Глава 12

Жизнь — странная штука. Год назад я бы никогда не подумала, что стану императрицей, переживу своего мужа-узурпатора, рожу не от него дочь, и в довершение всего стану бороться за трон, который мне не слишком-то и нужен.

В своих пафосных речах на камеру я врала, что делаю это для народа, но внутри всегда понимала, насколько эгоистичны мои порывы — я желала безопасности для себя и для дочери. Хотела личного счастья, тихого, уютного, подальше от суеты и всех этих политических дрязг, но реальность поимела все мои хотения, как когда-то поимел Ронан.

Теперь между моей уверенностью в завтрашнем дне и отвоевыванием трона у Кимат стоял знак равенства. Сумею вернуть власть, значит, останусь жива, значит, у Габриель будет спокойное будущее, а самое главное — возможно, я дам ей то, чего не было у меня — настоящую семью.

— Взлетаем. — Голос Рикарда прозвучал в крошечном наушнике, спрятанном у меня в ухе. — Выход в открытый космос через десять секунд…. Приготовиться. Десять. Девять…

Он вел обратный отсчет, а я прикрыла глаза, крепче вжимаясь спиной в кресло, где сидела.

В отличие от комфортабельных яхт, этот борт был военного образца, без всяких удобств, зато с бешеными перегрузками при взлете и посадке.

Лететь во дворец Кимат через атмосферу Гризальда мы не стали. Это могло выдать нахождение базы, вместо этого мы создавали иллюзию прилета из другого конца Вселенной. По задумке Рикарда наш корабль должен был обогнуть планету достаточно большим кругом и войти в ее стратосферу в точке, как если бы мы прибыли с Эльтурии.

— Эсмиральда, — подошел ко мне и обратился спустя некоторое время после взлета Рикард. — Ты долгое время жила во дворце. У тебя есть предположения, где могут держать мою дочь?

Я с горечью усмехнулась, вспоминая свою жизнь там, где кроме комнаты и четырех ее стен ничего не видела. Правда, несколько раз я все же выходила за пределы спальни, например, в тюрьму под дворцом.

— Скорее всего, она на Первом корабле. Там держат всех заключенных. Считается, что проникнуть туда совершенно невозможно — остался всего один вход и выход, который отпирают на пересменку охраны раз в месяц. Хотя бывают исключения…

— Какие?

— Например, прямой приказ императора. Правда, в нашем случае, скорее всего, императрицы. Кимат все прибрала к своим рукам.

— Значит, у нас два пути, — сделал вывод Рикард. — Либо прорываться силой, чего бы не хотелось, либо делать императрицей вас.

— Выходов всегда больше, чем два. Я ведь могу оказаться и не права — и Мику держат совершенно в другом месте. Итак, как все будет происходить? Мы будем таранить в лоб пирамиду? Или есть более искусный план?

Мужчина сделал вид, что улыбается.

— Есть и не один. — Он достал из кармана два браслета-наручника. — Вы же понимаете, Эсмиральда, что иначе нам без боя не подобраться? Мы попробуем обменять вас на мою дочь.

— А дальше? — спросила я, беря в руки один из обручей — тяжелый, холодный, неприятный по своей природе.

— А дальше все будет по обстоятельствам, — загадочно отозвался отец Мики. — Возможно, нам отдадут сразу мою дочь, и после я прикажу штурмовать дворец. Возможно, мы придем в ловушку, и нас убьют, едва сделаем первый шаг. Но скорее всего, нас все же захотят выслушать. Точнее, меня с предложением отдать вас.

— А вы согласны меня отдать?

— Той, кто отрезал пальцы моей дочери — никогда. С другой стороны — некоторые мои советники считают, что теперь, после родов, вы стали несколько бесполезны. И вами можно пожертвовать ради общего блага. Народ любит мучениц…

Я с сомнением заглянула ему в глаза. Вероятнее всего, он говорил правду, вот только не до конца. Если другого выхода не будет — меня бросят, как разменную монету во имя благополучия колоний, тем более сейчас, когда они уверены, что будущая Дизайнер Жизни в их руках.

