Глава 15

“Горжусь тобой” – эти слова Ярого застряли у меня в голове. Он шепнул их, проведя невзначай пальцем за ухом, когда сделал хвост. Я так промандражировала, что промямлила что-то тренеру и улетела дальше смотреть за командой легкоатлетов. Только вечером я заметила, с какими же жуткими петухами ходила.

За свои заметки я стала получать деньги. И неплохие деньги. Теперь я могла поесть в их столовой, пусть и скромно (я же не транжира, я коплю неприкосновенный запас), могла не подрабатывать в кафе, и даже оставалось время на учебу. Да и что скрывать, работать головой мне всегда нравилось гораздо больше, чем руками.

В кофейне меня поняли и сказали, что всегда ждут. Это придало мне заряда оптимизма: все налаживается. Оставалось свести хвостатую и Стаса и вернуться в свою родную альма-матер. Но отношение этих двоих словно застопорились на мертвой точке. Стас жаловался, что они общаются исключительно на тему ее хобби, и жутко по этому поводу переживал.

Сегодня я решила встретиться с ним, чтобы прогуляться по территории академии, помозолить глаза хвостатой и обсудить дальнейшую стратегию.

– Ей это неинтересно, – хмыкнул Стас на мое предложение.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я изучил все про ее бумажки, потому что она мне нравится. Зачем ей обсуждать со мной мотоциклы?

– Потому что это твое хобби. Потому что даже сейчас, когда ты говоришь про это, у тебя горят глаза и ты очень увлекательно рассказываешь о своем любимом деле. Всегда интересно, когда человек отдает делу душу. Об этом хочется слушать. Так она увидит тебя настоящего.

– Да зачем ей я, когда она сегодня опять егозой скакала в короткой юбчонке перед Ярым?

– Это по привычке.

– П-ф-ф! – прыснул газировкой Стас. – Если бы.

– Ты хочешь спорить и возражать или быть со своей зазнобой?

– Еще спрашиваешь?

– Тогда действуй. Еще наши предки говорили: в любви и на войне все средства хороши. Знаешь такую фразу?

– Конечно, знаю. Но уверен, что ей до лампочки мое хобби.

– Попробуй.

– Лады, – пробурчал Стас, отпивая из жестяной банки.

На следующий день Ярый уехал на матч. Академия погрузилась в грозовую тучу, в окна стучал дождь, настроение, казалось, у всех было на нуле. А вот на следующий день вместе с первыми лучами солнца по мокрой траве к окнам общежития прибежал Стас.

– Эй! Крис! – Камешек стукнулся в окно.

– Ты что, петух? Зачем с рассветом будишь?– я приоткрыла окно и зашипела на него.

– Все получилось даже лучше, чем я думал! – Он показал кулак. – Я просто хотел сказать тебе об этом!

Стас затанцевал на мокрой траве, навернулся, шлепнулся на спину и громко засмеялся, глядя в небо. Кажется, он даже провожал с благодарностью ту тучу на горизонте.

Что же у них произошло?В столовой Ярослав молча подсел ко мне, и сразу же стол опустел от студентов, словно вокруг этого парня сама собой образовалась зона отчуждения.

– Ты не радиоактивный? А то все шарахаются. – Мне на аппетит он никак не повлиял, разве что пульс ускорился.

Кажется, у меня испортился характер.

Ярый кинул на меня быстрый взгляд и продолжил есть. О-о-о, да кто-то просто в ужасном настроении.

От догадки стало паршиво на душе.

– Ты же сам просил свести их вместе. Теперь недоволен?

Вилка зависла у рта Ярого, он не моргая смотрел на меня. Плавно, словно в замедленной съемке, сжал челюсть и стал жевать. Разделавшись с куском, который явно чуть не встал поперек его горла, он серьезно спросил:

– Думаешь, я переживаю из-за этой парочки?

– Нет?

– Нет. Ты можешь просто посидеть рядом?

Обычно он всегда проявлял инициативу в разговоре со мной, а тут вел себя очень странно. Он словно был весь в себе. Но тогда зачем подсел?

– Я могу отсесть, если хочешь побыть один.

– Если бы хотел быть один – был бы, – резко ответил Ярый, а потом увидел мои вытаращенные глаза и смягчился: – Просто побудь рядом. Мне это нужно. Хорошо?

Он продолжил есть молча, а вот мне теперь точно аппетит отбило. Я удивленно смотрела на него.

– Я тебя не пойму, – откровенно, но очень тихо сказала я.

Тот вариант, когда промолчать не смогла, но и сказать во всю силу легких – тоже. Но он услышал, вопросительно изогнулась бровь.

– То ты целуешь меня, то на глаза не показываешься. То споришь на меня, то раскаиваешься. То мельтешишь перед глазами, то вижу тебя издалека всю неделю, – выпалила я вдруг и закрыла рот в испуге.

