Глава 7

Это было похоже на сон. Прекрасный и романтичный.

Я словно плыла по мягким, ласкающим волнам, купалась в солнечных лучах. Мне было тепло и уютно. Кто-то шептал добрые слова, и мне даже почудился голос няни Миленты, просящей меня очнуться, а после все сменилось…

Откуда-то принесло грозовые тучи, и голос превратился в ненавистный — Ронан звал меня, заставляя раскрыть глаза:

— Приди в себя. Ты должна! Ты будущая мать моего наследника!

Император стоял прямо надо мной, и несколько мгновений ушло на оценку обстановки.

Это точно была не моя спальня — слишком много белого света вокруг и писка приборов, бьющего по ушам. Одозначно медицинский блок, да и голос Дорнана где-то в стороне лишь подтверждал эти мысли.

— Она в порядке, император. Хэдок вовремя вытащил ее оттуда. Скоро очнется.

— Уже… — прохрипела я, пытаясь встать. — Уже очнулась.

На лице Ронана проступило облегчение. Словно с его плеч свалился груз в несколько тонн, хотя, как по мне, лучше бы его придавило.

— Лежи, — спохватился он. — Тебе нужно лежать.

— Ну надо же, какая “забота”, — не удержалась я, тут же задаваясь вопросом. — Что произошло?

Последнее, что помнила, это слова Хэдока о моей безопасности, вот только в них слабо верилось, если учесть прозвучавшие взрывы.

— На тебя покушались, — ответил император. — Кем бы они ни были, злоумышленники хотели лишить меня последней надежды на наследника. Во дворце предатели. Даже Хэдоку не удалось просчитать эти линии вероятности.

“Либо очень даже удалось, — пронеслось в голове. — Все походит на тончайший расчет”.

Мне все же удалось сесть и, свесив ноги вниз с кровати, осмотреть палату. Да, это определенно был медицинский бокс по последнему слову техники, с ощущением идеальной стерильности. Даже воздух тут был неестественно чист, будто проходил через сотню фильтров.

Надо думать, Ронан действительно за меня испугался, если решил вопреки своему прежнему мнению разместить меня не в спальне, как прежде, а здесь.

— Про предателей и раньше было известно, — ощупывая собственный затылок, на котором отчетливо выступала шишка, ответила я и подняла взгляд на мужа. — Удивительно, да? Ты же такой “лапушка”!

— Придержи язык за зубами, — прошипел он. — То, что ты беременна, еще не дает тебе права дерзить.

У меня, конечно, было свое мнение на этот счет, и я бы его озвучила, если бы не Дорнан, который принялся меня осматривать, светя в глаза фонариком, а заодно рассказывая:

— Все, кто был в холле, погибли. Вас, императрица, спасло только нахождение в лифте и то, что Хэдок стоял перед вами. Он принял основной удар на себя.

— Он сильно пострадал? — невольно вырвалось у меня, хотя, кажется, я смутно видела его в последние мгновения перед тем, как отключиться.

— Да что ему будет. Он же Дизайнер Смерти.

— Ну да, — рассеянно согласилась, щурясь от очередного включения света в глаза.

Дорнан тем временем перешел к проверке рефлексов, попутно задавая вопросы:

— Ничего не болит? В глазах не двоится? Шум в ушах?

С последним невольно пришлось согласиться.

— Да, что-то гудит. Будто двигатели…

Ронан и Дорнан переглянулись, рождая во мне ощущение своей правоты.

— Мы куда-то едем? — спросила я.

Император кивнул:

— Летим. У меня нет выбора, если я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я надеялся этого избежать, рассчитывая, что сумею обеспечить условия во дворце, но… видимо, придется поступать так же, как и в прошлые разы.

— Прошлые разы? — удивилась я.

— Да, но это не то, о чем ты подумала. В свое время я и мой брат тоже родились не на Гризальде. А на орбите одной из необитаемых планет — у нее даже названия нет, лишь цифровой код. Наша мать была одной из немногих женщин — Дизайнеров Жизни и опасалась за свою жизнь. В то время были сильны народные волнения — многие колонии хотели отделения и независимости, поэтому ей пришлось временно покинуть Столичную планету, оставив вместо себя мужа.

— Я думала, Дизайнером был ваш отец, — удивленно заметила, мысленно делая заметку изучить на досуге родословную императорского рода.

Все же это был пробел в моем образовании.

— Нет, — коротко ответил Ронан. — Мать. Она находилась на станции почти всю беременность с доктором и Дизайнером Смерти, охранявшим их. Пока на свет не появился вначале Урсун, — при упоминании имени брата на челюстях императора заиграли желваки, — а затем я.