— Мне самой надеть браслеты? — спросила я. — Или это сделаете вы?

— Самим будет неудобно. — Рикард ловко защелкнул наручники вначале на правой, а потом и на левой руке. — Туго не затягиваю… Здесь есть потайная кнопка, — он указал мне на едва заметный выступ в ободе браслета. — Если потянуть слишком сильно и нажать, то цепь распадется. Только учтите, они одноразовые.

— Буду иметь в виду, — пообещала я, ни разу не тронутая такой заботой. Все же теперь передо мной стоял не факт, что даже друг, и все будет зависеть от исхода сегодняшнего дня.

— Идем на снижение, — раздался в наушниках голос одного из пилотов. — Всем занять свои места, приготовиться к перегрузкам. Входим в атмосферу. Десять… Девять…

Я вернулась на свое кресло, где из-за скованных рук пристегивать ремнями меня пришлось Рикарду. После на соседнее кресло он сел сам.

— Ввожу координаты посадочной площадки, — продолжал пилот. — Снижение через пять, четыре…

Досчитать он не успел, справа по борту что-то полыхнуло и взорвалось. Кусок обшивки сорвало с корабля, и меня ослепило огнем и светом, ворвавшимся внутрь. В наушниках кричали пилоты, судно крутило, а воздух в легких буквально хотел разорвать меня на части. Казалось, даже кровь готова вскипеть…

— Нас подбили. Повреждение сорок шесть процентов, выравниваю корабль, постараюсь сесть…

Падение из стремительного превратилось в планирующее, но даже это не спасло нас от удара о землю. Раздался скрежет металла, чьи-то крики, меня сильно бросило по инерции вперед, но ремни безопасности удержали, больно впиваясь в тело.

Корабль повело носом вниз, из-за чего все сидячие места, наоборот, оказались сильно задраны вверх, а я буквально повисла на ремнях, без возможности расстегнуть их и спрыгнуть.

Рядом застонал Рикард. Его приложило посильнее моего каким-то обломком, но повстанец быстро приходил в себя, а когда оглянулся, первым делом освободился сам и неловко выпрямился на заваленном по горизонту полу.

— Я помогу, — подбираясь ко мне, произнес он и расстегнул ремни. — Выбираемся отсюда. Двигатель может рвануть в любой момент.

Он придерживал меня за руку, я же сдерживала стон от боли в руке, кажется, я ее вывихнула или сильно ушибла. Очень хотелось сдернуть с себя наручники, но при этом я прекрасно понимала, что если за нами следят, то мне лучше выглядеть в их глазах пленницей.

— Выходим! — приказал Рикард мне и другим поднявшимся. — Те, у кого оружие, идут вперед.

Ближайший путь наружу был через зияющую пробоину в обшивке. Стоило только выглянуть наружу, как все стало понятным.

— А вот и встречающие… — пробормотал под нос Рикард. — Впрочем, все было очевидно. Никто не ждал теплого приема.

Там, обступив корабль по кругу, стояли несколько десятков стражников, все они целились в нас.

— Бросайте оружие, — крикнул один из них людям Рикарда. — Иначе будете убиты. У нас приказ стрелять на поражение в случае неповиновения.

Отец Мики усмехнулся.

— Если хоть кого-то из нас убьют, вы не проживете и часа. Или вы думали, что я прилечу сюда, не перестраховавшись? — в ответ прокричал он. — У меня есть предложение к вашему императору и его жене, от которого они не смогут отказаться.

Стражники переглянулись.

— У нас приказ — не вступать с вами в переговоры!

— А с тобой никто не собирается говорить, — будто издевку, бросил повстанец. — Передай своим хозяевам, что если через три часа я, моя дочь и все мои люди не покинем эту планету — от Гризальда не останется и следа. Это говорю я — Рикард Фирс, владелец крупнейшей золото- и алмазодобывающей верфи на Эльтурии, а также подрывных мощностей, способных взорвать планету целиком, если грамотно запустить заряды с орбиты. И я гарантирую, что так и произойдет, если меня не выслушают!

