, тебе уже рассказали, – мрачно констатировал Проклятый.

– А ты думал, я буду сидеть сложа руки и ждать, пока ты сделаешь мне очередную пакость? – спросил Лёха, стараясь никоим образом не выдать, что не понимает, о чём именно идёт речь.

– Ты мне не нужен, как не нужна и твоя девка. Давай просто договоримся, – помолчав, предложил голос.

– О чём?

– Ты будешь ездить по стране, искать капища и не находить их. А когда придёт моё время, я отдам тебе твою подругу. Повторю, мне она не нужна. Но, когда я буду в силе, смогу вас обоих отправить туда, откуда тебя вырвали, даже не спросив согласия.

– Ты готов вернуть меня в мой мир? – удивлённо переспросил Лёха.

– Да. Подумай. Что тебе здесь делать? Ты пришёл из мира, где самая примитивная техника на много порядков опередила то, что есть здесь. Это не твоя страна, не твой народ и даже не твой мир.

– А мою подругу ты тоже сможешь туда переправить?

– Нет. Она принадлежит этому миру. Да и зачем она тебе. Имея золото, ты можешь иметь сотни таких.

– Ага, вот только золота у меня нет.

– Я дам тебе. Дам столько, сколько захочешь.

– Врёшь ты всё.

– Что-о?!

Рёв Проклятого заставил Лёху прижать от страха уши, но лицо его осталось непроницаемым.

– Врешь, говорю. Твои прихвостни уже убили её. А все твои обещания ничего не стоят.

– Да как ты смеешь…

– Смею. Тебя называют Отец лжи. Уж это я точно знаю. А значит, тебе поверить – самого себя обмануть.

– Я готов показать её тебе.

– И чё? Навести иллюзию любой маг-недоучка умеет. Ты горы золота обещаешь. А оно у тебя есть?

– Конечно.

– И зачем тебе золото?

– Чтобы привлекать на свою сторону последователей.

– Что-то не видел я у них гор золота. Ты сам себе противоречишь. То кричишь, что можешь совершить невозможное, то утверждаешь, что можешь дать то, чего у тебя не может быть просто потому, что оно тебе не нужно. Заврался ты.

– Но твоя женщина действительно ещё жива, – растерявшись от таких рассуждений, проворчал Проклятый.

– Докажи. Только сразу говорю, любые магические фокусы меня не убедят. Насмотрелся, знаешь ли. Придумай что-нибудь такое, что действительно сможет меня убедить.

– И во что же ты готов поверить? – с мрачной задумчивостью спросил Проклятый.

– В то, что смогу пощупать своими руками, попробовать на вкус или испытать в деле. В общем, это должно быть что-то материальное. Все остальное – враньё и фантом. Фокус.

– Кажется, я начинаю понимать, почему высшие силы выбрали человека именно из твоего мира, – мрачно буркнул Проклятый, и портал, через который они общались, свернулся.

* * *

Дверь в спальню с треском рухнула, и в комнату ворвались орки. Могучая фигура Кержака излучала силу и готовность к драке. За его плечами стояли трое учеников, в руках которых сияли налитые силой жезлы. Удивлённо рассматривая эту делегацию, Лёха устало вытер ладонью мокрый от пота лоб и, усевшись в кровати, неуверенным голосом спросил:

– Вы на хрена дверь в царское помещение сломали?

– Что здесь было? – не обращая внимания на его вопрос, спросил Кержак.

– Проклятый поболтать заглянул, – отмахнулся Лёха, подрагивающей рукой наливая себе вина. Кувшин и бокал стояли на столике у кровати.

– Как?! – дружно ахнули орки.

– Да при помощи какой-то фигни, вроде туманного зеркала, – делая вид, что всё в порядке, отозвался парень.

– И чего он от тебя хотел? – быстро спросил Кержак, подходя к кровати и небрежным жестом набрасывая на Лёху какое-то магическое плетение.

– Золото предлагал и обещал Даяну вернуть, если я капища находить перестану.

– И ты поверил?

– Приятель, я сильно на дурака похож? – окрысился Лёха.

– Он умеет убеждать.

– Ага. Вот только я давно уже отвык кому-нибудь на слово верить.

– И чем закончился ваш разговор?

– Я доказательств потребовал. Только не магических, а реальных.

– А он?

– А он думать пошёл.

– Что, вот так просто?

– Просто?! Да я чуть не обосрался, когда эту образину увидел, – взвыл Лёха, теряя терпение. – Никогда к этим вашим магическим фокусам не привыкну. Спишь себе, никого не трогаешь, вдруг к тебе в спальню такое вваливается, что в тёмном переулке увидишь – до конца жизни заикаться будешь.

– Странно. Он даже не пытался воздействовать на тебя своей магией, – задумчиво проворчал Кержак, не обращая внимания на вспышку друга.

– А чего тут странного? – не понял Лёха.

– Существо такого порядка, способно одним движением подчинить своей воле армии, а тут – один человек. Хотя… Ты слуга равновесия, а значит, он не рискнул противопоставлять себя высшим силам. Это хорошо.

– А теперь то же самое попроще, для дураков, можно? – иронично спросил Лёха, постепенно приходя в себя.

– Он всё ещё слаб и не рискнул нападать на того, кто подчиняется только высшим силам, – коротко пояснил Кержак.

– Так бы сразу и сказал, – проворчал Лёха, выбираясь из кровати.

Но не успел он натянуть штаны, как за окном послышалось хлопанье крыльев, и на подоконник опустился уже знакомый всем присутствующим ворон. Оглядев собравшихся, птица важно прошлась по широкому подоконнику и, с интересом покосившись на кувшин с вином, хрипло произнесла:

– Пить хочется.

– А ты с вина не окосеешь? – усмехнулся Лёха, наливая напиток в первую попавшуюся плошку и ставя её рядом с вороном.

– Скорее, ты от жажды высохнешь, – огрызнулся ворон, опуская клюв в вино.

Попив, он встряхнулся и, хитро посмотрев на парня блеснувшей бусиной глаза, сказал:

– Вовремя ты капище нашёл. Проклятого так скрутило, что он до сих пор в себя прийти не может. Такой резкий обрыв потока энергии, это очень больно. Так что – поздравляю. Он испугался. Но расслабляться тебе рано. Теперь он будет делать всё, чтобы уничтожить тебя руками своих адептов.

– Ну это не новость, – кивнул Лёха. – Лучше скажи, он правда способен перемещать живых людей между мирами?

– Нет. Не его уровень, – решительно покрутил клювом ворон. – А с чего вдруг такой вопрос?

– Да заглядывал он тут недавно, – криво усмехнулся парень.

– Куда заглядывал? – не понял ворон.

– Сюда, в спальню. Вуайерист, блин.

– Хочешь сказать, что ты говорил с Проклятым? – растерянно уточнил ворон.

– Угу. Перед твоим появлением.

– Так вот почему я его плохо чувствую, – принялся размышлять ворон. – Он потратил слишком много сил. Сначала обрыв потока, потом связь через портал. Похоже, он сейчас еле дышит.

– Ты это о чём?

– Да так, мысли вслух. Лучше скажи, как тебе удалось так резко оборвать прокол между планами мира?

– Ты про энергетический поток? – уточнил Лёха.

– Да.

– Мне помогли. Один знакомый демон третьего плана.

– Что-о-о?! Ты в своём уме?! Как ты додумался вызвать существо такого порядка?! – раскаркался ворон.

– Ты чего орёшь? – невозмутимо спросил Лёха, с интересом рассматривая птицу.

– Да ты вообще понимаешь, чем это могло закончиться? – возмущённо каркнул ворон.

– А кто тебе сказал, что я его вызывал?

– Но ты же сам сказал, что тебе помог демон.

– Сказал. Но я не говорил, что вызывал его. В магии я ни уха ни рыла не смыслю. Я его освободил, а он мне помог. Так сказать, долг вернул.

– Освободил существо хаоса?!

– Да.

– Ты сумасшедший. Он же мог уничтожить всё вокруг, включая тебя, – покрутил головой ворон.

– Он назвал мне своё имя и поклялся, что уйдёт, ничего и никого не тронув. В общем – помог и помог. Его уже нет. Давай лучше вернёмся к нашим делам. Где ещё капища Проклятого есть?

– Жаль, что ты его отпустил. Имея такого слугу, ты бы мог в один день уничтожить все капища, – ответил ворон, не обращая внимания на вопрос.

– Я его освободил не для того, чтобы подчинить себе. Он и так много циклов просидел в сфере предвидения.

– И что? Он же бессмертный. Ладно, что сделано, то сделано. На территории империи осталось несколько капищ. В болотах одно. Но туда так просто не подберёшься. Это обиталище хиссов. Надеюсь, объяснять, кто это, тебе не нужно? – ехидно спросил ворон.

– Не нужно. Я их видел. И одного даже лично пристрелил, – отмахнулся парень.

– М-да, умеешь ты удивить, – каркнул ворон.

– Ты можешь точно показать, где это капище, будь оно неладно?

– Нет. Проклятый и так начал задавать мне много вопросов. Будет лучше, если вы начнёте поиски сами.

– С чего это он на тебя ополчился? – насторожился Лёха, которому совсем не хотелось терять такого шпиона.

– Он вообще никому не верит, но, после того как ты обнаружил капище в столице, словно взбесился. Это был один из основных потоков энергии, так что удар он получил серьёзный.

– А сколько ещё у него таких потоков? – тут же спросил Лёха.

– Ещё один. В степи. Это его самое старое капище. Его можно назвать основным. Все остальные ещё не набрали нужную силу. И оно серьёзно охраняется. И это не просто вооружённые люди и шаманы – это существа нижнего плана.

– Ещё веселее, – мрачно хмыкнул Лёха. – И как их уничтожить?

– Пока не знаю. Мне нужно посмотреть в своих книгах, – честно признался ворон.

– У тебя есть магические книги? – не удержавшись, влез в разговор Кержак.

– Есть, – с гордостью кивнул ворон. – Было время, когда меня искали только ради того, чтобы завладеть этими фолиантами. И хотя я отрезан от силы, мои знания остались со мной. Так что в вашей компании мне будет чем заняться. Ведь твои ученики очень мало знают. Особенно о том, что касается тёмной стороны силы и сил хаоса.

– Эти знания давно уже считаются утерянными, – вздохнул Кержак.

– У вас есть возможность восстановить их с моей помощью, – с гордостью заявил ворон.

– Ты видел Даяну? – не удержавшись, спросил Лёха о самом важном.

– Она жива. Её погрузили в магический сон и унесли под землю. Там она останется до тех пор, пока либо Проклятый победит, либо ты её вытащишь.

– Надеюсь, её не отправят на алтарь, – мрачно проворчал парень.

– Нет. Жертв и так хватает. Теперь Проклятый будет пытаться давить на тебя через неё. Для того всё и затевалось.

– Это я знаю. Но как её вытащить?

– Делай то, что делал. Все твои поступки удивили Проклятого. Продолжай удивлять его и не давай ему возможности просчитать тебя. Стань неожиданным, непредсказуемым. Это всё, что я могу тебе посоветовать. И жди. Я найду способ указать тебе точное место, где её держат.

– И как долго мне ждать?

– Не знаю. Просто жди.

– Но Даяна может умереть во сне.

– Нет. Для неё время сейчас остановилось. После снятия заклятия она проснётся такой же, как уснула.

– Стазис поле? – блеснул знаниями Лёха.

– Тебе знакомы такие понятия? – удивился ворон.

– Мне много чего знакомо, – фыркнул Лёха.

– Кажется, наше общение будет интересным.

– До него ещё дожить надо.

– Доживёшь. Твои возможности гораздо больше, чем ты себе представляешь.

– От пули ещё никто не убегал.

– А вот в этом тебе помогут простые воины.

– Поясни, – решительно потребовал парень.

– Ты не можешь делать всё сам. Но и на первородных постоянно опираться нельзя. В твоём окружении должны быть представители всех рас, населяющих империю. Пусть каждый делает то, что умеет лучше всего.

– Откровенно говоря, после всего, что со мной тут было, доверять людям как-то не особо тянет, – помолчав, высказался Лёха.

– Люди разные. Так же, как и первородные. Ведь и с ними у тебя бывали трудности… – ответил ворон, склонив набок клювастую голову.

– А ты откуда знаешь? – насторожился Лёха.

– Я очень давно живу и знаю, что такое общаться с первородными, – иронично прокаркал ворон, покосившись на стоявшего рядом орка.

– М-да, в проницательности тебе не откажешь, – усмехнулся Лёха. – Значит, мне опять предстоит ждать? – вернулся он к главному.

– К сожалению, – кивнул ворон. – Планы Проклятого, это только его планы, и узнать что-то конкретное – очень сложно. Ты бы стал делиться своими мыслями с простым посланцем?

– И как же тебе это удаётся?

– Я умею слушать, а он любит размышлять вслух. Долгое одиночество ещё никому не шло на пользу.

– Согласен, но ведь он не человек. Он существо высшего порядка.

– Всего лишь ещё один местечковый божок. Даже слуга хаоса запросто справляется с его потоком. Хотя, вынужден признать, что знаний и умений у него много. Недаром он входит в местный пантеон.

– Ты рассуждаешь так, словно видел других богов, – не удержался Кержак.

– В том-то и дело, что видел, – вздохнул ворон. – Будучи магом, пусть и некромантом, я часто использовал духовный взгляд, уходя в высшие планы бытия.

– Разве служащим тёмной стороне это доступно? – растерялся орк.

– Нет разницы, какой стороне силы ты служишь. Служение зависит только от призвания. От таланта, если хочешь. И я не виноват, что мой талант лежал в области тёмной стороны. А всё остальное – только знания. Благо у меня были великие учителя, которые понимали такие вещи. Если быть до конца честным, меня воспитали вне школы. Но моё призвание заставило меня практиковать именно некромантию.

– Вне школы?! – ахнул Кержак.

– Именно, – кивнул ворон и, встряхнувшись, добавил: – Мне пора. Я рассказал тебе всё, что сумел узнать. Теперь остаётся только ждать. Но не забывай о капище на болотах. Ищи, думай.

Ворон улетел. Проводив его взглядом, Лёха тяжело вздохнул и, повернувшись к замершим статуями оркам, устало спросил:

– Ну что, отдыхать будем или затылки морщить?

– Ты о чём? – отвлёкшись от своих мыслей, спросил Кержак.

– Да я про двери и твоих дуболомов. На фига было двери сносить? Как теперь тут ночевать?

– Я оставлю тебе охрану. А двери они в сторону уберут, – отмахнулся орк.

По приказу Кержака орки быстро оттащили выбитые створки в сторону, занавесили дверной проём сорванным со стены в коридоре гобеленом и исчезли, оставив парня размышлять.

Новости Лёху не радовали. В противостоянии с Проклятым возникло странное, шаткое равновесие. Что из этого получится, парень даже не пытался прогнозировать. Слишком плохо знал возможности противника. Да и то, что Даяну спрятали в каких-то катакомбах, непонятно каким образом появившихся в степи, не прибавляло оптимизма.

Слушая тихое поскрипывание кожи и позвякивание доспехов в коридоре, Лёха пытался придумать, как найти в болотах капище Проклятого. Уходить в долгое путешествие ему было нельзя. Но и сидеть сложа руки тоже было глупо. По всему выходило, что нужно идти на поклон к драконам. Впрочем, тот же Тсарган с удовольствием совершит пару рейдов к болотам, особенно если ему намекнуть, что рядом с капищем можно наткнуться на поселение хиссов. Вражда между этими двумя расами слишком сильна, чтобы дракон пропустил такое известие мимо ушей.

Но для начала нужно узнать об этих болотах всё, что только можно. Начиная от их расположения и заканчивая обитателями. Эльвар рассказывал, что там очень много ядовитых змей. Но, судя по некоторым отзывам, это не самое опасное, что там водится. Убедившись, что ничего толкового на ум не приходит, Лёха снова улёгся в кровать и неожиданно для себя моментально уснул.

* * *

Покачиваясь в седле, десятник Анкутан, мрачно вспоминал события минувшего месяца. Сначала приказ заблокировать урочище каменных троллей получила полная сотня егерей. Потом из столицы пришёл странный приказ, и полусотня была отправлена обратно на границу со степью. Ещё через несколько дней пришёл новый приказ, и три десятка вместе с боевым магом были отправлены на другой рубеж. А ещё через декаду начались неприятности. Чем всё это закончилось, десятник старался не вспоминать.

Из оставшихся у урочища двух десятков выжили только семеро. Все остальные не вынесли магического нападения прорвавшихся степняков. Да и жизнью своей эта семёрка была обязана не выданным из арсенала амулетам, а гнавшимся за степняками первородным. Полученные егерями амулеты слишком долго не заряжались и не сработали. Маг, которого изначально прикомандировали к их сотне, относился к своим обязанностям спустя рукава и, едва получив приказ об отзыве, умчался со стоянки, даже не подумав зарядить амулеты.

Окинув соратников задумчивым взглядом, Анкутан испустил долгий вздох и вернулся к своим воспоминаниям. Теперь, после всего случившегося, у опытного вояки складывалось стойкое убеждение, что их предали. Но кто? А главное – зачем? Неужели те, кто отдавал преступные приказы, не понимают, что добром это не кончится? Предателей никто не любит, а значит, чем бы ни закончилась эта война, их уничтожат. Так на что они надеются? На безбедную жизнь за пределами империи? Но границы страны ещё надо пересечь, а при ведении военных действий это не так просто.

Запутавшись в собственных мыслях и эмоциях, десятник тряхнул поводьями и привычным движением коснулся револьвера. Знакомое ощущение оружия на бедре немного успокоило. Окинув придорожные кусты быстрым взглядом и убедившись, что ничего опасного там нет, Анкутан вернулся к своим размышлениям. Все полученные сотником приказы поступили из столицы, но привёз их молодой незнакомый барон, представившийся гонцом из дворца. Во всяком случае, его форма соответствовала этому званию.

Как бы то ни было, но за потерю людей спросят именно с него. И опытный десятник отлично это понимал. Единственное его спасение заключалось в шести свидетелях и двух десятках первородных, которыми почему-то командовал молодой парень из людей. Зная отношение орков и гномов к роду человеческому, Анкутан отложил в своей памяти этот необычный факт. Парень был странным. Вроде и не маг, а заклятие, уничтожившее засаду, снял именно он. Маг из орков занимался только лечением. Именно этой команде выжившие и обязаны своим спасением.

Но, как ни крути, о такой необычной группе, преследовавшей степняков, десятник просто обязан был доложить своему высшему начальству – Тихому барону, командовавшему всей тайной стражей империи. Егеря, хоть и считались воинским подразделением, но подчинялись именно ему. В мирное время они являлись силовой поддержкой при арестах всяких заговорщиков и отлове контрабандистов и работорговцев, а в военную пору ими затыкали самые опасные дыры в обороне границ. Что ни говори, а по воинской выучке и умению драться егеря были на голову выше всех остальных войск, включая гвардию, куда принимали только дворян, с детства приученных к оружию.

Из-за поворота показалась городская стена, и десятник, в очередной раз вздохнув, мрачно покачал головой. Чем ближе были стены столицы, тем муторнее становилось у него на душе. Старый солдат отлично понимал, что его может ждать, и не питал иллюзий. Старый сослуживец, командир группы следопытов, единственный выживший из своих бойцов, подъехав поближе, тихо спросил:

– Что старина, тяжко?

– А сам как думаешь? – вяло огрызнулся Анкутан. – Всё, кончилась моя карьера. Гибели парней мне не простят.

– Погоди умирать. Тихий вроде не глупец и поймёт, что без мага мы ничего сделать не могли. К тому же у нас и свидетели есть, что степняки магию применили.

– Ты про первородных?

– Угу.

– Это верно, да только, боюсь, не поверят мне. Не бывало такого, чтобы человек первородными командовал.

– Много чего не бывало, да только это правда. Это все видели. Они нам и имена свои назвали. К тому же это мы вечно в какой-нибудь заднице сидим, новостей не знаем, а тут, в столице, про такого человека наверняка уже известно.

– Ну, может, ты и прав. Тем более парень сам сказал, что при докладе я могу на него ссылаться. Мол, его имя во дворце известно, – задумчиво кивнул десятник.

Кавалькада добралась до границы дворцового комплекса, и Анкутан, представившись дежурным бойцам, с удивлением отметил, что охрану дворца несут не гвардейцы, а егеря из соседней сотни. Оставив коней в гостевой конюшне, бойцы молча последовали за слугой, специально присланным за ними. Обойдя дворец сбоку, слуга провёл их подсобными коридорами в дальнее крыло и, осторожно постучавшись в дверь, проскользнул в какую-то комнату, сделав егерям знак подождать. Удивлённо переглянувшись, егеря всё так же молча расселись на стоявшие у стен стулья и приготовились к долгому ожиданию.

Но дверь снова открылась, и выскочивший в приёмную слуга, ткнув пальцем в десятника, негромко скомандовал:

– Пройдите. Лэр барон примет вас. Говорите коротко и только по делу. Остальные пусть ждут здесь.

Анкутан кивнул и решительно шагнул к двери.

Сидевший за столом Тихий барон, оторвав взгляд от каких-то бумаг, жестом указал десятнику на стул и, перевернув документ, устало потёр лицо ладонями. Потом, задумчиво посмотрев на десятника, тихо спросил:

– Давно служишь?

– Скоро два десятка циклов будет, – удивлённо ответил десятник.

– Значит, учить тебя, что рассказывать, не нужно. Давай по делу. Только подробно.

Внимательно выслушав рассказ десятника, Тихий барон долго молчал, а потом тихо проговорил:

– Значит, Дальвар рассказал правду. Всё подтверждается.

– Дальвар? Это тот парень, что верховодил у первородных? – осторожно уточнил Анкутан.

– Он самый, – кивнул барон.

– Что же он такого сделал, что первородные приняли его верховенство? – не сдержал любопытства десятник. – Ведь такого ещё не бывало.

– Он стал другом рода сразу у трёх рас. Ты прав, такого ещё не было, но это правда. И меня такое положение вещей пугает.

– Пугает?! Вас, лэр?! – не поверил собственным ушам десятник. – Какой-то мальчишка?

– Этот мальчишка обладает какой-то странной силой. Тот, кто попадает в его круг, неожиданно становится преданным ему, словно задолжал душу, а тот, кто избежал такой участи, становится смертельным врагом. Но последние долго не живут.

– Как такое может быть?

– Не знаю. Но именно это меня и пугает. Я вообще ничего о нём не знаю. Все, кто живут рядом с ним, отказываются рассказывать мне и моим людям о его планах. Более того, как только заходит подобный разговор, они хватаются за оружие, обещая убить, если вопрос о нём ещё раз повторится.

– А разве рядом с ним есть люди?

– Очень мало, и подобраться к ним почти невозможно. Все наши попытки были сосредоточены на первородных, но даже золото не смогло развязать язык гномам. А уж они его любят, как никто.

– Что нам делать дальше, лэр? Выжившие ждут вашего решения.

– Оставайтесь в казармах. Мне надо подумать, – вздохнул Тихий, но тут дверь без стука открылась, и в кабинет вошёл тот, о ком только что шла речь.

С порога узнав десятника, парень чуть усмехнулся и, подойдя к старому вояке, протянул ему руку, как равному. Вскочив, Анкутан растерянно пожал протянутую ладонь.

– Прошу извинить меня за вторжение, лэр барон, но мне нужна ваша помощь.

– В чём именно? – насторожился Тихий.

– Мне нужно знать всё, что известно имперским картографам и учёным о болотах, что на границе империи. Там есть ещё одно капище Проклятого, и я должен его найти. А ещё мне потребуются проводники в те места.

– М-да, вы не мелочитесь, лэр Дальвар, – покачал головой барон. – Я попробую вам помочь. Как только решу, что делать с теми, кого вы спасли у урочища каменных троллей.

– Отдайте их мне, – неожиданно улыбнулся парень.

– В каком смысле – отдайте? – не понял барон.

– Переведите их в моё подчинение. В будущем походе мне потребуются толковые бойцы, умеющие хорошо стрелять, устраивать засады и читать следы.

– Ну, откровенно говоря, я не вижу препятствий, хотя не ожидал такой просьбы, – медленно проговорил барон, не сразу поверив столь неожиданной удаче.

– Вот и прекрасно. Значит, как только закончите, отправляйтесь в гостевое крыло. Мне и моим людям выделили там покои. Слуга будет ждать вас у входа, – сказал парень, повернувшись к десятнику, попрощался и вышел из кабинета.

Дождавшись, когда дверь закроется, Тихий барон удивлённо почесал в затылке и, разведя руками, решительно сказал:

– Похоже, в этом деле все пятеро за нас. О такой удаче я и мечтать не мог. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что ты должен будешь делать?

– Я понял вас, лэр. Но, честно говоря, я не верю, что он замышляет против империи.

– Дело не в умысле. Он слишком независим, а это всегда опасно. Он сообщает нам о своих действиях после того, как дело сделано. А это неправильно.

– Хорошо. Я буду сообщать вам всё, что сумею узнать. Вопрос только, как это делать?

– Вот через этот амулет, – ответил барон, доставая из резной шкатулки изящную серебряную фибулу. – По нему можно говорить, но нельзя увидеть собеседника. Но это и хорошо. Так он потребляет меньше энергии. А носить его можно, как обычную застёжку.

– Мне нужен будет приказ о переводе, – напомнил десятник.

– Утром тебе принесут его прямо в гостевое крыло, – отмахнулся барон. – Главное, не забудь, чего я от тебя жду.

– Тогда позвольте откланяться, лэр, – кивнул десятник, поднимаясь.

– Да, иди, – устало вздохнул Тихий барон, берясь за документ, который читал до прихода бойца.

Выйдя за дверь, Анкутан почесал в затылке и, повернувшись к сослуживцам, скомандовал:

– Пошли. У нас новое задание.

– А что по засаде? – подскочил к нему следопыт.

– Обошлось. Даже не орал, – растерянно улыбнулся десятник, лихорадочно размышляя о том, как правильно начать свою службу.

Егеря выбрались из здания и отправились в гостевое крыло дворца, здороваясь по пути с бойцами, взявшими его под охрану. К удивлению вновь прибывших, за всё время пути они не встретили ни одного гвардейца. Отметив про себя эту странность, Анкутан заметил у входа в нужное здание нетерпеливо перетаптывающегося слугу и тихо сказал:

– Похоже, нам сюда.

– Это вы приняты на службу лэром Дальваром? – спросил слуга, едва егеря подошли поближе.

– Мы, – коротко кивнул десятник.

– Шевелитесь быстрее. Ползёте как сонные мухи, – попытался наехать на них слуга и тут же со стоном сложился пополам.

– Ещё раз тявкнешь, башку откручу, как курёнку, – рыкнул следопыт, двинувший парню кулаком под дых.

– Вас приказано сразу к хозяину отвести, – прохрипел слуга, хватая ртом воздух.

– Ну так веди. А то разлёгся тут, понимаешь, – делано возмутился следопыт, с усмешкой разглядывая молодого наглеца.

Сообразив, что связался не с теми, с кем стоило, парень со стонами поднялся на ноги и, согнувшись от боли в животе, засеменил по коридору. Поднявшись на второй этаж, группа прошла почти до конца длинного коридора и, войдя в открытую дверь, оказалась в очередной приёмной. Слуга, жестом указав на стулья у стен, постучался в следующую дверь и, проскользнув внутрь, исчез. Спустя несколько ударов сердца дверь распахнулась и в приёмную вышла странная компания: человек, два орка, гном и эльф.

Собравшиеся настороженно изучали друг друга, когда Лёха, чуть улыбнувшись, нашёл взглядом десятника и спросил:

– Претензий у барона к вам не было?

– Нет, лэр.

– Хорошо. Знакомиться будем по мере службы. Какие инструкции вам дал Тихий?

– Поступить в ваше распоряжение, лэр.

– А докладывать ему будешь как? Через амулет или голубя посылать? – неожиданно спросил парень, озорно усмехнувшись.

– Что… Как… Откуда вы… – только и сумел выдавить из себя десятник.

– Расслабься, солдат, – рассмеялся парень, делая первородным знак не вмешиваться. – Я с самого начала знал, что он попытается это сделать. На то он и глава тайной стражи. Да я бы и сам так сделал. Так что к вам претензий и вопросов нет. А вот служба ваша будет построена так, чтобы знали вы только то, что будет касаться именно вас. Уж извините, но посадить себя на цепь я имперским чиновникам не позволю. Мне их интриги только мешать будут. Всё понятно? Вопросы?

– Кто кроме вас будет отдавать нам команды? – спросил десятник, настороженно поглядывая на первородных.

– Вами командую только я. Но в случае необходимости, мой приказ может передать кто-то другой. Условные слова, чтобы никто не мог этим воспользоваться, мы с вами потом придумаем, – ответил парень и снова улыбнулся, заметив одобрительные кивки егерей. – Сейчас вас отведут в ваши комнаты. С этой минуты ваша задача – моя безопасность. Порядок несения службы решите без меня. Думаю, ваш десятник знает, как это делать.

Подчиняясь его знаку, ушибленный слуга быстро подошёл к егерям и, потирая живот, повёл их по тому же коридору, только в обратную сторону, к лестнице.

* * *

Проводив егерей взглядами, оставшиеся дружно насели на Лёху, требуя объяснений. В их сознании не укладывалось, как можно допустить к себе шпиона, отлично зная, что он будет сообщать о каждом твоём шаге если не врагу, то тому, кто может тебе помешать. Слушая перебивавших друг друга первородных, парень лишь улыбался, даже не делая попытки заговорить. Только когда они выпустили пары и замолчали, пристально глядя на Лёху, он покачал головой и, ехидно усмехнувшись, ответил:

– А с чего вдруг такая паника? И почему я должен мешать этому десятнику делать своё дело?

– Но ведь он будет докладывать барону о каждом твоём шаге! – снова завёлся Груд.

– Разве? – иронично спросил Лёха. – А для чего тогда у нас маги? К тому же он будет знать только то, что я сам ему сообщу. Пусть уж лучше шпионом будет тот, про кого мы знаем, чем тот, кто нам неизвестен. В моём мире есть такая поговорка: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

– Но как ты понял, что барон прикажет ему следить за тобой? – спросил гном.

– Я же сразу сказал, сам бы так сделал, – рассмеялся Лёха.

– То есть ты сам выбрал себе шпиона? – уточнил Картак.

– Верно.

– Но зачем? – последовал дружно заданный вопрос.

– Да затем, что мне надоело смотреть, как люди барона выписывают вокруг каждого из вас круги, пытаясь подкупить или запугать, чтобы заставить стучать им.

– Стучать?

– Доносить. А главное – это действительно хорошие воины. К тому же не стоит забывать, что этих егерей мы спасли от смерти. Думаю, пройдёт немного времени, и они сами постараются забыть, чего от них ждёт барон.

– А если они прямо сейчас сообщат барону, что тебе всё известно? – вполне резонно спросил Груд.

– Не сообщат, – ехидно усмехнулся Картак, что при его торчащих клыках выглядело очень впечатляюще. – Я заблокировал все их амулеты, как только они вошли сюда. На всякий случай.

– Поясни, – с интересом спросил Лёха, поворачиваясь к нему всем телом.

– Есть несколько боевых заклинаний, которые можно наложить на другие заклятия. Например, на амулет связи можно наложить заклятие огненного смерча, и когда носитель амулета окажется рядом с тем, против кого направлено заклятие, оно сработает.

– Каким образом? Ведь для этого нужно точно знать того, против кого оно применяется, – перебил его Лёха.

– Верно. Это заклятие наводится на ауру жертвы. Достаточно найти вещь, которую жертва долго носила при себе. Предметы впитывают ауру хозяина и этого достаточно, чтобы навести заклятие. Но оно труднопроизносимое и требует много энергии. А само заклятие слабое – только одного человека, стоящего рядом, и может уничтожить. Пять шагов – и оно тебя не достанет. Но, зная твою привычку пожимать руку всем подряд, я сразу заблокировал все их амулеты. А обратно разблокировать забыл, – добавил орк и снова ехидно усмехнулся.

– А что за амулеты у них были? – задумчиво спросил Лёха.

– В основном – защитные, против боевой магии. Но очень слабые. Видно, давно не заряжались. Есть ещё три определяющих, которые показывают наличие магии рядом. Но тоже доброго слова не стоят. Слабый маг делал. А амулет связи только один.

– Сильный?

– Средненький. Мне на один клык, – гордо подбоченился Картак.

– Значит так, старые амулеты у них нужно забрать, а им выдать новые и очень сильные. Из тех, что действительно могут спасти. Что для этого нужно?

– Серебро и время, – пожал плечами орк.

– Тебе же сказали, очень сильные, – укоризненно проворчал гном.

– Тогда лучше из чистого золота, – вздохнул орк. – Но для простых солдат, золото…

– Это не просто солдаты. Это мои телохранители, – задумчиво протянул Лёха. – Груд, у тебя подходящие вещицы найдутся?

– Завтра в торговом доме сделаю. Я знаю, что нужно, – решительно кивнул гном.

– Скажешь главе дома, что князь ему деньги за металл пришлёт.

– Лэр, не надо нас так обижать, – насупился Груд.

– А в чём обида? Идея моя, телохранители мои, значит, мне и платить, – развёл руками Лёха.

– Вы друг рода, – угрюмо отозвался гном.

– Помню. Ладно, давай сделаем так. Если глава дома плату потребует, скажешь, как я сказал. А нет – сам решишь. Добро?

– Я всё сделаю, – отрезал Груд, воинственно встопорщив бороду.

– Что дальше делать будем? – попытался Картак сбить гнома с боевой волны.

– Завтра отправимся в местную библиотеку. Будем искать карты болот.

– Ты действительно собираешься идти туда? – помрачнел Картак.

– Чем больше капищ Проклятого мы уничтожим, тем лучше.

– Болота – это одна большая ловушка. Выжить там может только тот, кто там родился, или кому терять нечего.

– Вот именно, – мрачно кивнул Лёха. – Я такой и есть.

– Какой? – не понял орк.

– Тот, кому нечего терять.

– Но почему?! – дружно взревели первородные.

– Да потому, что я уже всё потерял. Дом, друзей, родину, даже собственный мир.

– А мы, выходит, вам не друзья? – тихо спросил Груд, глядя на парня глазами, полными обиды.

– Друзья. Но только новые. И чтобы не потерять ещё и вас, я должен туда идти, – грустно усмехнулся Лёха. – Вы сами слышали. Если Проклятый вырвется, этот мир погибнет. А значит, я снова потеряю всё, что сумел с таким трудом добыть. Дом, друзей… Женщину вот уже отняли. Так что выбор у меня невелик.

Их разговор прервал ввалившийся в комнату Кержак. Едва переступив порог, могучий орк сходу спросил, грозно оглядывая своих подчинённых:

– Вы что разорались, как быки во время случки? Весь дворец перепугали.

– Он собрался в болота идти. Ещё одно капище искать, – тут же наябедничал на Лёху Картак.

– Совсем ума лишился? – удивился Кержак, складывая на груди мускулистые руки.

– Я должен заставить Проклятого отдать Даяну. А главное – я должен лишить его силы.

– Капище в болотах – второстепенное. Если хочешь лишить его силы, нужно найти главное капище, – объяснил орк.

– Которое в степях? – насторожился Лёха.

– Угу.

– И где его искать? И как?

– Это невозможно. Степь слишком велика, чтобы рыскать по ней и не бояться, что нарвёшься на сотню дикарей, – проворчал Картак, настороженно поглядывая на учителя.

– Придётся драконов просить о помощи. Если они согласятся отнести нас, то приблизительное место, где может находиться это капище, я покажу, – медленно, словно нехотя, ответил Кержак.

– Ты бывал в капище Проклятого?! – хором спросили Лёха и Картак.

– Нет, но я бывал в степи. С учителем. Однажды, проходя мимо одного приметного места, он приказал мне запомнить его, но никогда, ни под каким видом к нему не приближаться.

– И как он это обосновал? – не удержался Лёха.

– Сказал, что для таких, как мы, это смертельно опасно. Что там можно наткнуться на древнее зло, пересилить которое не способен ни один маг. Он был прав. Победить Проклятого магией мы не можем. Справиться с ним способен только он, – орк кивком головы указал на Лёху. – Но это очень опасно.

– Опаснее, чем было? – тут же спросил Лёха.

– Намного. Это не просто капище. Это вход к воротам в его узилище.

– Как такое может быть? – не понял Лёха. – Это нелогично. Вход в узилище является капищем, от которого заключённый получает свою силу. Так не бывает. Всё должно быть наоборот.

– Должно, но последователи Проклятого мечтают освободить своего хозяина. Всегда мечтали. Вот и устроили капище у самого входа, чтобы побыстрее ослабить печати на дверях. Ведь сама энергия капища разрушает печати, проникая к нему.

– Тогда почему они ещё не развалились? – не унимался Лёха.

