Глава 4

По дороге домой мы оба не проронили ни слова. И только уже выключая мобиль, папа тихо произнёс:

— Я сказал нашим, что ты в практической группе. Ты получила лёгкое ранение и на пару дней отстранена от работы.

— А через пару дней? — спросила, опустив голову.

Никак не удавалось избавиться от чувства вины, будто это я сама выбрала такое счастье — стать Разрушительницей миров.

— Вернёшься в команду, — сухо ответил отец.

— Как?! — не удержалась от удивлённого восклицания, уставившись на родителя.

— Вот так, — улыбнулся папа. — Ты стажёр, и к тому же не совершеннолетняя, так что ещё два года будешь работать под моим началом без возможности перевода.

— Это сколько же мне сейчас лет? — растерянно поинтересовалась я.

— Ну дочка, — протянул папа, — ты же школу по ускоренному курсу закончила, неужто от двадцати два отнять не можешь?

— Так мне опять восемнадцать? — спросила, по-детски надув губы.

— Была б моя воля, тебе всю жизнь восемнадцать было бы, — покачал головой папа.

— А я и не против была бы, — прошептала, опустив голову.

— Ничего, разберёмся, — подмигнул мне отец. — А сейчас живо беги маму и сестру успокаивать, переживают же.

Уже выбираясь из мобиля, вспомнила и спросила:

— Мама сильно ругалась?

— Ну что ты, это же мама…, - беспечно протянул папа. И добавил сокрушённо: — Не видать мне воскресных пирогов лет пять.

— Я тебе тайком самые лакомые кусочки приносить буду, — утешила его я.

— Так и тебе тоже не видать, — усмехнулся он. — Вместе же обманывали.

— Ну папа, — протянула я обиженно, — ты же обещал, что скажешь, что меня случайно заметили и перевели.

— Знаешь, дочка, когда меня посреди ночи сорвали, прямо в гостиной открыв мобильную зону перехода, мне как-то не до того было, — язвительно ответил папа. — Уж прости, не уследил, чтобы мама не услышала отчёт о том, что «Ассъята Даркли по результатам миссии дестабилизировала фон и была переправлена в медицинский исследовательский блок до дальнейших распоряжений».

— Вот прямо так и сказали? — простонала я, приложившись лбом об крышу мобиля.

— Извини, дословно уже не помню, но примерно так, — развёл руками отец.

— А сколько я в этом исследовательском блоке пробыла-то? — спросила, запоздало заподозрив, что отсутствовала дольше, чем казалось.

— Два дня, дочка, два дня, — закрывая дверцу мобиля поведал папа. — Так что живо беги успокаивать наших девочек. А то Марана плачет безостановочно, а мама вообще со мной не разговаривает.

И я тут же сорвалась с места. Уже у двери задумалась — да не может такого быть, чтобы Марана плакала из-за меня! Нет, она частенько устраивала истерики, но как раз по противоположному поводу, чтобы меня вообще в её жизни не было.

Открыла дверь и едва не упала, хорошо папа за спиной стоял, поддержал. А моя несносная младшая сестра повисла у меня на шее и, подвывая, запричитала:

— Яточка, хорошая моя, живая-ааа!

Обняла сестрёнку и, пожалуй, впервые за всю жизнь ощутила щемящее чувство огромной любви к ней. Я и не догадывалась, как она мне дорога, пока не осознала, что нас может разлучить… мой новый статус. Чмокнула зарёванную сестрёнку в нос, вытерла с её щёчек слёзы, приобняла за плечи и спросила:

— Ну как вы тут без меня?

— А мы так волновались, представляешь… — затараторила Марана, и вдруг осеклась, испуганно округлив глаза.

А я почувствовала, что по губам и подбородку побежала горячая тягучая струйка, смахнула её рукой, взглянула на ладонь — кровь.

И тут, так не вовремя, из кухни выбежала мама. У мамы тоже испуганно округлились глаза, она подскочила ко мне, оттеснив сестру, схватила за руку и заголосила:

— Остин, медиков вызывай! Не долечили девочку нашу!

— Так, отставить панику, — потребовала я, отобрав у мамы кухонное полотенце и зажав им нос. — Папа, мне прописали два часа аурота, насколько я помню? Заведи, пожалуйста.

— Ты уверена? — напряжёно спросил отец.

— Более чем, — прогнусавила я, продолжая зажимать нос, хотя, по ощущениям, кровотечение уже прекратилось.

Даже если со мной что-то не так, аурот лишним не будет. Не всем была доступна такая роскошь, как стационарный аурот — прибор, совмещающий в себе солнечный излучатель, столь необходимый тем, у кого нет возможности получать комфортное для жизни ионное излучение в нужных дозировках, и ауроукрепляющий синтезатор, настраиваемый индивидуально. Единственным изъяном аурота было то, что он мог синтезировать не более пяти индивидуальных параметров, потому этот прибор и считался семейным. Хотя я знала, что испытываются уже и более продвинутые версии, рассчитанные на десять и более индивидуальных параметров. Но узконаправленные ауроты всё равно всегда будут более надёжными. Ведь даже малейший сбой в программе может повлечь за собой тяжёлые последствия. А в семейных ауротах хранятся слепки аур только одной семьи, и, как уже было доказано не раз, у родственников ауры по многим параметрам схожи…

Об этом я и думала, укладываясь в аурот. А что, если эта моя новая… пусть будет способность (хотя я бы назвала это изъяном) является генетической, или энергетической предрасположенностью? Что, если этому подвержена не только я, но и моя сестра? На спецкурсе по Разрушителям мы изучали много аспектов их деятельности, но даже мельком не затронули тему их происхождения. Ведь должен же быть хоть какой-то признак, влияющий на выбор определённого носителя! Не случайным же способом вселенная выбирает… жертву. А значит, есть… есть шанс обратить то, что происходит со мной. Просто обязан быть!

Спустя два часа, отключив аурот, я не пошла в гостиную, малодушно сбежала в свою комнату. Но от общения с мамой меня это не спасло. Она пришла ко мне поздним вечером, когда я уже расслабилась, понадеявшись, что домочадцы легли спать.