* * *

Нас вели к дворцу, благо идти было недолго, ведь корабль упал в когда-то прекрасный императорский сад, тем самым напрочь испортив оставшуюся часть красоты после взрыва, устроенным Хэдоком.

Меня и Рикарда конвоировали в центре колонны, как самых охраняемых преступников. При этом на отца Мики никто не спешил надевать наручники, отчего складывалось ощущение, будто на мою охрану брошены сразу все возможные силы — и повстанцев, и имперских стражей.

Но я продолжала гордо идти вперед, постоянно ловя на себе взгляды местных. Большинство их них были простыми людьми и, разумеется, знали, кто я такая, точнее, кем была. Наверное, их удивляло отсутствие беременности, хотя еще несколько дней назад все подполье активно муссировало эту новость в своих целях.

Внутри дворца все было как прежде, тут уже давно восстановили холл после взрыва, и к тронному залу вела точно такая же лестница, как и раньше. Мы задержались только у его массивных запертых дверей, потому что впускать внутрь нас явно не собиралась.

— Императрица примет вас, как только закончит со своими гостями, — доложил охранник Рикарду.

На что отец Мики вскинул брови вверх.

— Она, должно быть, плохо поняла мои намерения. Если я немедленно не получу дочь, то терять мне уже будет нечего. Ей, впрочем, тоже, от планеты камня на камне не останется. — Все это мужчина произнес таким тоном, что лицо стражника побелело еще больше.

Складывалось ощущение, будто первый раз он недостаточно хорошо понял всю серьезность ситуации, и только сейчас дошло. Он приказал остальным конвоирам охранять нас, а сам скрылся за дверями. Охранника не было несколько минут, в течение которых обстановка, казалось, все больше и больше накаляется. Складывалось ощущение, будто даже воздух вокруг вибрирует.

Внезапно двери открылись.

Так же, как когда-то к Ронану, теперь я была вынуждена идти к Кимат. Она сидела во главе зала одна, без мужа, зато в окружении многочисленной свиты. Отсутствие императора меня несколько удивило, но стоило только войти вглубь залы, я поняла, почему его нет и каких именно гостей тут принимали.

Две колонноподобные фигуры возвышались у правой стены. Вначале я даже не поняла, что они живые, слишком уж напомнили причудливые предметы интерьера в своих черных скафандрах с вкраплениями огромных алмазов и причудливой вязью из камней. Мандрогиры, только не те, с кем вела переговоры я, а какие-то другие. Возможно, те самые, кто предал союз между двумя расами ради своей выгоды.

Пока я разглядывала их, Рикард толкнул меня в спину, грубо припечатав:

— Шевелись!

И я пошла, понимая, что любая наша игра уже разгадана, сколько ни старайся. Ведь мы не ожидали, что у Кимат в союзниках сегодня будут живые детекторы эмоций, способные разгадать любую ложь.

— Надо же! — восторженно протянула Кимат. — Как быстро. Я считала, что вы будете играть в гордость дольше, господин Фирс. Неужели вам стало жаль дочурку? Думала, вы продержитесь до трансляции с отрезанием ее ушек.

— Уши Микаэллы слишком ценны, чтобы позволять вам просто до них дотрагиваться, — процедил Рикард. — Немедленно отдайте мою дочь, и я отзову корабли с торпедами.

Кимат непринужденно отмахнулась.

— Я не верю в этот бред и по счастливой случайности могу даже уточнить, правда это или ложь, у моих новых друзей. — Она повернула голову к Мандрогирам в черном и спросила: — Младший сын своей матери, расскажи мне. Врут ли эти люди?

Колонна завибрировала, но совершенно не так, как мне было уже привычно. Тональность была другая, гораздо ниже и грубее.

“Младший сын?” — переспросила про себя я. Так вот в чем дело, вот кто, оказывается, все это время был предателем. Самцы Чужой расы, с которыми не желали считаться их женщины… Не так уж, значит, и различались наши образы мышления, если сыновья решили предать матерей ради власти.