– Сломать печати высших сил не так просто. Для этого нужно обладать силой, простым магам недоступной. Да что там магам?! Это недоступно даже ковену личей. Эта сила сожжёт любого, кто попытается управлять ею.

– А меня? – помолчав, спросил Лёха.

– Не знаю, – честно признался орк. – Я не знаю пределов твоей силы и потому не могу ответить на твой вопрос. Знаю только, что равновесие не просто так забросило тебя сюда. И раз уж оно решило возложить на тебя такую задачу, значит, твоя сила должна быть не меньше, чем та, с которой тебе предстоит столкнуться. Но это ещё не всё.

– Кто бы сомневался, – зло фыркнул Лёха. – Что там ещё на мою голову?

– Тебе придётся не просто войти в капище и разрушить алтарь. Тебе придётся преодолеть самого себя.

– Это как?

– Капище охраняется. Сначала ты встретишься со своим злейшим врагом. Потом со своим самым большим страхом. А потом – с самим собой.

– Это как? – тупо повторил Лёха, которому всё услышанное казалось пьяным бредом.

– Я не знаю, – грустно покачал головой Кержак. – Для каждого это бывает по-своему.

– Но хоть что-то ты можешь объяснить? – не отставал парень.

– Только то, что сумел найти в древних записях, – вздохнул орк.

– Как ты вообще всё это узнал?! – не сдержал любопытства Картак.

– Башня магов, – коротко пояснил Кержак. – Пока император выявлял предателей, я успел покопаться в их библиотеке. Только не в той, что была доступна всем, а в той, что нашли в подвале. Не удержался. Стащил пару фолиантов. Но, судя по количеству пыли, которую я с них стёр, читать эти книги наши маги не могут.

– Почему? – тут же спросил Картак, слушая его с открытым ртом.

– Они на древнеорочьем языке, – рассмеялся Кержак. – Среди людей этот язык уже давно считается мёртвым, но маги первородных с удовольствием используют его и сейчас. Так что эти неучи даже не заметят потери.

– Это ты меня сейчас уговариваешь никому про книги не рассказывать? – иронично спросил Лёха, сообразив, к чему клонит орк.

– Ага.

– Не напрягайся. Я вообще считаю, что тайную библиотеку нужно передать вам, – отмахнулся парень.

– А вот это было бы очень правильно. Древнеорочий язык знают только маги первородных, да несколько глав кланов. А знания в этих книгах очень важные.

– Так и сделаем. Я попрошу императора написать нужную бумажку. Так что там по болотам? И при чём тут драконы?

– Месить грязь в тех лесах, только даром время терять. Попросим драконов полетать над ними. Заодно и гнёзда хиссов поищут. А когда найдут, воспользуемся твоими задумками.

– Ты предлагаешь уничтожить капище с воздуха, используя гранаты? – сообразил Лёха.

– Именно.

– Не получится. Гранаты – это не бомбы. Их нужно к алтарю плотно привязывать, тогда сработает. А чего это ты так легко от поездки в степь отказался? – насторожился парень.

– Первое капище – это не просто место силы. Это сама сила. Подойти к нему можешь только ты. Но, боюсь, обратно ты уже не выйдешь, – тихо закончил Кержак.

– Не хорони меня раньше времени, – упрямо проворчал Лёха. – Как ты там сказал? Победить самого страшного врага, самый большой страх и самого себя?

– Верно.

– Весело. Ещё бы знать, что весь этот бред значит.

– Это не бред и не пророчество. Это правило.

– И какой же… – тут Лёха загнул такую фразу, что покраснели даже орки. – … эту хрень придумал?

– Это правило придумано для тех, кто придёт сломать печати и выпустить Проклятого.

– Погоди, а как тогда они на том алтаре жертвы приносят? Это же каждый раз придётся испытание проходить.

– Капище находится на самом краю зала печатей. В коридоре. Адепты Проклятого расширили его и превратили в алтарный зал. Так тёмные и светлые силы вступили в постоянное противостояние, и теперь сила узника побеждает. Медленно, тяжело, но побеждает.

– Это тоже в книжке написано? – с мрачной иронией спросил Лёха.

– Это я узнал на допросе магов. Шестеро из двух дюжин старших магов являются также кругом верховных магов Проклятого. Нам повезло, что твоя сила и быстрота действий не позволили им объединиться для сопротивления. К тому же верховного мага их шайки ты убил прямо в башне.

– Это который возле демона крутился? – уточнил Лёха.

– Он самый. Ты его опередил. По плану, для того чтобы уничтожить тебя, он должен был в крайнем случае выпустить демона. Зная имя этого существа, маг мог его контролировать. Но всё вокруг, включая саму столицу, демон стёр бы с лица земли. Потом они обвинили бы в этом тебя и всех первородных и захватили бы власть. И тогда: империя принадлежит им, всех первородных – на алтарь Проклятого, а страна – вотчина магов.

– М-да, ребята не мелочатся, – мрачно хмыкнул Лёха.

– У них бы всё получилось, если бы император начал тянуть время. Но мальчик начал принимать быстрые и жёсткие решения, это спасло и его, и всю империю.

– А он сам знает?

– Тихий барон уже доложил.

– И как? – с нескрываемым интересом спросил парень.

– Отныне твои советы станут для него руководством к действию. С этим даже Первый советник спорить не решился. Про барона я и не говорю.

– Но шпионов ко мне подпустить он не преминул, – рассмеялся Лёха.

* * *

После долгого обсуждения дальнейших планов было решено отправиться обратно в горы гномов. Торчать в столице дальше смысла не было. Именно так Лёха заявил своим друзьям, устав слушать бесконечные споры. Егеря, уже официально получившие приказ о новом месте службы, были представлены новому командиру, и парень, поговорив с каждым, одобрительно кивнул. Мужики все были опытные, бывалые, повидавшие в своей жизни разное. Так что напугать их чем-то необычным было сложно.

Уделив особое внимание оружию, Лёха только хмыкнул, задумчиво рассматривая винтовки и револьверы, которые для гномов давно уже стали вчерашним днём. Достав из кобуры пистолет, он быстрым движением извлёк из него обойму и, передёрнув затвор, на лету перехватил вылетевший патрон. Потом, спустив курок, Лёха пустил пистолет по рукам, чтобы бойцы как следует рассмотрели необычное оружие. Подержав пистолет в руках и услышав, что в обойме этой штуковины десять выстрелов, егеря только одобрительно закивали головами. Но услышав, сколько такое оружие стоит, они дружно скривились – цена была не по их доходам.

Убедившись, что сумел серьёзно заинтересовать бойцов, Лёха убрал пистолет в кобуру, привычно зарядив его и загнав патрон в патронник. Попутно парень пояснял свои действия, давая бойцам новую пищу к размышлениям. Добившись нужной концентрации внимания всей группы, Лёха сложил руки на груди и, вздохнув, спросил:

– Понравилось?

– Толковое оружие, – одобрительно кивнул Анкутан. Егеря дружно закивали, соглашаясь с командиром.

– А есть ещё и карабины, сделанные по такому же принципу. Таким оружием вооружены все, кто входит в мою команду, – продолжил парень, голосом выделив ключевое слово. – Мои люди получают всё, что я могу им дать, и все эти вещи только лучшие.

– Разрешите вопрос, лэр? – тут же подал голос следопыт.

– Давай.

– А зачем вам это? Нас снабжают с имперских складов, и раньше никто таких вопросов, как вы, не задавал. Вы вон и кольчуги осмотрели, и оружие проверили, да ещё и кривились так, будто навоз в руках держали. Мы ведь не наёмники, чтобы за большие деньги оружие и амуницию покупать. Какая вам разница, переживём мы нападение на вас или нет?

– Было время, когда я сам был солдатом. До десятника дослужился. И точно знаю: если хочешь, чтобы дело было сделано, позаботься о том, чтоб у тех, кто его будет делать, было для этого всё нужное. Вас отправили ко мне для защиты моей тушки. А какая из вас защита, если вас перестреляют? Так что тут всё просто. Я должен сделать своё дело, и для этого мне нужна ваша помощь. И чтобы это дело было сделано, вы должны быть вооружены и экипированы достойно.

Внимательно слушая его ответ, егеря только растерянно переглядывались. Такого отношения к себе они никогда встречали. Обычно всё знакомство с очередным командиром заканчивалось представлением новичка и постановкой задачи. Всем остальным занимались сотники и десятники отряда. Группы егерей то и дело отправляли для решения проблем некоторых высокопоставленных дворян, поэтому новое назначение они восприняли философски. Но на этот раз всё пошло не так, как обычно.

Прежде всего, бойцов удивило, что знатный человек не побрезговал спасти им жизни, лично избавляя их от воздействия заклятия. Дальше, после приезда в столицу, он не побоялся подать каждому из них руку. Ну и в довесок этот странный парень потратил своё время не на развлечения, а принялся вникать во все детали их обеспечения. Услышав, что он готов выдать им новое, ещё никому недоступное оружие, егеря заметно оживились. От качества оружия зависела их жизнь, так что обещание было более чем интересное.

Убедившись, что полностью завладел их вниманием, Лёха чуть улыбнулся и, вздохнув, добавил:

– Как я уже сказал, мне приходилось быть и солдатом, и матросом, так что не удивляйтесь тому, что можете увидеть. А ещё я механик и очень люблю работать с разными техническими новинками. Но сейчас мне не до них, к сожалению. Короче говоря, я обычный человек со своими достоинствами и недостатками. Последних больше. Но чего я терпеть не могу, ненавижу всей душой, так это предательства. И предателей я всегда наказываю. Независимо от того, как дорого мне это обойдётся. Так что, прежде чем сделать что-то, подумайте как следует. Гораздо проще будет честно уйти, прямо сказав мне, что не устраивает. Я понятно говорю?

– Вполне, – мрачно кивнул Анкутан. – Но, как вы знаете, у меня есть поручение от Тихого барона…

– На этот счёт не беспокойтесь, – отмахнулся Лёха. – Амулет, что он вам дал, не работает. К сожалению, маги академии совсем отбились от рук и не желают исполнять свои обязанности так, как положено. В общем, Тихий барон попробует несколько раз вас вызвать и, убедившись, что амулет неисправен, бросит эту затею. А в столицу мы теперь нескоро вернёмся.

– Почему? – тут же спросил десятник.

– Мы отправляемся искать капища Проклятого. Империя большая, так что времени это займёт немало.

– Капища Проклятого?! – переспросил десятник, не веря собственным ушам.

– Угу, – коротко кивнул парень.

– Но ведь это… это… – десятник запнулся, не зная, как обозвать всё услышанное.

– Задница, – понимающе кивнул Лёха, закладывая большие пальцы рук за пряжку пояса. – Но два его капища мы уже уничтожили и до сих пор живы. Так что – всё не так страшно. К тому же у вас своя работа – охранять меня.

– От чего? – тихо спросил десятник, глядя на парня настороженным взглядом.

– От тех, кто желает меня убить.

– А если это будут маги или сам Проклятый? Обычным оружием их не взять.

– С магией и остальным колдовством я сам справлюсь. Ваше дело те, кто попытается всадить мне пулю в спину. Нельзя быть сильным везде. Поэтому вы прикрываете мне спину, а я прикрываю всех нас от колдовства. Уж с чем-чем, а с магией я справлюсь запросто. Хоть сам и не маг вовсе.

– Как это может быть? – не понял десятник.

– Долгая история, – отмахнулся парень. – Главное, что это правда, и вы сами это видели.

– Да уж, такое не забудешь, – кивнул десятник, зябко передёрнув плечами.

Десятник даже самому себе стеснялся признаться, что до сих пор по ночам просыпается в холодном поту. Ему постоянно снится, как он медленно умирает от действия заклятия. Как его тело постепенно охватывает могильный холод, а сознание затухает. А самое страшное, что избавиться от этой напасти он никак не может. И эта беспомощность бесила и одновременно пугала опытного бойца больше всего. Именно поэтому он и согласился помогать Тихому барону. Находиться рядом с человеком, который запросто уничтожил заклятие, было спокойнее. Хотя признаваться в этом Анкутан не хотел даже самому себе, загоняя свой страх поглубже в душу. Заметив реакцию десятника, парень внимательно посмотрел на него, жестом отозвал в сторону и тихо спросил:

– Что не так, егерь?

Понимая, что перед ним не простой человек, Анкутан еле слышно, пряча глаза, поведал ему о своих воспоминаниях и о причине, по которой согласился работать на тайную стражу. Лёхе было недосуг разбираться в хитросплетениях местной иерархии, но он точно помнил, что отряды егерей почему-то подчинялись Тихому барону, хотя считались одним из самых боеспособных подразделений. Они занимались охраной границ и решением особо опасных и особо деликатных проблем, но почему-то почти никогда не отчитывались барону напрямую. Только о выполнении задания. Таких зигзагов в вертикали подчинения Лёха не понимал, да и особо не вникал в них. Своих проблем хватало.

Внимательно выслушав рассказ десятника, Лёха устало кивнул и, помолчав, так же тихо ответил:

– Потерпи, приятель. Вернёмся в горы гномов, попробую помочь твоей беде.

– А вы сможете, лэр? – с заметным сомнением спросил Анкутан.

– Я конечно не дипломированный психолог, но кое-что умею, – усмехнулся парень.

– Что?

– Забудь, – отмахнулся Лёха. – Собирай свою команду. Нам пора уходить.

Опытным солдатам собраться – только подпоясаться, так что через полсвечи вся семёрка ожидала команды на выдвижение верхом у выхода из гостевого крыла. Но ехать никуда не пришлось. Огромный орк с золотым клыком небрежным жестом открыл портал перехода, и вся группа первородных ушла в неизвестном направлении. По команде десятника, егеря спешились и, завязав лошадям глаза, направились в портал. Последним прошёл маг и закрыл портал за собой.

Егеря многое повидали на своём веку, но в горах гномов оказались впервые. Кержак открыл портал у ворот, на площадке, где когда-то произошла историческая встреча первородных с посольством людей, и вот теперь бойцы с интересом осматривались, профессионально оценивая подступы к воротам и хирд бородатых стрелков, настороженно разглядывающих незваных гостей. Сделав сотнику знак, что всё в порядке, парень вышел вперёд и, дождавшись, когда к нему подойдёт командир хирда, принялся что-то объяснять. Выслушав сказанное, бородач кивнул и взмахом руки отправил хирд в гору.

Путешественники направились следом за гномами, но вскоре к егерям подошёл насупленный коротышка и, окинув бойцов долгим, взглядом, проворчал:

– За мной шагайте. Рядом с горой вас поселим.

– У нас приказ – защищать и охранять лэра Дальвара, – аккуратно ответил десятник.

– Знаю, – отмахнулся гном, не останавливаясь.

– И как мы будем исполнять приказ, если мы у горы, а он непонятно где? – не сдавался Анкутан.

– Ты, солдат, и вправду решил, что другу рода и кровному брату нашего князя здесь может что-то угрожать? – резко остановившись, спросил гном, уперев огромные кулаки в бёдра.

Отлично зная, что сил у каждого недомерка хватит на семерых простых людей, десятник попытался сгладить неприятный момент. Драться с этим коротышкой ему совсем не хотелось. Что называется, был неприятный опыт. Гномы всегда были не дураки выпить, и, как следует набравшись, легко заводились на любую неудачную шутку. И кулаками помахать они тоже любили. Так что тот памятный вечер в трактире Анкутан запомнил на всю жизнь. Особенно врезалось в память, что платить за напрочь уничтоженную харчевню пришлось всем участникам драки. И гномам, и егерям. После их веселья трактир проще было построить заново, чем восстановить. Что хозяин потом и сделал.

– Кровный брат князя гномов?! – удивлённо переспросил десятник. – Это что ж он такого сделал, что вы его в такой ранг возвели?

– Сам против магов вышел. Роду много жизней сохранил, собой рискнув, – буркнул гном, остывая.

– Не знал, – покрутил головой десятник.

– Теперь знаешь. В общем, пока он в уделе, можете отдыхать. Ваша работа начнётся, когда он за границы удела поедет. Хотя не понимаю, зачем ему вы. Раньше мы и сами справлялись. С орками.

– Ну, думаю, ему виднее, – пожал десятник плечами. – Откровенно говоря, я и сам удивлён. Он нашу команду у Тихого барона лично вытребовал.

– Так это вы у урочища каменных троллей сидели?

– Мы.

– Понятно. Пожалел. Решил из дерьма вытащить, – решительно подытожил гном, воинственно встопорщив бороду.

– Ты что-то знаешь об этом, гноме? – насторожился Анкутан.

– Только слухи, – ушёл в отказ гном и, развернувшись, зашагал дальше.

Егерей расположили в лагере беспризорников, где всех собранных по империи крысят готовили к будущему проживанию в замке.

А тем временем Лёха, едва успев поздороваться с Родри, попал под лавину вопросов, главный из которых звучал так:

– Какого хрена ты сюда егерей притащил? Тебе нашей охраны мало? Или не доверяешь?

Дождавшись, когда этот словесный поток схлынет, Лёха удручённо посмотрел на князя и, вздохнув, улыбнулся:

– Вроде взрослый гном. Князь. А ума так и не набрался.

– А если я тебе сейчас в глаз дам? – не остался в долгу гном.

– Дотянись сначала, – рассмеялся Лёха. – Приятель, ты бы хоть раз сначала головой воспользовался, прежде чем орать на меня.

– И чего я не додумал? – спросил Родри, с подозрением прищурившись.

– Первородные к капищу подойти могут? – снова вздохнул Лёха.

– Сам знаешь, что нет.

– Вот тебе и ответ.

– Погоди. Хочешь сказать, что взял их, чтобы они тебе помогали капища уничтожать?

– В точку. Надоело самому корячиться. А тут и носильщики, и помощники, и охрана. Вот обучу их правильно с гранатами обращаться – и вперёд.

– Люди тоже плохо силу Проклятого переносят, – задумчиво отозвался гном.

– Но не так, как первородные. А если их толковыми амулетами обвешать, так вообще её чувствовать не будут.

– Сам придумал или посоветовал кто?

– Всё вместе, – усмехнулся Лёха и, усевшись в кресло, принялся рассказывать о советах, полученных от старого ворона.

Услышав про первое капище, Родри не выдержал и, вскочив на ноги, принялся расхаживать по кабинету, то и дело сгребая в горсть свою бороду. Дослушав рассказ до конца, гном налил в бокалы вина и, выпив свою порцию залпом, тихо сказал:

– Это будет смертный бой. Ты хоть понимаешь, что не вернёшься оттуда?

– Я давно уже умер, друже, так что давай лучше поговорим о том, как найти это чёртово капище, – грустно усмехнулся Лёха, отсалютовав ему бокалом.

* * *

К разговору с драконами Лёха готовился тщательно. Даже несколько раз записывал нужные тезисы, пытаясь сформулировать то, что считал важным. В конечном итоге, устав от спора с самим собой, парень одним движением смял исписанные листы и, зашвырнув их подальше, принялся ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться. В таком состоянии и застали его вожди первородных. Войдя в покои, Родри и Кержак, переглянувшись, расселись в кресла и принялись молча наблюдать за парнем. Не дождавшись оглашения причины, по которой их принесло, Лёха достал из буфета бокалы, вино и, расставив всё это на столе, мрачно спросил:

– Чего новенького?

– Весть Тсаргану отправили, ждём, – коротко ответил орк.

– Как думаете, он согласится?

– Честно говоря, не уверен.

– Почему?

– Драконы очень плохо переносят воздействие магии Проклятого. Даже хуже, чем любой из наших народов.

– Так их никто не просит лезть в капище.

– Ты не понимаешь. Тот полёт был крайностью. Драконы – существа стихий, а магия Проклятого – это полная противоположность всем стихиям. Это, как чёрное и белое. Одно уничтожает другое. В тот раз их спасло расстояние и твоё присутствие. Но если они полетят одни, это может плохо кончиться.

– Погоди, я же вроде только одного дракона прикрывал. Второй рядом летел.

– Знаю. Но ты становишься сильнее. Твоя аура прикрывает тех, кто рядом, независимо от тебя. Это как дождь. Он просто идёт, и намокают все, кто попал под него.

– Ерунда какая-то, – покрутил Лёха головой. – Это сейчас я становлюсь сильнее, как ты говоришь. А тогда-то я таким не был.

– Но был рядом. Очень близко. Я не знаю, как правильно объяснить тебе механизм этого воздействия, – развёл руками Кержак. – Ты ничего не смыслишь в магии, а твоя сила – это та же магия только наоборот.

– Чего?! Сам-то понял, чего сказал? Какая это магия, если я не могу ею управлять?

– Ты уверен? – ехидно усмехнулся орк.

– Поясни! – потребовал парень.

– Что ты делаешь, когда сталкиваешься с магией?

– Ну представляю, что мои руки сделаны из особо прочного металла и рву её или просто отбрасываю в сторону, – задумчиво ответил Лёха.

– Визуализация, – кивнул Кержак.

– Ты ругательствами-то не бросайся, – по привычке включил дурака Лёха.

– Не время шутить, Дальвар, – тихо осадил его Родри.

– То, что ты делаешь, это один из редчайших способов управления магической энергией. В твоём случае энергией равновесия. Такой способ требует от мага очень развитой фантазии, чтобы он мог моментально представить то, что ему нужно. Представить результат, которого хочет добиться. За всю историю существования государства было только три мага, способных на нечто подобное. И каждый из них относился к клану боевых магов.

– О как?! Выходит, я боевой маг равновесия?

– Да.

– Тогда почему вы всегда называли меня слугой равновесия?

– Потому что именно эта сила принесла тебя в наш мир. Равновесие выбрало тебя, не оставив тебе выбора. И ты служишь только ему.

– Служу? – мрачно переспросил Лёха. – А, по-моему, эти ваши высшие силы просто решили развлечься, швырнув меня сюда. Ставки там, небось, делают, выживу или нет.

– Война с Проклятым для тебя развлечение? – не понял Кержак.

– Откровенно говоря, друг мой, я не верю, что равновесие или высшие силы отправили меня сюда воевать с Проклятым.

– Почему?! – в один голос спросили первородные.

– В этом мире достаточно жителей, которые куда достойнее меня, чтобы стать слугами высших сил. Не сомневаюсь, что они быстрее и лучше справились бы с таким заданием.

– Ты не прав. Любой из тех, кого ты назвал, дрался бы, прежде всего, за собственное выживание. Ведь если Проклятый вырвется, погибнет весь этот мир, а значит, и он сам, и все его близкие. А ты не привязан к этому миру и рискуешь только своей жизнью. Это значит: вступать в бой или нет – будет только твоим решением.

– То есть сдохни, но по своей воле. Так что ли?

– Да. Это и есть равновесие.

– Тоже в найденных книгах вычитал?

– Угу.

– Интересные у тебя буквари, – задумчиво протянул Лёха.

Кивнув, Кержак вдруг замер, глядя куда-то в пространство, потом, встряхнувшись всем телом, словно выбравшийся из воды пёс, тихо сказал:

– Тсарган прилетел. Таруг уже встречает его на драконьей площадке.

– Прикажи принести наверх вина и мяса, – попросил Лёха гнома.

– Знаю, – отмахнулся Родри. – Идите, встречайте. Я сейчас подойду.

Кержак предложил открыть малый портал прямо на площадке, но Лёха отказался, решив не рисковать. Дракон, идущий на посадку, – это маленькое стихийное бедствие, а площадка не настолько велика, чтобы безнаказанно пускаться в подобные авантюры. Дракон мог запросто смахнуть со скалы любого из них одним случайным взмахом крыла. Услышав подобные аргументы, Кержак одобрительно кивнул и тяжело зашагал рядом с парнем по штольне.

К тому моменту, когда друзья поднялись на площадку, пыль, поднятая крыльями прилетевшего дракона, уже осела. Лёха невольно замер, с интересом рассматривая открывшуюся ему картину. На фоне заходящего солнца друг против друга стояли два громадных дракона. Это было так красиво и необычно, что парень с удивлением понял, что перед ним ожившая картинка из какой-то книги. Услышав шаги, драконы дружно повернулись, и Тсарган, изогнув длинную шею так, чтобы голова его оказалась на уровне лица Лёхи, сказал:

– Здравствуй, брат. Я слышал, что ты уничтожил ещё одно капище. Это так?

– Да. Нам повезло найти его. Мне подсказали, где находится первое капище Проклятого, но без твоей помощи, мы не сможем к нему подобраться. Точнее, не сможем найти место, где оно точно находится.

– Расскажи всё подробно, – попросил Тсарган.

– Обязательно. Но сначала, как гостеприимный хозяин, я должен угостить гостя, – улыбнулся Лёха, услышав в штольне тяжёлые шаги гномов, несущих серьёзный груз.

Десяток гномом вынесли на площадку три разделанных бараньих туши и два бочонка вина. Обычно питались драконы раз в два десятка дней, но от угощения никогда не отказывались. Особенно, если к нему прилагалось вино. Дождавшись, когда дракон разделается с мясом, Лёха кубком зачерпнул из вскрытого бочонка вина и, присев на камень, приготовился рассказывать. Тсарган, приложившись прямо к бочонку, облизал пасть длинным раздвоенным языком и, улёгшись поудобнее, вопросительно посмотрел на парня. Глотнув напитка, Лёха вздохнул и принялся подробно рассказывать обо всех своих приключениях.

Внимательно выслушав его рассказ, Тсарган прикрыл глаза и тихо сказал:

– Это смертельный риск.

– Мне уже говорили, – с мрачной иронией кивнул Лёха.

– Что именно мы должны сделать? Сила Проклятого убивает нас очень быстро.

– Это мне тоже известно. Поэтому я прошу у тебя только одного: облететь степь и найти место, где есть эта сила. Потом драконы отнесут туда меня и моих помощников и могут улетать. На этом наш договор будет полностью выполнен.

– Драконы не торгаши, Дальвар, – рыкнул Тсарган, и в голосе его ясно прозвучала угроза.

– А разве кто-то говорил о торге? – тут же выкрутился Лёха. – Я вынужден просить тебя подвергнуть смертельной опасности жизнь одного из родичей, и это договор между нами. Я прошу выполнить определённое дело, а в ответ обещаю сделать всё, чтобы сохранить исполнителю жизнь.

– Ты неправильно ставишь вопрос, – вздохнул дракон, заметным усилием удерживая свой гнев в узде. – Да, дело это очень опасное. Но в этой истории мы все оказались в одной упряжке. Ведь если Проклятый вырвется из своего узилища – погибнут все. А значит, каждый из нас должен бросить все дела и помочь тебе. Ведь от этого зависят и наши жизни.

– Но это не даёт мне права посылать кого-то на верную смерть.

– Иногда командующему войсками приходится принимать такие решения.

– Да. Но мы не в армии, вы не войска, а я не командующий. Больше того, я не хочу рисковать своими друзьями. Я терял друзей в прошлой жизни и не хочу терять их снова.

– И поэтому тебе проще рискнуть своей головой? – вступил в разговор Кержак.

– Ну где-то так, – нехотя кивнул парень.

– А ты не подумал, что будет со всеми нами, если ты погибнешь? – неожиданно спросил Родри.

– А что с вами будет? – растерялся Лёха, не ожидавший такого вопроса. – Будете жить, как раньше жили.

– Ты смеёшься над нами? – возмутился Тсарган. – Впервые со времён большого раскола все первородные смогли объединиться и дать отпор сразу всем, заставив уважать себя. Ты изменил наши судьбы, став той точкой, в которой сошлись интересы всех рас. Я приведу тебе один пример. Скажи мне кто-нибудь пять циклов назад, что я сам, добровольно понесу на себе человека или орка, я бы испепелил глупца, даже не дослушав. А сородичи перестали бы считаться с моим словом. Я был бы опозорен. А теперь я вспоминаю этот случай свой жизни с гордостью. Мои сородичи считают мой поступок правильным и готовы поддержать в случае необходимости. Так что ты изменил жизни всех наших рас.

– Да уж, расскажи мне кто, что в моём уделе будут жить орки, люди, да ещё и эльф, в морду бы дал. А теперь сам смотрю, где бы ещё кметов выкупить, – проворчал Родри, задумчиво наматывая косичку бороды на палец.

– Слышать это всё, конечно, приятно, но делу эти дифирамбы ну никак не помогают, – буркнул Лёха, пытаясь сообразить, к чему все эти разговоры.

– Похоже, ты так ничего и не понял, – покачал головой Кержак.

– А что именно я могу понять, если вы ничего толком не говорите, – развёл руками парень.

– Мы пытаемся сказать, что ты должен выжить в той драке. Любой ценой. В противном случае всё, что ты создал, погибнет, – вздохнул дракон.

– Да чего вы все меня хороните?! – возмутился Лёха. – В моём мире говорили: даже если тебя съели, у тебя всегда есть два выхода. К тому же мы ещё до нужного капища не добрались.

– Мы не хороним тебя. Мы все хотим, чтобы ты понял, насколько трудно и опасно дело, которое на тебя взвалили, – вздохнул дракон.

– Я знаю, что это будет очень опасно, – помолчав, тихо ответил парень. – В своей жизни я повидал достаточно, чтобы научиться правильно, оценивать свои силы. Но в жизни бывают моменты, когда просто необходимо броситься под танк с гранатой. Нужно, потому что, если ты этого не сделаешь, погибнут многие другие. Как сказано в какой-то молитве – за други своя… В общем, я всё понимаю. И знаю, что другого выхода у меня нет. Так что давайте вернёмся к делу.

– Я и Таруг облетим степь у дальней скалы. И если что-то найдём, сообщим тебе, – коротко ответил Тсарган. – Что ещё я и мои сородичи можем сделать?

– Это пока всё. Прежде всего, нужно найти капище.

– Ты кое-что забыл, – задумчиво протянул Кержак.

– Что там ещё на мою голову? – проворчал Лёха.

– Мало уничтожить алтарь. Нужно ещё закрыть прокол между слоями миров, – напомнил орк.

– Это ты про ту историю, где нам демон помог? – уточнил Лёха, почёсывая в затылке.

– Именно.

– И что делать? Как этот прокол заштопать?

– Этого я не знаю, – грустно покачал головой Кержак.

– А может, спросить у того демона? – вдруг предложил Родри.

– Как ты себе это представляешь? – удивился Лёха.

– Ты же говорил, что он назвал тебе своё имя. Позови его и задай вопрос.

– Я обещал, что не стану использовать знание во вред ему, не стану его призывать, – вздохнул парень.

– И что тогда делать? – повернулся гном к орку.

– Не знаю, – развёл тот руками. – К тому же я совсем не уверен, что у меня хватит сил, чтобы управлять таким количеством энергии. Демон – существо третьего плана, а я всего лишь старый маг из расы орков. И если я не справлюсь с потоком силы, то уничтожу всю страну. Я не могу так рисковать.

– Этого и не нужно, орк, – раздался гулкий, как из бочки, голос.

Все собравшиеся на площадке дружно вздрогнули, не понимая, что происходит. Но когда между драконами, лежавшими на самом краю площадки, и остальными, сидевшими на камнях у входа в штольню, вдруг закрутился небольшой смерч, все в один голос охнули. Смерч уплотнился и обрёл форму здоровенного мужика, у которого вместо ног была какая-то туманная дымка. Глядя на это явление, Лёха с грехом пополам вернул упавшую челюсть на место и, откашлявшись, глухо констатировал:

– Твою мать! Демон.

– Ты удивительно догадлив человек, – всё так же гулко расхохотался демон и, хлопнув в ладоши, обрёл нормальные, человеческие размеры.

Глядя на стоящее перед ним существо, Лёха никак не мог отделаться от мысли, что оказался на просмотре популярного на земле мультика. Только, в отличие от рисованного прототипа, кожа у местного демона была красной. А в остальном – словно один художник рисовал. Даже одежда была восточного стиля.

– Ты чего тут делаешь? – спросил Лёха, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание. – Ты же вроде домой собирался.

– Я побывал там, сообщил своему создателю о том, что со мной случилось, и он разрешил мне понаблюдать за тобой.

– Зачем? – окончательно растерялся Лёха.

– Ты стал мне интересен. Я ждал, решишься ты позвать меня или останешься верен своему слову. Ты смог порадовать меня. Даже оказавшись перед лицом неразрешимой проблемы, ты остался верен слову. Среди людей – это редкость. Услышав, что ты не хочешь нарушать данное обещание, я решил сам помочь тебе.

– Ты закроешь прокол?! – обрадовался Кержак, глядя на демона неверящим взглядом.

– Да. Адепты Проклятого заключили меня в камень и заставили служить им. Я хочу отомстить ему. Мой создатель разрешил мне повеселиться.

– Или я с ума сошёл или одно из двух, – проворчал Лёха, хватаясь за голову.

* * *

Известие о том, что демон хаоса на их стороне, вселило в искателей капища весёлое, можно сказать, шапкозакидательское настроение. Лёхе это не нравилось, но портить общий настрой парень не решился. Лично для него появление этого странного существа было полнейшей неожиданностью, и укоренившаяся привычка не верить никому и ничему скомандовала ему насторожиться. Демон хаоса. Эти два слова заставили его судорожно вспоминать всё, что он когда-либо читал или слышал о демонах вообще и о хаосе в частности. Так ничего толком и не вспомнив, парень отправился к магу. Если кто и знает о демоне хоть что-то, то это Кержак.

Но к огорчению парня, орк был занят – он отправился к магам гномов. Нарушать беседу круга магов было не принято, так что Лёхе оставалось только ждать. Но сидеть сложа руки парню было несвойственно, поэтому он отправился искать эльфа. Несмотря на юный, по местным меркам, возраст, Эльвар знал многое, а потому Лёха решил для начала поговорить с ним. Выяснив у бойцов дежурного хирда, где может быть эльф, парень был приятно удивлён, что целитель очень серьёзно воспринял слова об обучении сирот. Эльвар уже месяц учил детей разбираться в травах и способах их сбора.

Уроки проходили в долине замка, где орки на скорую руку соорудили несколько столов и лавок под навесом. Там Лёха его и нашёл. Постояв в стороне и послушав, чему эльф обучает малышей, Лёха только головой покрутил. На его взгляд, это было для них слишком сложно. Дождавшись, когда эльф решит сделать перерыв, парень отозвал приятеля в сторону и тихо спросил:

– Не слишком для них сложно? Они ведь всё только запоминают. Грамоте их ещё не обучили.

– А при чём тут грамота? – не понял Эльвар. – Я грамотный, но никогда ничего не записывал. Да и как можно записать внешний вид травы?

– Так ведь они скоро половину забудут.

– Ошибаешься. Ребята поняли, что у них появился шанс, и стараются изо всех сил. Иногда меня до истерики своими вопросами доводят.

– Ну тебе виднее, – кивнул Лёха, решив поговорить о том, что волновало его больше всего. – Что ты знаешь о существах хаоса? О демонах, например. Да и о самом хаосе.

– Немного, – подумав, покачал головой эльф. – Обычно они не вмешиваются в дела людей и иных рас, живущих в первом плане бытия. Но когда начинается война или какое-то ещё безобразие, появляются и они. Больше всего этих существ интересует аура. То, что возникает в эфире, когда случаются различные безумства.

– Хаос питается аурой возникшего хаоса, – понятливо кивнул Лёха.

– Очень точно сказано, – улыбнулся эльф. – Сам по себе хаос нейтрален. Но он терпеть не может любую упорядоченность. Поэтому, пока в нашем плане всё нормально, мы ему неинтересны, и он старается держаться подальше. Существа хаоса капризны, злопамятны и очень непостоянны в своих пристрастиях.

– То есть доверять им нельзя? – быстро уточнил Лёха.

– Только при соблюдении некоторых условий.

– Что за условия?

– Подробностей я не знаю, – развёл руками Эльвар.

– Тогда рассказывай всё, что знаешь, – потребовал Лёха.

– Так уже рассказал.

– Так мало?

– А ты чего ожидал? Я не маг, а целитель. Хаос для меня – не более чем одно из проявлений магической энергии. Да и не учат такому. Давно уже.

– Почему?

– А некому учить. Магия хаоса очень тяжела в изучении. А контролировать его энергию сложнее, чем любую другую. Я же говорил, хаос не любит упорядоченности.

– Я так и не понял, доверять демону хаоса можно или нет?

– Ты меня чем слушал? Только соблюдая определённые правила, – ответил Эльвар, наставительно подняв указательный палец.

– Оглашай, – усмехнулся Лёха.

– Чего?

– Как чего? Правила.

– А я их не знаю.

– Кто знает?

– Если только круг магов. Или Кержак. Тот, по-моему, вообще всё знает, – вздохнул эльф.

– Всё не всё, а знает он и правда много, – кивнул Лёха. – Ладно, пойду орку руки выкручивать.

– Зачем? Чего он тебе плохого сделал? – испуганно спросил Эльвар.

– Ты совсем шутки понимать разучился? – проворчал Лёха, удивлённо глядя на приятеля. – Я имел в виду, что буду у него ответов требовать.

– Да ну тебя с твоими шуточками, – смутился эльф. – Морду булыжником держит и грозится, а я – пойми, что он шутит.