— Так вы еще и двойняшки… — пораженно выдохнула я.

— Близнецы, — поправил Ронан, чем поверг меня в окончательный шок.

Он не просто убил брата, он убил почти точную свою копию.

— Только ему досталось, как первому, все. А мне ничего, — скрипя зубами, прошипел тиран, и пальцы его сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Но ничего. Я все забрал сам.

Глядя на это, я нервно сглотнула, а в горле пересохло.

Передо мной стояло настоящее чудовище, и только судьбе известно, что он может сотворить со мной, когда узнает об измене, и что ребенок в моей утробе не его.

— Император, — отвлек от мыслей Дорнан. — Вы нервируете супругу. У нее подскочил пульс. Думаю, не стоит продолжать этот экскурс в историю.

— Нет уж, продолжайте, — настояла я. — Было несколько случаев, когда императриц прятали. Когда еще?

— Урсун прятал Женевру, — выплюнул Ронан. — Уже от меня. Этот трус боялся, что я убью ее вместе с ребенком. Только судьба все равно расставила все по местам. Она умерла при родах, а на Гризальд вернулись только трое — ее новорожденный сын, доктор, принимавший роды, и старый Дизайнер смерти — Мэрдок.

— Но вы все равно потом всех убили, — не узнав свой голос, прошептала я. — Ну, почти всех. Дизайнера не посмели тронуть.

— Это уже неважно, — отворачиваясь от меня, ответил узурпатор. — Старик мог сколько угодно игнорировать меня на престоле, время и так расставило все по своим местам. Хотя Мэрдоку каким-то образом удалось найти преемника без Дизайнера Жизни, но его ученик Хэдок пришел ко двору сам, признав мою власть.

“Если бы”, — мысленно произнесла я, складывая в голове свой пазл.

— Так куда мы летим? — вслух спросила я.

— Вы летите, — поправил Ронан. — Я останусь на Гризальде, лишь проконтролирую процесс пересадки на орбитальной станции на другой корабль. Пункт назначения — Сингард. Даже если тебя будут искать, сделать это на морской планете весьма сложно.

Первое мгновение мне показалось, я ослышалась. Слишком похоже было на сказку. Мало того, что планета была той самой, куда я мечтала попасть с детства, так еще и перспектива не видеть Ронана оставшиеся девять месяцев не могла не радовать.

В этот миг в раздвижные двери отсека раздался стук, и после разрешения войти внутрь шагнул Хэдок.

Дыхание в моей груди застыло, а сердце сжалось. Правая сторона лица Дизайнера была обожжена и покрыта зарубцевавшейся коркой. В своих воспоминаниях я не видела, получил ли он травму во время взрыва, но тем не менее его лицо крайне красноречиво заявляло о пекле, в котором я могла оказаться.

— Прибытие через десять минут, — доложил он ровным голосом так, словно не чувствовал боли, хотя я была уверена, ожог такой степени должен причинять невыносимые страдания.

— Хорошо, — кивнул Ронан. — Я хочу, чтобы корабль до Сингарда вел ты. Никаких лишних людей на борту, в том числе пилотов. Только Эсмиральда, Лода, Дорнан и ты в качестве охраны.

— Слушаюсь, господин. Императрица будет в безопасности, на этот раз я не подведу вас.

* * *

Сингард.

Мир воды с небольшими островками суши.

По мере приближения к планете я жадно разглядывала ее в иллюминатор, поражаясь необычной красоте и деталям.

Здесь были собраны все оттенки голубого, который можно только представить, от нежно-лазурного до иссиня-черного. Изредка в этом царстве спокойных вод возникали большие светящиеся пятна, как пояснил Дорнан — искусственные острова-города, на которых в основном селились колонисты. Мы же направлялись к одному из природных клочков суши, небольшому острову у экватора планеты.

— Он защищен специальным куполом с поддержанием привычной для нас атмосферы. Здешняя слишком специфична, чтобы приспособиться к ней за день или даже два. Слишком много азота и мало кислорода. На Гризальде все иначе.

— Я помню историю, — ответила доктору. — У местных ушло целое поколение, чтобы научиться существовать здесь комфортно.

— Зато в остальном планета идеальна, — продолжал экскурс Дорнан. — В пище много белка и йода, а фрукты здесь необычные и богаты витаминами. Уверен, вам понравятся.

Кивнула, утыкаясь обратно в иллюминатор.

Признаться, до этого я ни разу не слышала, чтобы на Сингарде росли фрукты, но если доктор сказал, значит, наверняка они были.

Мы приземлились на закате, когда местное солнце уже коснулось кромки воды и теперь разливалось алым заревом по всему горизонту.