— Мы не договаривались работать на вас, — перевел переводчик. — Но так и быть, согласны ответить вам на три вопроса, когда вы выполните свое обещание отдать нам Затурию. Наша часть сделки уже выполнена — мы помогли вам с Дизайнером Смерти.

— Затурию? — не выдержав, выкрикнула я Кимат. — Не смей.

На меня взглянули, будто на муху, которую вот-вот прихлопнут, но как только найдут мухобойку.

Кимат щелкнула пальцами, и из-за ее спины показался советник, кажется, он еще служил Ронану. Старик передал ей планшет, на котором она, не задумываясь, оставила свой росчерк.

— Затурия ваша, забирайте, — легко объявила она. — А теперь ответьте на мой вопрос.

— Он лжет, — прогудели Мандрогиры. — Но не факт, что именно в этом. Мы не умеем читать мысли, лишь чувства.

Кимат заметно напряглась, а Рикард же, наоборот, усмехнулся.

— Ну так что, решишь проверять, лгу ли я насчет торпед? Или отдашь мне дочь?

— Ты знаешь условия. — Она кивнула в мою сторону. — Только в обмен на нее…

Кто-то из людей Рикарда подтолкнул меня в спину, чтобы я буквально вылетела на авансцену этого представления.

Подняв голову, я посмотрела в глаза Кимат, и она с презрительной усмешкой ответила тем же, а потом улыбка сникла.

— Ты же была беременна? Где ребенок? — вскочила с трона она. — Почему никто не доложил?

— Родила, и тебе до него не добраться, — усмехнулась я.

Кимат же вновь сверлила взглядом Мандрогиров.

— Повторю, где ее ребенок? Вы должны чувствовать такие вещи.

Я испуганно обернулась на Чужих, понимая, что если они действительно ощущают, где Габриель, то все мои ухищрения ее спрятать станут бесполезны.

— Вы уже спрашивали это почти полгода назад, — прогудела более высокая колонна. — И мы отвечали еще тогда… Мужские особи нашей расы менее чувствительны, чем женские — мы ничем не можем помочь. Итак, у вас остался один вопрос, и после него мы уходим.

Из моих легких вырвался вздох облегчения, Кимат же, наоборот, зашипела от злости. Выходит, она не просто искала меня своими силами, она даже самцов-Мандрогиров привлекла.

— Позовите Хэдока, — бросила она кому-то за спину. — Пусть приведет заключенную.

Стоило ей это произнести, и мое сердце забилось чаще. Сейчас все решится, он увидит меня, узнает. Он должен все понять и вспомнить…

— Зря улыбаешься, — заметила мою реакцию Кимат. — Если думаешь, что он до сих пор тот, кого ты знала, я тебя разочарую. Теперь Хэдок предан мне — императрице Гризальда.

— Что ты с ним сделала? — прошипела я, решив дать ей расслабиться.

— Отформатировала. — Ее улыбка напомнила оскал. — Ты ведь помнишь то утро на Сингарде, когда поцеловала его?

Вопрос пощечиной ударил по живому: откуда Кимат это знает?

— Да-да, глупая девчонка. Все это время я наблюдала за вами, потому что вы забыли, чей именно это был остров. Моей сестры, которую убил твой чертов Хэдок. И взамен я убила его. Нет, не тело — разум, стерла, не оставив ничего. — Женщина расхохоталась. — Я сделала его тем, кем он всегда должен был быть — Дизайнером Смерти. И теперь он служит преданно мне. Так, как должен был служить Ронану.

— И что дальше? — выплюнула я. — Почувствовала удовлетворение от мести? Стало легче?

— Нет, пока нет. Вот когда у повешу тебя, а затем найду твоего выродка…

Договорить она не успела, возмущенно загудели колонны…

— Дизайнер Жизни должен жить, — прозвучал переводчик. — Это было одним из условий сделки.

— Наша сделка выполнена, — покачала головой Кимат. — Вы получили Затурию, а я то, что хотела, поэтому теперь мне решать, кому жить, а кому нет.

— Значит, мы можем идти. — Колонны в скафандрах стали раскачиваться интенсивнее.

— Нет, вы обещали ответить еще на один вопрос. А после можете убираться.