– Может, тебя в город свозить? По бабам? – спросил Лёха, удивлённо рассматривая приятеля.

– А бабы-то тут при чём? – растерялся эльф.

– Говорят, у мужчины характер портится, если он долго с бабой не был, – не сдержал Лёха ехидной ухмылки.

– Я тебе сейчас точно в ухо дам, – рассмеявшись, пригрозил Эльвар.

– Ты, малыш, похоже, давно на тренировочной площадке не был, – тут же отозвался Лёха.

– А вот тут ты прав. Целыми днями с этой оравой вожусь, даже ночью покоя нет, – устало пожаловался Эльвар.

– Сам виноват. Отобрал самых маленьких, вот теперь и мучайся с ними.

– А я виноват, что именно у этих ребят талант к целительству есть? Сам не понимаю, почему так сложилось, но из старших только трое ребят подошли. Остальные только в солдаты и годятся. Даже механиков из них не получится.

– О как?! Не знал, – удивлённо покрутил головой Лёха.

– Зато, считай, две полных роты бойцов готовить начали. Даже следопыты скоро появятся.

– Бойцы и следопыты из крестьянских детей? Интересно, – протянул Лёха, продолжая размышлять.

– Сам удивляюсь. Они же леса почти не видели. Но учатся, – пожал плечами Эльвар. – Десятники говорят, через несколько циклов настоящие воины из них получатся.

– Между собой часто дерутся?

– Удивительно, но нет. Гномы, которых к сиротам приставили, сразу сказали, что за такое только одно наказание будет – выгонят из отряда. Вот они и не рискуют.

– Ну это понятно. Если я не ошибаюсь, многие из этих крысят в своей жизни досыта только здесь в первый раз поели. Так что я не удивлён. Но жёсткую дисциплину нужно с выходными чередовать. Иначе сорвутся.

– С какими выходными? – навострил уши эльф.

– Пару дней в седмицу, когда никто ничему не учится, могут делать всё, что сами захотят. Ну, кроме драк и тому подобных безобразий.

– В смысле просто отдых?

– Ага.

– Думаешь, это так важно?

– Конечно. Пойми, нельзя до бесконечности сжимать пружину. Однажды она просто лопнет. Так же и с ними. Нельзя без конца загружать их учёбой. Устанут, начнут отвлекаться, качество знаний хуже станет. Да и просто себя вспомни в их возрасте. Тебе побегать хочется, в речке искупаться, а тебе целыми днями по мозгам науками елозят.

– Тут ты прав, – улыбнулся эльф каким-то своим мыслям.

– А вообще, пытайся учить их в игре. Ну маленькие они ещё. Понимаешь?

– Это верно. Маленькие. Но вопросы иногда задают такие, что у меня волосы дыбом и уши вянут, как та трава, – рассмеялся эльф.

– Это запросто, – согласился Лёха.

– Вот только как ты себе представляешь игры с травами?

– Просто. Принёс травку. Показал, рассказал от чего она. Дал в руках подержать. А на следующий день отвёл в лес и объявил соревнование. Кто больше такой травы соберёт, тот и победитель. Как-то так.

– Найти нужную траву не так просто, – задумчиво качнул головой Эльвар. – А если всю подряд собирать, так они все окрестные луга выкосят.

– Вот в том-то и дело, что найти требуется только нужную. Ты же объясняешь им, в каких местах какая травка растёт?

– Конечно.

– Вот и проверяй, как урок выучили. А вообще, грамоте их сначала учить надо.

– Да начали уже. Но это дело небыстрое. Да ещё правильной каллиграфии их предстоит несколько циклов учить.

– Ничего. Лиха беда начало, – вздохнул Лёха.

– Ты чего вздыхаешь? Что-то не так? – насторожился целитель.

– Да у меня со всеми этими делами концы с концами не вяжутся. А тут ещё демон этот, как снег на голову…

– А что с ним не так?

– Говорю же, не понимаю, можно ему доверять или ну его на фиг.

– С Кержаком поговори. Он подскажет. И про условия не забывай.

– А если обидится? Сам сказал, демон хаоса существо капризное. Обидится, и вообще без помощи останемся.

– И такое может быть.

– Вот и думай тут, как лучше.

– А когда ты его освобождал, что с него потребовал?

– Имя своё назвать и дать слово, что никого вокруг не тронет.

– Ты знаешь имя демона?! – ахнул эльф.

– Я же рассказывал. Ты чем меня слушал? – возмутился Лёха.

– Да меня отвлекали всё время. Я же тут с малышами постоянно кручусь, даже отойти лишний раз некогда. Вот по амулету и отвлекали. Прослушал, – покаянно вздохнул Эльвар.

– Ушастый нянь, – хохотнул Лёха.

– Сам не думал, что так в это дело втянусь, – смутился Эльвар.

– Так для целителя тут самое место. Ссадины, царапины лечить, да носы подтирать. Зато жестокости и оружия нет.

– Это верно. Я рядом с ними душой отдыхаю. Только страшно иногда за них.

– С чего это? – тут же насторожился Лёха.

– Они ещё совсем маленькие, а уже столько зла и подлости повидали, что на сотню взрослых хватит. Сейчас отмякнут, а потом опять в тот злой мир уходить. Сам подумай, каково это.

– А вот это только от вас, воспитателей, зависит. Сможете объяснить, что в большом мире не надо клювом щёлкать и верить всем подряд, не пропадут. Да и основы воинской подготовки им обязательно преподавать будут. Как говорится, добро должно быть с кулаками. А у кого кулаки больше, тот и добрее.

– Да иди ты со своими шуточками, – вызверился Эльвар. – Я же серьёзно говорю.

– Знаю. Но я ещё и тебя хорошо знаю. Тебя вовремя не одёрни, так в проблему влезешь, можешь глупостей наделать. Так что пусть всё идет, как идёт, а дальше план война покажет.

– А почему война? – тут же спросил эльф.

– Да потому что любой, даже самый хороший план войны действует только до первого выстрела. А как завертелось, так обязательно какая-нибудь лажа вылезет, – вздохнул парень.

– Чего вылезет?

– Гадость.

– А сразу можно было так сказать? Вечно ты словечки находишь такие, что без кувшина вина не разобраться, – проворчал Эльвар.

– Даже не пытайся – сопьёшься, – поддел приятеля Лёха. – А если серьёзно, то наша задача сделать так, чтобы эти детишки ушли в большой мир знающими, грамотными мастерами. Целителями, механиками, ремесленниками. А самое главное, чтобы они крепко запомнили, что от голодной смерти и гниения на каторге их спасли расы первородных. Тогда, если вдруг кто-то вздумает объявить нам войну, они смогут рассказать всем окружающим, что убивать людей первородные никогда не хотели. Наоборот. Нам выгодно, чтобы людей было больше.

– Как это? Зачем?

– Затем! Чем больше людей, тем лучше торговля. А чем лучше торговля, тем больше золота. Ну это так, грубо.

– Хочешь завоевать всех золотом?

– Да на кой они мне все сдались? Просто хорошая торговля требует спокойной обстановки, а война – это всегда хаос и куча проблем для всех.

– А как же те, кто наживаются на войнах? – лукаво усмехнулся Эльвар.

– Таких десятки. А остальные или гибнут, или разоряются. Война – это удовольствие не для всех.

– Вот слушаю тебя и не понимаю, как в одном человеке могут уживаться такие разные вещи, – задумчиво протянул Эльвар.

– Ты это про что? – не понял Лёха.

– Ты – человек войны. Это бесспорно. Больше того, ты ещё и оружейник. Тот, кто создает для войны инструменты. Но при этом ты не рвёшься воевать. Как такое может быть?

– Опять ты за своё, – вздохнул Лёха. – Пойми, друг, это не я такой. Это жизнь наша такая. Войны были, есть и будут. И разумные всегда будут убивать друг друга, если не винтовками и пистолетами, то луками и пиками. Или ножами и топорами. Да просто камнями и палками, если потребуется. И изменить это невозможно.

– Выходит, выхода нет, и мы всегда будем уничтожать друг друга? – мрачно протянул эльф.

– Выход есть. Но дело это небыстрое.

– Расскажи, – потребовал эльф.

– Всё просто и сложно одновременно. Надо объяснить каждому подрастающему мальчику и девочке, что нападать на кого-то, чтобы отнять то, что тебе понравилось, мерзко, подло, неправильно. И что с оружием нужно уметь обращаться, чтобы в нужный момент защитить себя и своих близких. Или свою страну. Не нападай первым, но, если на тебя напали, сделай так, чтобы нападающие испугались. Раз и навсегда. Так, чтобы даже сама мысль о нападении их пугала. Я уже говорил тебе: уметь быть жестоким по необходимости и жестокость по натуре – это разные вещи.

– Я запомню это, – помолчав, кивнул Эльвар. – Куда ты сейчас?

– Пойду орка искать. Проблему-то свою я так не решил, – улыбнулся Лёха и, хлопнув эльфа по плечу, направился к горе.

* * *

Но до зала круга магов Лёха так и не добрался. Проходя по штольне, он за очередным поворотом внезапно наткнулся на полупризрачную фигуру демона. С интересом рассматривая наряд магического существа, Лёха никак не мог отделаться от мысли, что перед ним мультяшный герой. Жилет типа болеро, газовая рубашка, распахнутая до середины груди, широкий алый кушак и широченные шаровары, нижний край которых скрывался в туманном мареве. Покрутив головой, чтобы избавиться от наваждения, Лёха не удержался и, откашлявшись, спросил:

– Уважаемый, а можно личный вопрос?

– Странное обращение к демону, – удивлённо хмыкнул тот.

– Откровенно говоря, я понятия не имею, как к вам положено обращаться, – честно признался Лёха. – Так вопрос задать можно?

– Спрашивай, – кивнул демон, заинтересованно рассматривая парня.

– Почему вы так странно одеты? Я никогда не видел в этом мире такой одежды.

– И это всё, что тебя интересует? – растерялся демон.

– Не всё, но для начала разговора сойдёт.

– Нелогично, но занятно, – задумчиво констатировал демон.

– Так вы ответите?

– Где мы можем поговорить с глазу на глаз? – неожиданно спросил демон.

– Пошли ко мне. Надеюсь, вы вино пьёте? – разыграл радушного хозяина Лёха.

– С удовольствием, – усмехнулся демон.

– Я не хочу называть вслух ваше имя, а звать вас просто демоном – не очень правильно. Какое имя вы предпочитаете для общения среди людей?

– Зови меня Дехас, – помолчав, ответил демон.

– Демон хаоса?

– Догадливый.

– Вы не ответили на мой вопрос, – осторожно напомнил Лёха.

– Я нашёл эту картинку в твоих детских воспоминаниях, – с заметным смущением ответил Дехас. – Мой истинный облик для неподготовленного существа может быть слишком… – он замялся, подыскивая нужное слово.

– Шокирующим? – быстро подсказал Лёха.

– Не слышал такого обозначения. Что оно значит?

– Если грубо, пугающий до растерянности.

– Похоже. Да, пожалуй, ты прав.

За разговором они добрались до покоев парня, и Лёха, открыв дверь, жестом пригласил демона внутрь. Быстро выставив на стол бочонок вина, парень достал из шкафа бокалы и, задумчиво покрутив один из них в руке, невольно покосился на гостя. Росту в этом существе было под три метра, с соответствующими плечами и мускулами, так что вопрос тары вставал серьёзно. Подумав, Лёха снял с полки серебряный кубок, подарок гномов, и, наполнив его, подал демону. С интересом рассмотрев тончайшую чеканку, тот пригубил вино и, одобрительно кивнув, вздохнул:

– Как же мне не хватало всех этих мелочей.

– Понимаю. В моём мире говорят: легко могу обойтись без необходимого, но не могу без лишнего, – ответил Лёха, пытаясь завязать разговор.

– Ты опять нелогичен. Это хорошо, – хохотнул демон.

– И что в этом хорошего?

– Так мне легче тебя понять.

– Да? А вот я вас никак понять не могу, – признался Лёха.

– Пытаешься найти подвох в моих поступках? – иронично спросил демон.

– Для начала я пытался понять, что вы вообще такое. Откровенно говоря, с существом хаоса я сталкиваюсь впервые в жизни. И то, что я успел узнать, ставит меня в тупик.

– А что тебя не устраивает?

– Прежде всего, ваше появление здесь. В этом плане мироздания. Вы помогли мне, отплатив за своё освобождение, и вполне могли оставаться в своём мире. Но вы вдруг вернулись. Зачем?

– Я уже говорил. Отомстить.

– Разве месть так важна для существа вашего порядка?

– Вот в том-то и дело. Проклятый осмелился бросить мне вызов, помогая своим адептам в моей поимке. А такое прощать нельзя.

– Неужели вы действительно способны потягаться силой с Проклятым? Ведь это божество. Пусть грязное, мерзкое, но божество. К тому же он пытается уничтожить наш мир. А значит, устроить здесь хаос. Разве это невыгодно вам?

– Ошибаешься. Он хочет установить здесь свой порядок, – выделил ключевое слово демон. – А для нас это неинтересно. В общем-то, изначальному хаосу вообще неинтересно, что происходит в этом плане. Но он осмелился поднять руку на того, кто изначально стоит отдельно от всех. Хаос не светлый и не тёмный. Хаос – это хаос. То, что было в самом начале.

– Поэтому вы так легко справляетесь с его магией, игнорируете магию света и не боитесь серебра?

– Именно. Хаос не конфликтует ни с чем, кроме порядка. А наша магия – это магия начал. Первоисточник. То, из чего всё когда-то родилось. И потому никто из живущих в первом плане не способен управлять ею.

– А равновесие? Как вы относитесь к нему?

– Равновесие – это сила более высокого плана, – нехотя признался демон. – То, что стоит над всеми планами бытия. Поэтому причинить тебе вред не могу даже я.

– О как?! – охнул Лёха. – Что, никак?

– Только материальным способом, – кивнул демон, продемонстрировав внушительных размеров кулак. – Магия на тебя не подействует.

– И то хлеб, – задумчиво протянул Лёха.

– Скажи мне, человек, чего ты так боишься? – неожиданно спросил Дехас.

– Все чего-то боятся, – попытался уйти от ответа Лёха.

– Я говорю про тебя. Я вижу, что пугаю тебя, но не понимаю, чем. Что тебя страшит?

– Я пришёл сюда из мира, где магии нет. Совсем. И любое проявление этой силы для меня новое и непознанное, – принялся дипломатично пояснять парень.

– Не уходи от ответа, – оборвал его излияния демон. – Если ты не хочешь моей помощи, так и скажи. А если чего-то не знаешь – спроси. Так будет проще нам обоим.

– Я готов говорить с вами откровенно, но я не хочу нечаянно обидеть вас, – признался Лёха.

– Меня трудно обидеть. И почему ты всё время обращаешься ко мне так, словно нас тут много?

– Вы существо иного плана, да ещё и намного старше меня. Я привык обращаться к старшим с уважением, – пожал плечами парень, чувствуя себя танцором на минном поле.

– Давай говорить так, словно знаем друг друга сотни циклов. Я не люблю всякие церемонии.

– Не любишь церемоний, не любишь порядка… Чего ещё ты не любишь? – решившись, спросил Лёха.

– К чему этот вопрос? – не понял Дехас.

– Хочу понимать, как строить с тобой разговор.

– Говори, как привык, – отмахнулся демон.

– А потом, если я скажу что-то не так, ты обидишься и начнёшь громить всё вокруг.

– Вот оно что! – обрадовался своей догадке демон. – Ты не знаешь, как говорить с существом хаоса.

– Я вообще его в первый раз вижу так близко.

– Теперь я понял, в чём беда. Не бойся. Я пришёл сюда свершить свою месть и не трону никого постороннего. Тем более что я дал тебе слово.

– Я думал, речь шла только про тот момент, когда ты уходил, – растерянно почесал в затылке Лёха.

– Нет. Слово сказано, и только ты можешь освободить меня от него.

– Это хорошо, – проворчал Лёха. – Скажи, ты пришёл только потому, что твои планы совпадают с нашими?

– Не только. Мне очень понравилось, что ты отказался вызывать меня даже перед угрозой большой опасности. И я решил помочь тебе. Ты вообще странный. И мне это нравится.

– Чем это я странный? – удивился парень.

– Ты умеешь держать данное слово, не уступаешь, даже когда тебе и твоей женщине грозит смертельная опасность, и не пытаешься переложить свою ношу на других. Для человека это странно.

– По-моему, для нормального мужика это нормально, – скаламбурил Лёха.

– Из всех людей, с которыми мне приходилось сталкиваться, такими достоинствами обладали единицы. Обычно люди умеют что-то одно, но не всё сразу. И это странно.

– Ещё скажи, что я близок к хаосу, – смущённо проворчал парень.

– Нет, не скажу. Но если равновесие когда-нибудь откажется от тебя, то я сделаю всё, чтобы мой хозяин взял тебя под свою руку. Магия хаоса покорится тебе. Я это вижу.

– Не понял?! Как это откажется? И что значит – магия покорится? – испуганно залепетал Лёха, не ожидавший услышать такое.

– Ты станешь магом сил хаоса.

– Ты не ответил. Что значит «равновесие откажется от меня»? – упёрся Лёха.

– Высшие силы используют своих слуг, а потом оставляют их. Так часто бывает, – пожал плечами демон.

– Но почему?!

– Когда в дело вступают правила высших, о таких вещах, как жалость, сострадание и доброта, забывают. Главное – это целесообразность и сохранение установленного порядка, – скривился Дехас. – Только это им выгодно и интересно. Всё остальное – эмоции. Кажется, так это называется на твоём языке.

– Ты много успел узнать обо мне, – покачал головой Лёха.

– Я демон третьего плана, а не маг-недоучка, – фыркнул Дехас. – Для меня это была просто игра.

– Хочешь сказать, что знаешь обо мне всё? – мрачно поинтересовался Лёха.

– Нет. Только самые яркие точки в истории твоей жизни. Остальное было неинтересно.

– Почему?

– Мыслящее существо по-настоящему раскрывается только в момент большой опасности или когда с ним случается что-то очень хорошее. Это и называется – яркие точки. Зная, куда смотреть, опытный маг или существо моего порядка легко может отследить всю жизнь человека. Да и не человека тоже. Я говорю про тех, кого вы называете первородными.

– Я понял. А этому сложно научиться?

– Смотря кому.

– Мне.

– Чтобы научить тебя этому, мне придётся вступить в драку с высшими силами, – нехотя ответил демон.

– Зачем? – растерялся Лёха.

– Твои способности заблокированы равновесием. Именно поэтому ты с легкостью видишь силовые потоки, но не можешь наколдовать даже язычок пламени. Не будь этого, ты стал бы одним из самых сильных магов этого мира.

– Это у тебя шутки такие? – чуть заикаясь от неожиданности, спросил парень.

– Я так сильно похож на скомороха? – иронично поинтересовался Дехас.

– Совсем не похож, – удручённо констатировал Лёха, задумавшись над собственной судьбой.

Услышать, что с тобой играют втёмную, даже не поинтересовавшись твоим мнением, не очень приятно. Особенно, когда из-за чужих игр ломается вся твоя жизнь. Больше всего парня бесило то, что так называемые высшие силы и не пытаются объяснить ему суть игры. Не собираются донести до игрока задачу, цель, которую он должен достичь. Только сейчас Лёха вдруг понял, что всё это время действовал по принципу научного тыка. Замкнёт – не замкнёт. И что эти прогулки в полной темноте его уже порядком утомили.

Глотнув вина, парень в очередной раз мрачно вздохнул и покосился на сидящего в кресле демона. Заметив его взгляд, Дехас чуть усмехнулся и, понимающе кивнув, развёл руками:

– Не расстраивайся. Так всегда бывает. Даже мой хозяин никогда не снисходит до объяснений. Он приказывает, а я исполняю.

– Но здесь-то ты не по его приказу.

– Кто тебе сказал?

– Ты сам. Ты же заявил, что пришёл отомстить.

– Верно. Но перед этим мне пришлось объяснить хозяину, что подобные выходки нельзя оставлять безнаказанными. В противном случае маги Проклятого запросто могут переловить всех слуг хаоса, а потом использовать их против него же. В общем, немного хитрости, немного фантазии, много, много убедительности – и вот я здесь.

– Так ты действительно хочешь отомстить или просто развлекаешься?

– Одно другому не мешает, – пожал плечами демон. – Но месть прежде всего.

– Выходит, мы действительно можем рассчитывать на твою помощь?

– Да. Я ограничен определёнными условиями, но, как только ты уничтожишь алтарь, я перекрою прокол между мирами, – твёрдо пообещал демон.

– А не слишком мелкая месть для того, кто способен встать против Проклятого в открытом бою? – не сдержал ехидства Лёха.

– Если бы всё было так просто, – мечтательно вздохнул Дехас. – Существуют правила, нарушить которые не в силах даже существа высшего порядка. Думаешь, почему все интриги и пакости делаются руками мыслящих?

– И почему же?

– Да просто потому, что нам запрещено прямое противостояние. Мы можем использовать адептов, пользоваться их магией, плести интриги, заливать первый план кровью других, но не имеем права элементарно дать друг другу в морду.

– Оригинально. Целые народы в драке уничтожать можно, а самим подраться – нельзя. Низко звучит, не находишь?

– Нет. Вся беда в том, что, сцепившись в драке, мы можем уничтожить не народы, а вселенные. В наших прямых схватках будут использованы такие силы, что планеты начнут сгорать, словно крупицы пороха в огне вулкана. Так что ограничения наложены на нас не просто так.

– Ну, обладая подобной силой, вы вполне могли бы найти в мироздании место, где никто не живёт, и превратить его в собственное ристалище, – не унимался Лёха.

– Не ты один такой умный, – проворчал демон, криво усмехнувшись. – Многие предлагали такой вариант, но высшие силы всегда отказывают. Почему, даже не спрашивай. Не знаю. Но у них на всё свой резон. Так что давай исходить из того, что имеем и на что можем рассчитывать.

– Давай, – устало кивнул парень.

* * *

Очередное появление ворона стало неожиданностью для всех. Огромная птица, спикировав на драконью площадку, нахально уселась на валун перед самым носом Тсаргана и, встряхнувшись, с интересом уставилась блестящими глазами на могучего вождя ареала. Проснувшись от громкого хлопанья крыльев, дракон приоткрыл глаза и, глянув на гостя, собрался снова задремать, когда ворон, не сдержавшись, во всю глотку каркнул:

– И долго ты тут кости греть будешь, старая ящерица?

– Мечтаешь сгореть заживо? – глухо рыкнул дракон.

– Мечтаю закончить эту историю и заняться делом, – нагло заявил ворон. – Так что поднимай своё облезлый хвост и отправляйся искать капище в степи, у косой скалы.

– Его уже ищут, – грозно ответил дракон, ударом хвоста разнеся в щебень небольшой валун.

– И сколько ещё твои сопляки собираются наматывать круги вокруг скалы?

– Пока не найдут, – отрезал Тсарган.

– Думаю, мы до этого момента не доживём! – иронично каркнул ворон.

– Что ты хочешь этим сказать, безмозглый комок перьев? – загремел дракон, вскидываясь во весь рост.

– А самому подумать? – продолжал ёрничать ворон, отскочив в сторону, что называется, на всякий случай.

– Говори, если есть что сказать. А если нет – сгоришь прямо здесь и сейчас, – продолжал бушевать Тсарган, выпуская из пасти короткую струю пламени.

– Выключи свою плевательницу и слушай, – всё с тем же апломбом хрипло отозвался ворон, возвращаясь на своё место. – Первое капище так просто не обнаружить. Мне удалось узнать, что изначально это было место выхода силы. Потому-то Проклятого и заперли рядом.

– Хочешь сказать, что выход силы подпитывает печати, удерживающие его в узилище? – моментально сообразил Тсарган.

– Ещё не все мозги изжарил, – одобрительно кивнул ворон. – Так и есть. Но со временем силы стало меньше. Сам знаешь, как это бывает. Вначале поток льётся, словно река, а потом эта река начинает мелеть, и поток уменьшается, становится всё тоньше и тоньше. Так же и здесь. Пока поток был мощным, у Проклятого не было шансов даже нос высунуть из заточения, а теперь он может общаться со своими адептами. Тяжело, теряя силы, но может.

– А при чём тут его сила? – не понял дракон.

– Ещё не понял? Да его адепты прячут поток силы Проклятого в потоке энергии земли. Это же так просто, – насмешливо каркнул ворон. – Твои летающие ящерицы будут искать капище, пока перьями не обрастут.

– Почему ты этого сразу не сказал? – снова завёлся Тсарган.

– Да просто потому, что сам не знал, – огрызнулся ворон. – Я сообщаю только то, что знаю точно.

– А не проще спросить у того, кто знает, чем искать самому? – раздался вопрос, и на площадке, прямо возле камня, возник Дехас.

Всё такой же насмешливый, ироничный, в роскошном восточном наряде.

– Святые пятеро! Демон! – ахнул ворон, от неожиданности свалившись с камня.

– Догадливая птичка, – гулко рассмеялся Дехас, складывая руки на груди.

– Только не говорите мне, что этот глупец заключил сделку с демоном хаоса, – прохрипел ворон, кое-как поднимаясь на лапы и встряхиваясь.

– Нет. Сделки не было. К сожалению… – усмехнулся демон.

– Он служит равновесию, и твои уловки тут не пройдут, – раздувшись, словно шар, прокаркал ворон.

– Мог бы не произносить очевидного, маг. Но со временем всё может измениться. А я не тороплюсь.

– Зачем он тебе? – упавшим голосом спросил ворон.

– Равновесие блокировало его потенциал, но если бы ты мог заглянуть чуть глубже, то понял бы, что это почти готовый маг хаоса. И ради этого я готов ждать.

– Маг хаоса?! – дружно переспросили дракон и ворон. – Этого не может быть!

– Может.

– Не может. Он человек не нашего мира. В их мире вообще нет магии, – не сдавался ворон.

– Магии, может быть, и нет. А вот потенциальные маги, как видишь, есть. Он и сам не знает, что может стать самым сильным магом этого мира. Но всему своё время. Посмотрим, что будут делать высшие силы.

– Ты уверен в том, что сказал, демон? – задумчиво спросил ворон.

– Абсолютно. Ты был очень знающим магом, но ты всего лишь человек. Даже в этом теле. И тебе не хватает настоящих знаний.

– Знаю, – недовольно буркнул ворон. – Но я не могу поверить, что мальчик может стать магом хаоса. Человек иного мира и хаос третьего плана… Так не бывало никогда.

– Всё когда-то случается впервые, – выдал демон, пожав плечами. – Но я не понимаю, с чего вдруг ты решил впасть в панику?

– Хаос – это слишком сложно для того, кто считает себя механиком. Эти понятия несовместимы.

– Хаос – это и есть совмещение несовместимого, – усмехнулся Дехас. – Не забывай, он, прежде всего, человек иного мира.

– Прежде всего, он просто человек, – вздохнул ворон, встряхнувшись.

– А вам не кажется, что вы спорите о неизвестном? – спросил внимательно следивший за спором дракон.

– Что именно тебе неизвестно? – не понял демон.

– Ну, например, что решат на его счёт высшие силы. Не думаю, что они так просто забудут про своего слугу, особенно если он сумеет пережить встречу с Проклятым.

– Такая вероятность существует, – помолчав, кивнул Дехас. – Как возможно и то, что он погибнет. И здесь, к сожалению, никто ему помочь не может. Никого из нас к этой встрече не допустят. Надеюсь, в этом никто не сомневается?

– Он должен будет сделать всё сам, – кивнул дракон, тяжело вздохнув.

– Жаль мальчишку, – согласился ворон.

– Не хороните его раньше времени. Парень не так прост, как вам кажется, и очень силён духом. Недаром выбрали именно его.

– Кто и кого выбрал? – послышался вопрос, и на площадку вышел сам виновник спора.

– Высшие силы – тебя, – коротко пояснил демон.

– Похоже, вы уже познакомились, – усмехнулся Лёха, увидев ворона.

– Предупреждать надо о таких знакомствах. У меня чуть все перья от испуга не выпали, – сварливо отозвался ворон.

– А чего ты вдруг так испугался? – не понял парень.

– Подумал, что ты умудрился заключить сделку с демоном хаоса.

– И что? – продолжал недоумевать парень.

– Что?! Ты хотя бы знаешь, что такое сделка с высшими силами? – заорал ворон, от возмущения распахивая крылья.

– Честно говоря, не очень.

– Это вечное рабство, если говорить коротко. А если заключаешь сделку с демоном, то можешь сразу считать себя трупом.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – рассмеялся Дехас.

– А почему сразу трупом? – с интересом спросил Лёха.

– Опытные маги говорят: вызвал демона – после разговора проверь: все ли вещи дома и не пропал ли кошелёк. И не забудь пересчитать пальцы на руках и ногах три раза. Спорить и торговаться они умеют, как никто на свете.

– Я запомню, – усмехнулся Лёха. – Но мы не заключали сделку. Так что можешь успокоиться и проверить, все ли перья на месте. Но это потом. А сейчас расскажи, с какими новостями прилетел.

– Мне удалось узнать, как именно искать капище, и я уже всё рассказал, – буркнул ворон, покосившись на дракона.

– Это правда, – коротко кивнул Тсарган.

– Что-то важное? – повернулся к нему Лёха.

– Да.

– Не хочешь рассказать?

– Ты сам не любишь говорить о магических правилах, – выкрутился дракон.

– Тоже верно. Я могу что-то сделать?

– Пока нет. Твоё время придёт, когда мы найдём капище, – вздохнул дракон.

– А чего так траурно?

– Ты не понимаешь, как это опасно.

– Ошибаешься, друг мой. Я всё прекрасно понимаю, – грустно улыбнулся парень. – Но я знаю, что другого выхода у меня нет.

– Ты можешь отказаться, – напомнил демон.

– Могу. Чтобы ненадолго оттянуть неизбежное, а потом сдохнуть вместе со всеми, – кивнул Лёха. – Ты всерьёз считаешь, что это выход? Всю оставшуюся жизнь прятаться от всех и бояться собственной тени? Это не для меня.

– А зачем тебе прятаться? – не понял Тсарган.

– Чтобы не видеть презрения в глазах окружающих, – тихо проскрипел ворон. – Тебе этого не понять.

– Считаешь меня слишком глупым? – рыкнул дракон.

– Слишком разными я вас считаю. Люди и драконы мыслят разными категориями. Именно поэтому вы не можете ужиться рядом.

– Но мы меняемся, – растерянно возразил вождь ареала.

– Да, но, боюсь, закончить этот процесс вы не успеете. События понеслись слишком быстро. Проклятый набирает силу.

– Как это может быть? Ты же говорил, что после уничтожения капищ его силы уменьшились, – тут же подскочил Лёха.

– Степняки, – ответил ворон, словно сплюнул. – Они уже устраивают моления для Проклятого прямо в открытой степи. Не скрываясь. Захватывают караваны купцов, воруют людей, даже собственных провинившихся на алтарь отправляют.

– А почему не в капище? Ведь так проще передать силу, – влез Лёха.

– Проще. Но шаманы степняков нашли способ.

– Какой? – насторожился дракон.

– Обратная сторона силовых линий, – коротко пояснил ворон.

– Я ничего не понял, – откровенно признался Лёха.

– Линии магических сил пересекают всю планету, ты это знаешь. Магия стихий пользуется этими линиями. Но, соблюдая определённые условия, их можно использовать и для передачи другой энергии, – наставительно прокаркал ворон.

– Значит, они всё-таки узнали, – глухо произнёс Тсарган.

– Да. Древнеорочий знают не только орки, драконы и гномы, но и степные шаманы. А хранить книги они умеют лучше цивилизованных людей.

– Судя по вашим рожам, сложившуюся ситуацию можно обозначить одной, но очень ёмкой фразой – полная задница, – криво усмехнулся Лёха.

– Точнее не скажешь, – кивнул Дехас.

– И что мы можем в этой ситуации сделать?

– Только уничтожить первое капище. И чем скорее, тем лучше, – вздохнул демон.

– Так найдите его, чёрт возьми, – зарычал парень, которого вся эта история уже начала основательно доставать. – Просто покажите мне дыру, в которую я должен залезть, чтобы покончить со всем этим.

– Покажем, – медленно, с расстановкой произнёс Тсарган и, поднявшись, подошёл к краю площадки.

Раскинув огромные крылья, дракон соскользнул с края скалы и взлетел. Сделав круг над горой гномов, Тсарган заложил крутой вираж и понёсся в сторону горизонта.

– Куда это он? – удивился Лёха, задумчиво почёсывая в затылке.

– В степь. Объяснять своим птенчикам, что именно нужно искать, – ответил демон, покачав головой.

– Не пойму, ты его осуждаешь или высмеиваешь? – проворчал Лёха.

– Жалею. Тсарган очень стар, такие передряги уже не для него, – вздохнул Дехас. – Если он столкнётся с потоком силы Проклятого, то может не выдержать. Это слишком тяжело для существ первого плана.

– Надеюсь, он и сам это понимает. Не хотелось бы терять друзей, – мрачно буркнул парень.

– Странный ты человек. Беспокоишься о других, но совсем не думаешь о собственной шкуре. Ты действительно не боишься умереть или это просто маска? – спросил демон.

– Смерти не боятся только дураки или умалишённые, – отмахнулся Лёха. – Я не хочу умирать, но, если встанет выбор между мной и теми, кого я считаю своими друзьями, я выберу смерть. И главное для меня в этом случае, чтобы она не была бесполезной. Сумбурно звучит, но по-другому я не могу объяснить.

– Я тебя понял. Но откуда такое самопожертвование? – не отставал Дехас.

– Наверное, из тех времён, когда я жил, зная, что в любую минуту могу умереть. Однажды, ещё мальчишкой, я прочёл историю о воинах, которые, уходя в бой, убеждали себя, что уже умерли. И воевали так, словно действительно были мертвы и не чувствовали боли.

– Занятные ребята, – задумчиво усмехнулся демон. – Похоже, я в тебе не ошибся.

– Ты это о чём? – насторожился Лёха.

– О хаосе в тебе. Я был прав. Ты больше склонен к нему, чем сам думаешь.

– Тебе не кажется, что рановато говорить об этом? От меня ещё не отказались, – пожал Лёха плечами, вспомнив их разговор.

– Это просто беседа. Но я хочу, чтобы ты помнил мои слова.

– Зачем?

– Поверь, есть причина. Придёт время, и ты сам всё поймёшь. Даже раньше, чем сам думаешь.

– Ну, если честно, я сейчас вообще об этом не думаю, – кивнул парень. – Так что давай займёмся нашими проблемами. Если помнишь, мы сейчас воюем.

– А что, по-твоему, я тут делаю? – иронично спросил Дехас.

– По-моему, развлекаешься, – усмехнулся в ответ Лёха. – И не говори мне, что я ошибаюсь.

– Есть немного, – признался демон. – Но согласись, проведя столько циклов взаперти, я имею право немного развеяться.

– Не спорю. Главное, чтобы эти развлечения были не за наш счёт, – не сдержался Лёха.

– Не беспокойся. Когда придёт время, я сделаю всё, что обещал, – с улыбкой кивнул Дехас.

* * *

Известия, полученные от ворона, оказались весьма важными. Лёха так и не понял, что и как объяснил своим сородичам Тсарган, но уже через день после того памятного разговора, от летавших над степью драконов пришла весть. Они нашли выход силы. Лёха кинулся было собирать гранаты и оружие, когда драконы сообщили, что отнести туда штурмовую группу они не смогут. Точнее, это будет полёт в один конец. У скалы, где находился вход в капище, собрался большой сход степняков.

Судя по количеству шатров, туда съехались все кланы. Воевать с такой массой народа драконы не могли. Средняя длина пламени, выдуваемая драконом, двадцать – двадцать пять метров. Для винтовок, даже однозарядных, это смешная дистанция. А магическая защита долго не продержится. Объединённый залп нескольких сотен стволов убьёт любого дракона. Внимательно слушая рассказ вождя ареала, Лёха мрачнел с каждым словом. Дослушав дракона, парень вздохнул и, почесав в затылке, спросил у орка, крутившего в пальцах бокал с вином:

– Ты можешь открыть туда портал?

– Могу, но это ничего не изменит. Возмущение магического эфира, вызванное порталом, возвестит всех шаманов степи о том, что кто-то желает оказаться прямо посреди их стойбища.

– Думаешь, там так много шаманов?

– Дальвар, ты чем нас всё это время слушал? – укоризненно вздохнул орк.

– Ах да, жертвоприношения, – скривился Лёха. – И что теперь делать?

– Ждать. Долго они там не просидят. Животным нужны вода и трава, а такое количество скота уничтожает всю растительность вокруг стойбища не хуже пожара. Именно поэтому степняки редко сходятся в большие группы.

– Пожар, – повторил Лёха, зацепившись мыслью за слово.

– Что, пожар? – не понял Кержак.

– Один дракон ночью подлетает к стойбищу и поджигает траву так, чтобы ветер погнал огонь на шатры. Думаю, это заставит их побыстрее убраться оттуда.

