Глава 16

Следующий день слипся в один сплошной комок ожидания, но Ярослав так и не появился. На мои сообщения отвечал односложно, будто слово стоило миллион, а каждая лишняя буква умножала итог во сто крат.

Нормально? – Да.

Все хорошо? – Да.

Ты в порядке? – Да.

Я поехала к маме, но тот вечер помню смутно. Зато она словно видела меня насквозь и сразу вынесла вердикт: “Поругалась с парнем”.

В этом она была не права: мы не ругались. Я даже не знала, что происходит. Нутром чувствовала просто.

В воскресенье я осмелела на вопрос Ярославу: “Может, увидимся?” На что он долго не отвечал, а потом прислал грустный смайлик и “Не могу”.

Домашние задания пылились стопкой на ученическом столе, и только пыхтение и взмахи ноги моей соседки Маши сметали с них пыль. У меня все сыпалось из рук. Я обещала посмотреть воскресную игру Стаса, чтобы хвостатая не расслаблялась, но позорно забыла про нее.

Когда я прибежала под конец, то хвостатая поздравляла блондина с победой, держа в руках подарочный пакет. Кажется, у этой парочки все наладилось, а вот меня не покидало ощущение, что у меня все в точности до наоборот.

И все равно я наступила на горло собственной гордости и поймала Стаса на пути в раздевалку.

– Ты не знаешь, что Ярославом?

Все-таки братья, пусть и сводные.

– Эм… Вам лучше самим поговорить, – Стас явно спешил уйти от неприятного разговора.

– Что происходит? – Я поймала его за рукав, и тут же рядом замаячила хвостатая.

– Ты что, мой сталкер? – вдруг вспылила она, отрывая мою руку от его рукава. – Всех моих парней преследуешь?

По Стасу было непонятно, какая же эмоция его больше захлестнула: то ли ему приятно оттого, что она не дает никому его трогать, то ли стыд за ее слова.

– Это связано с отцом, – только успел сказать Стас перед тем, как его уволокла его новая и очень долгожданная девушка.

Отец заболел? Вызвал к себе?

Наступил долгожданный понедельник. Я постоянно выглядывала в толпе студентов Ярослава, мне везде чудился его голос. Пары ползли мучительно долго, ничего не оставляя в голове. В мыслях я постоянно прокручивала события пятничного вечера, пытаясь понять, где вдруг в корне поменялось отношение Ярого.

Кажется, после того, как машина полетела на меня. Он как раз рассказывал о том, что его отец не в себе, но он готов защитить меня и от него. И тут авто несется на меня, а водитель сбегает.

Случайность? Это выясняет Ярослав?

В столовой мне не лез кусок в горло, а данные в отчетах разбегались, отказываясь складываться с красочные диаграммы анализа. А во вторник меня вдруг вызвали к ректору.

– Поздравляю, Соболева. Ты возвращаешься в свой родной физмат! За диплом ЭСА не беспокойся, все как обещали.Каждая трещинка на ступенях крыльца была до боли знакома. Каждый скол на ручке двери, за которую тянула, был как родной. Вот тут нет плитки, а вот тут она расколота надвое. А вот бессменный охранник дядя Федор сверкает приветливой улыбкой:

– Вернулась?

– Угу, – только и остались силы выдавить, ведь с момента объявления о возвращении из меня будто все силы высосали.

Как? Почему? С чего вдруг?

Я писала Ярославу, закидывала вопросами. А он лишь ответил: “Я же обещал выполнить одно твое желание, если ты сведешь тех двоих? Разве не этого ты хотела больше всего?”

Со злости я написала, что он ни черта не смыслит в том, что я хочу, и что он все еще должен мне желание. В ответ же получила только лаконичное “хорошо” и больше ничего. Аж зубы от злости до сих пор сводит!

Признался и исчез. Спас и испарился. Сначала забрал в свой универ, а потом вернул обратно, а я чувствую себя так, будто меня отдали маменьке после первой брачной ночи.

Ребята с моего курса так накинулись на меня, что я на целую минуту забыла о Яром. Целая минута ответов на вопросы как и что и выслушивания рассказов о том, что произошло у них.

Я смотрела на нового номера один на курсе, что подсидел меня со стипендией, а сама думала о том, все ли отчеты сдала в ЭСА, всем ли тренерам, что на меня рассчитывали, отписалась. Провожали меня из рекреации со слезами на глазах, а я унесла обиду на Ярого в душе.