— Температура за бортом вполне комфортная, — инструктировал Дорнан, выдавая мне дыхательную маску и внимательно проверяя, как я ее надену. — До купола около тридцати метров, и вы должны чем-то дышать, пока дойдете.

Точно такую же он отдал Лоде, а вот Хэдоку, который уже заглушил двигатели и вышел к нам, маски не досталось.

— А вы дышать не собираетесь? — спросила я, задерживаясь взглядом на его ожоге.

Где-то внутри у меня ныло сердце от этого зрелища, и я не могла отделаться от чувства вины в том, что мужчина пострадал.

— Собираюсь, — ответил мужчина. — Но у меня свои методы.

Шлюз с шипением отъехал в сторону, позволяя выйти наружу. Первым двинулся Хэдок, внимательно осматриваясь по сторонам, и только затем Дорнан.

Старый врач помог спуститься мне, напрочь забывая, что шедшая позади Лода тоже женщина. Но с ней, как с прислугой, он не считался.

Снаружи действительно было тепло, легкий ветерок тут же принялся трепать мне волосы, и мне пришлось силой одернуть свою же руку, чтобы не сорвать маску. Слишком велик был соблазн вдохнуть воздух чужого мира.

Что бы ни говорил Дорнан, я знала, он не ядовит. Просто некомфортен, если дышать им дольше минуты. Но даже это не отменяло желания почувствовать его запах.

Внутри меня жила уверенность, что Сингард пахнет солью, свежестью и чем-то таинственно приятным, названия чего я не знала. Ведь не зря первые колонисты, несмотря на весь дискомфорт, решили навсегда сделать этот мир своим домом… Он их полностью очаровал.

Я замерла на середине пути, остановившись на трапе, наполовину погруженном в воду и ведущем от корабля к куполу, и обернулась к солнцу, жадно впитывая его лучи. В сотне метров от нас из воды выпрыгивала стая неизвестных мне рыб с изогнутыми плавниками. В воздухе разливался шум волн и писк незнакомых белых птиц, которые в огромном количестве летали над водами, а еще сидели сверху на куполе, используя его в качестве посадочной площадки.

— Это не силовое поле, — догадалась я, замечая несколько гнезд, свитых из чего-то похожего на длинные зеленые водоросли. Птичьи домики висели будто прямо в воздухе, но если присмотреться, то стояли на кромке купола.

— Специальный пластик. Он дешевле и прочнее аналогичной энергоемкой структуры из поля.

— А чистка? — Насколько я уже сейчас могла заметить, птицы образцом чистоты не были.

— Дожди, волны, штормы… — скупо ответил Хэдок, которому пришлось тоже остановиться, пока я любовалась видом. — Сингард не всегда столь миролюбив, как сегодня.

Еще раз оглянувшись по сторонам, где все буквально дышало миром и созиданием, я двинулась за всеми к куполу, про себя продолжая сомневаться в словах Дизайнера. Вокруг будто был морской рай, и даже если здесь случается плохая погода, вряд ли она слишком ужасающая.

Под куполом было немного прохладнее, чем снаружи, сказывалась работа очищающих воздух установок. Они стояли чуть в стороне от дома, в котором нам всем предстояло жить, и наполовину погружались в воду, видимо, используя ее в качестве охлаждения.

Сам дом напомнил мне тот, в котором я жила на Затурии. Никакой пафосной пирамиды, обычное прямоугольное строение из блоков. Высота в два этажа, балкон, терраса с выходом на крошечный пляж, клочок зеленой растительности с претензией на сад.

— Мило, — произнесла я, ступая с причала на песок и тут же зарываясь в него носками туфель.

— Вы можете снять маску, — напомнил Дорнан, хотя моя рука и так потянулась стащить “намордник”.

Глубокий вдох, и я все равно закашлялась с непривычки. Голова тут же пошла кругом от свежести, буквально ударяющей по всем рецепторам.

— Под куполом тоже не идеальная копия атмосферы Гризальда. Кислорода на полпроцента больше, углекислого газа меньше. Но это даже полезно, и к хорошему быстро привыкаешь.

— А что это вообще за место? — наконец догадалась спросить я, понимая, что все вокруг было заранее подготовлено к прилету жителя из столичной планеты. А ведь Ронан говорил о секретности и, выбирая место, явно делал это из того, что уже было под рукой. — Я ведь не ошибусь, если предположу: остров использовался в качестве курорта кем-то из знати?

Судя по вытянувшемуся лицу Дорнана, я попала в самую точку. И отвечать мне он не спешил, зато это сделал Хэдок, уже стоящий у дверей дома и набирающий цифровой код доступа.