– Хорошая идея, – одобрительно кивнул Тсарган. – Дождей в степи давно не было. Сухой травы много, так что разгорится быстро.

– Но это привлечёт внимание к самому месту, – покачал головой Кержак. – У многих сразу возникнет вопрос: а зачем драконам выгонять степняков именно с этого места?

– Считаешь, они еще не задумались, почему драконы постоянно кружат в тех местах? – спросил Лёха. – Вряд ли они не заметили этих полётов.

– Заметили, – кивнул Тсарган. – Даже стрелять пытались.

– Всё верно. Не стоит считать степняков глупцами. Должно быть, они потому и переместили своё стойбище туда.

– И какой выход?

– Подожжём степь. Но не в одном месте, а сразу в нескольких. Пусть помечутся. А если повезёт и ветер будет дуть в нужном направлении, можно и от границ их таким образом отогнать. А пока они ищут уцелевшие пастбища, мы пройдём к капищу.

– А среди оставшихся магов разве нет тех, кто умеют управлять погодой? – поинтересовался Лёха у Кержака.

– Настолько сильных стихийников нет уже полторы сотни циклов, – вздохнул орк. – Всё, что они умеют, это устроить небольшой дождик над посевами одной деревни. На что-то большее их сил не хватит. А управлять ветром очень тяжело. Тяжелее управлять только силами земли.

– Значит, остаётся только надеяться на силы природы, – кивнул Лёха.

– Будь с нами маги эльфов, можно было бы попробовать. Но они отказываются вмешиваться в дела людей, – нехотя признался Кержак.

– Ты общался с их главным? – навострил уши Лёха.

– Пришлось, – мрачно кивнул орк. – Когда узнал, что именно может произойти, подумал, что в такой ситуации любая помощь лишней не будет. Но они отказались.

– Небось, опять было много споров, взаимных обвинений и ни слова о деле, – презрительно усмехнулся Лёха, вспомнив свой поход в эльфийскую пущу.

– Эльфы не меняются, – развёл руками Кержак.

– Я сразу сказал их вождю, что пришло время жёстких решений, да он меня не послушал.

– Такие решения не для эльфийских кланов, – сообразив, о чём идёт речь, покачал головой Кержак. – Это сходу вызвало бы междоусобицу. Кланы тут же примутся припоминать друг другу старые обиды и резать глотки за любой косой взгляд. Нет, он никогда не пойдёт на это.

– Было бы желание и воля, – отмахнулся парень. – Достаточно собрать вокруг себя самых преданных воинов из разных кланов и подробно объяснить им, что и для чего делается. А дальше любой возмутитель спокойствия даже рот открыть не успеет.

– Ты слишком плохо знаешь эльфов. Это самые долгоживущие первородные среди нас, и поэтому самые упрямые и самые заносчивые. Считают себя непревзойдёнными эстетами и ценителями красоты, но при этом без интриг и подковёрных игр жить не могут. Кстати, многие из них считают, что это ты заставил Эльвара убить брата. Так что обратно ему пока дороги нет.

– О как?! – удивился Лёха. – А ничего, что этот ушастый козёл нас убить пытался? Всех. Включая князя гномов.

– Ничего, – в тон ему отозвался орк. – Для эльфов это не имеет никакого значения. Они решили, что виноваты ты и Эльвар – и всё. Всё остальное – мелочи.

– Может, мне туда с егерями съездить? – помолчав, хищно усмехнулся Лёха.

– Зачем? – не понял Кержак.

– А развешаем самых упрямых на суках, и пусть дальше возмущаются. Наверняка там старейшины воду мутят.

– Тебе мало войны со степняками и противостояния с Проклятым? Решил ещё с эльфами повоевать?

– Нужны они мне, как зайцу триппер, – отмахнулся Лёха. – Просто после таких известий рисковать собственной головой ради того, чтобы они жили, совсем не хочется.

– К счастью, их очень мало. Но если ты откажешься, я пойму, – грустно вздохнул Кержак.

– И позволить Проклятому погубить Даяну? Потерять всех тех, кого я называю друзьями? Нет. Я сам себя уважать перестану, – отрезал Лёха, изменившись в лице.

– Я надеялся, что ты это скажешь, – с облегчением вздохнул орк.

– Ты ещё слезу пусти, – проворчал парень нарочито грубо.

– И не подумаю, – не остался в долгу Кержак. – Плакать над каким-то человеком, да ещё и таким наглецом – недостойно орка. И вообще, орки не плачут.

– Ну и не надо, – рассмеялся Лёха. – Лучше скажи, что делать будем?

– Подожжём степь, а там посмотрим. Степняки слишком непредсказуемы, чтобы можно было уверенно строить какие-то планы.

– О каких планах речь? – спросил вошедший Родри.

– Думаем, как до капища добраться, – коротко пояснил Лёха. – Примерное место, где оно находится, драконы уже нашли.

– Хорошая весть, – кивнул Родри, тут же сгребая бороду в горсть.

– Угу, осталось придумать, как туда попасть, – хмыкнул Лёха.

– Я бы вообще землёй пошёл. Точнее, поехал, – сходу выдал гном. – Лететь на драконах почётно, весело и быстро, не спорю. Но их слишком хорошо видно. Любому пастуху достаточно голову поднять, чтобы увидеть эти туши.

– Собираешься прорываться с боем через половину степи? Патронов не хватит, – отмахнулся Лёха.

– Если на машинах, то хватит, – решительно заявил Родри. – Берём грузовики. Грузим в них еду, воду, топливо, патроны и едем. На каждый грузовик по паре пулемётов – и все дела. А нападут, так им же хуже.

– М-да, пулемёт против конной лавы – это аргумент, – кивнул Лёха.

– И сколько у тебя этих тарахтелок? – скептически поинтересовался Кержак.

– Готово и испытано уже три десятка. Пять пришлось отправлять на переделку, – заявил гном с довольным видом.

– Куда вам столько? – ахнул Лёха. – Это же патронов не напасёшься!

– Нашёл проблему, – рассмеялся гном. – Мастерские уже седмицу только пулемётные патроны гонят, благо для остального оружия их на складе хватает.

– Блин, мечта милитариста, – буркнул Лёха, спешно обдумывая услышанное. – А грузовиков у нас сколько?

– Шесть хоть сейчас можно в дорогу отправлять. Ещё три будут готовы к пути через декаду.

– Гнать в степь машины с открытым кузовом – самоубийство, – проворчал парень. – Деревянные борта – плохое укрытие.

– Что делать? – деловито спросил гном, моментально сообразив, что Лёха заговорил об этом не просто так.

– Делать борта из железа, толщиной в половину толщины моего мизинца… Родри, моего мизинца! – повторил Лёха, демонстрируя гному указанный палец.

– Я не глухой, – обиженно буркнул гном.

– Ага, а то я вашей гигантомании не знаю. Слепите такое, что ни один грузовик не утащит, – усмехнулся Лёха. – Борта должны быть полукруглые, как часть бочки.

– Зачем?

– Чтобы пули соскальзывали. Крышу можно сделать тоньше и плоской. Сверху в машины никто стрелять не будет. В бортах прорезать бойницы. Кабину тоже нужно забрать сталью. Топливный бак переставить в кузов, чтобы случайная пуля не пробила.

– Бери бумагу и рисуй, – потребовал Родри не терпящим возражения тоном. – Железо у нас есть, за пару седмиц всё сделаем.

– Вот и настала эпоха первых БТРов, – вздохнул Лёха, продолжая обдумывать свою идею. – Эльвар меня точно удавит.

– Не удавит. Эти машины не для нападения, а для защиты воинов, – ответил Родри, успевший ухватить основную идею.

– Один хрен для военных действий, – отмахнулся Лёха, принимаясь что-то быстро рисовать на листе бумаги.

– Будет выступать, я его самого в капище запихну, – угрожающе проворчал гном.

– А я помогу, – неожиданно поддержал его Кержак.

– Вы совсем озверели?! – возмутился Лёха, оторвавшись от работы. – Единственного настоящего целителя решили на фарш пустить?

– Всякой идее есть предел, Дальвар. Ему уже сотню раз было сказано, мы не ищем войны, но должны быть готовы к любому развитию событий. А он? Можно подумать, это мы Проклятого из заточения вытащить собираемся, – возмущённо ответил орк.

– М-да, похоже, ушастик не только меня достал, – хмыкнул Лёха.

– Ладно, ну его бахруту в задницу. Я его специально в замок отослал, чтобы по ушам нам своим нытьём не елозил.

– Злые вы, – рассмеялся Лёха. – Забыли, что он способен любого больного или раненого с того света вытащить?

– Он целитель волей пятерых, это бесспорно, – кивнул Кержак. – Но есть дела, от которых его лучше держать подальше.

– Угу, и, похоже, после того как он поселился здесь, его сила увеличилась, – добавил гном.

– А чему ты удивляешься? – пожал плечами орк. – В той долине, что ты отдал под замок, сходятся сразу четыре потока силы. Вдобавок, находясь рядом с Дальваром, он укрыт от всех тёмных эманаций.

– Погоди. Мы с ним видимся раз в седмицу. Как может быть, что я его закрываю? – не понял Лёха.

– Тебе подробно или в двух словах? – ехидно поинтересовался орк.

– Можно в трёх, – улыбнулся парень.

– Будучи целителем, Эльвар более тонко воспринимает окружающий мир. А ты сам не понимаешь, что твоя сила очень выросла. Особенно после схватки с магом в башне. Вот Эльвар и прикрывается твоей силой, сам того не замечая.

– А ты это откуда знаешь? Я не понимаю, он не замечает. А ты всё видишь, знаешь и молчишь. Так и хочется спросить, откуда такая тяга к тайнам?

– Ты меня в чём-то обвиняешь? – удивился Кержак.

– Спрашиваю.

– Тогда я отвечу. В магии есть очень многое, о чём просто рассказать невозможно. Особенно непосвящённому. Не потому, что это запрещено, а потому, что он не поймёт.

– Ну сейчас-то ты смог рассказать.

– Так, как даже Эльвар не рассказывает своим детишкам, – рассмеялся орк. – Пойми, ты никогда не учился магии. Ты даже толком не веришь в неё, а хочешь научиться понимать то, о чём никогда не слышал. Так не бывает.

– Уболтал, чёрт языкастый, – рассмеялся Лёха. – Но одно условие. Если я про что-то спрашиваю, старайся рассказывать. А если замечаешь что-то необычное, что касается меня, сообщай сразу, не дожидаясь вопроса.

– Договорились, – решительно кивнул Кержак.

– Ты делом занимайся, – вернул парня в реальность Родри. – Мне ещё твои каракули на человеческий язык переводить и мастеров озадачивать.

– Не ворчи, борода. Думаешь, это так просто? – притворно возмутился Лёха, снова принимаясь набрасывать эскиз.

– Знаю, что непросто. Потому и не хочу, чтобы ты отвлекался. Рисуй давай, разговорился! – продолжал ворчать гном, исподтишка показывая орку кулак.

– И правда, занимался бы ты своей механикой. А магию нам оставь, – тут же поддержал гнома Кержак.

– Сговорились? – с шутливой обречённостью вздохнул парень.

– Откровенно говоря, я удивлён, что ты способен шутить и смеяться в нынешнем положении, – вдруг вступил в разговор Тсарган.

– А что, если я буду ныть и сопли по щекам размазывать, станет легче? – повернулся к нему Лёха. – Не думаю. Так чего себе и другим настроение портить? Пусть наши враги ноют и хнычут. Опасность нужно встречать с улыбкой. Или волчьим оскалом. Меня так учили.

– Хорошо учили, – одобрительно кивнул дракон. – Так нам поджигать степь или нет?

– Сначала машины подготовим, – подумав, ответил Лёха.

* * *

Суматоха следующих недель полностью захватила Лёху. С головой погрузившись в подготовку альтернативного варианта прорыва в степь, он так увлёкся, что совсем забыл про время и сон. В итоге, в очередной раз присев на какую-то железку, чтобы дать отдых гудящим ногам, парень так и уснул, прислонившись спиной к стене. Но сон этот был непростой. Едва его глаза закрылись, как перед внутренним взором возникло уже знакомое грязно-серое зеркало, из которого выглядывала образина Проклятого.

«Вот только этой рожи мне сейчас для полного счастья и не хватало», – подумал Лёха, мрачно рассматривая овал.

– Что ты решил, человек? – последовал вопрос.

– Ты это о чём? – тут же включил тумблер дурака Лёха.

– Человечишко! Ты забыл наш разговор? – загремел Проклятый.

– Не ори. И так голова болит, – огрызнулся Лёха. – Я помню, что ты мне предлагал и что я тебе ответил. Так зачем ты явился? Придумал, как доказать мне, что Даяна жива?

– Я не должен тебе ничего доказывать.

– А я не должен верить тебе на слово и соглашаться на твои предложения. Так зачем ты пришёл? – продолжал огрызаться Лёха, хотя поджилки у него тряслись, как струны у рояля во время рок-концерта.

– Я знаю, что ты снова что-то задумал. Запомни, если ты или твои дружки посмеете выбраться в степь, мои адепты сотрут вас с лица земли. И умирать вы будете очень долго.

– Я уже испугался. Это всё?

– Ты меня совсем не боишься, – озадаченно констатировал Проклятый.

– А чего тебя бояться? Будь у тебя достаточно сил, ты бы не разговаривал, а уже убил меня. Надоела твоя болтовня. Или говори по делу, или проваливай.

– Теперь я верю, что ты человек другого мира, – задумчиво протянул Проклятый. – Будь ты рождён в этом мире, всё было бы по-другому.

– Как именно? – не понял Лёха. Даже во сне усталость тормозила его способность быстро соображать.

– Будь ты из этого мира, то, едва увидев мою тень, уже ползал бы в луже собственной мочи, заливаясь слезами от страха. А ты смеешь говорить со мной так, словно торгуешься с очередным купцом.

– Ты прав. Мне действительно наплевать на тебя и на все остальные чудеса этого мира. Я тебя не боюсь. Ты убил мою женщину, а я в ответ уничтожу даже память о тебе. Сотру в порошок всех твоих адептов, сожгу все книги, в которых есть хотя бы намёк упоминания о тебе. А главное – взорву и засыплю солью все твои капища. Пройдёт немного времени, и о тебе забудут все. Ты останешься в своём узилище навечно. Один. Запертый и забытый.

– Что ты знаешь о вечности, червь?! – взревел Проклятый.

– Немного. Но этого достаточно, чтобы заставить тебя бояться самого этого слова.

– Твоя женщина ещё жива.

– Ты этого мне не доказал.

– Я не должен тебе ничего доказывать.

– Это я уже слышал.

– Мои адепты не подпустят тебя к капищу, – с угрозой добавил Проклятый.

– У меня достаточно пулемётов, чтобы уничтожить их всех.

– Ты не оставляешь мне выбора. Я не могу допустить, чтобы твои планы исполнились, – негромко произнёс Проклятый, и Лёха невольно насторожился.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило парня приготовиться к драке. Вполне возможно, последней в его короткой и бестолковой жизни. Сам того не замечая, Лёха напрягся и расфокусировал взгляд, чтобы видеть не только рожу противника, но и всё, что попадало в поле зрения. В этот момент из зеркала высунулась длинная конечность неопределенного цвета, в кисти которой торчал странного вида кинжал. Рука метнулась вперёд со скоростью атакующей змеи, и дальше Лёхе стало не до рассуждений и эмоций.

Тело парня действовало само, на инстинктах и вбитых рефлексах. Моментально блокировав руку с оружием, Лёха переплёл запястья, чтобы провести болевой приём, но тут случилась неожиданное. По ходу проведения приёма кинжал должен был лечь на предплечье парня плашмя, чтобы потом его можно было вырвать из руки противника, но, едва клинок коснулся кожи, как последовала ослепительная вспышка, и Лёху отшвырнуло в сторону, словно старую тряпку.

Одновременно со вспышкой раздался дикий вопль боли, в котором парень узнал голос Проклятого. Потом что-то снова полыхнуло, и Лёху крепко приложило головой о камень. На какое-то время он потерял сознание, а когда очнулся, вокруг творилось чёрт знает что. Гномы и орки носились по всем штольням с оружием, гору ощутимо потряхивало, а Родри, стоя на крыше машины, во весь голос орал на кого-то, требуя немедленно найти Кержака.

Осмотревшись, Лёха понял, что лежит посреди мастерской на каменном полу, шагах в десяти от того места, где присел отдохнуть. Там, где он недавно сидел, стена была покрыта слоем копоти и серьёзно опалена.

– Хрена се, съездили на курорт, – прокряхтел Лёха, пытаясь подняться на ноги. – Отдохнул, называется.

Не обращая внимания на суету вокруг, парень проковылял к месту своего недавнего отдыха, чтобы поближе рассмотреть опалённую стену. Шагов через пять он зацепился за что-то ногой. Это что-то отлетело в сторону, громко зазвенев. Медленно опустив голову, Лёха нашёл взглядом зазвеневший предмет и, рассмотрев, что это такое, вздрогнул. На полу лежал кинжал, которым его только что пытались зарезать. Подойдя к оружию, Лёха присел на корточки и, борясь с головокружением и тошнотой, принялся рассматривать клинок.

Хватать его руками Лёха не торопился, помня об уже случившемся безобразии. Решившись, он осторожно протянул руку и коснулся клинка пальцем. Ничего не произошло. Тогда, немного осмелев, парень положил ладонь на рукоять, готовясь в любой момент отдёрнуть руку. Но всё было спокойно. Вздохнув, парень осторожно взял кинжал в руку и, медленно поднявшись, шагнул к светильнику, чтобы как следует рассмотреть его. И вот тут случилось то, чего парень никак не ожидал.

Клинок начал светиться странным, чёрным светом. Выругавшись, Лёха попытался отбросить оружие, но рукоять словно прилипла к ладони. А между тем интенсивность свечения клинка нарастала. Гомон, топот и бряцание оружием стихли. Все находившиеся в мастерской растерянно замерли, уставившись на странный свет. Лёха, боялся шевельнуть даже ресничкой, но, кроме свечения, ничего не происходило.

Потом свечение пропало, и Лёха, встряхнувшись всем телом, оглянулся. Первое, что бросилось ему на глаза, – лица замерших в трёх шагах от него друзей.

– Кто-нибудь скажет мне, что случилось? – прокаркал Лёха пересохшим горлом.

– Это мы у тебя должны спросить, – огрызнулся Кержак и, наткнувшись взглядом на то, что парень держал в руке, спросил, заикаясь от эмоций: – Ч-что это? О-откуда он у тебя?!

– Кинжал. Меня им зарезать пытались, – коротко пояснил Лёха, вертя оружие в руках.

– Кто? – хором спросили первородные.

– Наш общий приятель, – пожал Лёха плечами.

– Этим? Он не порезал тебя? – тут же посыпались из орка вопросы.

– Нет. Но грохнуло здорово, – ответил Лёха, ткнув пальцем в стену.

– Так. Пошли ко мне в кабинет, – скомандовал Родри, привычно дёрнув себя за бороду.

Перебравшись в кабинет гнома, друзья расселись, кому где было удобно, и, дождавшись, когда хозяин выдаст каждому по бокалу вина, дружно уставились на Лёху, в надежде получить внятные пояснения о случившихся в мастерской безобразиях. Понимая, что от подробного рассказа теперь не отвертеться, Лёха молча выложил на стол трофейный кинжал и, вздохнув, принялся в лицах описывать всё, что с ним случилось.

Внимательно дослушав повествование до конца, Кержак склонился над кинжалом, едва не обнюхивая его, а потом, задумчиво посмотрев на парня, высказался:

– Твою мать… Дальвар, я тебе сколько раз повторял, что с Проклятым шутить опасно? Что проще с собой змею в постель положить, чем с ним разговоры разговаривать?

– Много. И поверь, я его не звал. Он сам явился. Я только отдохнуть присел, а тут эта рожа. Думаешь, мне нравится на эту образину любоваться? – попытался оправдаться Лёха, но орка уже понесло.

Кержак крыл парня от всей души, не стесняясь в выражениях. Потом, отведя душу, орк провёл над кинжалом ладонью и, вздохнув, тихо сказал:

– Не знаю, как тебе это удалось, но ты умудрился добыть кинжал извлечения душ.

– И что это такое? – спросил Лёха, внимательно рассматривая лежащую на столе добычу. – Поверь, название мне ни о чём не говорит.

– Посмотри внимательно на это оружие. Что ты видишь? – неожиданно спросил Кержак.

– Кинжал. Выкованный из чёрной бронзы, насколько я могу судить. Клинок, по нашей классификации, пламевидный крис. Повторяет изгибы языка пламени. В моём мире больше был известен, как ритуальный кинжал, но иногда использовался и в боевых условиях.

– И это всё? – задумчиво спросил Кержак.

– А чего ещё? – не понял Лёха.

– Посмотри на него взглядом третьего уровня.

– Светится, – коротко сообщил парень, привычно сместив зрение.

– Ты безнадёжен, – возмущённо выдохнул орк. – Тебе в руки попал кинжал, упомянутый в десятках магических трактатов. Более того, ты смог безнаказанно взять его в руки, а теперь заявляешь, что он просто светится?!

– Старина, а ты не забыл, что я в твоей магии ни уха ни рыла не смыслю? – огрызнулся Лёха. – И вообще, чего ты от меня ждёшь? Что я вдруг ни с того ни с сего начну понимать, что за дрянь мне в руки попалась? Тебе не кажется, что ждать подобного от механика несколько глупо?

– Ты прав. Я не должен был набрасываться на тебя, – вздохнул Кержак. – Всё дело в этом кинжале.

– Может, ты всё-таки объяснишь нам, что это за кинжал? – попросил Лёха.

– Это извлекатель душ. Кинжал, с помощью которого можно перекачивать жизненную энергию из жертвы владельцу кинжала.

– А при чём тут души? – не понял Лёха.

– Вместе с энергией хозяин кинжала получает и часть души жертвы, – пояснил Кержак.

– То есть, если я ткну кого-то этой штукой, то вся энергия жертвы вместе с частью его души перейдёт ко мне? – уточнил Лёха.

– Всё верно, – кивнул орк.

– И чем мне это грозит? – спросил парень.

– Ничем. Станешь сильнее. Раны будут затягиваться на глазах, и реакция ускорится очень сильно, – медленно ответил орк.

– А часть души? Она не повлияет на меня? – не унимался Лёха.

– Нет. Для изменения души носителя кинжала требуется обладать не просто сильной душой, а быть полубогом. Такой волей мало кто обладает.

– Ты меня окончательно запутал. Душа, воля, сила. Короче, если я кого этим кинжалом прирежу, вред мне будет?

– Нет. Для тебя – только польза.

– Уверен?

– Так во всех трактатах написано, где этот клинок упоминается.

– На заборе тоже много чего написано, а за ним дрова лежат, – проворчал Лёха, мрачно рассматривая добычу. – А что с жертвой будет?

– Умрёт. Даже если слегка оцарапаешь. Это не просто ритуальное оружие. Это то, чем можно погубить любое существо. Даже божество.

– Это шутка такая? – не понял парень.

– Это правда, – тихо ответил Кержак.

– Получается, если я им какую-нибудь нечисть ткну, то вся её сила ко мне перейдёт?

– И не только сила, – нехотя кивнул орк.

– А что ещё-то? – насторожился Лёха.

– Умения. Самые главные, – глухо ответил маг.

– В каком смысле?

– Что, в каком смысле?

– Что значит самые главные умения?

– Самые сильные и главные их умения станут твоими.

– Так. Стоп! Ты меня окончательно запутал. Если я этим кинжалом, например, вампира прирежу, то потом тоже вампиром стану? Начну кровь пить?

– Кровь пить ты не станешь, а вот сил у тебя прибавится. И раны станут быстро затягиваться. Ну и ещё кое-какие способности появятся, – подумав, всё так же нехотя ответил Кержак.

– Понятно, что ничего непонятно, – вздохнул Лёха, задумчиво крутя в руках кинжал. – Думаю, надо убрать эту штуку куда подальше. Так, чтобы никто посторонний не нашёл.

– А с собой его взять не хочешь? – неожиданно спросил Родри, с интересом рассматривая оружие.

– Куда? – не понял Лёха.

– В капище.

– А на хрена он мне там?

– Так там ведь без драки не обойдётся.

– Не думаю, что в той драке мне оружие потребуется… – вздохнул Лёха, убирая кинжал за пояс.

– Где его спрятать хочешь? – тихо спросил Родри, продолжая коситься на кинжал.

– Попроси кого-нибудь из мастеров мне под него крепкую шкатулку с секретом сделать. А потом где-то в штольнях подходящую дырочку поищем. Нельзя такое оружие из рук выпускать.

– Может, тогда позволишь мне его спрятать? – осторожно спросил Кержак.

– Хочешь магию использовать?

– Да. Есть у меня парочка подходящих заклятий. Ни одна тварь не поймёт, где именно шкатулка спрятана.

– Добро. Так и сделаем, – кивнул Лёха. – Значит, с гномов – тара, а орки за место укрытия отвечают.

– Всех в одну телегу запряг, – хохотнул Родри.

– Это и называется: в одной команде воевать, – усмехнулся парень в ответ.

* * *

Наконец подготовка к броску по степи была закончена. Семь переделанных под броневики грузовиков были оснащены пулемётами. В кузова погрузили воду, припасы, боекомплект и топливо. Мрачно рассматривая такую концентрацию взрывчатых веществ в кузовах, Лёха только хмыкал и качал головой. Заметив его реакцию, Родри быстро осмотрел укладки и, догнав Лёху, решительно спросил:

– Тебе чего опять не так?

– Ты понимаешь, что будет, если бензин в кузове вспыхнет? – устало спросил парень.

– Чего? Он же в железных бочках, – развёл гном руками.

– Жаровня. В степи жарко, а пары бензина взрываются, как те гранаты. Одной искры будет достаточно, чтобы весь экипаж машины потерять. А там ещё и патроны.

– И что делать? – растерянно спросил Родри, сгребая в горсть свою многострадальную бороду.

– Дополнительную защиту ставить и вентиляцию проводить, – ответил парень.

– Рисуй, – решительно кивнул гном.

– Опять выезд откладываем, – вздохнул парень, доставая пергамент и стило.

– Раньше сказать надо было. Тогда и сделали бы всё сразу, – наставительно проворчал гном.

– Да не могу я сразу за всем уследить, – фыркнул Лёха, быстрыми движениями рисуя нужную конструкцию. – Для меня такие машины в порядке вещей, мы их уже готовыми получали. Там ничего переделывать не надо было. И броня, и оружие, и даже система подкачки колёс в движении была. А тут всё сами, на коленке…

– Чего это, на коленке?! – возмутился гном. – Всё как положено. И прокат, и закалка. И пулемёты твои работают. Не сомневайся.

– Вот в пулемётах я как раз не сомневаюсь. А рычажно-тросовый привод тормозов на автомобиль весом в три тонны – та ещё история с географией, – хмыкнул Лёха.

– Чего?

– Забудь, – отмахнулся Лёха, вспоминая испытания новых грузовиков.

Тормозной путь такого монстра составлял тридцать метров при скорости постоянного движения приблизительно шестьдесят километров в час. Но по реалиям данного мира, это было круто. Что скорость машин, что их грузоподъёмность.

Решив не забивать себе голову техническими деталями, Лёха вернулся к размышлениям об освобождении подруги. Очередное нападение Проклятого удалось отбить. Это плюс. Но чем это закончится для Даяны? После очередного фиаско Проклятый запросто может уничтожить девушку, чтобы хоть как-то отомстить.

Осознав, что, не позволив себя убить, он обрёк подругу на смерть, Лёха вздрогнул всем телом и так сжал кулаки, что серебряное стило в его пальцах сложилось пополам. Горло перехватил спазм, а на глаза навернулись слёзы. Заметив состояние парня, Родри ухватил его за плечо и, встряхнув, словно старую тряпку, спросил:

– Что с тобой?! Что случилось?

– Я только сейчас понял, – справившись с собой, прохрипел парень: – После неудачи он убьёт Даяну.

– Понятно, – вздохнул Родри. – Не хотел я этого говорить, но раз уж пошёл такой разговор… В общем, мы все думаем, что Даяны уже нет в живых. Тебе говорить не хотели, чтобы раньше времени не расстраивать.

– Думаете. Но точно этого никто не знает, – медленно, с расстановкой ответил Лёха. – А раз так, то я предпочитаю думать, что она ещё жива.

– Надежда – штука хорошая, но если сильно надеяться, то потом бывает очень больно, если она не сбывается.

– Это не просто надежда. Это трезвый расчет.

– Объясни, – тут же потребовал гном.

– Её украли, чтобы заставить меня подчиниться. Но я сломал им игру, потребовав доказательства, что Даяна жива. Причём такие доказательства, которые я могу не просто увидеть, а пощупать собственными руками. Такого они не ожидали. Поэтому, впав в ярость, Проклятый решил смахнуть меня с доски при помощи особого кинжала. Но и тут ему не повезло. Я почему-то оказался быстрее и ловчее. А ещё я слуга равновесия. В итоге он лишился кинжала и в очередной раз получил по дурной башке. Теперь ему снова придётся копить силу и искать способ, как подмять меня. А Даяна им нужна, как крайнее средство.

– Это ты меня сейчас уговариваешь или себя? – переварив сказанное, осторожно уточнил Родри.

– Это я сейчас размышляю вслух. Пытаюсь просчитать нашего общего противника, – вздохнул Лёха.

– Считаешь себя умнее бога? – иронично фыркнул гном.

– Хорошо сказано, – усмехнулся в ответ Лёха. – Но тут есть и своя сермяжная правда.

– Какая?

– Забудь. Вся штука в том, что он не понимает меня. И этим я должен воспользоваться на полную катушку. Помнишь, что ворон сказал? Удивляй. Не давай ему понять себя.

– Это когда такое было?

– Неважно. Было, – снова отмахнулся Лёха. – Вот я и должен его удивить. Сколько времени займёт такая переделка?

– Листовая сталь у нас есть. По форме вырубить заготовки – дело недолгое, а вот проклепать их – время надо. В общем, седмицу провозимся, – прикинул Родри, внимательно рассматривая полученный набросок.

– В общем, брат, делай что хочешь, но через седмицу мы должны выехать. Тянуть больше нельзя.

– С чего вдруг такая спешка? – насторожился гном.

– Думаю, он снова потерял силы, и, пока он ослаблен, мы должны напасть, – веско ответил Лёха. – Накопит сил – всё станет намного сложнее.

– Это нужно с Кержаком обсудить, – решительно заявил Родри. – В том, что касаемо магии, с ним надо обязательно обговаривать.

– А я разве спорю? – развёл Лёха руками.

– Тогда шагай в мой кабинет, а я к нему гонца пошлю.

– А сам?

– Сейчас родичам чертёж отдам и приду.

Понимая, что гном совершенно прав, Лёха не спеша зашагал в нужную штольню. Спустя десять минут он устроился в удобном кресле и вернулся к своим размышлениям. Да, ему в очередной раз повезло, он сумел выкрутиться из ситуации, в которой любой другой давно бы уже лишился и жизни и души, если верить рассказам о кинжале. Выходит, все разговоры о том, что его сделали слугой равновесия, – не пустой звук и не местный фольклор. Даже столкнувшись с проявлениями магии лично, Лёха продолжал скептически относиться ко всем этим фокусам. Цинизм выходца из материального мира брал своё.

В этот момент парня словно током ударило. Вот оно, решение! Его цинизм и неверие. Это и есть те костыли, на которые он может опереться, когда столкнётся со всеми ужасами, про которые ему так старательно рассказывали аборигены. Но додумать свою мысль парень не успел. В кабинет вошёл орк и, привычно усевшись в жалобно скрипнувшее кресло, сходу спросил:

– Опять отложилось?

– Угу.

– Чего в этот раз не так?

– Слишком много взрывающегося и горючего в одном месте.

– Думаешь, борта машин не выдержат ударов пуль степняков? Не забывай, у них винтовки старого образца, а пули мягкие, свинцовые.

– Знаю. Но в степи жарко, а, чтобы взорваться, парам бензина достаточно одной искры. Не хочу, чтобы родичи глупо погибли.

– Кого с собой брать будешь? – спросил Кержак.

– Семь машин. В каждой четыре пулемёта. На машину нужно как минимум три водителя. Значит, двадцать пять гномов, с запасом – как водители, три десятка орков – как ударная сила и мои телохранители.

– Хочешь егерей с собой взять?

– А ты против?

– Нет, но непривычно как-то, – вздохнул орк. – К работе с гномами мы уже привыкли, а вот с людьми ещё работать не приходилось.

– Ничего. Привыкнете. К тому же у каждого в этом деле будет своя задача. Гномы, как обычно, будут заниматься техникой. Орки – к пулемётам, а егеря им в помощь. В каждую машину по одному человеку. Патроны подносить, огнём поддержать, если что, ну и так, по мелочи. И в капище они со мной пойдут. Гранат только надо побольше взять.

– Ловко распределил, – одобрил Кержак. – Из первородных кого брать будешь?

– Командирами, как обычно, Груд и твой ученик пойдут, они уже вроде сработались, а остальные – кого сами дадите.

– Нам бы самим туда пойти, – мрачно вздохнул орк.

– Вот уж нет, – тут же подскочил Лёха. – Если мы не вернёмся, кланы и дальше будут жить, как жили. А если сразу двух глав не станет, может беда случиться.

– Какая? – с интересом уточнил Кержак.

– Ты издеваешься? – возмутился Лёха. – Сходу начнутся дурные разговоры и споры. А из-за этого и кланы пострадать могут. А если вдруг начнут говорить, что я специально вас на смерть увёл, то вообще всё может большой кровью обернуться.

– Плохо ты первородных знаешь, – усмехнулся орк.

– Может и так, но добром такая свара не кончится, – набычился парень. – Забыл, сколько споров было, когда я попытался твоими буянами покомандовать? Да и с гномами так же было.

– Да уж. Что-что, а поспорить мы любим, – смущённо усмехнулся Кержак.

– Вот и не надо, чтобы в такое мутное время споры возникали.

– Хотел бы возразить, но тут ты прав, – вздохнул орк.

Их разговор прервал Родри. Войдя в кабинет, гном сходу направился к буфету. Достав бокалы и бутыль вина, князь всё так же молча разлил напиток и, сделав большой глоток, устало выдохнул:

– Задал ты мне задачу. Полсвечи глотки драли, пока я своих мастеров убедил твои новинки сделать.

– Чего, опять упёрлись? – усмехнулся Лёха.

– Никак понять не хотели, зачем отдельные ящики, – отмахнулся гном.

– А зачем было глотку драть?

– Как это зачем?! Делать не хотели.

– А сразу сказать, что родичей сберечь хочешь, религия не позволяет? – не удержавшись, фыркнул парень.

– М-да, не подумал, – смущённо проворчал Родри, едва не поперхнувшись вином.

– Сколько раз тебе повторять? Не ори и не раздавай указания. С твоими пеньками можно только убойными аргументами разговаривать.

– Чем убойным? – навострил уши гном.

– Тем, с чем они спорить не рискнут, – быстро выкрутился Лёха.

– И когда только ты научишься нормально разговаривать, – буркнул Родри, прикладываясь к бокалу.

– Если я начну разговаривать так, как вы, все новинки в технике закончатся, – не сумел промолчать парень. – Лучше уж вы до меня подтягивайтесь.

– Чего это? – возмутился Родри.

– А того, что в вашем языке таких понятий, как в моём, просто нет. Как нет и тех материалов, которые есть у нас. А значит, вам есть куда развиваться и чему учиться.

– Ишь как завернул?! – покачал головой гном, поглаживая бороду.

– А ведь парень прав, княже, – вздохнул Кержак. – Нам с тобой у него ещё учиться и учиться.

– Ну, значит, будем учиться, – решительно кивнул Родри.

– В седмицу уложатся? – спросил Лёха о самом главном.

– Сделают. Листовое железо у нас есть. Нарубить по размеру недолго.

– А вентиляцию?

– И продухи сделают. Когда поняли, для чего надо, решили с них и начать.

– Хорошо. Из продуктов с собой будем брать только солонину, крупы и воды побольше. В степи нам воду искать не дадут.

– Про воду это верно. А с солониной ты погорячился. Лучше вяленого мяса взять. Его и так пожевать можно, если что. И пить после него не так сильно хочется, – со знанием дела сказал Кержак.

– Ну вам виднее, – не решился спорить Лёха.

Ему вообще хотелось гнать колонну без отдыха, останавливаясь только на заправку и оправку. Поесть и попить можно и на ходу. Особенно с учётом того, что на каждую машину планировалось брать по три водителя. Услышав, какой состав бойцов парень планирует набирать, Родри ненадолго задумался, а потом, вздохнув, согласился. Но выглядело это так, словно гном делает над собой усилие.

– Что не так? – спросил Лёха, заметив его реакцию.

– Всё так, только не хочу я тебя одного отпускать, – в очередной раз вздохнув, ответил Родри.