— Что за вопрос?

Кимат вновь прищелкнула пальцами, и от ее свиты отделился высокий мужчина в белом халате, в его руках я увидела уже знакомый мне куб. Он поднес его к Мандрогирам и спросил:

— Что это такое? Я выдающийся ученый, но не сумел разгадать назначение этого камня. В нем нет ни кнопок, ни микросхем.

Мандрогиры немного склонились над вытянутой ладонью, а в следующий миг завибрировали на другой частоте, как-то насмешливо, будто хохотали.

— Это мусор. Музейный экспонат, который можно выбросить. Наши предки использовали его, когда верили в перерождение в другом теле. Записывали свое сознание перед смертью на эти камни в надежде, что их потомки найдут им новые тела.

— Судя по тому, что вы говорите, у них ничего не вышло? — Я с удивлением узнала свой голос.

Чужие замолчали, но один из них все же снизошел до ответа.

— Эти камни не выдерживали долго. Слишком хрупкие, всего пара сотен лет, и они рассыпались в пыль. Удивительно, что этот до сих пор цел. Скорее всего, потому что пуст. — Колонны вновь выпрямились и, повернувшись условным “лицом” к Кимат, прогудели: — А теперь прощайте. Мы сделали для вас даже больше, чем должны.

Они медленно, но величественно двинулись в сторону выхода из зала. А я, не очень скрывая ненависть, следила за их движением.

Мужчины… Иногда казалось, что все беды в моей жизни происходят именно из-за них. И неважно, из какой они расы — свои или Чужие.

— Так где моя дочь? — напомнил о себе Рикард. — Ваши иномирные друзья явно умнее вас, Кимат, если решили сбежать с Гризальда, пока он не превратился в обугленную пустыню.

— Не торопитесь, — отозвалась она. — Сейчас все будет.

Одна из боковых дверей распахнулась, и оттуда показались двое.

Мика — за одни сутки будто потерявшая несколько лет жизни. Она еле передвигала ногами, а лицо ее было измучено так, как если бы ей не давали спать. На руках запеклась кровь, а обрубки пальцев никто даже не потрудился забинтовать.

Девушку без особой сдержанности тащил за плечо Хэдок. Сам он двигался быстро, без единой капли жалости к несчастной.

Он лишь мельком обвел всех собравшихся взглядом и даже не остановился на мне. Просто последовал дальше, пока не довел Мику до трона Кимат и не бросил эльтурианку к его подножью.

— Ваш приказ исполнен, госпожа, — произнес он голосом, который я слышала лишь однажды. Тем самым утром на Сингарде, когда говорила с системой искусственного интеллекта.

— Благодарю, мой преданный слуга, — улыбнулась ему Кимат. — А теперь подойди сюда и взгляни на эту женщину.

Хэдок так и оставил Мику на полу, а сам двинулся к своей новой императрице, чтобы стать подле нее и только тогда направить взгляд на меня.

— Я тебе рассказывала о ней — лжеимператрица Эсмиральда. Именно из-за нее умер последний из рода Альтазаров — твой хозяин Ронан, а моему мужу пришлось занять его место, чтобы все наследие империи не расхитили повстанцы. Именно она изменила твоему господину — забеременела от другого и утверждала, что носит нового Дизайнера Жизни. Но как видишь, она даже не беременна. Все было ложью.

— Это неправда! — выкрикнула я. — Она врет!

Но в глазах любимого человека не отразилось ничего. Пустота, он просто смотрел сквозь меня, словно я ничто.

— Это правда, — с нажимом произнесла Кимат. — Я давала прослушать Дизайнеру Смерти записи, где ты сама говорила со своим любовником, где сама признавала факт измены.

Я замотала головой, и отчаяние начало накрывать меня с головой. Все было как-то не так, как задумывалось.

— Нет же, Хэдок. Даже если записи и существуют, то я на них была с тобой. Ну же, вспомни. Ты сын Урсуна, ты был Дизайнером Жизни и хотел свергнуть с трона своего дядю Ронана, который его узурпировал. Именно ты отец моего ребенка!