Преподаватели были рады меня видеть настолько, что один даже приобнял, к всеобщему удивлению. И я была бы обязательно тронута, если бы не чувствовала зияющую дыру в груди. А еще было очень тревожно, и я не могла дать этому объяснения.

На паре я сидела, выводя неясные каракули на листах в клетку. Рядом шепотом общались двое друзей.

– Виделись вчера с родителями моей девушки.

– И что?

– Милейшие люди, пока отец не позвал поговорить на балкон. Наедине он мне сказал, чтобы я бросил его дочь, потому что я не достоин его девочки.

– Из-за твоей семьи?

– Из-за цели. Он спросил, кем я собираюсь стать после учебы, и сказал, что я не потяну потребности его дочери, а погружать ее в бедноту он не позволит. Угрожал, чтобы я бросил ее сам.

– А ты?

– Не знаю. Думаю. Может, он прав?

– Скажи своей девушке.

– Нет.

Лучше бы сказал девушке. Прошли бы все это вместе.

И тут я вытянула спину по струнке.

Может, ответы Ярослава такие не потому, что он не хочет общаться, а потому, что пока не знает, что сказать? Потому что пока нет верного ответа?

Я резко вскочила, чувствуя, что не в силах ждать. Схватила рюкзак и посмотрела на удивленно застывшего у доски преподавателя.

– Простите! Кое-что случилось! Мне срочно надо бежать.

***

Никогда я еще не радовалась, что ЭСА расположился по соседству. Всего несколько минут, и я уже бегу по коридорам в поисках Ярослава или кого-то из знакомых, кто подскажет, где он.

Я затормозила напротив табло с расписанием, нашла нужную строчку и кивнула:

– Отлично. Тренировочный матч он точно не пропустит!

Я побежала со всех ног в зал, влетела в двойные двери и застыла. Никого.

– Ты что тут делаешь? – Тренер, вертя на пальце баскетбольный мяч, появился словно из-под земли.

– А где Ярослав?

– А ты не знаешь? Ах да, ты же перевелась. В больнице он.

В больнице? Сердце рухнуло в пятки.

– Что с ним? – кажется, мой подбородок дрожал, словно я накупалась в ледяной воде.

– Никто не знает. Ректору звонила мать, сказала, что он в больнице и что будет держать в курсе.

Мать? Это же его приемная мама, родная Стаса, так?

Надо найти блондина!

И снова к табло, снова расписание, только в этот раз в это время у блондина значились пары. Пока ждала окончания, обрывала телефон Ярослава. Он не отвечал, а от этого становилось только страшнее.

Неужели полез разбираться с отцом, а тот без тормозов что-то сделал? Насколько серьезно он пострадал? Где лежит? В частной клинике или государственной больнице? Если обзвоню все, при положении его семьи мне скажут правду?

Нет, лучше дождаться блондина.

Когда Стас вышел, я схватила его за руку и буквально оттащила в сторону:

– Что с Ярославом?

Блондин отвел глаза, от этого даже голова закружилась.

– Все совсем плохо? Это отец его так?

Стас двигал челюстью, будто хотел сказать, но то ли не знал что, то ли подбирал слова, то ли не мог.

– Где он лежит? Скажи мне больницу, я сама все дальше узнаю.

– Крис, тебе пока надо держаться от этого подальше. Ярый не зря тебя перевел. Побудь пока в стороне.

– Как я могу бездействовать? Этот папаша же больной на голову. Что, если он еще что-то сделает?

– А если ты влезешь, может стать еще хуже.

– Да что произошло? Ты можешь сказать? Поверь, мои догадки все в самых худших сценариях ужасов.

– Крис, не могу. Я Ярому обещал. – Блондин вдруг вырвался из моей хватки и чуть ли не убежал от меня.

Я смотрела ему вслед, еще более растерянная, чем до разговора.

И тут кто-то сжал мне руку. Мимо прошла хвостатая, даже не обернувшись. Я сжала руку и почувствовала в ней листок бумаги.

***

На такси до больницы ушли все деньги, отложенные на еду на неделю, а еще в два раза больше времени, чем я потратила бы на общественном транспорте. Зачем я бросилась к желтой машине, а не в метро – сама не знала. Я просто не могла нормально мыслить. Стоило мне увидеть адрес и название больницы, как перед глазами словно пелена появилась.