— Это личная вилла погибшей госпожи Нинат. Господин Ронан подарил ей этот остров за отменную службу.

У меня аж челюсти свело от такой правды.

— Ну надо же. За службу, значит, — протянула я, помня о связи этих двоих. — Тогда никто действительно не догадается, что я здесь. Спрятать жену там, где трахал любовницу — до такого мог додуматься только Ронан.

Стоило закончить, как где-то вдалеке сверкнула молния и с запозданием разнесся раскат грома. Обернувшись, я увидела грозовой фронт, наступающий со стороны заката. Погода словно отозвалась на мое изменившееся настроение.

— Нужно поторопиться с заселением, — произнес Хэдок. — Скоро начнется шторм.

* * *

Когда Хэдок сказал, что шторм будет скоро, я решила, будто речь идет о нескольких часах, по крайней мере, мне казалось, будто тучи находились еще очень далеко, и у нас предостаточно времени. Но когда через двадцать минут сверху на купол стали падать крупные капли, разбиваясь о поверхность, стало ясно — я слишком недооценила ненастья на этой планете.

— Лучше переждать в доме. — Обеспокоенный Дорнан подхватил меня под локоть и потащил к особняку.

Когда уходила, Хэдок все еще находился снаружи, занимаясь переносом вещей в дом. Я попыталась настоять, чтобы Дорнан ему помог, но тот категорически отказался, заявив, что он не носильщик, а доктор, которому необходимо проверить мое состояние после перелета.

Весь следующий час я провела в спальне, выделенной мне на втором этаже. Лода уже раскладывала здесь вещи по полкам, Дорнан проводил анализы, а я вздрагивала каждый раз, когда молнии сверкали снаружи.

Да что там, даже Дорнан и тот невольно вжимал голову в плечи, когда очередной раскат грома бил по ушам.

Казалось, никак не реагировала только глухая медсестра, но даже она то и дело поглядывала в окна.

— Купол точно выдержит? — в какой-то момент спросила я, понимая, что от настоящего ада нас отделяет лишь тонкий слой прозрачного пластика.

— Да, — уверил Дорнан, хотя в голосе и прозвучали интонации сомнения. — Он рассчитан на приливы, а это пострашнее, чем какой-то шторм.

Я невольно поежилась, не представляя, что может быть более пугающим, чем такое буйство стихии.

— И как часто тут приливы? — осторожно поинтересовалась я.

— Раз в двадцать местных суток. Собственно, из-за этого местные жители живут в плавучих городах, а не на суше. Слишком накладно отстраивать все заново несколько раз за месяц.

— И тем не менее Ронан подарил Нинат целый остров, — напомнила я.

— Небольшой остров, который можно накрыть куполом, — в тон мне ответил старик. — Все, с осмотром на сегодня закончено. Плод в порядке, но вам стоит поесть после перелета, императрица.

Он отвлек Лоду от вещей и коротко приказал ей спуститься и накрыть ужин из блюд, которые прилетели с нами.

Медсестра кивнула, лишь жестом спросив на троих или четверых, явно имея в виду, питается ли Дизайнер Смерти обыкновенной едой.

— Четверых, — ответил доктор. — В плане метаболизма Хэдок так же зависим от пищи, как и мы.

Стоило Лоде уйти, и я как бы невзначай поинтересовалась:

— А чем еще Дизайнер отличен от обыкновенных людей?

Подвоха в моем вопросе Дорнан не заподозрил, складывая свой чемодан, он вполне буднично принялся отвечать:

— А разве не заметно? Он быстрее, сильнее, выносливее. Его мозг производит математические и статистические расчеты точнее любого известного нам компьютера. Он может генерировать сильные электрические поля. Именно из-за этого к нему не следует прикасаться без разрешения.

— И как такое возможно? Он ведь генетически когда-то был человеком, что с ним произошло, если он стал таким?

— Если бы кто-то знал ответ, — усмехнулся Дорнан, — у нас была бы армия подобных солдат. Но Дизайнер Смерти один, хотя генетически — да, до сих пор человек.

— И вы не пытались его обследовать?

Дорнан поднял на меня голову и посмотрел так, словно я полная идиотка.

— Вы весьма наивны, если считаете, что Дизайнеры так охотно ложатся под медицинские приборы. Не припомню ни одного случая в истории, чтобы они попросили для себя хотя бы обезболивающее. Им это явно не нужно.

Тут же вспомнился ужасающий ожог на щеке мужчины. И ведь правда, он даже не морщился, будто не чувствовал боли.

Дорнан ушел, а я ненадолго осталась предоставлена сама себе.

Здесь, на острове, никто не боялся, что я могу куда-то сбежать, тем более когда в тридцати метрах бушевала стихия.

