Глава 13

Месяц спустя

Я сидела у крошечной люльки и качала в ней свою дочь. Габриель была по-прежнему слишком маленькой и все такой же беззащитной. Только несколько недель назад ей разрешили покинуть бокс, но даже это в моих глазах было самой главной победой в жизни.

Не то, что власть над империей официально теперь была у меня, не то, что люди называли императрицей, а то, что мой будущий Дизайнер Жизни точно будет жить.

Почти весь предыдущий месяц меня разрывало между ней и государственными делами. Я всем сердцем тянулась к дочери, желая находиться рядом каждую минуту, но вместо этого приходил Рикард и строгим “надо” заставлял отвлечься.

— Кимат по сути мертва, ее муж в наших руках, и тебе с трудом удалось вернуть свое положение, но не меньшего труда будет стоить его удержать, — наставлял он. — Ты выполнишь обещание и дашь колониям свободу, но многие посчитают это за слабость и захотят взять больше. Ты не должна этого позволять.

Я кивала и мысленно заставляла себя быть сильной.

Пакт о новом мироустройстве в империи был подписан всего несколько дней назад. Согласно ему все желающие самостоятельности планеты могут получить такую возможность, но, исходя из разработанных пунктов, процесс займет несколько десятков лет, в течение которых экономика должна адаптироваться.

Гризальд по-прежнему оставался де-юре планетой-столицей, а де-факто — местом, где будет собираться обновленная Федерация Колоний, председателя которой избирали голосованием. На первое время решили оставить меня, как дань уважения, а после… после — как карты лягут.

Умом я понимала, что с моей легкой руки, возможно, положен конец всему, что строилось тысячелетиями, а может, и наоборот. Мне хотелось верить, что Федерация лучше, чем единоличное правление — и такой порядок пойдет всем на пользу.

Хотя, конечно же, было много несогласных, но с ними велась своя работа.

Оставалось только решить лишь несколько острых вопросов, каждый из которых слишком сильно меня волновал.

В двери постучались.

— Войдите, — произнесла я.

В комнату зашла новая служанка и тихо проговорила:

— Простите, императрица, вас ожидают в зале переговоров. Там удалось настроить связь с Мандрогирами.

— Хорошо, — кивнула я. — Только позови сюда Миленту, пусть посидит с малышкой.

Девушка поклонилась и ушла, я же вновь задумалась о том, как многое изменилось.

Весь штат работников дворца был сменен, не осталось никого, кто бы работал здесь еще при Ронане или Кимат.

Новых людей пока только набирали, но происходило это гораздо медленнее, чем хотелось. Приходилось тщательно проверять, кого допускаем к себе в окружение.

Когда пришла Милента, я тихо вышла из детской и направилась в малый зал переговоров. Там меня уже ждал Рикард, который почти весь этот месяц помогал мне привести в порядок дела империи, чуть в стороне сидели несколько людей, с кем мы работали еще на базе. В дальнем углу о чем-то переговаривались Дан и Мика, кажется, теперь они снова были вместе, но подробностей я почти не знала. У меня попросту не хватало времени с ними пообщаться, лишь пару раз Рикард обмолвился, что его дочери поставили импланты вместо отрезанных пальцев, но о былой ловкости теперь можно позабыть.

— Связь есть? — без предисловий уточнила я.

— Да, присаживайтесь. Мать Планеты Поющих Камней ждала вас.

Я расположилась в кресле, которое было чуть выше остальных, посмотрела на экран и увидела уже знакомое “лицо” Мандрогиры.

— Приветствую вас, Мать Поющих Камней. Мирного неба вам над головой… — начала я.

— И вам мира на воде и земле, — немного непривычно ответила она. — Приятно видеть вас в правильном статусе. Наконец-то вы заняли законное место.

— Это так, — согласилась я. — Но остались некоторые вопросы между нашим расами, которые требуют незамедлительного решения. Итак, по Затурии…

— Мы приносим вам извинения, — прогудела колонна. — Когда вы сообщили нам о виновных, мы сделали все, чтобы они понесли наказание. Было неприятным открытием узнать, что наши мужчины подняли головы и решили ослушаться своих матерей и жен. Но теперь с ними покончено.

Я склонила голову набок, немного прищурив глаза. В памяти живо всплыли образы двух Мандрогиров в черном, и я задала следующий вопрос:

— Почему вы не ощутили заговор раньше? Насколько помню, ваша раса должна ощущать подобное? Так почему в этот раз не вышло?

— Они скрывались там, где не слышим даже мы. Во вселенной есть места полной изоляции. Их мало, и от этого они ценятся подобными моей цивилизациями. — Мне показалось, что в речи Мандрогиры послышалось что-то похожее на вздох. — Вы никогда не задумывались, Эсмиральда, куда именно летел Первый Корабль, потерпевший крушение на Гризальде?