Народ, присутствующий в зале, недоуменно зашушукался. Кимат же хохотала.

— Вы слышите, какой бред она несет? Эта женщина утверждает, что Дизайнер Смерти был и Дизайнером Жизни, и более того, сумел зачать ей ребенка! Вы верите в это? Мне кажется, нас просто хотят обмануть, господа.

Народ как-то неуверенно принялся кивать. Я же не собиралась так просто сдаваться:

— Если я лгу, тогда зачем ты так сильно хочешь убить моего ребенка? Если ты права, то от кого бы я ни родила — мой ребенок никто. Но нет, ты его боишься, потому что знаешь правду.

Я нарочно говорила о дочери, не уточняя пол, боялась, что если проиграю, то это немного собьет ищеек со следа. А еще я видела, что Дизайнер заинтересовался моими словами…

— Ты можешь мне не верить, но я говорю искренне. Кимат что-то сделала с тобой, стерла все воспоминания, стела все-то, что делало тебя человеком. Но я хорошо помню, кем ты был и какие планы строил на рождение ребенка. Ты хотел сам убить Ронана, но не мог из-за программ, заложенных в мозг. Ты ждал, когда сместятся приоритеты, чтобы твой ребенок стал главным, и ты мог защищать настоящего Дизайнера Жизни, а не завоевателя, занимающего трон твоих предков.

— Мои приоритеты — защита императорской семьи, — бездушно произнес Хэдок.

— Я — императорская семья, — с вызовом произнесла, глядя ему в глаза. — И мой ребенок. Он родился и живет — он Дизайнер Жизни. Сколько ты помнишь себя таким, как сейчас, Хэдок? Чуть больше суток? Когда открыл глаза и увидел свою “императрицу”? — Я дернула плечом в сторону Кимат, вспоминая вчерашние переговоры с главной Мандрогирой. — Задумайся, что было до этого? И что я делала все это время? Почему согласилась, чтобы меня привели сюда, рискуя жизнью!

— Императрица Эсмиральда вчера родила, — объявил за моей спиной Рикард. — В 15–94 по местному времени.

Вместе с его словами на полу дернулась Мика. Набираясь сил, она подняла голову и произнесла, глядя на Хэдока.

— 15–94 — время, когда ты умер. Я слышала это и видела. Была в той лаборатории, где тебя держали. Если не веришь — проверь! То помещение где-то на нижних уровнях, и ученые, которые там были, вели записи. — Мика оперлась на локти, немного поворачиваясь к залу и ища взглядом кого-то, пока не наткнулась на мужчину с кубом в руках. — Вот он. Это он тебя пытал. Растор, если не ошибаюсь…

Все перевели взгляд на человека в халате, который заметно напрягся от такого пристального внимания.

— Госпожа, — взглянул он на Кимат.

— Хэдок, — в свою очередь дернула “императрица” Дизайнера Смерти. — Пора прекращать этот цирк. Ты должен убить всех, кроме Рикарда и его дочери. Они нужны мне живыми, чтобы разобраться с угрозами уничтожения Гризальда. Ну же!

Хэдок медлил.

— Вероятность того, что эти люди говорят правду — пятьдесят процентов. Приказ противоречит внутренним настройкам. Дизайнер Смерти не может убить члена императорской семьи, — он сделал шаг, отходя от Кимат. — Прошу предоставить доступы к записям, о которых говорила заключенная.

— Не разрешаю, — рявкнула Кимат.

— Предоставляю, — выступила я противовесом. — Ты должен помнить, где очнулся. Иди и узнай, что они с тобой делали.

Я била наугад, но стоило мне это произнести, как мужчина в халате опасливо отступил вглубь залы в попытке спрятаться за спинами свиты Кимат.

Это не укрылось от Хэдока. Он принял какое-то свое решение, бросаясь за ним. Толпа испуганно расступилась, пропуская вперед Дизайнера, а спасающегося Растора, наоборот, вытолкнули под ноги. Падая, он даже выронил куб, который, проехавшись по плитам залы, остановился в полуметре от меня.