– Вы сговорились, что ли? – прошипел Лёха, покосившись на орка.

– Ты так и не понял, почему нам всем это не нравится? – грустно улыбнулся Кержак.

– Нет. Поясни, – потребовал парень, взяв себя в руки.

– Для наших рас ты являешься символом, вокруг которого собрались все первородные. Ну, почти все… Впервые за все годы нашего существования человек сумел объединить три расы. Научил нас действовать в одной группе. И если тебя не станет, всё может развалиться.

– А вот это только от вас зависит. Сумеете объяснить родичам, что обратного пути нет, – и развала не будет, – тут же нашёлся Лёха. – На вашем месте я бы вообще сделал из этой истории символ единения рас. Орки, гномы, эльф и люди отправились на смерть, чтобы спасти целый мир. О такой истории все трубадуры и сказители только мечтать могут.

– Использовать гибель родичей?! – запыхтел гном, но Лёха только отмахнулся.

– Наоборот. Сделать из этой гибели символ. Знак. Пример, на который все должны равняться. Только так вы сможете сберечь кланы. Поодиночке вас раздавят. Вспомни, что с драконами было. И если кочевники прорвутся в империю, пощады никому не будет.

– Знаю, – скривился гном. – Они вольных гильдий не признают. Только если мастера из их народов. Все остальные станут их рабами.

– Вот и не забывайте об этом, если вдруг со мной чего случится, – вздохнул Лёха и приложился к вину.

* * *

Спустя неделю колонна из семи бронированных грузовиков выскочила на торговый тракт и, разогнавшись, понеслась к границе. Все попутные и встречные путешественники, едва завидев колонну, спешили отвезти свой транспорт в сторону. И неважно, что это было: крестьянские телеги, кареты баронов или роскошные автомобили придворных. Не обходилось, конечно, и без инцидентов. Пара особо нахальных баронов лишилась своих карет, а один придворный решил, что куча каких-то грузовиков просто не имеет права двигаться быстрее, чем его машина. В итоге все трое оказались в кювете.

Сидевший за рулём головной машины Груд, азартно оскалившись, скрупулёзно выполнял команды Лёхи. Убедившись, что уступать дорогу колонне не собираются, парень злобно хмыкал и негромко командовал гному:

– Дави.

Что гном старательно и выполнял. Тяжёлая машина смахивала транспорт наглецов с дороги и, казалось, даже не замечала столкновения. Специально сделанные для этого путешествия широкие колёса обеспечивали тяжёлым броневикам хорошее сцепление с дорогой, а масса машин намного превышала вес транспорта противника. Щадил, если можно так сказать, Груд только кареты, не желая калечить ни в чём неповинных лошадей. Несмотря на свой страх перед этими животными, относился к ним гном с изрядной долей почтения и сочувствия. Как выяснилось, лошадей Груд ценил за трудолюбие и выносливость, но при этом боялся их до заикания. Впрочем, второе Лёха знал уже давно.

О столкновениях парень даже не вспоминал. Над крышей первой машины развевался императорский штандарт, который Лёха, как чиновник империи, имел полное право поднимать, торопясь исполнить свою службу. И любой, не уступивший ему дорогу или не оказавший должной помощи, мог стать обвиняемым в государственной измене. Однако сила императорской власти давно уже стала чем-то декларируемым, а не реальным.

Но даже не будь в имперском уложении о передвижении чиновников такого пункта, Лёха не стал бы вести себя по-другому. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало парню, что времени остаётся всё меньше и нужно спешить. Так что на обиды баронов ему было наплевать с высокой колокольни. О выходе его группы в степь вожди должны были предупредить императора и его советников только после того, как колонна достигнет границы. Лёха решил избежать возможной утечки информации. Воевать с бандитами, которые вполне могли устроить колонне засаду, в его планы не входило.

Эта гонка продолжалась четверо суток. На границе со степью Лёха решил сделать суточный привал, чтобы дать технике и бойцам передохнуть. К тому же нужно было пополнить запасы воды и топлива. Городок Бурнгольд, где располагался очередной торговый дом гномов, впечатления на Лёху не произвёл. Полсотни каменных домов и куча деревянных изб, крытых дранкой – вот и весь пейзаж. Порадовали только мощёные камнем улицы с глубокими водостоками. Сверху водостоки были прикрыты толстыми решётками, спасавшими припозднившихся прохожих от утопления в нечистотах.

Предупреждённый князем заранее, глава торгового дома, едва завидев колонну броневиков, выскочил из своих покоев и, забыв про солидность, со всех ног кинулся к машинам. Похлопав ладонью по стальным бортам, гном одобрительно покивал и, обойдя технику по кругу, наконец соизволил обратить внимание на приехавших.

– Что, почтенный, нравится техника? – едва сдерживая ехидную усмешку, спросил Лёха.

– Толково сделано. Чья придумка? – кивнув, спросил гном.

– Моя. А собирали родичи.

– Выходит, ты и есть тот самый Дальвар, друг рода и названый брат князя?

– Он самый.

– Рад знакомству, – чуть помешкав, протянул гном широкую, как лопата, ладонь. – Драк, глава торгового дома из рода серебряной серьги.

– Дальвар, друг рода, – в свою очередь представился Лёха, пожимая протянутую ладонь. – Давно в горах не был?

– Четыре цикла уже, – вздохнул гном. – И рад бы съездить, да всё дела не дают.

– Так городок вроде маленький, чего тут за дела такие могут быть? – не понял Лёха.

– Много ты понимаешь! – фыркнул Драк. – Мы же на самой границе, почитай, стоим. А во всей округе толковые изделия из металла только у нас купить можно.

– А степняки у вас бывали? – насторожился парень.

– А куда им деваться? Свои-то кузнецы у них только и могут, что коней паршивенькими подковами перековать да наконечники для стрел набить. Железа приличного в степи никогда не было. Так, баловство одно, – пренебрежительно отмахнулся гном.

– А огнестрельного оружия у них много?

– Раньше, цикла три назад, нечасто встречалось, а в последнее время, до всего этого безобразия, регулярно видел, – подумав, ответил Драк.

– Выходит, винтовками они недавно разжились? – уточнил Лёха.

– Выходит, недавно, – задумчиво кивнул гном.

– Это что же получается? Степнякам кто-то специально недавно стал оружие продавать? – спросил Груд, внимательно слушавший их разговор.

– Получается, что так, – мрачно кивнул Лёха.

– А мы, как всегда, в самую середину этого безобразия влезли, – вздохнул могучий десятник.

– Не влезли, а нас втянули, – поправил его Лёха. – Судя по тому, что нам стало известно, оружие им продавали маги. Это ведь они собирались в империи власть к рукам прибрать. Осталось только выяснить, через кого и как это оружие продавалось. Но эта задача не для нас.

– А для кого? – тут же спросил десятник.

– Для службы Тихого барона. У нас свой путь и свои враги.

– А разве степняки не враги нам всем?

– Степняки – враги всей империи. Но для нас они только помеха на пути к главной цели.

– Дальвар, учитель велел передать, что сообщил императору о том, что мы выехали, – сказал Картак, подходя к собравшимся.

– Можешь связать меня с Тихим бароном? – спросил у него Лёха.

– Держи, – ответил орк, протягивая амулет связи. – Учитель как знал, что потребуется.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Лёха, привычным жестом активируя амулет связи.

Услышав знакомый голос, парень быстро сообщил главе тайной стражи о том, что узнал. Вздохнув, Тихий барон выругался, словно пьяный извозчик, и попросил Лёху задать на эту тему как можно больше вопросов. Понимая, что барону нужна ниточка, за которую можно будет размотать этот клубок, Лёха пообещал сделать, что сможет. Отключив амулет, парень вернул его орку и, почесав в затылке, мрачно подытожил:

– Похоже, придётся задержаться здесь ещё на день.

– Зачем? – тут же спросил Груд.

– Чтобы узнать, через кого маги могли передавать степнякам оружие. Не сами же они его в степь тащили.

– Со степью всё серьёзно, тут только два барона дела ведут, – сходу ответил Драк.

– Серьёзно, это как? – моментально сделал стойку Лёха.

– За минувший цикл оба барона по три раза сами в степь караваны снаряжали.

– А что обратно везли?

– Шкуры, меха, скот гнали. Но не так, чтобы много, – задумчиво ответил глава торгового дома.

– Наблюдали за ними? – иронично спросил Лёха.

– А кому в этом захолустье конкуренты нужны. Так можно и торговлю всю потерять.

– Вот и хорошо. Соберите всех своих шпионов и пусть они вам ещё раз всё подробно расскажут. Когда, сколько, чего, сколько раз. А вы всё это запишите и князю перешлите. А уж он Тихому барону передаст. И пусть за этими баронами понаблюдают. Может, чего интересного усмотрят, – попросил Лёха.

– Сделаем, – кивнул Драк.

– Отлично. А теперь самое главное. Нам нужно перебраться через границу незаметно. Раз уж здесь у степняков есть свои глаза и уши, нужно попытаться усложнить им жизнь.

– И как ты это себе представляешь? – растерялся Драк.

– Думаю, уже вся провинция знает, что к этому торговому дому подъехала куча странных грузовиков, – поддержал торговца Груд.

– Да уж, такую колонну не заметить невозможно, – мрачно согласился Лёха. – Но исчезнуть мы должны незаметно.

– И как ты себе это представляешь? – удивлённо повторил за гномом Картак.

– Используем егерей. Пусть договорятся со своими сослуживцами, чтобы на ближайшую ночь нам оставили проезд среди постов на границе.

– И что это даст? – не унимался орк. – Как только соглядатаи поймут, что машин нет, тут же отправят в степь гонца или голубя. Если уж совсем впадать в крайность, используют амулет связи.

– Ну гонца можно перехватить во время перехода границы, голубь может не долететь, а против амулетов есть магия. Ты же сможешь наложить на эту местность какое-нибудь заклятие на пару дней?

– Только на город, – подумав, ответил Картак. – На город и на один день.

– Ну хоть что-то. За это время мы успеем уйти в степь, – вздохнул Лёха.

– А как ты собираешься остановить почтового голубя? – неожиданно спросил Груд.

– Попросим вождя ареала отправить сюда пару молодых драконов. Голубь – птица быстрая, вёрткая, вот пусть и учатся охотиться, – после недолгого молчания ответил парень.

– А ты и вправду голова, – удивлённо встопорщил бороду Драк. – Мне такое ни за что бы на ум не пришло.

– Стараюсь, – усмехнулся Лёха. – Как думаете, получится?

– При таком раскладе один день у нас точно будет, – подумав, решительно кивнул орк.

– А больше нам и не надо. Степь широкая. Пусть ищут.

– Не забывай, что степь для кочевников – родной дом, – проворчал Груд.

– Думаешь, по следам найдут?

– Нет, если пойдём через солончаки. Там земля твёрдая, как камень.

– Дальвар, а мы не слишком торопимся? – неожиданно спросил Картак.

– О чём ты?

– Драконы ещё не нашли точное место и не подожгли степь. И если мы помчимся к косой скале, то налетим прямо на их становище.

– Опять ждать, – устало вздохнул парень.

– Зато будет время как следует подготовиться. А ещё ты ведь сам говоришь, что в нашем деле главное – скрытность.

– Да уж, не хотелось бы влезть в войну со всеми кочевниками этой степи, – мрачно хмыкнул Лёха. – Ладно, значит, на том и порешим. Картак, свяжись с учителем, пусть договорится с драконами. Заодно посмотрят, что в степи происходит на подходах к границе. А пока озадачим егерей. Отправлю их погулять к казармам.

Оглядевшись, Лёха окликнул десятника Анкутана, который уже успел расставить у машин караульных. Внимательно выслушав указания парня, десятник задумчиво почесал в затылке, хмыкнул и, побарабанив пальцами по пряжке пояса, негромко ответил:

– Сделаю. Хотя, признаться честно, большого смысла в этом не вижу.

– О том, что мы сюда примчались, уже вся империя знает. А вот куда мы отсюда денемся, это уже второй вопрос, о котором посторонним лучше не знать, – усмехнулся в ответ Лёха.

– Как прикажете, лэр, – ушёл от полемики десятник.

– Стоп, – резко осадил его Лёха. – Колись, десятник. Что тебе не нравится?

– Если честно, лэр, я и сам не совсем понимаю, что тут не так, – вздохнул Анкутан. – Но вот нюхом чую, вот-вот что-то произойдёт. Знать бы ещё, что именно…

– Знаю, старина. Самому тошно, – в тон ему вздохнул Лёха. – Но останавливаться нам нельзя. Съедят. Пока движемся – живём. Как остановимся – догонят. Кто? Не знаю. Знаю только, что врагов у нас больше, чем человеку надо. Кто-то хочет уничтожить лично нас. А кто-то просто потому, что мы ему мешаем. Точнее, мешаем его планам одним своим существованием. Как-то так.

– И среди них те, кто желает уничтожить империю?

– И они тоже, – усмехнулся Лёха. Не рассказывать же ему, что империя в этой игре лишь разменная монета. Ведь речь идёт о существовании целого мира.

– Нам говорили, что вы уже несколько раз спасли императора от гибели. Это правда? – неожиданно спросил десятник.

«Ну ты нашёл время!» – возмутился про себя Лёха, постаравшись, чтобы на морде не отразилось ни одной эмоции.

– Тебе это так важно?

– Я всю жизнь служил короне. Не императору, не фамилии, а именно короне.

– А в чём разница? – не понял Лёха.

– Императоры меняются, а государство остаётся.

– То есть тебе наплевать, кто сидит на том разукрашенном стуле, главное – чтобы империя существовала? – задумчиво уточнил Лёха.

– Император – только маленькая часть империи. Они приходят и уходят. Рождаются и умирают. А земля, то, что является сутью империи, остаётся.

– Как-то всё это заумно звучит, – хмыкнул парень.

– Это наша присяга. И ещё ни один егерь сознательно ей не изменил, – с гордостью ответил Анкутан.

– Погоди. Ты чего, нас в измене империи подозреваешь?! – сообразил Лёха.

– Не то чтобы подозреваю, но хотелось бы не сомневаться, – смутился десятник.

– С чего вдруг такие мысли? – разом посуровев, жёстко спросил Лёха.

– Во дворце о вас разное говорили. Всего пересказывать не буду. В основном – слухи, но было и кое-что непонятное.

– И что тебе непонятно?

– Сказали, что вы с самим Проклятым схлестнулись. И что его слуги вас очень сильно убить хотят.

– И где тут измена короне? – не понял Лёха.

– Говорят: хочешь убить врага, стань его другом, – не сдавался десятник.

– У тебя, егерь, ум за разум зашёл, от всех этих проблем. Гибель империи мне совсем не нужна. Наоборот. По мне, чем она крепче, тем лучше. Главное для меня, чтобы первородных признали равными всем остальным. Я и в степь отправился, чтобы доказать, что от их знаний пользы куда больше, чем вреда. Это если коротко. Всё понял?

– Странно вы как-то объясняете, лэр.

– А это потому, что всего тебе пока рассказать не могу, – вздохнул Лёха. – Но если не веришь, можешь дальше не идти.

– А когда вы сможете мне всё рассказать?

– Когда доберёмся до нужного места. Там. В степи.

– Договорились, – решительно кивнул десятник и, поправив карабин, направился к воротам.

* * *

Известие о поджоге степи пришло через сутки. Далеко за полночь горизонт вдруг окрасился красным, и все жители городка дружно высыпали на улицу посмотреть на это непонятное явление. Только участники похода, молча переглянувшись, принялись собирать вещи. Драконы подожгли степь, а значит, путь к косой скале свободен. Степной пожар – страшная штука. Сухая трава горит, словно порох. Огонь охватывает огромные территории, заставляя всё живое искать спасения среди камней или у воды.

Но самое страшное, что после пожара степь превращается в пустыню на несколько долгих месяцев. Для кочевника скот – это жизнь. Можно собрать разбежавшееся стадо. Можно смириться с потерей нескольких десятков голов скота. Но как довести стадо до нового пастбища через выжженную пустыню? Чем кормить коней, на которых перевозишь шатры своего рода? В общем, план парня должен был стать для кочевников серьёзной проблемой. Да, степь горела и раньше, но не так сильно, как в этот раз. Десять драконов, планируя над самой землёй, поджигали сухую траву на сотни метров каждый.

Зарево пожара отражалось в ночном небе, заставляя жителей города охать, зябко жаться друг к другу и делать пальцами охранные знаки от нечистой силы. Только на торговом дворе царило оживление. Драконы дождались нужного ветра. Это значит, что кочевники гнали скот в сторону от нужного места, не приближаясь при этом к границе империи. До ближайшей реки им нужно было пройти два дневных перехода. Ручей, протекавший у становища, не мог защитить степняков от пожара. Драконы об этом должны были позаботиться.

Прибежав от сторожевой башни, Анкутан широким шагом подошёл к раздававшему указания Лёхе и, тронув его за рукав, тихо доложил:

– Всё готово, лэр. Егеря выпустят нас. Но посты вдоль границы усилены, так что посторонних глаз нам не избежать.

– Знаю, – скривился парень. – Надеюсь, раньше утра никто не решит подать весть нашим врагам. А потом нас уже не догнать.

– Выходит, всё это только чтобы нас не попытались задержать здесь? У границы? – не понял десятник.

– Что, это? – уточнил Лёха.

– Драконы подожгли степь по вашему приказу. Это я точно знаю.

– Откуда?

– Мы зачем-то рвёмся в степь. Причём не куда-то, а в какое-то конкретное место. И кочевники вам мешали.

– А кто тебе сказал, что степь подожгли драконы? – тут же спросил Лёха.

– Когда загорелась степь, я был в сторожевой башне. А пламя драконов ни с чем перепутать нельзя. Их огонь горит голубоватым пламенем. Таким ярким, что смотреть на него даже днём трудно. А уж ночью его видно очень далеко. И не пытайтесь меня убедить, что не имеете к этому отношения. Уж слишком всё удачно для вас складывается, – добавил десятник, набычившись.

– Хорошо. Не буду, – усмехнулся Лёха. – Ты прав. Это я попросил драконов поджечь степь.

– Зачем вам это? Вы же сказали, что не умышляете против империи, а теперь степняки начнут войну обязательно.

– Они уже давно её начали. Иначе зачем бы император затеял строительство этой стены? А что касаемо империи, так поверь, это всё делается для её блага. Я расскажу тебе всё. Но только в степи. По уговору.

– Уговор, – мрачно кивнул Анкутан. – Похоже, в этом деле есть что-то такое, о чём я даже не догадываюсь.

– Именно. И поверь, я бы и рад оставить всех вас здесь, да только с таким делом одному не справиться, – вздохнул Лёха.

– Получается, император и Тихий барон знают о вашем деле? – снова проявил сообразительность десятник.

– Конечно. Ведь твой десяток ко мне отправил именно барон, – усмехнулся парень.

– Отправил, – фыркнул Анкутан. – Соглядатая приставил. Так будет вернее.

– Это неважно. Он просто боится, что я получу слишком большое влияние на императора. А то, что нам предстоит сделать, должно спасти не просто империю… Но подробности я расскажу после.

– Не доверяете?

– Как и ты мне.

– Странная ситуация. Идём в одной группе, а поверить друг другу не можем, – вздохнул десятник.

– Не совсем так. Первородные доверяют мне. А я им. Мы уже не раз спасали друг другу жизнь и дрались с теми, кто хотел сменить правителя в стране. А вот твоё недоверие меня, откровенно говоря, злит. Но это неважно. Придёт время, и ты всё увидишь своими глазами.

– Хотите сказать, что поверить в ваш рассказ будет так сложно? – насторожился Анкутан.

– Я и сам не до конца во всё это верю, – грустно вздохнул парень.

– Такое впечатление, что нам предстоит схлестнуться с самим Проклятым, – проворчал десятник.

Услышав его слова, Лёха хмыкнул и неопределённо покачал головой. Не в бровь, а в глаз! Но раскрываться полностью было ещё рано. Слишком плохо пока Лёха знал этого немолодого, умного мужика. Выкатившиеся во двор торгового дома броневики заставили их прервать тяжёлый разговор. Быстро погрузившись в машины, бойцы ещё раз проверили укладку оружия, боеприпасов и продуктов, после чего Лёха запрыгнул в кабину и дал команду к началу движения.

Выехав на улицу, машины свернули в узкий переулок и, едва не касаясь бортами стен, покатили в сторону сторожевой башни. Сжимая цевьё карабина, стоявшего между коленей, Лёха рассматривал улицы ночного города, мысленно выстраивая его оборону, если степняки решатся атаковать. Его познания в обороне крупных поселений были слишком куцыми, чтобы строить грандиозные планы, но и их хватило, чтобы понять: в случае атаки город будет обречён.

Тактика степняков – скорость и натиск. Ворвавшись в город, они начнут осыпать обороняющихся стрелами и пулями, проносясь по улицам словно торнадо. Перегородить проезды жители не успеют. Слишком долго этот город не воевал, а его жители слишком привыкли полагаться на имперские войска. К тому же не стоит забывать и о том, что оружия у простецов не было. С лопатами и топорами против винтовок много не навоюешь.

А гвардейцы, присланные на границу из столицы, не умеют воевать на узких пространствах. Их сила и мощь – это атака широкой лавой в плотном строю. Когда каждый гвардеец чувствует рядом сослуживца и доверяет ему. В этом плане степнякам проще. С дисциплиной, как таковой, они знакомы плохо и привыкли действовать самостоятельно или небольшими родовыми группами.

Тяжело вздохнув в очередной раз, Лёха мрачно покачал головой. Заметив его движение, сидевший за рулём Груд, ловко вписываясь в очередной поворот, негромко спросил:

– Что-то не так, лэр?

– Думаю, что будет с городом, если степняки прорвутся.

– И чего надумали?

– Плохо жителям будет. Оружия у них нет, а егерей и гвардии на всё не хватит. Сожгут город.

– Не всё так просто, лэр, – заявил гном, хитро усмехнувшись в бороду.

– Я чего-то не знаю? – насторожился Лёха.

– Об этом вообще мало кто знает. Но если дикари прорвутся, их будет ожидать много неприятных неожиданностей. Родичи давно уже подготовились и во всех стенах вокруг площади у башни лежат пороховые заряды. В глиняных кувшинах. Вынимаешь камень из стены, поджигаешь фитиль и бежишь. Двадцать ударов сердца – и взрыв. В общем, дальше площади им пройти верхом будет сложно.

– А хозяева этих домов знают про такое ноу-хау? – со смехом поинтересовался Лёха.

– Такое чего? – не понял Груд.

– Про такую шутку.

– А там жилых домов нет. Там только чиновничьи логова, – зло усмехнулся Груд. – Их орки строили, вот родичи и подсуетились.

– А порох за столько циклов не отсырел? – не унимался парень. Идея с минированием зданий ему понравилась.

– С чего вдруг? – пожал Гном плечами. – Кувшины воском залиты и в стены замурованы так, чтобы вода на них не попадала.

– А фитили?

– А что фитили? Пенька маслом пропитанная, а в середине, в вощёной бумаге, порох. Так или эдак, всё равно загорится.

– Идея хорошая, но всё равно, это только отсрочка. Воевать-то всё равно некому. Не будут же родичи в одиночку целый город защищать. Им, дай боги, своё подворье отбить.

– Это верно. Воевать за людей мы не собирались, – решительно кивнул гном.

– Но сейчас-то воюем, – вздохнул Лёха.

– Сейчас мы за себя воюем. А люди это уж так, попутно, – отмахнулся Груд.

– Вы это о чём? – настороженно спросил Анкутан, всю дорогу внимательно слушавший их разговор.

– Скоро узнаешь, – загадочно усмехнулся Груд, ловко подгоняя машину к воротам, за которыми начиналась степь.

Буркнув что-то неразборчивое, десятник выскочил из машины и, быстро подойдя к полусотнику, командовавшему дежурной сменой, что-то тихо сказал. Кивнув, полусотник жестом приказал егерям открыть ворота, и Анкутан бегом вернулся к машине. Едва только ворота открылись достаточно, чтобы в проём прошла машина, Груд включил передачу и решительно погнал броневик в степь. Пара десятков метров, и мощёная камнем дорога закончилась, сменившись укатанным просёлком.

В открытое окно пахнуло пылью и ароматом разнотравья. Чуть улыбнувшись, Лёха сделал глубокий вдох, подумав, как бы он себя чувствовал, вдруг оказавшись в своём мире. Привыкнув к чистому воздуху, натуральным продуктам и простой жизни, он, пожалуй, загнулся бы уже через неделю или от дурной еды, или от тоски по такой странной, но увлекательной жизни. Очередной ухаб вывел его из состояния созерцательной задумчивости. Порадовавшись, что не прикусил язык, Лёха всмотрелся в окружающую действительность, но ничего особенного не увидел.

Бескрайняя степь покрыта пожелтевшим от жаркого солнца ковылём, а где-то за холмами полыхает зарево пожара. Картинка для очередного фильма про конец света, промелькнула мысль, и парень усмехнулся. Он давно уже стал замечать, что начинает забывать свою прошлую жизнь. Всё больше стирались в памяти реалии той, другой жизни. И всё чаще он ловил себя на том, что даже думать начинает на языке местных. Именно поэтому он старательно подпускал в свою речь словообороты, взятые из прошлого.

Размышления Лёхи были в очередной раз прерваны, но теперь, это был не ухаб, а голос сидевшего рядом егеря.

– У нас гости, – громко сообщил Анкутан, пытаясь вскинуть карабин.

– Не суетись, – остановил его Лёха и, обернувшись, крикнул в боевой отсек: – Внимание всем! У нас гости. К бою!

Такая ситуация уже отрабатывалась, так что суеты и бестолковых метаний не было. Сидевшие в кузове орки ловко защёлкали затворами пулемётов, а над крышей кабины лязгнула открывшаяся заслонка бойницы. Бросив взгляд в боковое зеркало, Лёха убедился, что идущим следом машинам сигнал о возможном нападении уже передан, и, хищно усмехнувшись, опустил половину ветрового стекла. Специальная металлическая рама разделяла стекло, позволяя сидящим в кабине вести огонь во время движения. На фоне отсветов пожара парень ясно рассмотрел несколько десятков всадников, во весь опор мчавшихся прямо на колонну.

Намерения степняков ни у кого сомнений не вызывали, так что вступать с ними в переговоры смысла не было. Подпустив всадников на расстояние уверенного выстрела, колонна разошлась в стороны веером, выстраиваясь в одну шеренгу. Наблюдая за противником, Лёха краем глаза отметил точность манёвров гномов-водителей и в очередной раз порадовался, что управляют техникой именно они. Никто другой без долгих тренировок не сумел бы действовать так чётко и слаженно.

Дистанция между машинами – два корпуса, скорость – быстро бегущего человека. Расстояние до противника примерно четыре сотни метров. Почти идеальные условия для толкового пулемётчика. В группе Лёхи других и не было. Уволенные из имперской армии орки умели действовать, как положено хорошим солдатам. Неделя тренировок и стрельб – и отделение настоящих снайперов готово. Огромный вес самих бойцов позволял им орудовать тяжёлыми пулемётами, словно учебными деревяшками. Выцелив скакавшего первым степняка, Лёха спустил курок, и над кабиной машины загрохотал пулемёт. Калибр у этого чудовища был приблизительно сорок первый, так что вес пуль и пороховой заряд соответствовали. Приоткрыв рот, чтобы не оглохнуть от грохота, Лёха не пытался больше стрелять, внимательно отслеживая результат контратаки.

Семь пулемётов просто смели отряд степняков, перемолов их в фарш вместе с лошадьми. До броневиков не доскакал ни один воин. Подъехав к побоищу, машины остановились, и бойцы высыпали на землю. Лёха требовал, чтобы из всех, с кем придётся столкнуться каравану, в живых не остался ни один. Так что орки, получившие недвусмысленный приказ, принялись быстро обыскивать тела и в случае необходимости проводить контроль.

Спустя час всё было кончено. Десяток раненых добили, а всё ценное вместе с оружием и боеприпасами собрали. Взяв из кучи трофеев одну винтовку, Лёха забрался в кузов ближайшей машины, где горел масляный фонарь, и, поднеся оружие к свету, внимательно рассмотрел клеймо. Его догадка получила подтверждение. На цевье винтовки стояло клеймо имперского склада. Очевидно, кто-то воспользовался ситуацией и, когда в войска стало поступать новое оружие, продал старые запасы степнякам, не думая о том, что это оружие может выстрелить в него.

Впрочем, Лёха вполне допускал, что этот кто-то действовал вполне осознанно, и это оружие было продано степнякам специально, чтобы развязать большую войну и под шумок сбросить с трона правящую фамилию. Но всё это пока только догадки. Искать виновных и доказывать их вину – работа Тихого барона. Перед командой Лёхи стояла другая задача.

Вздохнув, Лёха бросил винтовку в кучу трофеев и, выбравшись из броневика, отправился к своей машине. Скоро рассвет, а значит нужно уйти от границы как можно дальше.

* * *

Ближе к полудню, караван встал в низине между двух холмов. Нужно было заправить машины, перекусить и сменить водителей. Выбравшиеся из броневиков бойцы с хрустом разминались, потягиваясь и широко зевая. Ночка выдалась беспокойная. Картак тут же побежал на склон холма, чтобы связаться со своим учителем, а Лёха, на ходу жуя бутерброд из лепёшки и куска копчёного мяса, отправился к вершине соседнего холма. Нужно было хоть как-то сориентироваться на местности и осмотреться.

Груд когда-то бывал в степи с торговым караваном и знал дорогу к косой скале, но что-то не давало Лёхе покоя. Какое-то смутное беспокойство заставляло его всё время оглядываться и настороженно всматриваться в степной ковыль. Добравшись до вершины холма, Лёха выпрямился во весь рост и принялся вглядываться в степную даль. Внимание его привлекла стая падальщиков, круживших далеко в стороне от границы. Судя по количеству птиц, добычи там было много, но спуститься к ней они почему-то не решались. Или она ещё не окончательно погибла, или там есть кто-то, кого падальщики серьёзно опасались. Вопрос, кого именно хищные твари так боялись, не возникал. И так ясно. Только человек способен внушать всему живому такое опасение за собственную жизнь.

Отметив направление, Лёха ещё раз осмотрелся и не спеша отправился обратно к колонне. Машины уже заправили, и бойцы толпились около них, готовясь погрузиться в кузова. Похоже, ждали только его. Прибавив шагу, Лёха легко сбежал к подножию холма, как вдруг где-то рядом раздался дикий вопль, и земля загудела от ударов копыт.

Привычным движением выхватив из кобуры пистолет, Лёха вмиг развернулся, одновременно приседая на колено. Из-за холма стремительно вылетела кавалерийская лава и с яростным улюлюканьем понеслась на караван. Понимая, что стоять на пути этой силы глупо, Лёха выпустил две пули, краем сознания отметив, что не промахнулся, и со всех ног побежал к машинам. Несмотря на современное оружие, кочевники предпочитали действовать по старинке. Налететь, сбить с ног, зарубить или, накинув аркан, утащить за собой в степь, чтобы потом не спеша перерезать горло еле живой от такой скачки жертве.

Но у машин это сделать сложно. К тому же бойцы каравана были далеко не новичками и отлично понимали, для чего к ним несутся эти воины. На ходу бросив взгляд через плечо, Лёха понял, что не успевает добежать до машин. Длинным кувырком он укатился в сторону, надеясь только не попасть под копыта несущимся лошадям. Парню в очередной раз повезло. Он скатился в неглубокую канаву, очевидно, русло пересохшего ручья. И едва только он ушёл с линии атаки, в распадке загрохотали пулемёты. Яростные вопли атакующих сменились криками боли и испуганным ржанием лошадей. Но бойцы каравана отлично помнили свою задачу.

Грохот копыт стих, и, приподнявшись на руках, Лёха сплюнул набившуюся в рот степную пыль. Ему, человеку, видевшему лошадей на картинках, а кавалерийскую атаку в кино, всё произошедшее казалось страшным сном. Встряхнув головой, парень выбрался из своего укрытия и, мрачно оглядевшись, угрюмо буркнул:

– Твою мать, как на бойне…

От налетевшей на колонну полусотни остались только растерзанные тяжёлыми пулями трупы и полдюжины испуганных коней, трусивших в сторону от побоища. Пара лошадей билась в пыли, силясь встать, но даже Лёхе с первого взгляда было понятно, что их нужно избавить от мучений. Выскочившие из броневиков бойцы разбежались по полю боя, собирая трофеи и проводя контроль. Заметив задумавшегося Лёху, Анкутан забросил в мешок какую-то финтифлюшку, подошёл и тихо спросил:

– Что-то не так, лэр?

– Пытаюсь понять, откуда они тут взялись, – вздохнул Лёха. – Я же специально осматривался, да и твои егеря вокруг бродили. Как получилось, что мы их не заметили? Лошади не ржали, железо не звенело.

– Они на другой стороне холма стояли. Мы их никак рассмотреть не могли. А то, что ничего не заметили, так это понятно. Степняки всю жизнь разбоем промышляют. Им к жертве незаметно подобраться, как нам воды попить.

– Выходит, они нас издалека заметили и скрылись?

– Выходит так, – подумав, кивнул десятник.

– Бойцов за холм послал? Может, там ещё кто есть?

– Уже отправил двоих. Но, думаю, там бивак просто. Это не кочевье. Это отряд, который должен уничтожать всех, кто пойдёт из империи в степь.

– То есть ночной отряд тоже границу контролировал?

– Конечно.

– А как они тут в степи жили? Что ели? Они же без своих овец да коров, говорят, шагу ступить не могут.

– Ещё как могут. Это же воины, – усмехнулся егерь. – Вяленым мясом запаслись – и носятся по своему наделу, – добавил он, вынув из своего мешка и демонстрируя парню кусок чего-то очень похожего на кожаный ремень.

– И как оно на вкус? – спросил Лёха и, не удержавшись, понюхал добычу.

– Пряно, аж во рту печёт. Но когда привыкнешь, вкусно, – улыбнулся егерь. – Они из него и похлёбку варят, и на костре жарят.

– Оно и так деревянное, как его жарить? – удивился парень.

– На полсвечи в воду подсоленную – и на прут. Вкусно. Особенно под пиво холодное. Но и прямо так есть можно, с седла не слезая. Потому они и умудряются огромные расстояния покрывать за короткий срок. Идут рысью, лошадей не загоняют. Едят, пьют и даже нужду прямо на коне справляют.

– Ну с последним ты загнул, – не поверил Лёха.

– Правда. Сам по молодости думал, что байки солдатские. Оказалось, правда. Кого припёрло, от остальных отстаёт, поперёк седла садится, штаны сняв, и все дела. Они ж на коня садятся, едва ходить научившись. А лошади у них ко всему привычные. Вон, смотрите, – десятник рукой показал на убежавших от перестрелки коней.

К удивлению парня, все лошади вернулись обратно и сумели отыскать своих погибших хозяев. Невысокие, крепкие, мохнатые. Примерно таких Лёха видел в передаче про Монголию ещё там, в своём мире.

– И что теперь с ними делать? – спросил парень, оглянувшись на егеря. Убивать здоровых животных ему совсем не хотелось.

– Сейчас парням скажу, чтобы расседлали и узду сняли. Выживут, – понимающе кивнул Анкутан.

– А они подпустят? – засомневался Лёха.

– Кусок лепёшки солью посыпать – и вся хитрость, – рассмеялся десятник. – Степняки их так к себе приучают.

– Я смотрю, ты про кочевников много знаешь.

– Десятник у меня опытный был. Сначала в следопытах ходил, потом на этой самой границе, – Анкутан ткнул пальцем в сторону империи, – вот таких же дикарей гонял. А когда до десятника дослужился, перевели в личное распоряжение Тихого барона. Всякую скверну в империи отыскивать и искоренять. Вот у него и учился. Много всякого человек знал и научить сумел. А потом уж я и сам многое повидал. Считай, всю империю от края до края прошёл.

– Надеюсь, не пешком, – усмехнулся Лёха.

– По-всякому бывало, – улыбнулся в ответ егерь. – Но вы обещали, лэр, рассказать мне правду. Зачем мы едем в степь?

– Да, пожалуй, пора, – разом растеряв шутливый тон, кивнул парень. – Помнишь историю с капищем, которое в столице нашли в башне магов?

– Конечно.

– Так вот. Где-то там, у косой скалы, есть главное капище Проклятого. Вот мы и едем его разрушать.

– Выходит, когда я сказал, что вы собираетесь с самим Проклятым драться, то случайно угадал? – растерянно спросил егерь.

– Меня чуть кондратий не хватил, когда я твои слова услышал. Столько седмиц прятались, чтобы тайну сохранить, и тут – вот так, в лоб… – усмехнулся Лёха.

– М-да, пора бы уже мне научиться языком не мести, – смущённо проворчал егерь, не обратив внимания на странное слово.