Слова вылетели сами, словно раскаленное масло со сковороды, на которую брызнули воду. Боюсь, теперь последствия для меня будут действительно обжигающими.

Но Ярослав смотрел серьезно, даже слишком. Не ерничал, не иронизировал, не вывернул все.

– Мне лучше держаться от тебя подальше. Пока, – последнее слово он добавил особенно весомо.

– Что это значит?

– Отец следит за тобой и мной.

Я не совсем понимала, о чем он, но заметила явное несовпадение:

– Тогда почему ты сейчас ешь со мной за одним столом?

Ярослав поднял тяжелый, но полный решимости взгляд.

– Решил прекратить диктатуру. Он лезет в мою жизнь, а сам нашел любовницу моложе тебя. Я не дам ему больше вертеть мной. Но тебе лучше пока не выходить за территорию ЭСА. Хорошо?

– При чем здесь я?

– Потому что ты мне нравишься, а это не нравится моему отцу. Черт, я даже цветы тебе подарить не могу или на свидание пригласить. За тебя боюсь.

Вилка вылетела у меня из рук.

– Я тебе никто.

– А ты со всеми никто целуешься? Вся академия давно гудит, что я твой парень. Не в курсе?

Я по жизни немного не от мира сего, конечно, но такое я бы заметила. Верно? Хотя я была так увлечена исследованиями, что вполне могла проморгать эту маленькую и скользкую сплетню.

– Я не дам тебя обидеть. Никому. Даже отцу. И, Крис, пошли на свидание.

Я же только взяла вилку! Ну вот, опять вылетела.

***Я шла рядом с Ярославом и вытягивала рукава кофты, закрывая кисти. Не оттого, что холодно, а потому, что чувствовала себя неловко.

Почему я согласилась с ним пойти? Ляпнула «ладно», лишь бы побыстрее выскочить из столовой.

У меня же столько дел: надо еще за тяжелоатлетами понаблюдать, для легкоатлетов отчет закончить, сделать домашку, позвонить маме и обсудить, когда я завтра приеду. Выходной, как-никак.

Я клялась себе, что буду обходить Ярого десятой дорогой, что не поверю ни одному его слову, а сама только и делаю, что замечаю, как иногда его рука при ходьбе касается моей.

Казалось, пятничный вечер и хорошая погода вытащили всех влюбленных на улицы города. Даже кошки и те гуляли парами.

Но не только я нервничала, Ярослав тоже не находил места своим рукам: то убирал их в карманы, то словно передумывал и мотал ими, постоянно меня задевая.

– Тогда это был действительно мой отец. И да, я знал, где живет твоя мама, но не потому, что подстроил пьянство соседа. Ты просто меня зацепила.

Я вскинула на него взгляд, а Ярослав с ухмылкой посмотрел вперед, мечтательно сощурив глаза.

– Ты когда ключ достала, я в шоке был. Думал, тебя точно кто-то подослал. Место сдал. – Тут парень покосился на меня: – Но кто знал, что ты такая особенная?

– Это слово в твоих устах звучит как “с приветом”.

– Не-е-ет, – покачал головой с улыбкой Ярый, и внутри у меня словно тепло разлилось. – Ты, конечно, немного чудачка, но от своего ума. Я долго думал, как ты узнала, где ключ, спрашивал ребят, даже камеры пересматривал. Скажешь?

На самом деле лучший комплимент человеку – это признание не его внешности, а его ума. Может, он поднатарел за недельку в психологии и решил меня взять прагматичным подходом? Хотя нет, Ярый, эта махина, – и психология? Не-не-не.

– Я узнала этот трюк, когда занималась криминалистикой… – я начала рассказывать, сама не заметила, как мы прошли целый квартал, и только тогда захлопнула рот: – Прости, я могу болтать о ней бесконечно.

– Так почему туда не поступила?

– Потому что свой физмат я люблю больше всего на свете. Да и не по мне это – срываться в любое время дня и ночи на вызов и смотреть на зверства. Я дома с данными ковыряться люблю.

Мы как раз остановились на перекрестке, Ярослав вдруг протянул руку и провел по моему подбородку.

– Там крошка.

Я могла бы поставить всю премию, что ее там не было. Но не поставлю. Это мимолетное прикосновение отдало легкой внутренней дрожью.

Почему я такая доверчивая? Если сказал, что ни при чем в той ситуации с соседом, я так легко поверила?

– Так соседа не ты подослал?

– Конечно, нет.

– Но ты точно знал, где мой дом. И не на карте.

– Я подъезжал к нему как-то. Достал твои данные, узнал, где снимаете семьей комнату, и приехал.

– Зачем?

– Хотел тебя понять. Ты, наверное, сама не понимаешь, насколько отличаешься от обычных девушек.

Я посмотрела на перекресток, где машины спешили проскользнуть на оранжевый свет.

– Почему у тебя плохие отношения с отцом? Из-за того, что он женился на матери Стаса?

– Нет. Как ты заметила, характер у него не сахар.