Через полчаса за мной поднялась Лода и пригласила есть.

Внизу, в просторной столовой с панорамными окнами, которые выходили на террасу, уже был накрыт стол. Медсестра, хоть не была профессиональной поварихой, но сразу видно — старалась, умудрившись красиво сервировать несколько видов блюд и пару салатов.

Дизайнер Смерти обнаружился тут же, он стоял у окна и задумчиво наблюдал за огромными волнами, постоянно накатывающими на остров и разбивающимися о барьер.

— Время позднее, — присаживаясь за стол, сказал Дорнан. — Всем нужно поесть, а после отдохнуть от перелета. Сон будет не лишним для всех.

Лода едва заметно кивнула, соглашаясь. По женщине было заметно, как сильно она устала, а вот мне спать не хотелось. Видимо, уже отоспалась, пока лежала без сознания после взрыва.

Ели молча. Все вчетвером за одним столом, забыв о формальностях и статусах.

Это было довольно странно, особенно после месяца жизни во дворце.

Краем глаза я наблюдала за собравшимися.

Лода чувствовала себя не в своей тарелке и даже жевала с опаской, будто ее прямо сейчас могут прогнать.

Дорнан же, наоборот, чувствовал себя крайне свободно, как если бы в его жизни ничего не поменялось, и он каждый день преодолевал по нескольку сот световых лет с планеты на планету и ужинал за одним столом с императрицей, Дизайнером Смерти и служанкой.

А вот Хэдок…

Казалось, он вообще был не здесь.

Мужчина ел механически и отрешенно. Будто на автомате двигая руками, накалывая салат на вилку и отправляя в рот, разделывая мясо и запивая его обычной водой.

Единственное, что бросалось в глаза — делал он это крайне быстро, словно на ускоренной перемотке.

Иногда движения смазывались, а мои глаза попросту не успевали за действиями Дизайнера, но я все равно старалась быть внимательной.

Мой взгляд вновь упал на безобразный шрам в тот момент, когда Хэдок пережевывал жаркое. Пришлось сосредоточиться, чтобы уловить мимолетную, но все же гримасу.

Я была готова поклясться, Дизайнеру все же больно, но все его действия сводились к тому, чтобы не дать окружающим это понять.

Но я все равно заметила.

В памяти всплыли слова Дорнана о том, что никогда Дизайнеры Смерти не обращались за помощью. Все считали их слишком всесильными, воспринимая как неуязвимых охранников.

И решение само пришло в мою голову.

— Кажется, я сыта, — произнесла и посмотрела на Дорнана. — Могу я идти спать?

— Конечно. Лода, сопроводи императрицу.

Медсестра послушно поднялась, оставляя недоеденную пищу.

— Нет, — категорически заявила я. — Поешь, потом поднимешься. Никуда я с острова не денусь!

Пусть и неохотно, но Дорнан согласился, позволяя Лоде остаться.

Я же сама поспешила наверх, вот только не к себе в спальню, а в комнату, которую доктор облюбовал себе под кабинет. Его чемоданчик с медикаментами нашелся тут же.

Щелкнув замками, я быстро пробежалась взглядом по рядам с препаратами, находя нужную мазь. Ее я хорошо запомнила, потому что именно такой мне мазали руки и ноги, когда я лежала и стонала от боли. Она должна была помочь и Хэдоку.

Теперь оставалось только дождаться, когда все уснут, и отнести ее Дизайнеру.

Лишь бы он не отверг мою помощь.

Из кабинета Дорнана я уходила тихо, прикрыв за собой двери, как и было, а после, прошмыгнув в свою спальню, торопливо разделась и легла под одеяло. Теперь моя задача была не уснуть и дождаться, пока все в доме улягутся сами.

Лода пришла спустя минут пятнадцать, она долго умывалась, а после устроилась на отведенном ей диване. Понадеявшись, что усталая медсестра быстро уснет, я принялась ждать, крепко сжимая в руках флакон с мазью и раздумывая над тем, где буду искать Дизайнера, когда выберусь из комнаты.

Пока что я понятия не имела, какую комнату он облюбовал, и комната ли это вообще. Кто знает, быть может, в особняке есть подвал и Хэдоку уютнее находиться там.

Наконец мне показалось, что в доме все стихло. Раздался мерный сап Лоды, и уже давно захлопнулись двери Дорнана, и только стихия продолжала бушевать и греметь за куполом.

Тихо встав с кровати, я очень аккуратно выскользнула в коридор. Внутри жил страх: вдруг Лода проснется, или Дорнан еще бодрствует, но я упрямо шла по дому, радуясь, что половицы не выдают меня скрипом. В голову тут же пришла шальная мысль, что уже через пару месяцев, когда моя фигура начнет изменяться, подобные вылазки не будут даваться с такой легкостью и грацией.