Из-за холма появилась пара бойцов, отправленных на разведку. Они призывно замахали руками и, заметив их жестикуляцию, Лёха подтолкнул десятника локтем и спросил:

– Они нас зовут или опять палить придётся?

– Зовут, – кивнул Анкутан и, подхватив карабин, рысью понёсся к своим подчинённым.

Вернувшись к колонне, Лёха, на всякий случай, приказал перезарядить пулемёты и приготовиться к отражению возможной атаки. Выяснив, в чём причина такой настороженности, Груд одобрительно кивнул и, усмехнувшись в бороду, сказал:

– Ничего там, кроме брошенного лагеря, не будет.

– Откуда такая уверенность? – не понял Лёха.

– С караванами по степи ходил, – пожал гном широченными плечами.

Их разговор прервал разведчик, прибежавший от десятника с докладом.

– Лэр, старшой велел передать, что в лагере много всякого добра брошено. Забрать бы надо.

– Что там ещё за добро? – проворчал Лёха.

– Пороха в мешках много. Патроны. В общем, всё, что в бою лишнее, там оставили, – коротко пояснил боец.

– Порох – это хорошо, – кивнул Груд, плотоядно потерев руки.

– Собираешься на ходу гранаты из него делать? – ухмыльнулся Лёха…

– Ты с гномами едешь или с кметами безрукими?! – неподдельно возмутился Груд.

– Извини, не подумал, – тут же включил заднюю передачу Лёха.

Если уж старательно называвший его на вы Груд вызверился и начал огрызаться, значит, он действительно перешёл черту. А гном, в свою очередь сообразив на кого наехал, смущенно потупился и, угрюмо посопев в бороду, тихо пробурчал:

– Простите, лэр. Я не должен был на вас орать.

– Всё в порядке, дружище. Это я дурака свалял, – отмахнулся Лёха и протянул ему руку.

Осторожно пожав протянутую ладонь, Груд разом повеселел и, развернувшись к машинам, проревел команду к выдвижению за холм. Не ожидавший такого вопля, Лёха в ужасе зажал ладонями уши. Гномы и раньше перекрикивались в его присутствии, но такого не было никогда. Изумлённо посмотрев на коренастого богатыря, Лёха покачал головой и, поковыряв пальцем в ухе, спросил:

– Ты своей глоткой кружки глиняные, случайно, не бьёшь?

– По молодости было пару раз, – потупившись, кивнул Груд.

– Ну и глотка у тебя?! – покачал головой Анкутан.

– А что делать, если в шахте кого позвать надо? Или в кузне кого срочно окликнуть? Про команды в бою я уж и не вспоминаю, – развёл руками гном.

– Ладно, поехали. Потом поговорим, – усмехнулся Лёха, направляясь к головной машине.

Колонна обошла широкое подножие холма, за которым прятались кочевники, и остановилась у становища. Разведчики уже успели распотрошить почти все брошенные перед боем перемётные сумы и заплечные мешки. Всё, что имело какую-то ценность, ссыпали в один из таких мешков, а ненужное оружие, луки, пики, кожаные кирасы рубили на месте. Оставлять противнику подобные вещи было глупо. Поэтому Лёха в приказном порядке потребовал, чтобы всё, что его бойцы не смогут забрать с собой, было приведено в негодность. Даже сёдла и уздечки на погибших лошадях.

В машину погрузили и кожаные или плетёные из конского волоса арканы. Верёвки в таком путешествии вполне могли пригодиться. Дождавшись, когда бойцы закончат творить безобразие и варварство, Лёха подал команду к продолжению движения. Нужно было как можно скорее добраться до места. Ведь кочевники, оправившись от пожара, могли вернуться, чтобы взять под контроль вход в капище. Если их главари стали адептами Проклятого, в чём Лёха нисколько не сомневался, то так оно и будет.

Информацию караван мог получить только от драконов, постоянно круживших в небе над степью. Но и они не могли находиться там бесконечно. Из разговоров с вождём ареала Лёха знал, что долгий полёт забирает у дракона много сил. Не физических, но магических. Особенно, если приходится летать возле капища Проклятого. Само это место вытягивало магические и жизненные силы из любого живого существа. Именно поэтому любому первородному рядом с капищем становилось плохо.

Поделившись этими мыслями с сидевшим за рулём Грудом, Лёха попросил его прибавить газу. Кивнув, гном сурово сдвинул брови и разогнал броневик так, что только пыль столбом стояла. По прикидкам парня, Груд выжал из мотора что-то около пятидесяти километров в час. С учётом веса броневика и недостатков мотора это была серьёзная скорость. Анкутан только восторженно улыбался, явно получая удовольствие от бешеной скорости. Внезапно шторка в боевое отделение открылась, и заглянувший в кабину Эльвар возмущённо спросил:

– Куда мы так несёмся? Уже все кишки через задницу вытряхнули.

– Терпи приятель, – усмехнулся в ответ Лёха. – Мы должны попасть в нужное место как можно скорее.

– И зачем я только согласился с тобой ехать? – продолжал ворчать эльф.

– Затем, что лучше тебя целителя я не знаю. И сохранить жизни родичей сможешь только ты.

– Для этого нужно научиться лечить от смерти, – буркнул Эльвар, польщённо усмехнувшись.

Шторка захлопнулась, и Анкутан, не удержавшись, тихо спросил:

– Лэр, как так случилось, что вас слушаются все первородные?

– Не все и не всегда. А Эльвар – мой старый друг, мы с ним вместе пришли в удел гномов. Это долгая история, но нам повезло. Он целитель, я – механик. Так и подружились с гномами.

– А может, расскажете? – не сдержал любопытства десятник.

– Дорога длинная, лэр. Расскажите, – присоединился к нему Груд.

– Ты же сам в наших делах участвовал.

– Но не с самого начала и не всегда.

– Ладно, слушайте, – усмехнулся парень и начал рассказ о своих приключениях в этом мире.

* * *

Ту ночь накануне большого курултая обитатели степи запомнили на всю жизнь. Высоко в чернильно-чёрном небе раздались трубные крики драконов, и степняки высыпали из своих шатров, испуганно глядя вверх. Никто из них не понимал, что происходит, всех разом охватил страх. Что-то должно было случиться.

Выйдя из своего шатра, аган вскинул голову и, вслушавшись в крики драконов, растерянно охнул. Старый визирь, ухватив агана за рукав халата, накинутого на голое тело, горячо зашептал, поминутно оглядываясь:

– Повелитель, драконы прилетели не просто так. Наши предки недаром считали их посланцами богов и служителями духов огня.

– Проклятье, я знаю об этом. Они и сейчас кричат, что все, забывшие старых богов, должны заплатить за своё отступничество. Прислушайся.

В этот момент небо окрасилось длинной огненной дугой. Драконы, закладывая головокружительные виражи, принялись полосовать небо своими огненными струями.

– Похоже, эти твари просто взбесились. Пришли ко мне шаманов. Быстро! – скомандовал аган, отталкивая визиря.

– Великий, наши шаманы никогда не могли справиться с драконами. Прикажи свернуть стойбище.

– Не сейчас. Делай, что я говорю! – зарычал аган, хватаясь за кинжал.

Найдя слуг, визирь приказал им любой ценой притащить к шатру агана шаманов и, тяжело вздохнув, направился обратно. Шатёр из белой кошмы – символ безграничной власти повелителя степи – то и дело окрашивался багряными отсветами полыхавших в небе огненных струй.

– Словно кровь, – еле слышно выдохнул визирь и шагнул к замершему, словно статуя, агану.

– Где шаманы? – не оглядываясь, спросил аган, едва заслышав шаги визиря.

– За ними пошли, великий. Изволь немного подождать, – устало вздохнул советник.

– Ты опять собираешься на чём-то настаивать? – чутко уловив этот вздох, повернулся к нему аган.

– Настаивать? Нет, великий. Я только прошу тебя послушать моего совета и принять правильное решение. Прикажи свернуть стойбище. Распусти курултай. Пусть роды разойдутся на время. А потом, когда драконы успокоятся, прикажешь собрать его снова.

– Почему?! – зашипел аган, словно разъярённая змея. – Почему я должен боятся каких-то летающих ящериц?!

– Я давно живу на этом свете, великий. Это не просто полёт. Это танец огня и ярости. Они не улетят просто так.

– Танец огня и ярости? Откуда ты знаешь?

– Такое уже когда-то было, великий. Предки описали ту встречу в свитках, которые оставили нам как напоминание о прошедших циклах.

– Бред выживших из ума стариков, записанный на вонючих клочках материи! Вот что такое эти свитки! Воины останутся здесь. И любого, кто попытается покинуть курултай, я прикажу казнить. Казнить вместе с его родом. В моём войске не будет трусов.

– Это не трусость, великий. Это умение мудро править. Отступить, отдав поле боя в одной битве, чтобы победить в войне. Не мне, скудоумному, учить тебя таким вещам, – склонился в глубоком поклоне визирь.

– Отступить? Отдать поле боя летающим ящерицам? Но ведь боя ещё и не было. Не так ли? – хищно оскалился аган.

Развернувшись к замершим в стороне слугам, он во всё горло заорал:

– Тысячников ко мне! Всех! Бегом!

Спустя четыре сотни ударов сердца боевого коня все тысячники стояли перед своим аганом. Обведя собравшихся горящим от ярости взглядом, аган скривился и, ткнув пальцем в сторону полыхающего неба, скомандовал:

– Вывести в степь всех стрелков с огнестрельным оружием. Стреляйте по этим ящерицам залпом, как только они приблизятся к стойбищу. За голову каждого дракона я дам стрелкам по коню из своих табунов. А любой, кто посмеет сбежать, будет казнён вместе с родом, из которого происходит. Всё ясно?

– Да, великий, – склонились в поклоне тысячники.

– Тогда почему вы ещё здесь? – зарычал аган, выхватывая плеть из-за голенища сапога.

– Ты делаешь ошибку, великий, – не сдержался визирь.

– Ты смеешь спорить со мной, червь?! – взвыл от злости аган и, выхватив у ближайшего воина саблю из ножен, нанёс удар.

Аган по праву считался прекрасным воином и занял своё место, благодаря воинским талантам, более всего ценимым среди степняков. Голова визиря покатилась к белому шатру, орошая вытоптанную сотнями подошв землю красным. А его тело, постояв несколько мгновений, рухнуло на спину, заливая всё вокруг кровью. Видевшие это воины невольно ахнули. Старый визирь считался одним из умнейших и справедливейших советников агана, и тот всегда благоволил к старику, позволяя ему говорить то, за что любому другому сразу сломали бы спину. Но, похоже, в этот раз старик перешёл черту.

Швырнув воину его саблю так, что острый клинок чуть не перерезал своему хозяину глотку, аган, зарычав от злости, сорвался с места и бегом бросился через всё стойбище туда, где раздавались зычные команды сотников и десятников. Про то, что агану не полагается ходить по земле, он даже не вспомнил. Сейчас агану было не до правил! Бешеная ярость застила ему разум. Подбежав к самому краю становища, он быстро огляделся, и его рот искривился в довольной усмешке. Его приказ выполнялся. Привычные к быстрым перестроениям воины уже сидели в сёдлах, готовя к стрельбе тяжёлые винтовки.

К повелителю подвели коня, и аган, не касаясь стремени, один прыжком взлетел в седло. Привычно разобрав поводья, он вскинул голову, высматривая скользящие в высоте тени. Раздался ни с чем несравнимый свист, и над войском пронеслась огромная масса. Затем над степью раздался пронзительный вой боевых рогов, и воины, вскинув винтовки, дали залп. Аган до рези в глазах всматривался в темноту, пытаясь разглядеть результат стрельбы, но так ничего и не понял.

Однако пальба степняков не осталась незамеченной. В трёх полётах стрелы от края становища, где были выстроены войска, в землю ударили тугие струи огня, и степь запылала. Налетевший ветер вмиг раздул пламя, и аган, вцепившись зубами в костяшку большого пальца левой руки, взвыл от бешенства. Драконы сумели отомстить, не убив никого лично. Они подожгли степь с подветренной стороны, и теперь кочевникам оставалось только бежать. Глядя на стремительно расширяющуюся полосу огня, повелитель степи чувствовал, как его тело покрывается мурашками страха.

Драконы поджигали степь так, чтобы отрезать кочевникам путь к реке и загнать их как можно дальше к серым горам. Туда, где боялись кочевать самые отчаянные сорвиголовы степей. Даже бандитские шайки обходили те места стороной. Там начинались хвойные леса, и почти не было травы, так нужной скоту и лошадям. По слухам, там обитали ночные твари, питавшиеся живой кровью и сырым мясом. А больше всего они любили выпивать из своих жертв жизненную силу, в несколько ударов сердца превращая могучего воина в сморщенного старика. Именно там, у мрачных гор, по легенде, находился вход в потусторонний мир.

Из ступора агана вывел пронзительный женский визг и истошное лошадиное ржание. Не дожидаясь решения повелителя, главы родов приказали спешно сворачивать стойбище. Глядя на царившую вокруг суету, аган неожиданно понял, что его власти пришёл конец. Человек, навлёкший на себя гнев духов огня, не может управлять народом степей. Теперь он стал изгоем. Имперские проповедники очень долго пытались насадить в степи веру пятерых, но старые боги никуда не делись. Кочевники легко соглашались принять новую веру, продолжая поклоняться богам предков. Ведь давно известно: чем больше богов, тем лучше.

И вот теперь старые боги сыграли с ним злую шутку. Появившиеся, словно из легенд, драконы прямо обвиняли кочевников в отступничестве, и люди слышали их. А значит, религия империи будет отринута. Ведь старые боги ясно показали свою власть, прислав своих слуг. А новые боги промолчали, даже не попытавшись защитить степняков.

Гул от стука тысяч копыт снова выдернул агана из задумчивости. Не дождавшись его команды, воины покинули строй, ринувшись спасать свои кибитки. Всё правильно. Аганов ещё много можно будет выбрать, а родичей и имущество бросать нельзя. Слишком долго и тяжело всё наживалось.

Кто-то дёрнул агана за штанину, и повелитель степи, опустив взгляд, увидел рядом с собой почтительно склонившегося слугу. Шагах в трёх за его спиной стояли четверо старых шаманов. «Всего лишь четверо…» – с горькой иронией подумал аган, но тут же, справившись с собой, громко спросил:

– Кто из вас знает, отчего вдруг взбесились эти бестии?

– В наших преданиях… – начал самый старший из четвёрки, но аган нетерпеливо перебил его:

– Мне не нужны эти бредни выживших из ума стариков. Я спрашиваю вас о том, что скрыто от простых воинов и от тех, кто не умеет говорить с духами. Примените своё умение.

– Мой аган, то, что я начал говорить, напрямую связано с ответом на твой вопрос. Драконы – элементали духа огня. Его божественные слуги. Подумай сам, ведь больше ни одно живое существо не способно носить огонь в себе и не получать от него ожоги. Всем известно, любой, даже самый юный дракон способен войти в самое жаркое пламя и выйти из него живым. Что это, как не проявление единения с его божественной сущностью?

– Ты хочешь сказать, что древние боги рассердились на нас и прислали сюда этих тварей? – сделал вывод аган.

– Ты всё видишь сам, великий.

– То, что я вижу, не описано ни в одной книге, – фыркнул аган.

– Прикажи срочно покинуть становище, великий. Сейчас мы не можем вступать с драконами в схватку. Это ещё больше разозлит богов.

– Убирайтесь. Пусть все убираются! – больше не сдерживаясь, заорал в полный голос повелитель степи и, хлестнув плетью коня, помчался в сторону косой скалы.

– Если боги хотят кого-то наказать, они первым делом отбирают у него разум, – вздохнул старый шаман и отправился к своей кибитке.

Промчавшись до старого русла реки, аган погнал коня в ущелье. Этот путь был известен только ему и нескольким десяткам особо приближённых воинов из личной сотни. Оказавшись на дне ущелья, аган пустил коня лёгкой рысью. Ехать здесь быстрее – означало потерять скакуна и свернуть себе шею на древних валунах. У самого подножия косой скалы аган спешился и, забросив поводья на ветку колючего кустарника, решительно протиснулся в узкую расселину между двумя огромными камнями. В своей яростной задумчивости он даже не обратил внимания, что никто из воинов не последовал за ним.

Идти пришлось, согнувшись почти пополам. Очень скоро свод пещеры ушёл куда-то вверх, и аган, достав из кошеля на поясе огниво, принялся шарить руками у самой стены. Спустя десяток ударов сердца он выпрямился, издав удовлетворённый вздох. Заранее приготовленные адептами факелы и горшок с земляным маслом оказались на месте. Обмакнув факел в вязкую массу, аган высек огнивом искру, и пещера осветилась. Земляное масло горело ярко, но чадно, поэтому пришлось поднять факел повыше. По стенам пещеры заплясали причудливые тени, навевая страх и желание побыстрее покинуть это странное место. Но аган знал, куда шёл.

Пройдя по длинному коридору полторы сотни шагов, он вошёл в большой круглый зал и, приблизившись к возвышающемуся посреди пещеры алтарю, досадливо закусил губу. Чтобы обратиться к повелителю, ему нужна была жертва. Ведь тёмный бог отзывался только на живую кровь. Жертва, кровь – вот что ему сейчас было необходимо. Выругавшись, аган воткнул факел в трещину в стене и, выхватив кинжал, полоснул себя лезвием по левой руке. Тяжёлые черные в свете слабого огня капли упали на алтарь, и агана скрутила волна нестерпимой боли. Над алтарём возникла странная сфера, из которой на повелителя степи взглянуло ужасное лицо. Но аган знал, кто это.

– Мой господин, – заговорил он, едва лишь взгляд страшного существа остановился на нём. – Они перехитрили нас…

* * *

Эта гонка длилась четыре дня. Трижды колонна натыкалась на небольшие разъезды кочевников, но пулемёты оказались неодолимым аргументом в этих стычках. К вечеру четвёртого дня колонна подкатила к границе устроенного драконами пожара. Гномы заглушили двигатели, и бойцы выбрались из машин. Подойдя к самому краю огромного черного пятна, бойцы замерли в молчании. Впереди, насколько хватало взгляда, простиралась безжизненная, выжженная пустыня.

Ветер еле слышно посвистывал в ковыле за спиной воинов, а впереди тянулась черная от копоти земля. Оглянувшись, Лёха зябко передёрнул плечами от такого контраста и тронул за локоть стоявшего рядом Картака.

– Свяжись с учителем. Пусть расскажет, что сейчас у скалы. И вообще, как долго нам ещё ехать? Где это чёртово капище?

Кивнув, орк отступил в сторону и, достав амулет связи, принялся что-то быстро говорить. Лёха прислушался, но не понял ни слова. Ученик мага говорил на древнеорочьем языке. То, что маги читают древние манускрипты на этом языке, Лёха знал давно. Но то, что они ещё и общаться на нём способны, стало для парня новостью. Это было впервые, когда Картак так откровенно скрывал свои намерения от остальных участников похода. Дождавшись, когда Картак закончит разговор, Лёха ухватил его за локоть и, оттащив в сторону, решительно заявил, глядя молодому орку прямо в глаза и тыча пальцем в грудь:

– Ты что творишь, морда твоя клыкастая?! Мы почти добрались до места. Того и гляди нас тут убивать начнут, а ты говоришь так, чтобы тебя никто не понял. Ты чего добиваешься? Раскола в группе?

– Извини. Я должен был тебя предупредить, – смущённо кивнул орк. – Это учитель придумал. Он посчитал, что ближе к капищу Проклятому будет проще использовать степных тварей, чтобы следить за нами. Точнее, не ему самому, а его адептам. Но если вспомнить, что степняки – это люди, то всё, мной сказанное, будет им непонятно. Некоторые шаманы знают древнеорочий язык, но таких очень мало.

– Хрен с ним, – помолчав, отмахнулся Лёха. – Что учитель сказал?

– Утром мы доберёмся до места. Это сухое русло старой реки. Там надо искать вход в капище.

– Там есть кто-нибудь?

– Нет. Драконы сказали, что все кочевники ушли.

– Странно.

– Что именно?

– Всё это. После пожара кто-то должен был вернуться. Не могли они так просто оставить это место.

– Изначально степняки поклонялись огню, – задумчиво начал Картак после минутного молчания. – Они считали, что к огню нужно относиться с почтением. Даже погасив костёр, требовалось прочесть короткую молитву с просьбой не обижаться. А за мочеиспускание в костёр запросто могли закатать в кошму и соединить пятки с затылком, ломая спину. Это считалось оскорблением духа огня.

– Это ты сейчас к чему? – не понял Лёха.

– Большой пожар мог сильно напугать их. Степь и раньше горела, но не так сильно. Они, кстати, и драконов в те времена за духов огня почитали, из-за их способности плеваться огнём.

– Это что ж получается? Что мы, сами того не зная, заставили их вернуться к верованиям предков? – растерянно спросил Лёха.

– Можно сказать и так, – хитро прищурившись, кивнул орк. – Учитель потому и поддержал твою идею, что знал об этом. Поджигая степь, драконы, по просьбе учителя, трубили про кару отступникам, забывшим заветы предков.

– Старый интриган, – выругался Лёха, восхищённо покачав головой.

– Да уж, учитель умеет красиво закрутить историю, – с довольным видом согласился Картак.

– Но это не значит, что капище бросят без охраны, – вернулся к насущному Лёха.

– Ну на этот случай у тебя свои заклятия есть.

– Это какие же? Ты ж знаешь, я не магичу.

– Твои заклятия пулемётами зовутся, – рассмеялся орк.

– Угу, техномаг из гномьих штолен, – фыркнул парень.

– А что? Красиво звучит, – тут же подхватил идею Картак.

– Издеваешься?! На хрена мне такая слава?!

– А чтобы не забывал, кто ты и откуда.

– С вами забудешь, пожалуй. Ладно, хватит тут топтаться. Сбежали кочевники или нет, а дело делать надо. Поехали!

Бойцы быстро заняли свои места, и колонна, вкатившись на выжженное пятно, понеслась в сторону видневшихся вдалеке скал. Вглядевшись в зеркало заднего вида, Лёха мрачно вздохнул. Следы колёс на обгорелой земле мог заметить и слепой. Хорошо хоть лёгкий ветерок сдул всю золу и сажу, и за колонной не тянулся чёрный шлейф, который выдавал бы ее местоположение. Впрочем, на фоне выгоревшей земли окрашенные в цвет, напоминавший хаки, броневики были очень заметны. Но тут уж ничего не поделаешь.

Плюнув на возможные проблемы, Лёха попытался сосредоточиться на том, что, по словам Кержака, ожидало его возле капища. Как там говорил старый орк? Победи свой самый большой страх. Сразись с самым страшным врагом. Встреть самого себя. Кажется так… Бред сивой кобылы! Лёха понятия не имел, кто является его самым страшным врагом. Как никогда не задумывался и о том, чего именно он больше всего боится. И как вообще можно встретиться с самим собой? Это уже попахивает раздвоением личности. Хотя в этих местах о подобных вещах вряд ли кто слышал. Такая наука, как психиатрия здесь ещё находилась не в зачаточном, а в противозачаточном состоянии.

Устав от собственных мыслей, Лёха выругался и мрачно проворчал:

– Ладно. План война покажет.

– О чём это ты? – не понял Груд.

– Да всё из головы не идёт то, что про капище рассказывали, – нехотя признался Лёха.

– Не думай об этом, – посоветовал гном. – Скажу так: правду о том, что там будет, не знает никто. Да, есть всякие легенды и предания. Есть непонятные записи в магических книгах, сделанные много циклов назад, но что там сейчас и что будет в ту минуту, когда ты туда войдёшь – неизвестно. Так чего зря самому себе настроение портить?

– Думаешь, Кержак мог ошибиться?

– Святые пятеро и то порой ошибаются, чего ж от обычного мага требовать? – философски отозвался Груд. – Книги старые. Чернила выцвели, а древнеорочий язык – сложный. Достаточно пару чёрточек в каком-нибудь знаке потерять, и будет совсем другое значение. Или слово другое. Ну, в общем, ты понял.

– В общем, всё писями по воде виляно, – хмыкнул Лёха, почесав в затылке.

– Чего? – не понял гном.

– Забудь. Мысли вслух, – отмахнулся парень.

– Я, наверное, никогда не научусь понимать то, что вы говорите, лэр, – вдруг вздохнул Груд.

– А чего я непонятного-то сказал? – растерялся Лёха.

– Да все эти слова ваши…

– Да не обращай ты на них внимания. Я когда задумаюсь, могу такую ерунду бурчать, что сам себя не всегда понимаю.

– Зачем?

– А так мне думается легче. Поворчал, поругался, вроде и легче стало. У каждого своя привычка.

– Это верно, – согласился Груд. – Князь наш, вон, чуть чего не так, сразу себя за бороду хватает. Иной раз думаешь, оторвёт ведь сейчас – и ничего. А я вон, когда задумаюсь, начинаю секиру свою наглаживать.

– А чего с собой её не взял? – тут же спросил Анкутан.

– В машине с ней неудобно. Сталь у неё серьёзная. Сам ковал. И заточена на совесть. В такой тесноте и порезаться об неё недолго. И ладно бы сам, а то ещё зацепишь кого, словно новобранец в хирде.

– Да уж, твоей секирой бриться запросто можно, – кивнул Лёха, пытаясь сделать гному приятное.

Заметив выступивший на лице Груда румянец удовольствия, парень усмехнулся про себя и, снова всмотревшись в степь, устало вздохнул:

– Долго нам ещё до этой чёртовой скалы ехать?

– К ночи должны добраться, – оглядевшись, ответил гном.

– Главное, чтобы там не было никого, – вздохнул Лёха. – Не хочется в самом конце пути в долгий бой ввязываться.

– Это с пулемётами-то? – фыркнул гном.

– И у пулемётов патроны кончиться могут. Или еще какая беда приключится. Техника, она аккуратного обращения требует. Чем сложнее оружие, тем осторожнее с ним нужно быть.

– Наше оружие просто так не ломается. Недаром же за него везде золотом платят, – гордо заявил Груд.

– И слава пятерым! Да только если из пулемёта долго стрелять, его заклинить может. А ещё там могут быть противники, против которых все наши пулемёты окажутся бессильны.

– Это вы про магов?

– Угу.

– Так на тот случай у нас вы есть, – хохотнул Груд. – Вот уж точно говорят: с вами ни один маг не справится. Сам видел. Тот бой у герцогской марки многие запомнили.

– То, что ты видел, это не самые сильные маги. Так, можно сказать недоучки. Понтов больше, чем знаний. А вот с чем мы столкнёмся в главном капище – большой вопрос.

– Доедем – узнаем, – философски изрёк гном.

«Это хорошо, что ты не считаешь этот поход простым приключением», – услышал Лёха знакомый голос.

Моментально сообразив, что с ним говорит демон хаоса, парень не стал оглядываться и судорожно искать говорящего. Вместо этого, он сосредоточился и старательно подумал:

«Дехас, я, может, и не очень верю в магию, заклятия и тому подобное колдовство, но это не значит, что я полный дурак».

«Я знаю. И не надо так стараться. Я тебя и так прекрасно слышу».

«Лучше объясни, как думать правильно, чтобы тебе было хорошо слышно», – смущённо проворчал Лёха.

«Думай, как привык. Я всё равно услышу. Высшие силы решили связать нас нитью близости, так что я услышу тебя где угодно и когда угодно», – неожиданно ответил демон.

«Чего-о?! Какой ещё нитью?!» – едва не в голос завопил Лёха, ударными темпами впадая в панику.

Вот только постоянного присутствия в собственном сознании демона ему не хватало для полноты счастья.

«Ты даровал мне свободу. И высшие силы решили, что я должен помогать тебе. Иногда», – медленно, словно нехотя, пояснил Дехас.

«Но ты и так мне помогал. С чего это вдруг они нас связать решили?» – недоумевал Лёха.

Его паника и растерянность были вполне объяснимы. Демон хаоса – не то существо, с которым можно шутки шутить, а если его решили привязать к Лёхе, то о спокойной жизни можно было забыть. Ведь Дехас был существом изначального хаоса, и любая упорядоченность приводила его в ярость. В общем, тут было чего испугаться. Да и судя по тону самого демона, такое положение вещей его совсем не радовало. Справившись с первым испугом, Лёха взял себя в руки и осторожно подумал:

«Дехас, надеюсь, ты понимаешь, что мне это всё не очень нравится?»

«Я знаю, что это не ты сделал, – буркнул демон. – Но и оспаривать это решение я не стану».

«Почему?»

«Спорить с высшими силами – себе дороже. К тому же это ненадолго».

«До моей смерти?»

«Нет. Пока ты не сделаешь своё дело. К тому же это решение не сильно противоречит моим планам. Так что не бойся».

«Ну-ну, поживём – увидим», – в очередной раз вздохнул Лёха, пытаясь сосредоточиться на дороге.

* * *

Дорогу каравану преградило старое русло реки. Выбравшись из машины, Лёха внимательно осмотрелся и, почесав в затылке, вопросительно покосился на подошедшего орка. Заметив его взгляд, Картак неопределённо пожал плечами и, вздохнув, негромко проворчал:

– Где-то здесь. Рядом.

– Твою мать! Два лаптя по карте, – фыркнул Лёха. – А точнее можешь?

– Попробую, – снова вздохнул орк.

– Ты чего вздыхаешь? Что-то не так? – насторожился парень.

– Странное чувство. Словно на меня давит что-то, – нехотя признался орк.

– В каком смысле давит?

– Не могу объяснить. Странное чувство.

– Так. Ну-ка пройдись по округе. Поищи, где эти ощущения сильнее, – скомандовал Лёха, озираясь вокруг.

Он искал хоть какой-то ориентир, который бы указал ему на вход в капище, но вокруг простиралась бескрайняя чёрная пустыня. Единственное место, откуда было бы удобно пробираться в подземное строение, – сухое русло. Подозвав к себе егерей, Лёха быстро поставил им задачу, и бойцы разбежались вдоль ущелья в поисках места, где можно было бы спуститься. Через час один из егерей поднял руку и громко свистнул сойкой. Привычный всем егерям сигнал.

Подойдя к егерю, Лёха сходу увидел едва заметную тропу, по которой недавно кто-то проезжал верхом. Подсохшие катыши конского навоза выдали путника. Приказав приготовить оружие и позвать орка, Лёха первым начал спускаться в ущелье. Но Анкутан, не раздумывая, обогнал парня и, не обращая внимания на его ворчание, в два счета оказался на дне. Присев на корточки, десятник прикоснулся ладонью к земле и тихо произнёс:

– Этой тропой регулярно пользуются. Не часто, но постоянно. И недавно здесь кто-то проезжал. Верхом.

– Кочевники пешком не ходят. Для них это позор. Так что ясно, кто тут побывал.

– Всё верно, лэр, – кивнул егерь, плавно передёргивая затвор карабина.

Глядя на Анкутана, защёлкали затворами и остальные. Сосредоточенно сопевший Груд поправил ремень пулемёта, который тащил на себе, и, воинственно встопорщив бороду, прогудел, словно шмель размером с собаку:

– Кому-то неплохо было бы остаться здесь, чтобы со спины не подошли.

– Сколько воинов у машин осталось? – повернулся к нему Лёха.

– По водителю и по три пулемётчика в каждой. Хватит, чтобы полк сдержать.

– Тогда пятерых оставь здесь, в засаде, а остальные – за мной, – скомандовал Лёха, направляясь к скале.

Картак шёл рядом с парнем и постоянно вертел головой, словно прислушивался к чему-то. Сам Лёха уже почти не сомневался, что вход в подземелье находится где-то здесь.

«Ты прав», – неожиданно раздалось у него в голове.

«Дехас! Я с тобой скоро заикаться начну», – вздрогнув, подумал парень.

«Извини. Я думал, ты уже привык к такому способу общения», – учтиво ответил демон.

«Проехали. Так о чём ты?»

«Вход в подземелье здесь. Это русло не такое уж и старое. Вон посмотри, на том камне остатки высохших водорослей».

«Это что ж получается? Реку специально отвели? И произошло это приблизительно около года назад?» – высказал предположение парень.

«Верно. Для этого и нужны были кочевникам рабы. В этом месте река делает петлю. Кочевники прорыли канал, соединили два куска старого русла, а этот участок осушили. Точнее, он сам начал высыхать, когда появилось новое русло».

«Это сколько же рабов нужно было украсть, чтобы такое соорудить?!» – охнул Лёха.

«Поверь, очень много. Приграничные бароны нажили состояния, выкупая кметов за гроши и продавая их степнякам за золото».

«Это откуда же у кочевников столько золота? Они же никогда его не добывали».

«Зато они постоянно воюют. И не только с империей. К тому же когда-то в этой степи было огромное государство. Очень большое и очень богатое. Потом оно погибло. Города разрушились, а вот богатства остались. Золота здесь очень много. Просто надо знать, где именно оно лежит. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто может с лёгкостью назвать такие места?»

«Проклятый», – со злостью выдохнул парень.

«Умный мальчик», – рассмеялся демон.

Их беседу прервало негромкое лошадиное ржание. Отряд моментально ощетинился стволами карабинов, но за поворотом врага не оказалось. У почти высохшего колючего кустарника стоял осёдланный конь. Судя по пыли, скопившейся на седле и сбруе, стоял он тут уже как минимум пару суток. Покачав головой, Лёха подошёл к коню и, погладив его по морде, приказал:

– Дайте ему воды. Потом снимите сбрую и отпустите. Пусть отправляется пастись. Похоже, несчастное животное на грани голодной смерти.

– А конь-то породистый, – осмотрев жеребца, протянул Анкутан.

– И что? Нам его кормить нечем, а бежать с нашей скоростью день и ночь он не сможет. Отпустите. Не надо мучить ни в чём неповинную скотину, – решительно приказал Лёха.

Словно в благодарность за слова парня, жеребец ткнулся носом ему в ладонь, прихватив пальцы бархатными губами. Дождавшись, когда егерь снимет с коня седло и перемётные сумы, Лёха сам снял с коня уздечку и, отбросив её в сторону, хлопнул жеребца по шее:

– Гуляй, приятель. Надеюсь, ты сумеешь выжить в этой степи.

Фыркнув в ответ, жеребец лёгкой рысью побежал в сторону тропы, по которой отряд спустился в ущелье.

– А ведь он хорошо знает эти места, – сказал десятник, задумчиво глядя вслед коню. – И сбруя у него богатая.

– Ты это к чему? – не понял Лёха.

– Здесь что-то не так. Степняк никогда не бросит такого коня умирать от голода и жажды. Его свои же родичи за это проклянут.

– Хочешь сказать, что здесь кто-то прячется? – быстро спросил Груд, всматриваясь в каждый валун дальше по руслу.

– Кто-то, кто знает, что мы ищем, – кивнул Анкутан.

– В любом случае надо дальше искать, – вздохнул Лёха.

«Загляни между двумя валунами впереди», – внезапно пришла подсказка от демона.

Приказав бойцам внимательно осмотреть указанное место, Лёха только кивнул, услышав, что между камнями есть узкий проход. Подойдя к провалу, Картак скривился так, что всем наблюдавшим за ним первородным всё сразу стало ясно. Они нашли вход в капище.

– Странно, что все остальные не чувствуют силу Проклятого, – проворчал Лёха.

– Это место выхода силы. Адепты Проклятого сумели спрятать поток в потоке, как это было в башне магов, – отдышавшись, ответил орк.

– Но ты-то сразу почувствовал, – не сдавался Лёха.

– Я маг. И знаю, как настроить себя на поиск нужной энергии.

– Выходит, ты специально призывал её? – насторожился Лёха.

– Да.

– Но ведь она может навредить тебе!

– Уже. После этого похода мне придётся долго приходить в себя, – бледно усмехнулся Картак, тяжело опускаясь на ближайший камень.

– А Кержак знает?

– Он меня этому и научил.

– Старый дурак! Он же мог убить тебя!

– Не кричи. Он сделал всё правильно. Я молод и способен продержаться до того момента, когда снова окажусь рядом с ним. К тому же он дал мне с собой зелье, которое поддержит мои силы до возвращения.

– Зелье?! – зашипел Лёха разъярённой коброй. – Вернёмся, я ему своими руками клыки повышибаю за такие дела.

– Жизнь одного начинающего мага ничего не стоит в сравнении с жизнью целого мира, – грустно возразил орк и начал медленно заваливаться на бок с валуна, на котором сидел.

– Эльфа сюда, живо! – скомандовал егерям Лёха, придерживая гнома за плечи.

Прибежал Эльвар и, лишь взглянув на орка, резко побледнел и, судорожно сглотнув, прохрипел:

– Его нужно унести отсюда. Здесь плохо. Здесь очень плохо.

Не понимая, о чём именно говорит эльф, Лёха пустил в ход свои новообретённые способности. Закрыв глаза, как когда-то учил старый маг, парень попытался настроиться на другой уровень видения и тут же понял, от чего молодому магу было так плохо. Пятно грязно-серо-зелёного цвета охватывало грудь орка. От него в сторону провала тянулась тонкая, чуть вибрирующая нить того же цвета с небольшими вкраплениями чего-то красного. Недолго думая, Лёха представил, что из его рук вытягивается что-то вроде механических манипуляторов, и принялся кромсать ими пятно.