Я влетела в приемное отделение, споткнулась о каталку, чуть не рухнула на парня с перебинтованной рукой и получила лопаткой по ноге от заплаканного малыша в очереди.

Кажется, я не туда сунулась. Где мои мозги? Я всегда посмеивалась над реакцией людей в фильмах на критические ситуации, они словно резко глупели. Это вызывало ухмылку и мысли: со мной такого точно не случится. Это не мой случай.

Окошко справочной информации нашлось в этом же здании при помощи одной милой женщины-санитарки.

– Люсь, подскажи девочке, где ее паренек, а то сейчас рухнет же. Откачивать придется.

– Как зовут больного? Дата рождения? – взглянули на меня холодно из окошка.

Я выдохнула и четко произнесла имя. А вот с датой рождения возникла неловкая заминка, за что я получила укоризненный взгляд.

– Эх, молодежь. Еще скажи, что фамилию не знаешь.

– Погоди, а может, это тот самый, которого недавно привезли по частям? – чуть не залезла с локтями в окно санитарка. – Ярослав же.

Я схватилась за край окошка, чтобы не рухнуть. Он Астахов, я запомнила его фамилию, когда ректор говорил, что его семья – основные спонсоры ЭСА. Но сейчас язык вообще отказывался слушаться.

– По частям? Что случилось?

– Авария случилась.

И с ним?

Я пошатнулась. По всей коже словно ледяные пауки поползли.

– Где? – только и смогла спросить я.

– Одиннадцатый корпус тебе нужен. Седьмой этаж, пятая палата. Но тебя могут не пустить сейчас, время для посещений с шестнадцати до восемнадцати тридцати.

Но меня уже как ветром сдуло. Я бежала в поисках одиннадцатого корпуса, а перед глазами плясали деревья. Когда, наконец, я его нашла, то влетела в дверь, которую как раз открыл ординатор с пачкой сигарет в руках.

– Куда, девушка? – окликнул он, но я уже была внутри.

В глаза бросилась лестница, и я поскакала по ней, вслух считая этажи. На пятом я подумала, что можно было бы найти лифт, но уже было поздно. Дыша шумно и глубоко, держась за правый бок, я остановилась перед дверью отделения травматологии. Огромная табличка покачивается или у меня в глазах все кружится?

Я надавила на дверь и вылетела в узкий коридор. Мимо на костылях лихо проскочила в туалет бабушка. Напротив через открытую дверь палаты было видно, как больные лежали на специальных растяжках, а все койки были оборудованы штангами и ручками для подтягивания, чтобы пациенты могли сесть.

Где пятая палата? Где же? Будто запрятали.

Вот она! Как раз у поста медсестры. Наверное, ему очень плохо, раз за ним нужен постоянный надсмотр!

Девушка в белоснежном костюме со строгим взглядом повернулась ко мне, открыла рот, но я уже была в палате. Он лежал перебинтованный весь с ног до головы, даже лицо, оставались открытыми только дырочки для глаз, носа и рта. Белый гипс, белая простыня, белые стены. Приборы, что подключены к нему, тоже белые и с зеленой ниткой диаграммы. Четыре капельницы висели наготове, одну из них вливали в бедняжечку.

Я кинулась к нему с криком чайки, заливаясь слезами. Шлепнулась на пол у кровати на колени, боясь притронуться и причинить боль, сжала простыню до скрипа.

– Ярослав… Ярик… Ярый… Прости! Это все из-за меня! Зачем? Зачем ты пошел к своему отцу? Он же больной, ты же знаешь, сам говорил. Зачем? Как ты теперь? Что с тобой!

Я рыдала. Рыдала белугой, боясь, что жизнь парня висит на волоске, потому что он решил отомстить за меня. Решил разобраться со своим отцом, а в итоге теперь больше похож на египетскую мумию.

– Ярик… – Я взяла его за руку.

Чувствовала, что за спиной стоит та медсестра, но мне было все равно. Она меня отсюда не вытащит.

– Ярик. Я тут. Тут… – Я гладила его легонечко поверх гипса.

Закрытые глаза стали медленно открываться.

– Крис? – раздался голос Ярого, но почему-то бодро-возмущенный и позади. Сильно позади. Из палаты напротив.

Медсестра, что замерла у выхода, ошалело перевела взгляд на палату по другую сторону коридора.

– Кажется, вы Ярославом ошиблись.