Я насчитала на втором этаже, кроме своей, еще семь комнат, но Дизайнера ни в одной из них не нашла. Пришлось спуститься на первый этаж, но и там меня постигло разочарование.

В этот момент логика подсказала, что лучше всего вернуться, но я была бы не я, если бы сдалась так просто.

Идея поискать подвал уже не казалась столь глупой, но так и не найдя дверей, ведущих на нижние уровни, я вспомнила, что в доме была еще и крыша.

Кто знает, ведь с любовью Хэдока разглядывать небеса он мог найтись и там.

Я уже собиралась подниматься и искать еще одну лестницу, но меня отвлек тусклый отблеск света с улицы. Раньше я его не замечала из-за постоянно сверкающих молний, но теперь, когда буря начала утихать, стало ясно, что свет идет из постоянного источника.

Подойдя к панорамным дверям, я вгляделась в темноту улицы. Там на краю береговой линии стоял Хэдок. Он смотрел на волны, которые неслись прямо на него, а после, буквально в нескольких метрах налетали на купол и разлетались. Свет же шел от одинокого фонаря, подсвечивающего растения в мини-саду.

Поежившись от идеи выйти наружу, я собралась с мыслями и все же потянулась к ручке, а после шагнула наружу.

Воздух здесь был достаточно холоден, чтобы кожа тут же покрылась мурашками.

— Разве в доме не комфортнее наблюдать за бурей? — спросила я, подходя сзади.

Хэдок неожиданно вздрогнул и обернулся.

— Вам нужно быть в доме, моя императрица, — оставляя без ответа мой вопрос, произнес он.

— А если я не хочу? — Я подошла ближе и протянула Дизайнеру мазь, на которую он уставился с еще большим удивлением.

Складывалось ощущение, будто я ему не лекарство, а ядовитую змею предложила.

— Все же увезти вас с Гризальда было верной идеей, — загадочно произнес он, поднимая на меня взгляд.

— Почему? Я ведь не ошибусь, если предположу, что взрыв твоих рук дело, Хэдок?

— Это неважно, хотя вы и так знаете ответ. Но это действительно ради вашей безопасности, Эсмиральда.

И опять он говорил загадками, не спеша проливать на них свет. Он даже мазь брать не спешил, поэтому пришлось и здесь действовать самой. Открутила крышку, выдавила немного на пальцы и медленно потянулась к больной щеке мужчины.

Дизайнер замер, он будто вновь не знал, что я так поступлю. Словно мои действия, которые он легко просчитывал раньше, вдруг стали для него неожиданными.

Мерцающие в темноте зрачки Хэдока внимательно проследили за моей рукой и тем, как она очень осторожно коснулась поврежденной кожи на его лице. Дизайнер будто оцепенел. Да и я сама почему-то дрожала всем телом, то ли от холода, то ли от волнения.

Мы стояли в нескольких метрах от смертоносных волн, на небе сверкали молнии, а я касалась кожи, возможно, самого убийственного мужчины во всей Вселенной.

— Так что происходит? — спросила я, едва дыша и пытаясь немного отвлечься от мыслей, которых не должно быть в моей голове. — Почему вы устроили взрыв? Какие нерасчетные переменные вмешались в ваши точные, выверенные схемы?

— Это все из-за ребенка, я не знал, что последствия будут такими. Большинство событий, связанных с тобой, для меня с наступлением этой беременности теперь не поддаются вычислениям. Исключения — глобальные действия, которые зацепят множество людей, такие как взрыв. Я просто не мог оставить тебя во дворце, где твоя безопасность и ребенка под сомнением.

— Нашего ребенка, — невольно поправила я, заглядывая Хэдоку в глаза, но тот даже глазом не моргнул.

— С вероятностью 99,9 % мой. Но до момента рождения всегда остается шанс, что это ребенок императора.

Меня словно ударили чем-то тяжелым, даже голова резко заболела. Отпрянув от Хэдока, я, словно оскорбленная, уставилась на него.

— С вероятностью? — переспросила я.

— Да, к сожалению, я не могу отбрасывать математическую статистику.

— Это твой ребенок, — упрямо процедила я. — Плевать на статистику, я просто знаю это, и все тут. И ты это тоже знаешь, иначе бы не заварил всю эту кашу, не обошел бы правила, не обманул брачный обряд. Кстати, как и зачем?! Я имею право знать.

Хэдок вскинул на меня взгляд черных глаз, а после сделал шаг вперед, убивая расстояние между нами.

