Глава 5

Мама тихонько постучала в дверь и тут же вошла. Я сидела в кресле у окна и смотрела на звёзды, гадая — какие из них мне суждено затушить…

— Не спишь, — скорее констатировала, чем спросила мама.

— Не сплю, — согласилась я. — Мам, ты не переживай, у меня всё хорошо.

— Ой ли, доченька, — тяжело вздохнула она.

— Правда всё хорошо, — улыбнулась я.

— А врать ты так и не научилась, — усмехнулась мама. — Зря, учись.

Я удивлённо приподняла брови.

— Ложь это один из немногих доступных нам способов защитить себя, дочка, — проговорила мама, присаживаясь на край моей кровати.

— Мама, ты ли это говоришь?! — засмеялась я. — Не ты ли проповедовала правду и только правду, жестоко лишая нас с Мараной воскресных пирогов даже за малейшее лукавство?

— Я воспитывала дочерей в традициях Скайсора, — нервно передёрнула плечами мама.

— Ты это так сказала, будто Скайсор не твой родной мир, — прошептала я.

— Ты всегда была сообразительной девочкой, Ассъята, — с какой-то тоской в голосе произнесла мама.

— Что?! — встрепенулась я.

— Ты же ведь она, да? Ты получила предназначенное мне проклятие? — спросила мама, утирая выступившие слёзы.

— Мама, я не понимаю, — вскочив с кресла растеряно проговорила я.

— Ох, доченька, как же я хочу обернуть время вспять, я бы всё отдала, только бы с тобой этого не случилось! — уже не скрывая бегущих по щекам слёз прошептала мама.

— Да в чём дело-то, мама? Что не так? Не плачь, пожалуйста! — взмолилась я, подбежав к матери и крепко обняв её.

— Это я во всём виновата, Яточка, я! — воскликнула мама, отстранившись. — Это мне суждено было стать Разрушительницей!

И я замерла, не зная, что сказать, что подумать, как вообще себя вести.

— Прости, дочка, прости, если сможешь, — закрыв лицо руками зарыдала мама.

— Да объясни же ты, почему! — взмолилась я, обнимая мамочку.

Я была готова на всё, что угодно, только бы она перестала плакать!

— Прости, прости… — шептала мама, утирая слёзы.

— Так, если ты сейчас же не перестанешь реветь, как последняя Марана, то я тебя точно не прощу! — пригрозила я, встряхнув маму за плечи.

— И то верно, — всхлипнула мамочка. — Надо рассказать тебе всё.

— Вот и я о том же! К чему реки слёз? Со мной всё хорошо! — воскликнула, усаживаясь рядом с мамой.

— Нет, доченька, не хорошо, — покачала головой мамочка. — С тобой всё плохо, и это моя вина.

— Вот только давай не будем сейчас про воспитание говорить, — закатила я глаза.

— Нет, мы поговорим про происхождение, Ята, — вытерев последние слёзы уверенно проговорила мама.

— Да пожалуйста! — обрадовалась я. Уж лучше пусть нехорошие папины гены обсуждает, чем реветь мне тут будет!

— Хватит слюни распускать, — твёрдо произнесла мама. — Я скажу как есть. А ты уже суди сама.

— Договорились, — согласилась я.

— Так вот, дочка, я поняла, что ты стала Разрушительницей… только не перебивай, дай договорить. — И мама пристально посмотрела на меня, будто надеясь, что я сейчас начну уверять её, что она ошиблась, никакая я не Разрушительница и это вообще бред какойто. А я промолчала, и она продолжила: — И стала ты такой по моей вине. Я не из этого мира, Ята, я беглянка. Когда на Карпати начали повсеместную проверку на предрасположенность к статусу Разрушителя, я и подумать не могла, что окажусь той самой, единственной, кто подходит по всем параметрам. Это испугало меня, повергло в шок. Родители тоже не горели желанием прослыть теми, кто породил Разрушителя миров, и они помогли мне покинуть Карпати. Выбор пал на Скайсор — прогрессивный мир, который по развитию только немного отставал, да и связи у отца здесь были. Благодаря этим связям я и смогла прижиться тут, как своя. Контакты с родителями потеряла уже через полгода, но к тому времени стала полноправной жительницей Скайсора, а что родителей нет, так сколько сирот на правительственном попечении. И уж не знаю почему, но Разрушительницей я так и не стала. Видимо сбилось что-то во вселенском порядке из-за моего переселения. Друзья родителей не оставили, помогли закончить академию бытового управления и контроля, а на выпускных каникулах я встретила твоего отца. Признаться честно, сначала просто уцепилась за шанс наладить жизнь в новом мире, но потом… в общем, не стоило твоему папе эту гадину провожать… Ну да это и неважно уже. Важно, что случилось то, чего я так боялась — я как-то передала это клеймо тебе по наследству. Это моя вина, доченька. Суди сама, как посчитаешь нужным. Про папу я давно знала, что он никакой не статист. Ну не умеет он у нас скрываться. А про тебя вот только узнала, и сразу всё поняла. Если посчитаешь нужным, расскажи всё папе, я подтвержу, отнекиваться не буду. Только знай — я всегда с тобой, дочка… если простишь…

— Ну мама, ну ты чего? — всхлипнула я, крепко обнимая мамочку. — Ерунда всё это, разберёмся! К тому же ты подтвердила мою гипотезу по поводу индивидуального отбора. А если есть какие-то определённые параметры, то их и подкорректировать можно. Знаешь, как за это учёные зацепятся? Да я им и не нужна вовсе буду!

Мама вдруг напряглась, отстранилась и, заглянув мне в глаза, тихо спросила:

— Ты вообще представляешь, что сейчас сказала?

— А что? Это же решение всех наших проблем! — пожала я плечами.

— Дочка, я, конечно, гадина ещё та, что тебе такую ношу передала, но я и ума набралась за прожитые годы, — уперев руки в бока строго произнесла мама.

— И? — несмело спросила я, уже предчувствуя большой такой подвох.

— И ты хочешь отдать такую разрушительную силу в руки политиков?! Да ты хоть представляешь, что тогда начнётся?! — воскликнула мама.

И меня накрыло осознанием — это же неограниченная власть, они тогда смогут все миры под себя подмять. Неугодные будут просто уничтожать, а остальным деваться некуда будет.

— Значит, это навсегда, — как приговор прошептала я.

— Потому я и не искуплю никогда вину перед тобой, доченька, — прошептала в ответ мама.

— А вот и неправда! — всплеснула я руками. — С тебя шикарный воскресный пирог… и папу прости уже.

— Ох, что же будет… — покачала головой мама.

— А ничего пока не будет, работать буду, как обычно, — пожала я плечами. — А там, время покажет.