— Колонизаторская миссия, — вспомнила я. — Искали себе новый дом.

— Раса Великих была чем-то схожа с нашей, они слишком многое чувствовали, видели мир иначе. Более ярким, иногда режущим глаза своими цветами. Многие звуки приносили им боль, и даже мыслить они научились тихо — чтобы не оглушать друг друга. Когда Альтазар остался один на неприспособленной для него планете, он больше не слышал никого из своих, зато слышал людей, которые жили на Гризальде до катастрофы.

— К чему вы все это говорите?

— К тому, что их корабль должен был сесть на Затурии. Вот куда они летели: далекая от Гризальда, зато очень тихая — рядом с ней умолкает все, что дает таким, как мы, почувствовать покой. Поэтому мы и хотели получить ее в свое распоряжение, но получить честным путем.

— Ваши сыновья так не считали… — напомнила я ей.

— Теперь уже неважно. Мы возвращаем то, что не принадлежит нам, но надеемся, что вы по-прежнему будете благосклонны и позволите нам посещать это место.

Я кивнула, помня, что Чужие обещали за это хорошо платить.

— И второй вопрос, — озвучила я. Пожалуй, он волновал меня даже больше первого. — Тот камень, что вы дали. Он убил Кимат, стоило его только активировать. Неужели вы хотели, чтобы Хэдок сделал то же самое с собой? Зачем вы дали ему оружие для самоубийства?

— Это не так. — Гудеж колонны стал откровенно возмущенным. — Камень должен был вытянуть лишь сознание Альтазара, оставив внутри личность твоего мужчины.

— Но камень после всего рассыпался… — напомнила я.

— Так и задумывалось. Покинув камень, дар бы перешел к твоей дочери. И тогда ты получила бы все, что хотела.

Как же гладко это звучало на словах… и горечь буквально застыла в моем горле.

— Я могла убить Хэдока, если бы активировала камень сама. Почему вы не рассказали об этом в наш последний разговор?

— Ты не хотела слушать, да и ничем не рисковала. Я ведь ответила тебе еще тогда. Твой Хэдок мертв — мы не чувствуем его, а значит, и вытаскивать было нечего. Очень жаль, что так вышло.

Я покривила губы. Не жаль ей никого. Для нее он всегда был лишь очередным самцом, каких сотни.

— Спасибо вам за все, — еще раз поблагодарила я и напомнила так, на всякий случай: — Империя ожидает возобновления договора между вами и родом Альтазаров. Когда нам ожидать первые поставки ресурсов?

— В ближайшие несколько суток по вашему планетарному времени, — пообещала Мандрогира, и я кивнула.

На этом конференция окончилась. Связь отключили, а я устало откинулась на спинку кресла, понимая, что нахожусь только в самом начале своего пути. Чувствовала себя маленькой девочкой, на плечи которой взвалили гору, но нужно тащить — иначе ничего хорошего.

И даже помочь мне особо некому.

Как бы ни было, даже Рикарду я не доверяла до конца. У него свои интересы, и великое благо, что они пока совпадают с моими…

— Хэдок все там же? — задала я вопрос окружающим.

— Да, в той лаборатории. Просматривает записи.

— Хорошо, — произнесла я и встала, направляясь туда к нему.

Несколько раз до этого я уже пыталась завести с ним разговор, но не клеилось.

Он отвечал всегда ровно, всегда исчерпывающе. Но отвечал не то, что я хотела услышать.

Я даже к дочери его пока боялась подпускать. Понимала, что лучше него нет охранника на всем свете, и в то же время не могла принять, что Габриель вместо отца будет видеть киборга-охранника, в котором от человека только тело…

Я спускалась вниз, в место, где Хэдока держали и пытали почти полгода, хотела с ним поговорить и наконец расставить все точки над “i”.

Толкнув незапертую дверь, я оглядела помещение. Отсюда уже унесли все приборы и медицинское оборудование. Остались только один стул и стол, на котором стоял монитор, где Хэдок смотрел записи с собой же.

Я замерла в проходе, глядя на его ровную спину, и вновь почувствовала горечь в горле. Это не Хэдок, это — Дизайнер. Отрешенный от всего человеческого, машина, не умеющая чувствовать.

Он медленно поднялся и повернулся ко мне. Поклонился, произнося:

— Приветствую вас, императрица. Чем могу быть полезен?

— Здравствуй, — выдохнула я, даже не зная, с чего начать.

Но Дизайнер заговорил сам.

— Когда я могу приступить к выполнению своего прямого предназначения — охране Дизайнера Жизни?