Его правая рука скользнула мне за поясницу и крепко прижала к твердому мужскому телу. Будоражащий запах озона вновь ударил по рецепторам.

— Хочешь знать как? Все просто. Ты никогда не принадлежала Ронану, и никакой брачный обряд не сделал бы тебя его собственностью. Потому что ты с рождения — моя императрица. А что касается — зачем? — тут еще проще. Я не могу вернуть свое, будучи тем, кто я есть сейчас. Но я хочу, чтобы мои дети были там, где должны находиться по праву.

Несколько мгновений я переваривала его слова, а сердце стучало как бешеное. Мозг пытался сообразить и осознать, что же Хэдок имеет в виду, и отгадка находилась только одна:

— Но ведь сына Урсуна убил Ронан. Он не мог оставить его в живых. Ты не можешь быть им.

— Я и не он. Он убил моего брата-близнеца. Потому к Ронану и не перешел дар Дизайнера Жизни, потому что был еще один наследник, о котором он не знал — я.

— Не понимаю, — дрожа всем телом, прошептала я.

— Тут холодно, — констатировал Хэдок. — Пойдем в дом. Я расскажу тебе все там, пока Дорнан и Лода спят.

Бросив мимолетный взгляд на дом, я убедилась, что окна горят только на первом этаже.

Дизайнер отвел меня в столовую, усадил в одно из кресел, накрыв лежащим рядом пледом, и даже предложил заварить чай из каких-то местных трав. Я окончательно растерялась от того, каким он в этот момент показался… домашним, словно обычный мужчина. Но я-то знала, насколько это обманчивое ощущение.

— Никакого чая, — отказалась я. — Мне нужна правда.

Хэдок сел в кресло напротив, откинув голову на спинку, и устало взглянул на меня.

Да, я поняла, что он именно устал. Что за всеми ширмами неуязвимости по-прежнему был просто человек, желающий скрыть, кто он на самом деле, но по каким-то причинам открывшийся мне.

— Все началось даже не в день моего рождения, а гораздо раньше, — произнес он. — Моя бабушка императрица Римерия была Дизайнером Жизни. Ее правление пришлось на тяжелый период, с которым она, как женщина, справлялась с огромным трудом, но ее всегда окружали надежные люди. Например, как Мэрдок — Дизайнер Смерти, который охранял ее многие года, как ее муж — что взял на себя бразды правления, когда бабушка забеременела, и доктор, принимавший роды.

Опасаясь за свою жизнь, она пряталась на одной из орбитальных станций, пока не родила двоих — моего отца Урсуна и моего дядю Ронана. Двух братьев-близнецов. Такого не случалось ранее в истории императорского дома. Едва Римерия взглянула на детей, она поняла одну вещь — старший Урсун будет Дизайнером Жизни, а младший Ронан идеально подходил на смену Дизайнеру Смерти.

Мои глаза округлились.

— Ронан должен был стать Дизайнером? — Перспектива, что такая сила могла бы попасть к этому человеку, ужасала.

— Мог бы. Мэрдок хотел забрать младенца еще тогда, но Римерия была прежде всего женщиной и матерью. Она обещала найти другого ребенка, сказала, что сделает все возможное, но найдет другого кандидата, лишь бы Мэрдок не забирал у нее сына. И бывший Дизайнер согласился. Тогда он был еще относительно молод и мог ждать.

Но время шло. Близнецы росли, и Ронан всегда оказывался в тени моего отца, всегда на вторых ролях, всегда лишь довесок. Я уверен, его это уязвляло. Последней каплей стало то, что Римерия нашла только одну девушку, подходящую сразу двоим братьям для зачатия ребенка. Мою мать Женевру. И, как ты сама понимаешь, досталась она Урсуну. Точнее, даже не так… — Хэдок набрал в легкие побольше воздуха и продолжил: — Как рассказывал Мэрдок, Римерия никак не ограничивала общение этих троих, с пятнадцати лет они знали друг друга и фактически росли вместе. Мэрдок даже считал, что моя мать больше благоволила Ронану, но вопрос ее брака был решен заранее. Женевра вышла за Урсуна. И мой дядя опять остался ни с чем. Наверное, это и стало последней каплей, которая окончательно предрешила его судьбу.

— Ты так говоришь, будто жалеешь его, — прошептала я.

— В какой-то степени. Ведь я имел все шансы повторить его жизнь. Если рассмотреть все вероятности, я должен быть ему даже благодарен, ведь он избавил меня от такой судьбы.

— Что ты имеешь в виду? — Я опять не понимала его загадки.