Вскоре нить оборвалась, а пятно начало уменьшаться в размерах. Между тем эльф тоже не терял время и, приподняв голову Картака, принялся вливать ему в рот какую-то микстуру. Минут через пять орк тяжело закашлялся и, помотав головой, негромко прохрипел:

– Боюсь, я вам сейчас плохой помощник.

– Да ты просто кладезь мудрости, – фыркнул Лёха и велел бойцам: – Несите его к машинам!

Стоявшие чуть в стороне орки подхватили мага на руки и быстро зашагали к тропе. Немного подумав, Лёха сорвался с места и побежал следом за ними, приказав остальным ждать его на месте. Выбравшись из ущелья, Лёха сосредоточился и, представив во всех подробностях лицо Кержака, позвал:

– Ты где там, старый интриган? Отзовись.

– Дальвар?! – тут же послышалось в ответ. – Где ты умудрился обучиться мыслеречи?

– Какой ещё, на хрен, мыслеречи? Я пытаюсь тебя через амулет друга рода позвать, – растерялся парень.

– Так ты же его дома оставил, – ответил Кержак. – Что у тебя случилось?

– Мы нашли капище. Но ты должен открыть сюда портал и срочно забрать Картака. Парень перестарался и ему грозит опасность.

– Забрав его, я лишу тебя магической поддержки.

– От него сейчас толку столько же, сколько от недельного трупа. Забирай! Срочно!

– Хорошо. Я иду, – ответил Кержак, и перед парнем в воздухе возникло зеркало портала перехода.

Из него в степь вышел старый орк, и воины, подчиняясь его жесту, тут же перенесли Картака в портал. Чуть подождав, Кержак свернул зеркало и, повернувшись к Лёхе, устало попросил:

– Ты не мог бы немного помочь мне?

– Конечно, – кивнул Лёха и уже привычно начал перекачивать в орка энергию из ближайшей силовой линии.

Спустя несколько минут орк встряхнулся и, удовлетворённо кивнув, выдохнул:

– Спасибо. С каждым разом у тебя получается это всё быстрее и проще.

– Опыт, его не пропьёшь, – усмехнулся Лёха. – Ты собираешься возвращаться сейчас или хочешь посмотреть на капище?

– Я остаюсь.

– А Картак?

– Круг магов гномов уже собрался и готов помочь ему. Да и ты очень вовремя вмешался.

– Откуда ты знаешь? – не понял Лёха.

– Я всё-таки самый сильный маг первородных, если ты вдруг забыл, и любое воздействие на своего лучшего ученика могу определить даже с сильного похмелья, – иронично усмехнулся Кержак.

– А, ну да. А здесь-то ты чего делать собрался?

– Тебе может потребоваться магическая поддержка.

– Ты не можешь бороться с силой Проклятого. Это только моя задача. Тебе туда даже подходить нельзя.

– Я и не подойду. Дай мне какую-нибудь вещь, которую ты долго носил на себе, и я буду помогать тебе отсюда.

«Не надо», – послышался вдруг мысленный совет.

«Почему?» – насторожился Лёха.

«По этой связи Проклятый может дотянуться до него, а прикрыть мага свой силой ты не сможешь. Пусть он позаботится о твоих воинах. Остальное тебе придётся делать самому», – ответил Дехас.

Быстро передав Кержаку ответ демона, Лёха с интересом наблюдал, как у обычно невозмутимого орка начала вытягиваться физиономия.

– Ты уверен, что это он? Шутки Проклятого известны.

– Проклятому невыносимо находиться рядом со слугой равновесия, и ты это знаешь, старый пень, – проговорил Дехас, не несколько секунд перехватив у Лёхи управление речью.

– Теперь верю, – икнув от удивления, кивнул Кержак. – Я сделаю, как ты сказал.

– Попробовал бы не сделать, – рявкнул демон и отпустил парня.

– Это чего сейчас было? – откашлявшись и неуверенно шевеля челюстью, спросил Лёха.

– Твой друг решил доказать, что это действительно он. Странно только, что твоя сила не воспротивилась его магии, – ответил Кержак, задумчиво пощёлкивая когтем по золочёному клыку.

– Ну, если я правильно помню, сила защищает меня от любой агрессивной магии, а тут всё для дела, – развёл Лёха руками.

– Может быть, – нехотя согласился орк.

– Ладно. Перед смертью не надышишься. Пора делом заняться, – вздохнул парень.

– Может, завтра? С рассветом?

– Поверь, в подземелье рассвета не будет.

– Тоже верно.

– Пошли, – махнув рукой, сказал Лёха и направился к тропе.

Спустившись в русло, они подошли к провалу, и Груд, мрачно сопя, подал Лёхе фонарь, сделанный специально для этого похода. Масляный фитиль, серебряный отражатель и сферическое стекло, концентрирующее луч света. Его изготовили по заказу парня родичи князя в малой мастерской. Десять егерей, отдав карабины оркам, прихватили факелы, по дюжине на каждого, и выстроились рядом с Лёхой. Окинув сосредоточенные физиономии бывалых бойцов задумчивым взглядом, парень вздохнул и первым направился к провалу.

– Лэр, позвольте сначала мне, – остановил его Анкутан.

– Против магии вы бессильны, – принялся было объяснять Лёха, но десятник перебил его:

– До магических сил мы ещё не добрались. А там тот, кто приехал сюда на коне, – решительно возразил десятник и первым протиснулся в расселину.

Забравшись в провал следом за ним, Лёха открыл фонарь, и Анкутан принялся щёлкать кресалом. Вскоре фонарь и два факела осветили длинный коридор, плавно изгибавшийся в сторону косой скалы. Направив луч фонаря на потолок, Лёха удивлённо хмыкнул – похоже, пещера-то естественного происхождения. Но тут парень вспомнил, что именно должен найти здесь, и мысленно обозвал себя круглым идиотом. Чтобы заточить врага, боги наверняка не стали бы размахивать кайлом и вырубать в скале такие катакомбы. Для этого им хватит и собственной магии. Хотя, вполне возможно, что они попросту воспользовались пещерой возникшей естественным путём. Например, река промыла.

«Не о том думаешь», – снова услышал он голос демона.

«А о чём мне думать? Молитвы вспоминать?» – вяло огрызнулся Лёха.

«О предстоящем бое».

«А чего о нём думать? Ввяжусь в драку, а там посмотрим».

«Кажется, ты всё ещё не понял, что всё это не сказка».

«Честно говоря, мне кажется, что всё это сон, – признался парень. – Всё время кажется, что вот-вот проснусь и снова окажусь в кубрике на траулере».

«Ты боишься, и твой разум цепляется за привычные знания. Это нормально. Но чем быстрее ты заставишь себя поверить, что здесь всё по-настоящему, тем лучше для тебя».

– Впереди что-то есть, – прервал их диалог Анкутан, резко остановившись.

– Теперь первым пойду я, – сказал Лёха не терпящим возражения тоном. – Там могут быть магические ловушки. Десятник, отправь несколько человек назад. Пусть разожгут факелы и встанут так, чтобы видеть друг друга и контролировать вход в пещеру. Проверьте пистолеты. У всех должны быть заряжены патроны с серебряными пулями.

Дождавшись, когда все егеря проверят боезапас и займут указанные позиции, Лёха прошёл в голову колонны и, переложив фонарь в левую руку, достал пистолет.

– Стрелять только по моей команде. Не отставать и не растягиваться, – скомандовал он и, перекрестившись зажатым в кулаке пистолетом, добавил:

– Пошли!

* * *

Сжав зубы, Лёха решительно двинулся вперёд, аккуратно ставя стопы с пятки на носок, чтобы не споткнуться о какой-нибудь камень. Но адепты Проклятого поддерживали в пещере порядок. Каменный пол был тщательно убран, только пыль скрипела под кожаными подошвами сапог. За спиной сосредоточенно сопели егеря. Чуть улыбнувшись, парень прислушался, оценивая их подготовку. Двигались бойцы грамотно: ничего не шуршало и не брякало.

«Смени зрение», – неожиданно посоветовал демон.

В очередной раз вздрогнув, Лёха собрался было в голос выругаться, но вовремя сообразил, что поднимать лишний шум сейчас глупо. Отдав фонарь идущему следом Анкутану, он закрыл глаза, но едва только понял, что способен рассмотреть в пещере каждый камень, как тут же снова вздрогнул. Сбоку, под самым потолком, прямо на стене сидело какое-то существо. Присмотревшись, Лёха сообразил, что раньше эта страхолюдина явно была человеком. Но теперь… Лёха замер, не зная, как правильно обозначить эту тварь, чтобы сориентировать свою команду. Сделав вид, что ничего не замечает, он опустил голову и медленно повернулся к егерям.

– Слева под потолком какая-то тварь, – еле слышно произнёс парень. – Рассредоточьтесь. Стрелять только наверняка.

Опытные бойцы тут же подались в разные стороны, грамотно блокируя коридор и перекрывая возможному противнику выход. Сделав пару шагов вперёд, Лёха одним плавным движением вскинул пистолет и выстрелил. В ответ раздался жуткий вопль, и тварь свалилась на пол. Но радовался Лёха рано. Грохнувшись о каменный пол так, что по пещере грохот пошёл, тварь одним прыжком вскочила на ноги и, оскалившись, яростно зашипела.

– Вот только вампира нам не хватало в этом паноптикуме, – прошипел Лёха, смещаясь и беря противника на прицел.

То, что он успел рассмотреть, назвать иначе как вампиром не получалось. Торчащие из пасти клыки, горящие, словно угли, глаза и острые когти на руках. Конечно, это мог быть и оборотень, но Лёхе было не до научной классификации этого существа.

Тварь не стала ждать выстрела и одним прыжком снова взмыла под потолок. Лёха снова сместился, и на то место, где он только что стоял, упал крупный булыжник. В ответ раздался выстрел одного из егерей, и тварь опять прыгнула. Но на этот раз ее движения явно были куда медленнее, чем вначале.

– Она ранена. Продолжаем ее гонять. Главное, не подпускайте вплотную, – рявкнул парень, прижимаясь спиной к стене.

– Мы не видим эту тварь! Только тень мелькает, – ругнулся Анкутан.

– Следите за мной. Стрелять залпом туда же, куда стреляю я, – нашёлся Лёха, снова вскидывая пистолет. – Залп в один выстрел.

Лёха отлично понимал, что попасть в противника егеря могут только случайно, но при достаточной плотности огня хватит и рикошета. Главное, что стрельба ведётся серебром, которого эта тварь явно не любит. Очевидно, нечто подобное подумал и вампир. После первого же залпа он снова завизжал и бросился врукопашную. Точнее, попытался броситься. Вскочив с пола, куда свалился после выстрелов, вампир вскочил на четвереньки и стремительно метнулся к парню. Не раздумывая, Лёха принялся палить от пояса, пытаясь удержать тварь на расстоянии. Лёха отлично понимал, что такому противнику он не соперник. Слишком быстро и ловко эта гадина двигалась, а если вспомнить длину её когтей, то в исходе драки сомневаться не приходилось.

Продолжая стрелять, Лёха начал смещаться вдоль стены к своим телохранителям. Егеря, давно уже разделённые на пары, прикрывали друг друга огнём, давая соратнику возможность перезарядить оружие. Тварь рухнула на пол, не добежав до бойцов четырёх шагов.

– Не стрелять! – скомандовал Лёха и, тщательно прицелившись, всадил последние две пули твари в голову, разнеся её в клочья.

Над трупом медленно заклубился серо-чёрный туман, и вскоре все увидели на камнях не вампира, а голого мужика с разнесённой в куски макушкой. Лёха осторожно приблизился к телу, на всякий случай пнул его в плечо и удивлённо покрутил головой. Если и дальше будут подобные сюрпризы, никакого боеприпаса не напасёшься, мелькнула мысль, но парень отогнал её. Это было бы слишком просто.

– Кто-нибудь видел такое? – спросил он, оглянувшись на егерей.

– Никогда, – дружно затрясли гривами бойцы.

– Ясно. Тогда пробегитесь по пещере и соберите все пули, которые найдёте. Не будем разбрасываться серебром.

Пока егеря обшаривали пещеру, Лёха прошёл немного вперёд, пытаясь высмотреть магические ловушки. Но вокруг был только камень.

– Странно всё это, – мрачно проворчал Лёха, освещая фонарём коридор.

«Ты торопишься. Это подземелье тянется на несколько лиг», – сообщил Дехас.

«А лига – это сколько?» – тут же спросил Лёха.

«Пять перелётов стрелы, если так тебе будет понятнее».

«Хрена се, прогулочка будет», – фыркнул Лёха.

«А никто и не говорил, что это будет просто».

«Да уж, просто даже прыщ не вскочит – почесать надо», – в тон демону ответил парень.

– С кем вы разговариваете, лэр? – осторожно спросил Анкутан, бесшумно подойдя к парню.

– Не обращай внимания. Мысли вслух, – отмахнулся Лёха. – Всё собрали?

– Да, лэр. Мы готовы идти дальше.

– Может, вытащить эту тварь на солнышко? – задумчиво почесал в затылке Лёха. – Говорят, они солнечного света боятся.

– Там уже нечего тащить, лэр. Взгляните, – ответил десятник со странной интонацией.

Всмотревшись, парень с удивлением увидел, что на месте трупа осталась лишь какая-то зловонная лужа, да и та быстро испарялась.

– Это ещё что за хрень?! – охнул Лёха, быстро меняя зрение на магическое.

«Успокойся. Проклятый забирает себе то, что осталось, – презрительно хмыкнул демон. – Оно больше не может навредить вам».

«Значит, мы можем идти дальше?» – осторожно уточнил Лёха.

«Да. И будь внимателен. Это была только проба сил».

«Угу, он попробовал, а мы почти без патронов», – угрюмо буркнул парень.

«Дальше, они вам не понадобятся. Теперь все сражения будут проходить в ином плане бытия. Оставь своих людей ждать в следующем зале и дальше иди один. Там они тебе не помощники. В капище ты сможешь привести их только после победы».

– Осталось только до неё дожить, – буркнул Лёха и со вздохом скомандовал:

– Пошли дальше. Здесь беспокоиться больше не о чем.

Бойцы двинулись по коридору, поминутно осматривая каждый сантиметр пещеры. Нарваться на очередное чудовище ни у кого желания не было. Минут через двадцать они вошли в очередной зал. Осмотревшись и убедившись, что неприятностей не предвидится, Лёха окликнул свою команду и, освещая лица бойцов, сказал:

– Дальше я пойду один. Вы будете ждать меня здесь.

– Мы не можем оставить вас одного, лэр, – тут же ответил Анкутан, щурясь от света фонаря, бившего в глаза.

– Придётся, – вздохнул Лёха. – В магическом поединке вы мне не помощники.

– А если там опять будут такие твари? – не сдавался десятник.

– Если услышите отчаянную пальбу, тогда бегите на помощь. А если просто пару выстрелов – ждите, – уточнил парень.

– Почему?

– Ну, если я отстреливаюсь, значит, ещё жив и противника можно убить. А если просто пальнул – значит, проверяю на прочность или чего привиделось, – усмехнулся Лёха. – В общем, ждите.

– И как долго?

– Сутки. Потом можете уходить.

– Сутки с этой минуты?

– Да.

– А если вам потребуется больше времени?

– У меня нет ответов на все твои вопросы, приятель, – огрызнулся парень, потеряв терпение. – Но и сидеть здесь целую седмицу тоже смысла нет. Справлюсь – так сам выползу. А нет – значит, и говорить не о чем.

– Тогда мы будем ждать вас три дня, – отрезал десятник.

– Чёрт с тобой. Надоело спорить, – отмахнулся Лёха и, проверив обойму в пистолете, направился к выходу из зала, прихватив с собой связку факелов.

Во всех капищах, что приходилось видеть Лёхе, на стенах были устроены держатели для факелов, так что ограничивать себя в огне он не видел смысла. Шагнув в провал, Лёха быстро осветил коридор и решительно проследовал дальше. Отойдя от зала на несколько шагов, парень сосредоточился и мысленно позвал демона:

«Дехас, ты здесь?»

«А куда я денусь?» – иронично поинтересовался тот.

«Да хрен тебя знает? Может, скучно стало, и ты решил отправиться туда, где дела идут гораздо веселее?»

«Ну, уж нет. Самое интересное сейчас происходит здесь».

«Пока что здесь толком ничего не происходит. Если не считать той твари».

«А ты знаешь, кто это был?» – спросил демон с непонятной интонацией.

«Издеваешься?! Я таких тварей даже в кошмарах не видел».

«Не так давно это был великий аган степи. Это он собирался начать войну».

«Шутишь?»

«Нет. Не умею. Он продал свою душу Проклятому, чтобы получить абсолютную власть на этой земле. Мечтал завоевать и подчинить себе все королевства».

«Во дурак?!» – тихо рассмеялся Лёха.

«Почему? Считаешь, у него бы не получилось?»

«Дело не в этом. Просто в этом плане бытия не бывает ничего абсолютного. Абсолютной свободы, абсолютной власти. Не бывает».

«Почему ты так считаешь?» – с интересом спросил демон.

«Да потому, что даже боги не имеют абсолютной власти. Даже на них наложены определённые ограничения. Скажешь, я не прав?»

«Как ни смешно это звучит, но ты прав, – помолчав, согласился Дехас. – Даже мой хозяин вынужден придерживаться определённых правил. А ведь он властелин хаоса!»

«Вот и я о том же. Не бывает ничего абсолютного. Это невозможно, – вздохнул Лёха. – Ладно, чёрт с ним, с аганом. Лучше скажи, впереди точно никаких чудовищ больше не будет?»

«Ты боишься?»

«Сомневаюсь, что патронов хватит. Обидно будет сдохнуть, даже не добравшись до места».

«Подожди немного», – помолчав, сказал демон и разорвал контакт.

Лёха замедлил шаг, продолжая настороженно осматривать пещеру.

«Всё в порядке, – неожиданно раздался голос демона. – Коридоры пусты. Можешь идти смело».

«И как долго?»

«Что долго?»

«Как долго я могу так идти?»

«До следующего зала. Там ты вступишь в бой. Самый главный бой в твоей жизни».

«А капище?» – насторожился Лёха.

«Оно ещё дальше. Туда ты сможешь пройти, только если победишь. Это будут владения Проклятого. Точнее, их граница. Печати ослабли».

«Печати, испытания… – заворчал Лёха. – Лучше бы грохнули его и не мучились».

«Чем грохнули? Кто?» – не понял Дехас.

«Кто и кого. Проклятого грохнули. Убили в смысле. Проблем было бы меньше».

«Думай, что говоришь, – рыкнул демон. – Убить божество невозможно. Даже если оно такое мерзкое».

«Опять ограничения?» – продолжал иронизировать Лёха.

«Именно. К тому же это не так просто. Гибель подобного существа высвобождает такие силы, что погибнет не планета, а вся вселенная».

«А правда, что вселенных бесконечное множество?» – тут же спросил Лёха.

«А ты ещё сам в этом не убедился? – рассмеялся Дехас. – Или ты считаешь, что тебя закинули на другую планету?»

«Нет. Здесь даже созвездия другие», – вздохнул Лёха.

За разговором он добрался до следующего зала и остановился на входе.

«Разожги три факела. Держатели на стене, слева», – подсказал Дехас.

Выполнив команду демона, Лёха воткнул горящие факелы в держатели и, обернувшись, растерянно охнул. На противоположной стене зала виднелись три двери. На первый взгляд, все они были сделаны из железа. И каждую украшало изображение всё той же морды Проклятого. Вздохнув, Лёха снял с плеча сумку, достал флягу и, глотнув воды, тихо спросил:

«И что дальше?»

«Оставь все свои вещи и оружие здесь. Дальше твоим оружием будут только твоя воля и разум».

«Какая из этих дверей ведёт в капище?»

«Никакая. Проход в капище откроется только после того, как ты пройдёшь испытания. Сосредоточься и входи в любую их этих дверей. Но помни: то, что ты там увидишь, далеко не всегда является тем, чем кажется. Будь внимателен и осторожен».

«А как же тогда в капище проходили адепты, чтобы приносить жертвы? – спросил Лёха. – Не будут же они каждый раз проходить испытания».

«Они – нет. Для них Проклятый открывал обходной путь. Не забывай, они приносили ему жертвы и увеличивали его силу. А чтобы увеличить её, Проклятый пойдёт на всё».

«Как-то это всё слишком запутано, – проворчал Лёха. – Он сидит в узилище, но может открывать своим адептам запасной проход. А тот, кто идёт разрушить капище, должен проходить испытания. Как будто боги специально хотят помешать такому самоубийце».

«Наоборот. Они помогают. Пройдя испытания, ты восстановишь силу печатей. А разрушив капище, лишишь Проклятого источника силы. То есть всё вернётся в исходное состояние. И пройти испытание может только достойный. Все остальные просто погибнут».

«Весело», – мрачно буркнул парень.

«Присядь. Передохни. А потом выбери дверь и войди в неё», – сочувственно посоветовал Дехас.

«Перед смертью не надышишься», – отмахнулся Лёха и, быстро сбросив с себя разгрузку и пояс с оружием, решительно рванул кольцо крайней двери.

* * *

Два шага, и дверь за спиной, злобно лязгнув, закрылась. Где-то под потолком вспыхнул светильник, залив помещение мертвенно-голубым светом.

– Встреться со своим злейшим врагом, – набатом звучало в голове парня.

Осмотревшись, Лёха заметил странную фигуру, медленно направляющуюся прямо к нему. Напрягая глаза, парень пытался рассмотреть противника. Что-то в этой фигуре было знакомое, но что именно? На всякий случай, как следует размяв кулаки и кисти рук, Лёха приготовился к драке. Встретиться с врагом. Хотелось бы ещё понимать, что с ним делать и каким образом его надо победить. Тупо набить морду? Так это не проблема. Задавить его морально? Тоже не вопрос. Хамить и выводить противника из себя Лёха умел практически профессионально. Детдомовское воспитание – это не кобель чихнул. Оскорбить любого так, чтобы заставить потерять от ярости голову, парень научился очень давно. Но что делать тут?

Между тем фигура продолжала приближаться, и чем ближе она подходила, тем яснее Лёха понимал, что знает этого человека. И знает очень хорошо. Внезапно свет вспыхнул ещё ярче, и парень неожиданно для себя понял, кого именно он видит. Эльф. Старший брат Эльвара. Тот самый, которого юный целитель так удачно шваркнул о сучок. Но ведь он погиб. Умер. Лёха растерялся. Драться с мертвецом? Но как?!

– Уже испугался? – презрительно усмехнулся эльф. – Узнал. Вижу. Думаешь, как такое может быть?

– А чего тут думать? Продался Проклятому, вот он тебя и выдернул из какой-то клоаки, – справившись с эмоциями, презрительно фыркнул Лёха.

– Откуда? – не понял эльф.

– Из помойки. Или ты надеялся, что для таких, как ты, есть другое место? – продолжал хамить парень.

– Хорохоришься? Хочешь за наглостью спрятать свой страх? Не выйдет, – скривился противник.

– А чего мне тебя бояться? Морду я тебе уже бил. А твой младший брат, которого, кстати, тоже я учил, тебе вообще шею свернул. Так что ты мне не противник. Так, развлечение, не больше.

– То была случайность. Мой глупый братец всегда был удачливым. Как говорят, отсутствие ума заменяется удачей.

– Ты сам-то в это веришь? – рассмеялся Лёха. – Короче, чего тут мне сделать надо? Рожу тебе набить? Или более серьёзный противник найдётся?

– Я убью тебя, тварь, – зашипел эльф, сжимая кулаки.

– Рискни здоровьем, – продолжал издеваться Лёха, тщательно отслеживая каждое движение врага.

Краем глаза Лёха заметил, что стены зала вдруг словно растворились, и противники оказались на ровной площадке, границы которой терялись в синеватой дымке. Эльф медленно, шаг за шагом приближался к Лёхе, продолжая угрожающе усмехаться.

– Ты чего щеришься? Зубы жмут? – снова принялся хамить Лёха, выводя противника из себя.

– Убью, червь, – прошипел эльф, напружинивая мышцы ног.

Помня, что противник – большой любитель прыжков, Лёха насторожился и оказался прав. Когда между ними осталось чуть больше трёх шагов, эльф взвился в воздух, пытаясь достать ногой голову парня. Пригнувшись, Лёха пропустил удар и, недолго думая, ударил ногой в опорную ногу, на которую эльф собирался приземлиться. Раздался тошнотворный хруст, и противник, взвыв от боли, рухнул на бок. Издав бешеное рычание, Лёха со всей дури ввинтил кулак в висок эльфу, чувствуя, как под костяшками проламываются кости его черепа. Дёрнувшись, эльф закатил глаза под лоб и с хриплым выдохом рухнул на пол.

– И всё, что ли? – отдышавшись, негромко спросил Лёха, озираясь вокруг.

– Неплохо сделано. Но это было только начало, – послышалось в ответ, и на площадке появился здоровенный мужик.

Растерянно разглядывая его лицо, парень пытался вспомнить, где мог столкнуться с ним или как-то перейти ему дорогу, но ничего толкового на ум не приходило. Однако походка мужика явно что-то напоминала. Широко расставленные ноги, идёт враскачку, широченные плечи, грубые, словно вырубленные, черты лица, острые уши и торчащие изо рта клыки. Каждая из этих черт в отдельности была взята у разных рас, но вместе… И тут до Лёхи что-то начало доходить.

– Мы с тобой знакомы? – на всякий случай спросил парень.

– Не лично, – хмыкнул мужик.

– А мне сказали, что тут будет мой самый страшный враг.

– Так и есть. Это я.

– И где тут логика? Мы с тобой лично не знакомы, но ты мой враг? Как такое может быть? – продолжая говорить Лёха, старательно присматриваясь к мужику.

– Ты не поймёшь, – ответил мужик.

– А ты попробуй. Или мозгов не хватает простейшие вещи объяснить? – подначил его парень.

– Ты не из этого мира. Повелитель долго искал того, кто смог бы сразиться с тобой на равных. А потом создал меня. Угадаешь, кто я?

– Голем? Не найдя живых врагов, Проклятый решил собрать тебя из тех, кто хоть когда-то относился ко мне плохо. Собрал из кусков. Тоже мне, доктор Франкенштейн.

– Я не знаю таких названий, – озадаченно ответил мужик. – Но мыслишь ты верно. Ты готов драться?

– Ну морду набить я всегда готов, – презрительно фыркнул Лёха, лихорадочно проигрывая варианты.

В его мозгу уже сложился приблизительный рисунок боя. Если этого монстра собрали из отдельных частей, то и биться с ним надо так, как он когда-то дрался со всеми первородными. Главное, не попасть ему в захват или под удар. Значит, нужно постоянно перемещаться, нанося удары по самым уязвимым частям его тела.

Мужик сделал шаг вперёд, широко размахиваясь, и Лёха, моментально присев на колено, от всей души впечатал кулак противнику в пах. Крякнув, мужик вдруг расхохотался и попытался пнуть парня ногой. Быстро откатившись в сторону, Лёха вскочил и, выругавшись, презрительно скривился:

– Мало того, что без мозгов, так ещё и евнух. Не очень-то твой хозяин тебя ценит, если даже мужских причиндалов пожалел.

– Отгадай загадку. Как убить то, что не живо? – произнёс мужик и ринулся в очередную атаку.

Давно уже заметив, что ноги мужика сделаны по образу и подобию ног орков, Лёха ускользнул в сторону и с силой ударил ребром стопы в колено противника. Раздался хруст, и мужик захромал. Но на лице его так ничего и не отразилось.

– Ты, похоже, совсем деревянный, – проворчал Лёха, очередной раз уворачиваясь от просвистевшего над головой кулака.

И тут парня словно озарило. Как убить то, что не живо? Этот суповой набор сам рассказал о себе всё. Выходит, раз его создали при помощи магии, то эта агрессия должна стать катализатором против неё. Значит, с каждым ударом Лёхи, голем должен слабеть… А ведь, похоже, так оно и есть… После атаки в колено противник заметно хромал, и движения его стали более осторожными. Выходит, его всё-таки можно победить грубой силой. Придя к такому выводу, Лёха атаковал.

В три шага оббежав противника, парень взвился в воздух и ударил ногой в переносицу. Голем качнулся. Едва приземлившись, Лёха снова прыгнул, на этот раз нанося удар в затылок. Точнее, в ямку под затылком, где позвоночник соединяется с черепом. Удар получился на противоходе, и шея мужика явственно хрустнула. Огромное тело голема качнулось, а голова упала ему на грудь. Но, к удивлению и растерянности Лёхи, мужик продолжал стоять и двигаться.

– Да надоел ты мне, – зарычал Лёха и, разбежавшись, прыгнул, нанося очередной удар.

Сильное тело парня, развернувшись в полёте, буквально смело противника с ног. Голова голема мотнулась, и он с грохотом рухнул на пол. Не дожидаясь, пока мужик начнёт вставать, Лёха подскочил к его голове и ударил ещё раз – пяткой в висок. От удара один глаз голема вылетел из глазницы, но противник всё ещё был жив.

– Да когда ж ты сдохнешь?! – заорал Лёха, подпрыгивая и всей массой вбивая голему рёбра в грудь.

Огромное тело дёрнулось и обмякло. Потом над тушей медленно заклубился серый туман, и она исчезла. Свет погас.

Оглядевшись, Лёха вдруг понял, что снова стоит в той самой первой комнате. Парень пожал плечами и спросил:

– Чего? Всё, что ли? И стоило из-за этого огород городить?

Дверь медленно отворилась, и Лёха вышел в уже знакомый зал. Присев рядом со своими вещами, он достал из сумки флягу с водой. Сделав пару больших глотков, он утёр ладонью подбородок, сплюнул и, вздохнув, позвал:

– Эй, Дехас, ты где там?

– Тут. Как всё было? – тут же последовал ответ.

– Непонятно, – буркнул Лёха.

– Что именно тебе непонятно?

– Да как-то всё это несерьёзно было. Сначала погибший эльф. Потом голем.

– Кто? – не понял демон.

– Да мужик какой-то, словно из разных кусков собранный.

– И что?

– Да ничего. Первый мне вообще не соперник. А второй… Даже не знаю, как и сказать. Здоровенный, тупой и никак подыхать не хотел. Вроде обещали злейшего врага, а вылезло непонятно что, – возмущался парень.

– А что тебя так удивляет? – снова не понял Дехас.

– А враг-то где?

– Так ты ещё не понял?

– Чего я не понял?

– Ты чужой в этом мире.

– И чего?

– Все твои враги либо остались в том мире, либо уже умерли. Про всех остальных даже вспоминать не хочется.

– Погоди. Ты хочешь сказать, что у меня здесь нет опасных врагов? – удивился Лёха.

– Врагов у тебя больше чем нужно. Но нет таких, которые готовы рискнуть собственной жизнью ради того, чтобы уничтожить тебя. А просто врагов у тебя достаточно. Все они готовы всыпать яд в вино, нанять убийц или вонзить кинжал в спину, а вот сойтись с тобой в открытом бою им смелости никогда не хватит.

– Выходит, у меня получилось пройти испытание?

– Ты его уже прошёл. Но осталось ещё два.

– Всё равно как-то это всё слабовато, – вздохнул Лёха.

– А чего ты ожидал? Демона?

– Ну хотя бы мага, – пожал парень плечами.

– А смысл? Ты слуга равновесия, и любая агрессивная магия против тебя бессильна, – рассмеялся Дехас. – Поверь, Проклятый старательно искал тебе противника. И не только он. Ведь эти испытания придуманы не им, а высшими силами. Он может лишь выставить поединщика. Но, как я уже сказал, все твои злейшие враги давно уже мертвы. Да их у тебя толком и не было. Ведь, оказавшись в этом мире, ты поселился у первородных и сумел завоевать их доверие и дружбу. Это был неожиданный, но очень действенный ход.

– Но ведь голем был создан магией. Значит, Проклятый на что-то рассчитывал, – продолжал упираться Лёха.

– Решительность отчаяния. Своими выходками ты отнял у него очень много сил. Вот он и рискнул.

– Выходками?! Да я и не вспоминал о нём до тех пор, пока он мне гадить не начал, – возмутился парень.

– Он знал о твоём появлении в этом мире и спешил избавиться от тебя. Вспомни, как часто с того момента, как ты пришёл в себя там, на берегу, твоя жизнь подвергалась опасности.

– Ну было пару раз, – буркнул Лёха, вспоминая. – Погоди. Выходит, это он прислал к дому мага бандитов?

– Конечно.

– Выходит, старика убили по его приказу?

– Можно сказать и так.

– Вот сволочь!

– И тот барон на дороге. И эльф, желавший умертвить не только тебя, но и всех твоих спутников. Всё это его слуги.

– Но пока я жил в горах гномов…

– А разве в то время ничего подобного не происходило? – иронично спросил демон.

– Маги, которые требовали отдать им дракона.

– И не только. Он не может проникнуть в уделы первородных, но устроить нападение на них вполне способен. Чем он и занимался, пока сил хватало. А потом…

– А потом мы уничтожили его капище. Потом ещё одно. А потом он попытался убить меня сам и лишился кинжала душ, – перебил Лёха собеседника.

– Именно. И последнее столкновение стало для него самым тяжёлым. Чтобы пробить проход в удел гномов, он затратил почти все накопленные силы. А твоя защита нанесла ему серьёзную рану.

– Выходит, у меня есть серьёзный шанс победить? – спросил Лёха.

– Есть. Но стоить это тебе будет очень дорого.

– В каком смысле? – насторожился парень.

– Тебе придётся потратить все силы. Без остатка.

– Плевать. Лучше скажи, как мне Даяну найти.

– Ты найдёшь её, если сумеешь пройти все испытания. Не раньше.

– Это тоже условие игры?

– Нет. Это происки Проклятого. Его адепты спрятали твою женщину в этой пещере, но найти её ты сможешь только после того, как победишь. Только тогда ты сможешь диктовать ему свои условия и заставить отдать её.

– Надеюсь, она ещё жива, – вздохнул Лёха.

– Не сомневайся. Он будет пытаться подчинить тебя, угрожая её жизни. Но помни: верить его посулам нельзя. Речь идёт о жизни всего этого мира. Уступишь – и потеряешь не только подругу, но и всё, что тебе в этом мире дорого. Так что лучше просто простись с ней и делай своё дело.

– Я давно уже простился. Со всеми, – грустно усмехнулся Лёха.

– Значит, ты готов к бою?

– Давно готов, – ответил парень, поднимаясь с пола и направляясь к следующей двери.

– Встреться со своим самым большим страхом! – набатом звучало в его голове.

* * *

Рывком распахнув дверь, Лёха шагнул в помещение и, дождавшись, когда за спиной с лязгом захлопнутся створки, во весь голос спросил, сам не зная, к кому обращается:

– И чего же я больше всего боюсь?!

Этот вопрос он задавал себе каждый день, пытаясь угадать, что именно преподнесёт ему Проклятый во время испытания. Бояться за свою жизнь? Так умереть он должен был несколько лет назад, утонув в море. Страх за близких? Но ведь доказательств того, что Даяна ещё жива, предоставлено так и не было. Гибель друзей? Но, проиграв схватку, они в любом случае будут обречены. Так чего же он боится? Этот вопрос не давал Лёхе покоя с тех пор, как были оглашены условия прохождения испытания, однако ничего толкового он так и не придумал.

И вот теперь парень со злостью и каким-то странным нетерпением ждал, что будет дальше. Всё тот же голубоватый мертвенный свет под потолком разгорался всё ярче, освещая зал, вдруг ставший неожиданно большим. Но ничего не происходило. Потом в туманной дымке что-то мелькнуло, но на площадку, ограниченную белёсым маревом, никто не вышел.

– Долго мне ждать? – заорал Лёха, начиная злиться.

Внезапно на туманной стене возникла какая-то картинка. Присмотревшись, парень понял, что видит самого себя. Его, того, другого куда-то тащили, а вокруг смеялись люди. На картинке появился эшафот, и его бросили на плаху. Палач взмахнул топором, и голова казнённого скатилась в подставленную корзину.

– О! А я и не знал, что тут даже кино крутят, – фыркнул Лёха, зло рассмеявшись.

– Это твоё будущее, – послышался еле слышный шёпот. – Ты хочешь так закончить свою жизнь?

– Будущее многогранно. Один непредсказуемый поступок – и всё может измениться, – не остался в долгу Лёха.

– С тобой трудно спорить, – нехотя признал голос. – Тебе известно то, о чём жители этого мира даже не догадываются. Но ты ещё можешь спасти свою подругу. Разве ты не боишься за неё?

– Я похоронил Даяну в тот день, когда понял, что не могу догнать её похитителей. И доказательств того, что она ещё жива, мне так и не предъявили.

– Я могу показать тебе.