– Он всегда поднимал на тебя руку?

Ярый промолчал, но убрал руки в карманы, а лицо стало непроницаемым. Все понятно. Может не говорить. Но парень вдруг набрал полную грудь воздуха и сказал:

– Ему нужно лечиться. Он опасен, его иногда слишком заносит. По серьезному поводу он может даже пальцем не шевельнуть, а вот по мелкому – мир перевернуть, но сделать так, как ему взбредит. Мама ушла тяжело из этого мира, он винил себя в этом… – Ярослав смотрел на красные цифры под человечком, которые вели обратный отсчет, и говорил быстро, будто только это время было отведено на откровение. – А потом решил, что надо четко исполнять все ее желания. Она не хотела, чтобы я был связан со спортом. И она выбрала мне невесту.

Зеленый человечек задвигал ножками на светофоре, и Ярослав замолчал. Схватил меня за руку и повел через дорогу. Мой взгляд зацепился за темный фургон, что стоял в первом ряду. Водитель был в черных очках, и мне казалось, что он не сводит с меня глаз. Стало не по себе, я ускорила шаг.

– Хочешь кофе? – вдруг предложил Ярый около кофейни.

– Если только навынос. Погода слишком хорошая, чтобы сидеть внутри.

– А в ресторан пойти ты настроена так же категорически?

– Я уже говорила, что согласна просто прогуляться. И это не свидание.

– Понял-понял. – Ярый улыбнулся, ступил на крыльцо и повернулся: – Не идешь?

И тут вдруг его глаза расширились. Я обернулась, чтобы посмотреть, что он увидел.

Черный фургон несся прямо на меня.Когда видишь видео с происшествиями, иногда так и хочет крикнуть оцепеневшему человеку: “Отойди же! Чего стоишь?”

Кажется, что самое разумное – это двигаться. Почему он оцепенел перед лицом опасности? Но теперь я поняла, что это выше твоих сил. Все может произойти с кем угодно, но не со мной. А когда все-таки происходит, то ты тратишь драгоценные секунды на осознание этого факта.

Я стояла и смотрела, как машина летит на меня. А потом вдруг меня кто-то крепко схватил, буквально смял бок рукой и поднял над землей. Позади меня пролетел ветер, а потом раздался жуткий звук столкновения железной махины и бетона, звон стекла.

Я дышала в грудь Ярому, а его распахнутая джинсовка закрыла меня от всего мира, будто ограждая. Холод осознания того, что только что чуть не произошло, коснулся сознания, и я задрожала. Мои руки крепко стиснули одежду на Ярославе, но я не могла заставить себя разжать кулаки.

– Дыши, Крис. Я рядом. Все хорошо, – Ярый говорил словно куда-то в сторону, и я подняла взгляд. Он смотрел на место происшествия.

– Можешь стоять? Мне нужно кое в чем разобраться. – Он попытался мягко отстранить меня от себя, но я не вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг.

Наверное, Ярому надо проверить, все ли в порядке с водителем. Он мог сильно пострадать, а я в порядке.

Но…

Не могу отпустить. Тело будто не слушается.

Ярослав был весь словно каменный – до того напряжен. Его руки обнимали крепко, держали так, словно он боялся, что я испарюсь, но голова его была повернута в сторону машины. Я всмотрелась в лицо и поняла, что он дико, просто чертовски дико зол.

Я нашла в себе силы выглянуть из-за джинсовки и посмотреть, что же там произошло. И увидела разбитую о крыльцо морду черного фургона, открытую пассажирскую дверь – и никого.

– Где водитель? – сипло спросила я.

Ярый молчал, лишь сильнее стиснул меня в объятиях.

– Ты в порядке? Нигде не болит?

Я помотала головой.

Парень достал телефон и, по-прежнему обнимая меня, стал в нем что-то набирать за моей спиной.

– Сейчас приедет такси. Я отвезу тебя в общагу.

Сейчас? В общагу? Я бы не отказалась простоять с ним так пару часов, но только в другом, куда более безопасном месте. Например, в парке. Да, идеально. Там бы я смогла немного успокоиться.

Я разжала кулаки и обняла его, прижалась щекой к груди.

– Не хочу в общагу.

И почувствовала, как мышцы живота Ярослава напряглись.

– Там ты будешь в безопасности. Мне нужно отъехать.

– Сейчас? – Я подняла лицо к парню.

Он предельно серьезно посмотрел в ответ:

– Сейчас.

Открыл рот, словно хотел добавить что-то еще, моргнул и закрыл.

Такси приехало слишком быстро, а до общаги мы добрались еще быстрее. Я даже не успела успокоить бешено стучащее сердце.

Ярослав с каждой секундой выглядел все более отстраненным и чужим. Я таким видела его первый раз. Взгляд словно стекленел. Он проводил меня до общаги, а я, как обещала, помахала ему в окно. Он уходил, а я смотрела ему в спину с четким ощущением безвозвратной потери.

Но почему?