— Когда моя мать Женевра умерла во время родов, оставив после себя только меня и родившегося немного раньше Филиппа, отец сразу понял, что история повторится еще раз. Он без сомнений отдал меня Мэрдоку в качестве будущего Дизайнера Смерти с единственным условием: чтобы все оставалось в тайне. А Филипп вернулся на Гризальд единственным наследником, и ему же отец нашел тебя, единственную, кто способен продолжать род с его сыном. Меня уже никто не брал в расчет, про меня забыли, для них я был в тот момент никем. И когда Ронан убил моего отца и брата, дар Дизайнера Жизни перешел ко мне, и произошел парадокс — два дара оказались в одном теле.

Я слушала, раскрыв рот и вспоминая мелкие детали, которые раньше не давали покоя, но которые теперь становились более понятными.

— Дизайнеры смерти лишены чувств… — произнесла я. — Но ты явно что-то ощущаешь.

Он кивнул.

— Почти все и даже больше. Как, например, тот свет, которым ты меня слепишь до сих пор. Он действительно ярче солнца, и понадобилось немало времени, чтобы я научился это контролировать. Зато едва ты оказалась на Гризальде, я увидел тебя издалека и сразу понял, кто ты. С даром Дизайнера Жизни сложно пропустить ту единственную, кто способен родить тебе ребенка.

Я нервно сглотнула, и внутри заворочалась обида за то, что со мной делал Ронан.

— Если ты знал, кто я, почему позволил Ронану жениться на мне? Почему вообще не убил его раньше? Почему не предъявил права на трон? — Под конец фразы мой голос сорвался, и я с усилием заставила себя умолкнуть и вспомнить, что в доме мы не одни.

— Я не могу это сделать. Просто не могу, — понурив голову, ответил Хэдок. — Все сложнее, нежели кажется. Пока он император, я обязан защищать его, если понадобится, то ценой жизни. Хотя не представляю, что могло бы меня убить.

— Но он лишил жизни твоего отца и брата!

— Именно поэтому мой ребенок, рожденный от тебя, потом лишит трона его! Справедливость будет восстановлена.

Тут мне стало жутко, потому что воспоминания об измене и страх быть пойманной на обмане никуда не исчезли.

— Но анализы, если кто-то догадается провести тесты…

— То они ничего не покажут. Ронан идентичен по ДНК моему отцу. Сложись судьба моей матери Женевры иначе, я мог бы быть сыном Ронана. Так или иначе, мы с ним генетически близки ровно настолько, что любой анализ покажет родство императора и твоего сына или дочери.

— Значит, ты просчитал все… — прошептала я.

— Увы, даже я не могу это сделать с абсолютной точностью, но…

Договорить он не успел, шум где-то наверху в мгновение привел его в готовность. Бесшумно вскочив, Хэдок, будто натянутая струна, напрягся, в любой момент готовясь броситься в бой. Секунды замедлились, а в следующее мгновение мужчина подхватил меня на руки, утыкая лицом себе в грудь, чтобы молчала, и метнулся вверх по лестнице.

Пространство вокруг смазалось, все происходило настолько быстро, что я даже не успела испугаться.

Короткий миг, и я уже лежала на своей кровати поверх одеяла, а Хэдок закрывал за собой двери.

За стеной вновь раздался шум. Похоже, Дорнану не спалось.

Хлопнула дверь, и в коридоре раздались голоса:

— Что вы здесь делаете, Хэдок?

— Проверял безопасность периметра. А заодно и императрицы.

— Мне показалось, я слышал чей-то разговор, — прозвучал голос врача.

— Сомнительно, — ровно ответил Хэдок. — Если даже я ничего не слышал, вряд ли ваш слух более чуткий, чем мой.

— И все же я слышал…

— И все же вам следовало бы меньше налегать на спиртовую настойку, которую вы храните в своем чемоданчике. Иначе в следующий раз почудиться могут не только голоса, но и привидения, — парировал Дизайнер.

Судя по молчанию Дорнана, замечание его уязвило. Я же немного злорадно усмехнулась себе под нос. Как бы то ни было, но Хэдок за годы во дворце собрал сведения обо всех и знал такие тайны, о которых многие боялись даже помыслить. И что самое главное, никто даже не воспринимал Дизайнера как диверсанта, пробравшегося в самый тыл врага.

Зато теперь становился немного понятен мотив, почему Хэдок был против подписания договора с Мандрогирами и передачи Затурии инопланетянам.

Не каждому понравится, что его дядюшка разоряет налево и направо по сути твою империю.

В этот момент я впервые невольно погладила низ живота.

Там рождалось странное чувства тепла, которое разливалось по всему телу и дарило мне немного спокойствия. Все же в глубине души было приятно осознавать, что у твоего будущего ребенка такой надежный отец.