В моей душе что-то ликовало, та самая надежда, которая почти угасла. Хэдок следовал моему приказу, а значит, еще не все было потеряно.

Вокруг началась суета. Народ, почуявший, что запахло жареным, пытался побыстрее сбежать. Даже королевская стража, струхнув, давилась в дверях, мешая всем остальным.

Люди Рикарда, пользуясь ситуацией, отбирали у своих конвоиров оружие, захватывая тем самым контроль над обстановкой. Сам же глава повстанцев уже стоял рядом с дочерью, помогая ей встать.

Кимат тоже дернулась к выходу, но уткнувшись в заблокированный ход, поняла, что путей к отступлению нет.

— Думаешь, выиграла? — бросила она мне. — Как бы не так. Я теперь очень предусмотрительная и не хожу без оружия.

Она ринулась на меня, на ходу извлекая откуда-то из своего наряда небольшой бластер. Я дернулась в сторону, падая на пол и понимая, что вот-вот прозвучит выстрел. Так и вышло. Кимат промахнулась всего на пару сантиметров, опалив мне волосы и кожу на щеке.

Нужно было вставать, пока не прозвучал второй.

— Если я сдохну, то и тебя заберу с собой, — прошипела Кимат, приближаясь, чтобы на этот раз точно не промазать мимо.

И я сделала единственное, что пришло в голову. Кинулась ей под ноги, валя на пол и выбивая пистолет. Наручники при этом больно врезались в кожу рук, натягивая цепь между ними. Она щелкнула и распалась, даруя такую нужную сейчас свободу.

А вот для Кимат такой поворот оказался неожиданным.

Она пыталась отбиваться от меня руками, выцарапать глаза, придушить, если получится. Тащила меня за волосы, но я была моложе и сильнее, чтобы отвечать тем же.

Я никогда раньше не дралась и никогда не могла представить, что буду этим заниматься, но желание жить во мне было сильнее миролюбивых мыслей.

Пришлось придавить Кимат весом, прижать ее руки к телу, чтобы женщина не могла дотянуться до бластера. Мне казалось, я почти победила, когда она в отчаянии впилась мне зубами между плечом и шеей. Будто волчица, которой уже нечего терять.

Я взвыла от боли. Попыталась оторвать от себя, разжать ее хватку свободной рукой, но Кимат вкладывала все силы, чтобы я хоть на мгновение отвлеклась и дала ей дотянуться до бластера. И тогда я сделала единственное, что пришло в голову.

Увидела тот самый куб Мандрогиров. Он валялся буквально в нескольких сантиметрах от наших голов, и до него дотянулась я. Действуя скорее интуитивно, чем разумно, сунула его Кимат за щеку, раз уж не могла разжать ей зубы.

“У представителей нашей расы перенос занимал несколько минут, у вашей — скорее всего, пару секунд”, — вспыхнули в памяти слова Мандрогиры, и одновременно с этим Кимат подо мной замерла.

Ее глаза стали медленно закатываться назад до показавшихся белком. Она разжала зубы, а в следующий миг несколько мощных конвульсий выгнули ее тело дугой.

Я медленно отползла назад, понимая, что женщина рядом со мной уже не оказывает сопротивления. Кимат просто лежала… не шевелясь, а ее тело будто расслабило все мышцы одновременно. Голова безжизненно упала набок, по полу расплывалась безобразная лужа, а изо рта вместе с нитью слюны выпал куб…

Кто-то помог мне подняться на ноги, и в этом ком-то я узнала Рикарда.

— Она мертва? — не поверил он. — Что ты с ней сделала?

— Перезаписала… — пробормотала я, завороженно наблюдая за тем, как куб буквально на глазах рассыпается в песок.

Глаза Кимат смотрели вперед, но расфокусированно, словно в никуда. Бывшая императрица по-прежнему дышала, но совершенно механически… как растение или как просто тело с мертвым мозгом… Пожалуй, это было даже хуже смерти.

— Я поздравляю тебя с победой, императрица, — шепнул на ухо Рикард, хлопая по плечу. — Ты добыла ее с боем.