— Когда буду убеждена, что ты понимаешь, кто она и кто я, — тихо ответила, подходя ближе. — Ты что-нибудь вспомнил?40393c

— Я просмотрел записи и сделал выводы, — ответил он. — На девяносто девять целых девяносто девять сотых человек на записях я, или тот, кем был я.

— И что из этого следует? — с надеждой спросила я.

— На записях демонстрируется неправильная модель поведения. Вероятно, это было вызвано сбоем системы. Теперь я починен и функционирую согласно протоколам, — уверенно произнес он, и только сейчас я поняла, что с начала нашего разговора Хэдок ни разу не моргнул.

— Это не сбой. — Мне казалось, я могу его убедить. — Ты жил, умел чувствовать, защищал меня. И, кажется, даже любил…

— Последнее противоречит заложенной программе. Любовь не входит в список обязанностей Дизайнера Смерти.

— Если это не так, то как тогда родилась Габриель? Она ведь твоя дочь. Если не веришь моим словам, мы можем сделать генетический анализ — взять ее кровь и твою.

— Это противоречит системе безопасности. Анализы запрещены. Операции — запрещены, — монотонно перечислял мужчина. — Опыты — запрещены. Любая попытка вмешательства в целостность организма приведет к включению механизма защиты. Исключение на допуск к подобным действиям только у Дизайнера Жизни.

Разговор вновь становился бесполезным.

И как же я устала. Хотелось плакать, потому что происходящее рарывало мне душу на части, но я отказывалась верить, что от моего Хэдока ничего не осталось…

Быть может, когда он увидит Габриель, что-то дрогнет?

— Пойдем со мной, — позвала я. — Я покажу тебе нашу дочь.

Он двинулся совершенно бесшумно, даже ткань его одежды не издавала шорохов. Теперь я видела и понимала различия между тем и этим Хэдоком. Пусть он старался играть перед всеми, держа маску, но это все равно было не то.

В старом Хэдоке иногда проскальзывало человеческое, а в этом существе — нет. Он казался чем-то совершенно потусторонним, пугающим. Почти неживым, и в то же время дышащим.

Удивительно, что тайну Хэдока не разгадали раньше. Скорее всего, сказывались прошедшие года. Никто попросту не помнил, как ведут себя настоящие Дизайнеры Смерти.

Мы добрались до покоев Габриель, и я первой вошла в комнату.

Сидящая Милента тут же подняла на меня голову, а затем испуганно замерла, рассматривая, кто именно стоит за моей спиной.

Это был первый раз, когда она видела Хэдока с тех пор, как мы посещали ее в тюрьме под дворцом. Помню, тогда нянечка даже повела себя неадекватно, начав выкрикивать что-то про двух… будто узнала кого-то.

— Он так похож на свою бабушку, — пораженно выдохнула Милента. — Столько общих черт. Поразительно.

Я обернулась на Хэдока, на лице которого не отражалось ровным счетом ничего, и переспросила у женщины:

— Римерию?

— Да, — кивнула она. — Странно, что замечаю я одна. Неужели Ронан не видел сходства с родной матерью?

Я вспомнила бывшего мужа. Его поведение, ненависть, вечно плескавшуюся в глазах обиду на весь мир и на мать в частности.

— Он ненавидел Римерию, — ответила я и почему-то вспомнила слова Мандрогиров. — Да и… мужчины. Они ведь менее чувствительны к таким вещам. Это мы замечаем…

Я подошла к кроватке и осторожно подняла проснувшуюся девочку. Она только открыла глазки, щурила их, пыталась сучить ручками и так трогательно чмокала пухлыми губками…

— Это твоя дочь, — подойдя к Хэдоку, сказала я. — Посмотри и вспомни. Вспомни, пожалуйста.

Габриель замерла у меня в объятиях и насколько могла, повернула голову к папочке. Она смотрела на него так трогательно и даже руки потянула.

Я видела, как в ее глазах отражается его лицо, знала, что для нее он светится как-то по-особому ярко, и очень хотела верить, что сейчас что-нибудь изменится. Переломится. Хэдок улыбнется, возьмет ее на руки, прижмет к себе и поцелует в лобик.

Но…

— Дизайнер Жизни, — констатировал мужчина. — Высший приоритет защиты.

Сердце разорвало от боли. Хотелось выть от бессилия, потому что я поняла — все зря. Все мои надежды, мечты ничего не значат… Хэдоку уже не стать прежним, и Мандрогиры правы. Человека, которого я полюбила, уже нет. Так же, как нет и отца для моей дочери… Зато есть он — самый преданный, будто тот самый пес с Первого Корабля — Дизайнер Смерти. Вечный охранник со стертой душой…