– Что? Морок? Нет уж. Такие фокусы любой маг-недоучка способен показывать. Однажды я уже говорил: покажите мне то, что я смогу потрогать, к чему смогу прикоснуться руками. Всё остальное – враньё.

– Хитришь? Хочешь, чтобы тебя перенесли к твоей подруге? Не выйдет. Она останется там, где сейчас есть.

– Слишком много разговоров и всё не по делу, – презрительно рассмеялся Лёха.

– Посмотрим, что ты скажешь теперь, – прогремел голос и Лёху вдруг куда-то потащило.

Вспомнив о своих способностях, парень попытался возмутиться, почему они не действуют, но внезапно всё кончилось. Оглядевшись, Лёха с удивлением понял, что оказался в натуральной камере пыток. Низкий потолок, каменные стены, раскалённые угли в очаге и различные пыточные инструменты вокруг. Оглядевшись, Лёха недоумённо пожал плечами и фыркнул:

– Неплохая иллюзия. И что дальше?

Словно в ответ на его вопрос, в пыточную ввалились четверо стражников, два мужика в балахонах, напоминавших те, что когда-то носили монахи на земле, и трое здоровенных бугаёв в кожаных фартуках. Увидев парня, вся компания дружно заухмылялась и двинулась к нему.

– Его по всему монастырю ищут, а он тут прячется, – прогудел монах.

Голос у мужика был впечатляющий – гулкий бас.

– Ловок, бестия, – поддержал его второй монах. – Из камеры сбежал, да видно заплутал в коридорах. Сам на пытки пришёл, и возиться не пришлось.

– Вяжите его – и на дыбу! – приказал обладатель баса.

Отступив к ближайшему столу, Лёха схватил первый попавшийся нож и, не раздумывая, швырнул его в одного из стражников. Судя по нашивкам, десятника. Изогнутое, словно серп, лезвие, свистнув в воздухе, ударило стражника в лоб. Утробно икнув, десятник завалился на спину. Не ожидавшие такого отпора, стражники растерянно переглянулись. За все годы их службы сопротивление в камере пыток им никогда не оказывали. Но парню было не до размышлений. Схватив очередной пыточный инструмент, он швырнул его в младшего монаха и, перепрыгнув через стол, сходу приложился кулаком к физиономии ближайшего стражника.

Но как быстро он ни двигался, вошедшие оказались не лыком шиты и, справившись с удивлением, бросились в атаку. Палаши стражников со свистом рассекали воздух, а палачи, недолго думая, взялись за толстые кнуты, которыми, похоже, владели мастерски. Единственное, что пока спасало Лёху, так это нагромождение различных пыточных станков. Уклоняясь и уворачиваясь, Лёха пускал в ход всё, что попадалось под руку. Швырялся пыточными инструментами, цепями, бил всеми конечностями, в общем – это был бой на выживание. Несколько раз его очень чувствительно приложили кнутом.

– Очень уж реалистичная иллюзия, – успел подумать Лёха, в очередной раз уворачиваясь от палаша стражника. – Да и монахи одеты странно…

Приложившись кулаком к физиономии одного из палачей, парень перемахнул через какой-то станок и, пнув подбежавшего стражника в колено, вдруг громко расхохотался. Провели! Всё-таки обманули!

– Вас нет! – повернувшись к нападавшим, выкрикнул Лёха. – Вы все – мои воспоминания. Иллюзия, воплощённая в картинке.

Противники замерли, а окружающая обстановка покрылась рябью.

– Он окончательно свихнулся! – взвизгнул один из монахов. – Хватайте!

– Руки коротки, – продолжал смеяться парень. – Я давно уже не на земле, а на вас земная одежда. Это всё ложь. Обман. Фантом.

В это же мгновение всё исчезло, и Лёху снова куда-то потащило. Верх поменялся с низом местами, пропало любое ощущение пространства и времени, а зрение полностью отключилось.

В себя Лёха пришёл рывком, словно кто-то повернул выключатель. Проморгавшись, он обнаружил себя привязанным к столбу, вокруг которого палачи старательно укладывали вязанки хвороста. Оглядевшись, парень пошевелил связанными за спиной руками и впился взглядом в собравшихся вокруг помоста людей.

На этот раз всё было правильно. Костюмы соответствовали миру, в котором он жил. Откуда-то из-за помоста вывернулся мужик в балахоне мага, и Лёха зло сплюнул. Вот это действительно враг. Разгром и обыск в башне магов ему точно не простят, а значит, на этот раз всё будет по-настоящему. Выходит, его решили сжечь, как еретика. Устроить публичную казнь, обвинив в какой-нибудь ерунде. Только, где тогда судьи, глашатаи и имперские чиновники, которые должны в обязательном порядке присутствовать на казни?

Согласно имперским законам, любая публичная казнь должна проводиться только в их присутствии, с обязательным оглашением всех преступлений и объявлением судебного решения. Мозг парня с лихорадочной скоростью анализировал увиденное, выискивая любое несоответствие. Но, на первый взгляд, пока всё было правильно. Стоявший спиной к помосту маг сделал пару шагов и повернул голову, разглядывая кого-то в толпе. Лёха насторожился. Что-то в движениях мага было ему знакомо.

– Эй ты, оглянись! Повернись ко мне, тварь! – выкрикнул Лёха, специально провоцируя мага.

Вздрогнув, тот медленно повернулся и вскинул голову, с ненавистью глядя на парня.

Лёха презрительно рассмеялся:

– Я так и знал. Снова иллюзия. Ты труп! Я своими руками прострелил тебе башку!

Перед помостом стоял тот самый маг, которого парень убил, перед тем как освободить демона хаоса. Главарь заговорщиков из башни магов.

Но пока Лёха насмехался над своим непонятным противником, палачи успели поджечь хворост, и пламя загудело, жадно пожирая облитые маслом дрова. Закашлявшись от дыма, Лёха что было сил закричал:

– Трус! Тупой недоучка! Не можешь даже нормального противника мне найти. Весь этот фарс не стоит даже тех сил, которые ты на него затратил.

Что-то взвыло, заскрежетало, и сознание парня снова померкло.

Очнулся он лежащим на полу в изрядно обгоревшей и закопченной одежде… В том же зале, где всё начиналось…

Медленно усевшись, Лёха мрачно осмотрел испорченную одежду и, сплюнув горькую от копоти слюну, выругался:

– Тварь тупорылая. Хорошие вещи испортил. Морду бы тебе набить за такие дела.

Свет в пещере начал гаснуть, а дверь медленно приоткрылась. Кряхтя, словно старый дед, Лёха поднялся на ноги и медленно побрёл к выходу. Похоже, он снова справился. От нервного напряжения не было даже радости. Оказавшись в коридоре, парень уселся рядом со своими вещами, глотнул воды и, тяжело вздохнув, позвал:

– Дехас, ты где там? Поговорить надо.

– Уверен, что сейчас тебе надо именно поговорить? – тут же иронично спросил демон.

– Надо, – устало кивнул Лёха.

– Ну тогда спрашивай.

– Опять лажа какая-то получилась. Честно говоря, я так и не понял, победил я или нет.

– Ты вышел оттуда живым. Значит, победа твоя. Не понимаю, что тебе не нравится.

– То, как всё там происходило. Чего-то у создателя этого лабиринта с фантазией слабовато.

– Ты ведь уже знаешь ответ на свой вопрос, – рассмеялся демон.

– Что, опять та же песня про другой мир?

– Она самая. Вспомни. В первый раз тебя закинули в знакомый тебе мир. Да, это было жутко, опасно, но это было то, что он смог вытянуть из твоей памяти. И на этом он погорел. А потом ты попал в этот мир, но он не нашёл нужного исполнителя и снова промахнулся. Пойми, Дальвар. Ты думаешь не так, как думают жители этого мира. Ты подвергаешь сомнению то, во что они верят безоглядно. Да ты даже над магией умудряешься посмеяться, несмотря на то, что сам с ней регулярно сталкиваешься. Ты сам являешься вызовом этому миру. Потому и испытания получаются такими неуклюжими.

– Издеваешься?

– Почему?

– Да потому, что каждый человек чего-то сильно боится. А меня попытались напугать каким-то средневековьем.

– Ты меня не слушаешь, – вздохнул демон. – То место, куда тебя закинули, взято из твоих воспоминаний. Как можно узнать самый большой страх человека? Да заглянув ему в память. Кто-то пытался это сделать, отсюда и обрывочные знания о твоём мире.

– Это ты про камеру пыток?

– Угу. А потом твой противник попытался совместить твои страхи с местными реалиями. Что из этого получилось, ты знаешь.

– Странно.

– Что именно?

– Почему именно средневековье?

– Ну это тебе лучше знать. Память-то твоя.

– А знаешь, я вспомнил. Ещё в приюте я прочёл одну книгу про те времена, и потом долго представлял себе, что было бы со мной, окажись я на месте главного героя. Откровенно говоря, жутковатые ощущения были, – смущённо признался Лёха.

– Детские воспоминания и страхи – самые яркие, – подтвердил демон. – Вот их и успели выдернуть из твоей памяти, а потом пустили в ход.

– Ты сейчас как настоящий психолог сказал, – устало рассмеялся Лёха.

– А что это, психолог? – тут же заинтересовался Дехас.

– Это такой лекарь, который внимательно тебя слушает, а потом решает, что из твоих рассказов заставляет тебя страдать.

– Одним словом – шарлатан, – фыркнул демон. – Человек страдает от боли или потери близкого человека, но потом всё проходит, и он снова начинает радоваться жизни.

– Это если он беден.

– Почему только тот, кто беден?

– Да потому, что у него нет времени сидеть и страдать. Ему нужно много работать, чтобы прокормить себя и свою семью. А сидеть и пестовать свою боль и обиды могут только те, у кого много свободного времени. Вот такие к этим лекарям и ходят.

– Весёлая у вас там жизнь, – хохотнул демон.

– Какая есть, – вздохнул Лёха. – Лучше скажи, что там ещё осталось?

– Третья дверь. Теперь тебе придётся встретиться с самим собой.

– Это как?

– Не знаю.

– Ой ли, – не поверил Лёха.

– Правда, не знаю. Для меня самого загадка, как твой противник будет выкручиваться на этот раз. Повторю ещё раз: ты слишком неудобный соперник. О тебе почти ничего неизвестно. Ты не боишься того, чего обычно боятся все жители этого мира. Да и ведёшь себя ты зачастую слишком нелогично.

– Поэтому ты мной и заинтересовался? – тут же спросил Лёха.

– Именно.

– А если попробовать их просчитать?

– Кого?

– Тех, кто пытается мне противостоять.

– Предлагаешь демону хаоса использовать то, что он больше всего не любит? – удивлённо спросил Дехас.

– А разве это неинтересно? – не сдержал улыбки парень. – Демон хаоса пользуется логикой.

– Это уже попахивает предательством, – задумчиво проворчал демон.

– Боишься?

– Нет. Размышляю.

– О чём?

– О том, что тебя сейчас интересует.

– И как?

– Честно говоря, ничего толкового на ум не приходит. Я слишком плохо тебя знаю.

– Ну, нет так нет, – вздохнул Лёха. – Значит, буду действовать по правилу: план война покажет.

* * *

Дверь с лязгом захлопнулась, и Лёха растерянно уставился на собственное отражение. Проведя ладонью по лицу, парень удручённо качнул головой и хмыкнул:

– Ну и рожа?! Ночью увидишь, всю жизнь заикаться будешь.

– На себя посмотри, – послышалось в ответ, и только теперь Лёха заметил, что отражение копирует его движения не один в один.

– Тьфу ты! Блин, я думал это зеркало, – хохотнул парень.

– Ты на испытание пришёл или в салон красоты? – не остался в долгу двойник.

– Ты кто? – зашёл с другого конца Лёха.

– Я – это ты. А ты – это я.

– Ещё скажи, что ты часть меня.

– А может, это ты – часть меня?

– Врёшь. Это я сюда вошёл, а ты уже был тут, – нашёлся Лёха. – Значит, я настоящий, а ты пародия.

– Логично, – помолчав, кивнул двойник. – Но если вдуматься, то вполне можно сказать, что ты вошёл в одну дверь, а я – в другую. А значит, пародия – это ты.

– Ну и где та дверь? – не сдавался Лёха.

– Там, – ткнул двойник пальцем себе за спину.

Взгляд Лёхи на секунду вильнул в указанную сторону, и тут же последовала атака. Но парень с самого начала ожидал чего-то подобного и успел уйти корпусом в сторону. Удар не стал для него неожиданным. Сам нечто подобное планировал. Ответив противнику тройкой на разных уровнях, он разорвал дистанцию и плавно двинулся по часовой стрелке. Двойник принял точно такую же стойку и тоже начал двигаться. Они кружили по пещере, то и дело провоцируя друг друга, но все их движения являлись зеркальным отражением друг друга.

Минут через пять такого топтания противники, не сговариваясь, отступили на шаг назад и, вскинув правую руку, совершенно зеркально почесали затылки, задумчиво поглядывая друг на друга. Противник и вправду был точной копией парня.

– Это может до ишачьей пасхи длиться, – буркнул Лёха, глядя на двойника.

– Я же говорил, мы одинаковые, – развёл руками двойник. – Может, попробуем поговорить?

– Предлагаешь принять сторону Проклятого? – скривился Лёха.

– Нет. На это ты не пойдёшь. Просто отойди. Забери свою девчонку и отойди в сторону. А когда всё закончится, он отправит нас домой. Он может, это правда.

– Одного? Зачем тогда было устраивать бойню ради Даяны?

– Она не выживет в нашем мире. И дело тут не в культурном шоке или неумении жить так, как живут там. Её организм элементарно не справится с вирусами, от которых мы даже не чихнём. И прививки не помогут. Сам знаешь, в этом мире нет того индустриального чада, который тебе привычен. Да и вирусов здесь таких нет. В общем, если хочешь её убить – продолжай настаивать.

– Может, ты мне ещё предложишь кучу золота с собой прихватить? – иронично спросил Лёха, внимательно выслушав монолог своего антипода.

– А вот это запросто. Для Проклятого куда проще перебросить неодушевлённую материю, чем одно живое существо. Сил гораздо меньше потребуется.

– А они у него вообще есть? – презрительно фыркнул Лёха. – Это капище последнее.

– Ошибаешься.

– Нет. Пока мы тут болтаем, драконы облетают болота в поисках выхода его силы. И как только найдут, капище будет уничтожено. Вместе с их извечными врагами хиссами. А капище за скалами орков давно уже обнаружено и уничтожено. Его держали в запасе, потому Проклятый ничего не заметил. Гранаты – великая сила. Особенно, если их грамотно использовать.

– Тогда тебе тем более нужно поторопиться. А силы он соберёт, благо ему поклоняются очень многие. И за границами империи тоже. Или ты хочешь застрять тут до конца жизни?

– А что? Мне этот мир нравится. Чисто, еда вкусная, экологически чистая. Уважением пользуюсь. Деньжата опять-таки водятся. Чего ещё желать?

– Забыл, что это не твои деньги? И живёшь ты из милости гномьего князя. А сменят его, и куда ты подашься? К эльфам? О, они будут очень рады казнить того, кто убил одного из их принцев. Или к оркам? Глину для кирпичей месить. Так в строительстве ты не особо разбираешься.

– А ведь ты на меня только внешне похож, – неожиданно выдал Лёха.

– Я – это ты. Часть тебя, – насторожился двойник.

– Внешне. Но ты сам себя выдал. Проклятый очень многого обо мне не знает. Поэтому и ты этого не знаешь.

– Это невозможно. Я не просто сгусток магической силы. Во мне есть и частичка твоей плоти.

– О как?! И каким же это образом вы её получили? – тут же последовал вопрос.

Сообразив, что проболтался, двойник мрачно насупился.

Усмехнувшись, Лёха привычно заложил большие пальцы рук за пряжку ремня и, качнувшись на носках сапог, снисходительно добавил:

– Похоже, ваши слуги выкрали несколько волосков с расчёски, когда я жил во дворце. Или ногти из помойки собрали. Только вы ошиблись. Да, тебя создали очень похожим, но ты, не я.

– Как ты узнал?

– Что именно?

– Про волосы.

– Ну это просто. Уж ты-то должен помнить, что, едва попав в этот мир, я оказался в доме мага. А он, хоть и не обладал большими силами, но знал очень много. Так что, как создать двойника, я хорошо помню. Но в данном случае орудовал не очень умелый маг.

– Меня создавал повелитель, лично. И тут дело не в умении, – нехотя буркнул двойник.

– Никак остаточные эманации моей защиты сработали, – догадался Лёха.

– Ты многое узнал о механике магии.

– На то я и механик. И много он в тебя сил вложил?

– Можно сказать, что я способен заменить тебя полностью.

– Это вряд ли, – презрительно усмехнулся парень.

– Почему?

– Чтобы создавать механизмы и пользоваться тем, что я уже создал, нужно было пожить в моём мире. А ты просто похожий на меня фантом, не способный к созиданию. Готов поспорить, что ты даже половины моих высказываний не поймёшь.

– Я – частица тебя, – не сдавался двойник.

– Вот именно, частица. А я – целое. Часть не может заменить собой целое. Это один из законов магии, не говоря уже про науку.

– О какой науке речь?

– Например, о геометрии. Вот смотри.

Лёха решительно подошёл к стене и, подобрав с пола камешек, быстро начертил равнобедренный треугольник. Потом, проведя черту от вершины к середине одной из сторон, разделил фигуру пополам.

– Это треугольник. Я разделил его ровно пополам и получил два одинаковых треугольника.

Сказав это, Лёха начертил рядом ещё один треугольник, в половину меньше первого.

– А вот часть первого треугольника. Теперь попробуй заполнить ею начальную фигуру.

Двойник задумчиво оглядел чертёж.

– Что, магии не хватает?

– Угу.

– Вот в том-то и дело. Часть ты можешь заполнить, а вот вторую половину тебе придётся высасывать из пальца. Так же и здесь: твою оболочку создали, а заполнение её – магическое. И значит, заменить меня ты просто не можешь.

– И с помощью вот этих каракулей ты хочешь доказать, что ты лучше меня? – неожиданно возмутился двойник.

– А тут и доказывать нечего. Я – настоящий, а ты – фантом, – пожал Лёха плечами, отбрасывая камешек в сторону.

– Сам ты фантом, урод, – рявкнул двойник, внезапно бросаясь в атаку.

Стремительный удар правой в голову Лёха прозевал. В глазах заплясали звёздочки, а в голове слегка зашумело. Понимая, что противник на этом не остановится, Лёха сделал кувырок вперёд, уходя от продолжения атаки и разрывая дистанцию. Но двойник не попался на уловку и успел достать его ногой в спину. По почкам промахнулся, но рёбра у парня явственно хрустнули. Не останавливаясь, Лёха сделал ещё один длинный кувырок и, воспользовавшись тем, что в глазах прояснилось, на выходе с силой оттолкнулся от пола, прыгая прямо на стену.

Приём был опасный, но вынужденный. Сам Лёха ни за что не отпустил бы противника в такой ситуации, вцепился бы в жертву, словно бульдог. А значит, нужно сделать всё, чтобы сбить его атаку.

Оттолкнувшись от стены, парень развернул тело в воздухе и от всей души приложился сапогом к уху противника, набегавшего для нанесения очередного удара. Не ожидавший такого финта двойник глухо охнул и отлетел. Едва приземлившись, Лёха снова разбежался, но двойник, ударившись о стену, быстро сместился в сторону, разорвав дистанцию. Остановившись в трёх шагах от двойника, парень зло оскалился, готовясь к продолжению драки.

Внимательно отслеживая каждое Лёхино движение, двойник тряхнул головой и, коснувшись ладонью уха, проворчал, разглядывая окровавленные пальцы:

– Красиво сделано. Не ожидал. Где научился?

– Сами с ребятами отработали. В кино увидели и решили попробовать, – ответил Лёха, пытаясь унять бушующий в крови адреналин.

– Не жаль собственной крови? – вдруг спросил двойник, демонстрируя ему руку.

– А это не моя кровь. Говорил уже. Ты – фантом. Думаю, это вообще не кровь.

– С чего ты взял? – не понял двойник.

– Подожди, сам увидишь, – хмыкнул Лёха.

Помня, что происходило со всеми его противниками в прошлые разы, Лёха ожидал чего-то подобного и теперь. Так и вышло. Спустя пару минут, кровь на ладони двойника начала испаряться всё тем же сероватым дымом.

– Я же говорил, – рассмеялся парень.

– Выходит, он меня обманул? – мрачно процедил двойник, внимательно рассматривая собственную ладонь.

– Ага. И ещё как. Дай-ка гляну, что с ухом происходит. Повернись боком, – скомандовал Лёха, обходя противника.

Словно зачарованный, двойник покорно повернулся, отбрасывая с уха прядь волос. Шагнув ближе, Лёха плавно взял его за локоть и в ту же секунду ударил кинжалом души под левую лопатку. Полыхнуло, раздался громовой удар и над пещерой прогремело:

– Правило! Он нарушил правило, принеся на поединок оружие!

Парня кидало то в жар, то в холод, его куда-то тащило и швыряло. Наконец, этот странный полёт закончился, и Лёха почувствовал себя мухой, попавшей в смолу. Не было ни верха, ни низа. Вокруг не было вообще ничего. Тишина и глухая темнота.

– Зачем ты принёс на поединок оружие? – неожиданно прозвучал вопрос.

– Это не оружие. Это кинжал души. Ритуальный магический предмет, – тут же выкрутился парень.

– И какой же ритуал ты хотел провести с его помощью? – последовал вопрос, заданный озадаченным тоном.

– Вернуть себе то, что было у меня украдено. Частицу себя, – ответил парень, вспоминая, как, подчинившись секундному порыву, вытащил кинжал из сумки и сунул его сбоку за пояс, прикрыв полой куртки.

– Он хотел украсть чужую магическую энергию, чтобы использовать её в схватке. Это запрещено, – проговорил ещё один голос.

– Я не маг и не могу воспользоваться чужой энергией. Больше того, эта энергия была направлена против меня, а значит – агрессивна. Я слуга равновесия, и любая агрессивная энергия, направленная против меня, будет разрушена моей защитой.

– Это правда. Ты не маг, и твоя защита разрушает агрессивную энергию, – согласился первый голос. – Но почему ты не продолжил бой, когда мог это сделать?

– Тот, кто создал моего двойника, сделал его сильным, но мало знающим. Рано или поздно я бы всё равно победил, но это было бы очень долго.

– Ты куда-то торопишься?

– Хочу найти и освободить мою подругу. Её обманом захватили и держат в магической ловушке. Это подло. В драке сильных слабым нет места.

– Хорошие слова, – одобрительно пророкотал голос. – Значит, ты был уверен, что победишь?

– Безусловно. Двойник был очень похож внешне, но плохо подготовлен физически. Он знал простые, изначально отработанные приёмы, но не был готов к неожиданным финтам. Как было с ударом от стены. Так что, я бы всё равно победил.

– Ты уверен в своих словах. Значит, ты хотел вернуть себе то, что было у тебя взято?

– Да. Я вернул себе украденное. Это моё право, – нахально заявил Лёха, совсем не чувствуя в себе той уверенности, с которой говорил.

– Это справедливо, – прозвучало в ответ. – Хорошо. Я принял решение. Ты мог вернуть себе украденное, ты не мог воспользоваться магией и чужой энергией, а значит, кинжал души не может считаться оружием. Ты победил.

– Не-ет! – прозвучал дикий по своей силе вопль, и Лёху снова куда-то потащило.

Очнулся он в той же пещере, где прикончил своего двойника. Отдышавшись, и кое-как справившись с тошнотой и головокружением, Лёха нашёл взглядом дверь и, чуть пошатываясь, направился к выходу. Справился. Победил. Получилось. Да, может быть, его приём с кинжалом был не очень честен, может быть, даже где-то подловат, но Лёха не рыцарь без страха и упрёка. Не он придумал правила этой игры, а значит, то, что не запрещено, вполне допустимо. Тратить своё время на гладиаторские бои ради увеселения каких-то небожителей, парень не собирался.

Выбравшись в коридор, Лёха прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол. Сил больше ни на что не осталось. Не было ни эмоций, ни страха. Не было вообще ничего. Такой опустошённости парень не испытывал с того дня, как узнал, что оказался в другом мире. Вздохнув, Лёха достал из-за пояса кинжал души, кинул его в сумку, достал флягу, напился и, ещё раз вздохнув, спросил:

– Дехас, где будем Даяну искать?

* * *

Разрушенные заклятия открыли все потаённые уголки каскада пещер. У самого входа в капище, в небольшой нише, нашлась украденная девушка. Вырубленный в скальном массиве уступ служил ей ложем. Присмотревшись, Лёха увидел магический кокон, окружавший Даяну со всех сторон. Сообразив, что ломиться напролом глупо и может быть опасно для девушки, парень переключился на второй уровень зрения и, представив, что его руки это стальные манипуляторы, принялся аккуратно разрезать кокон.

Когда последний узел сохранения магической энергии был разрезан, в пещере полыхнула неяркая вспышка, и кокон исчез. Вновь сменив зрение, Лёха всмотрелся в лицо девушки. В неровном свете факела оно казалось восковым, словно неживым. Но вдруг девушка вздохнула и зашлась лающим, судорожным кашлем. Открыв глаза, она обвела пещеру долгим, недоумевающим взглядом и, отдышавшись, тихо спросила:

– Где мы?

– В пещере, – улыбнулся Лёха, сглатывая возникший в горле ком.

– И как мы сюда попали? – спросила она садясь.

– А ты ничего не помнишь? – растерялся Лёха.

– Ну мы на императорский бал ехали, – подумав, ответила Даяна.

– А потом?

– Потом? Потом я с кем-то здоровалась, болтала.

– А дальше?

– А… всё, – испуганно всхлипнула девушка.

– Ничего. Не волнуйся. Это пройдёт, – поспешил утешить подругу парень, осторожно снимая её с камня и прижимая к себе.

– Так где мы? – справившись с собой, снова спросила Даяна.

– В степи. Рядом с главным капищем Проклятого.

– И как мы тут оказались?

– Пришли разрушить капище и восстановить печати на его узилище.

– Пришли? Так ты здесь не один? – уточнила Даяна, явно обрадовавшись.

– Там, в коридоре, десяток егерей, а у входа орки и гномы.

– А почему там?

– Ты же знаешь, первородные плохо переносят силу Проклятого, – вздохнул Лёха.

– И что ты собираешься делать?

– Ну, главное я уже сделал. Осталось только закончить, – неопределённо усмехнулся парень.

– Я тебе помогу, – тут же вскинулась девушка.

– Конечно, поможешь, – кивнул Лёха. – Сейчас ты возьмёшь факел и пойдёшь по этому коридору в ту сторону. Там тебя встретят наши егеря. Скажешь Анкутану, чтобы отправлял сюда все взятые с собой гранаты. А потом выйдешь из пещеры и предупредишь первородных, чтобы были готовы отойти подальше от входа.

– А ты?

– А я дождусь егерей и с ними уничтожу капище.

– А потом?

– А потом мы поедем домой.

– А…

– Хватит, девочка, – перебил подругу Лёха. – Эдак мы будем ещё сутки болтать. Бери факел и иди. И помни: я жду егерей.

– Хорошо, – нехотя сдалась Даяна.

Спорить и задавать вопросы она могла часами, но когда Лёха переходил на такой вот жёсткий тон, отступала. Девушка она была умная и отлично понимала, что терпение её возлюбленного небезгранично. С него станется взять её за шкирку, как напроказившего котёнка, и притащить к егерям, благо и сил и ловкости у парня для такого действа было с избытком. Ещё раз поцеловав парня, девушка взяла факел и, осторожно переставляя ноги, отправилась в указанную сторону. Глядя ей вслед, Лёха скрипнул зубами. Долгое пребывание без движения явно не пошло Даяне на пользу.

– Ничего. Скоро всё пройдёт, – услышал Лёха голос демона.

– Ты уверен? – не скрывая радостной надежды, спросил парень.

– Я знаю, – усмехнулся Дехас. – Почему ты не пошёл с ней?

– Устал, – честно признался Лёха, тяжело опускаясь на пол и приваливаясь к стене. – После всех этих передряг до сих пор руки трясутся. А мне ещё алтарь минировать.

– Не хочешь поручить это кому-то из егерей?

– Нет.

– Почему?

– У нас говорят: хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам.

– Мудро, – помолчав, усмехнулся демон.

– Вот потому и сижу тут.

– А не боишься, что она упадёт по дороге? – поддел парня демон.

– Не боюсь. Даяна – девочка с характером. Знает, что ей серьёзное дело поручено. Дойдёт, – уверенно заявил Лёха.

– Прекрасно. Я в очередной раз убеждаюсь, что боги не ошиблись в своём выборе.

– Ты это о чём? – насторожился Лёха.

– О том, что слугой равновесия ты стал не просто так.

– А-а, я уж подумал, что ты снова про магию хаоса, – облегчённо вздохнул парень.

– К этому разговору мы ещё не раз вернёмся, – пообещал демон.

– Звучит угрожающе.

– Нет. Это звучит правдиво. У тебя есть то, что дается одному из многих тысяч, и губить такой талант глупо.

– Что-то я не замечал в себе склонности к хаосу.

– Хаос – это обратная сторона порядка. Ты поймёшь это, когда начнёшь учиться.

– Ты так уверен, что я начну?

– Придёт время – увидим, – философски проворчал демон.

Их беседу прервали быстрые шаги. В коридоре замелькали отблески света факелов, и в пещеру ввалились полдюжины егерей, основательно нагруженных сумками с гранатами. Тяжело поднявшись, Лёха кивнул бойцам и решительно направился вглубь пещеры. Коридор сделал очередной поворот и вывел их в большой круглый зал. Подняв факел повыше, Лёха осмотрелся и мрачно проворчал:

– М-да, дизайн скучноват. Изысками его адепты не заморачивались.

– Простите, лэр, я не совсем понял, что вы сказали, – вежливо спросил Анкутан.

– Забудь. Доставайте гранаты, – отмахнулся Лёха, передавая факел одному из егерей.

Капище действительно не отличалось от тех, что парень уже видел. Круглое помещение, круглый бассейн и алтарь конусообразной формы. Достав верёвку, Лёха привычно обвязал алтарь по кругу и принялся крепить к нему гранаты. Второй верёвкой он прижал гранаты к камню, а шнуром обвязал кольца гранат для инициации взрыва. Осторожно разогнув усики, Лёха принялся разматывать шнур, медленно отступая в коридор. Внимательно наблюдавшие за ним егеря только переглядывались и одобрительно кивали. Результат использования гранат они уже видели, поэтому примерно представляли, что останется на месте капища после взрыва.

Полностью размотав шнур, Лёха достал второй моток и продолжил отступление. Нужно было убраться как можно дальше, чтобы избежать баротравмы при взрыве и не оказаться погребённым под тоннами камня. То, что коридор может разрушиться, Лёха вполне допускал. Добравшись до конца второго шнура, Лёха зажёг подаренный гномами фонарь и, вздохнув, скомандовал:

– Всё, мужики. Уходите. У вас есть тысяча ударов сердца. Потом я взорву этот алтарь к чёртовой матери.

– Лэр, вы не успеете убежать, – помолчав, тихо сказал Анкутан.

– А вот это ещё неизвестно, – усмехнулся Лёха. – Когда-то я бегал очень неплохо. В общем, не тяните время. Идите.

– Но лэр…

– Хватит, десятник. Спора не будет. Это приказ. И поверь, я знаю, что делаю, – жёстко оборвал его Лёха.

Кивнув, Анкутан отдал команду, и все егеря рысью понеслись к выходу. Выждав пару минут, Лёха вздохнул и принялся считать. Но едва он добрался до третьей сотни, как в коридоре повис уже знакомый овал, из которого выглянула рожа Проклятого.

– Не делай этого, – сходу произнёс узник.

– С чего вдруг? Я про тебя и понятия не имел, а получил от твоих подонков столько проблем, что с удовольствием с тобой посчитаюсь.

– Это плохо закончится не только для меня.

– Удивил, – фыркнул Лёха. – Ты забыл, что я сам минировал твой алтарь и знаю, что взрывчатки там хватит, чтобы этот Проклятый булыжник на орбиту запустить.

– Ты не хочешь подумать, что будет с тобой.

– А это уже неважно. Что-нибудь да будет.

– Ты готов умереть за других?

– А ты до сих пор этого не понял?

– Значит, ты не остановишься?

– Нет.

– Но твоя жизнь на этом не закончится, а значит, я стану твоим вечным врагом. Хочешь всю оставшуюся жизнь прожить с оглядкой? Ведь я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя.

– Флаг в руки, барабан на шею и электричка навстречу, – рассмеялся Лёха и изо всех сил дёрнул шнур.

Помня, что верёвка очень длинная, парень побежал к выходу, продолжая тянуть шнур за собой. Только через десять шагов, как следует разогнавшись, он отпустил конец и помчался во весь дух. Теперь у него было всего восемь секунд, чтобы добраться до ближайшего скального зала. Только там он мог спрятаться от взрывной волны, которая должна была пронестись по длинному коридору пещеры. На ходу отсчитывая секунды, парень влетел в зал и, оскальзываясь на камнях, бросился за угол, приседая, открывая рот и прикрывая голову руками.

Грохнуло так, что, казалось, вся скала содрогнулась. С потолка посыпался песок и мелкие камни. Словно тяжёлая упругая лапа толкнула парня в затылок, выбивая дыхание и искры из глаз. Кое-как отдышавшись, парень с опаской покосился на свод пещеры, но скала выдержала.

Лёха встал, поднял фонарь, вышел в коридор и задумчиво посмотрел в сторону капища. Но слабый луч масляного фонаря не мог пробиться сквозь поднявшуюся пыль.

– Всё кончено, – устало произнёс Дехас. – Капища больше нет, а прокол между мирами закрыт. Ты справился, человек иного мира.

– Ну и ладно. Раз всё получилось, тогда пошли отсюда, – устало улыбнулся Лёха и не спеша побрёл к выходу.

Чувствовал себя парень так, словно неделю на себе кирпичи таскал. Дорога до выхода из пещеры казалась бесконечной, но всё рано или поздно кончается – кончился и этот старый, пропылённый коридор.

Добравшись до лаза, Лёха протиснулся в расселину и, выпрямившись во весь рост, опьянел от обилия степных запахов. Сделав глубокий вдох, парень чихнул, и этот звук заставил первородных отвлечься от наблюдения за степью и броситься к камням, у которых стоял Лёха.

– Как вы, лэр? – в один голос спросили Анкутан, Груд и Кержак.

– Всё нормально, мужики. Похоже, у нас всё получилось, – улыбнулся Лёха, хлопая их по плечам.

Растолкав воинов, Даяна повисла на шее у парня, во весь голос взвизгнув:

– Живой!

– Конечно живой, милая. Куда я от тебя денусь? – улыбнулся Лёха, прижимая её к себе.

– Лэр, вы уверены, что Проклятый не вырвется? – осторожно спросил орк.

– Кержак, ты чего? – не понял парень. – Мы же с тобой всегда на короткой ноге были.

– Так вы уверены? – повторил орк, не отвечая на вопрос.

– Дехас сказал, что всё получилось, – пожал Лёха плечами. – Но ты и сам проверить можешь. Уж в чем в чём, а в магии с тобой мало кто сравниться может.

Орк осторожно подошёл к расселине и, вытянув шею, принялся всматриваться в темноту пещеры. Потом, отступив назад, он поднял голову к небу и еле слышно произнёс:

– Святые пятеро, он это сделал! Он сумел!

Лёха тоже поднял голову, и с удивлением заметил, что на горизонте занимается заря.

– Выходит, я там почти сутки колупался? – проворчал парень, оглядываясь на гнома.

– Четверо суток прошло, лэр, – дёрнув себя за бороду, ответил Груд.

– Как это?!

– Четверо, – кивнул Кержак. – Ты очень мудро поступил, расставив егерей по всей длине коридора. От них мы получали все известия и знали, что ты всё ещё жив.

– Интересно, как они могли это знать? На испытания я один ходил.

– Один, а грохот в пещере стоял такой, словно там все гномьи хирды воюют, – усмехнулся Груд. – Не знаю уж, как оно там было, но нам очень хотелось на выручку бежать. Да он не велел, – добавил гном, кивком головы указав на орка.

– Правильно не велел. С энергией Проклятого первородным не тягаться, – ответил Лёха и, повернувшись к орку, спросил:

– Что учуял?

– Сила Проклятого ещё есть, но она уходит, – улыбнулся Кержак. В его исполнении эта улыбка выглядела зловеще, но Лёха уже давно к ней привык.

– Значит, получилось?

– Получилось.

– У вас всё получилось, жители этого мира! – прогрохотал Дехас, внезапно материализуясь. – Поздравляю! Вы справились!

– А что мы дальше делать будем? – неожиданно влезла в разговор Даяна.

– Дальше? А дальше мы будем просто жить, – улыбнулся Лёха, прижимая к себе подругу.