Глава 8

Соблазн был велик.

Нет, ну правда. Когда еще в ваше распоряжение попадет избалованный мажор, да еще и добровольно?

Я, конечно, госпожой быть никогда не мечтала, но и отказываться не спешила. Первая победа меня слегка опьянила, воодушевила, казалось, что я со всем справлюсь.

– Держи! – Я протянула рюкзак, ожидая, что он выкинет что угодно.

Но Ярослав с ухмылкой взял его, повесил за плечо и предложил руку, как джентльмен.

– Спасибо, откажусь.

Развели церемонии!

– Руки же свободны! – Парень сплел мои пальцы со своими в такой крепкий замок, что я не смогла вырваться, сколько бы ни дергалась.

– Я не просила.

– Моя задача – проводить тебя до общежития в целости и сохранности. Дорога ухабистая, вдруг подвернешь ногу?

– Тут идеально выложенная брусчатка. – Я посмотрела вниз и снова попыталась вырваться.

Не получилось.

– И все же ноги от усталости могут подкоситься. Сегодня я за тебя в ответе. – Ярослав силой притянул наши сцепленные руки к своему рту и поцеловал… свою руку.

– Смотри! – раздалось позади.

Я обернулась и увидела хвостатую. В ее руках разорвалась пачка чипсов, они дождем осыпались на дорожку. Выражение лица ее было сначала шокированным, потом отчаявшимся, а потом…

Мне будет плохо. Очень плохо.

А Ярый невинно хлопал глазками.

– Этот спектакль для нее? – Я внимательно смотрела в лицо парню. – Хочешь от нее отделаться?

Ярослав еще раз силой притянул замок наших рук к своему рту.

– Не смей! – процедила сквозь зубы, пытаясь отвоевать себе свое тело назад.

– Ладно, – вдруг резко сказал парень, опустил наши руки, но развернул так, чтобы я встала спиной к хвостатой.

И потом наклонился ко мне, как будто для поцелуя.

– Сейчас нос откушу, – пригрозила я всерьез.

– Эффект достигнут. – Ярослав закрыл глаза, а голову повернул так, будто для поцелуя, чуть с наклоном набок. – С ее ракурса все идеально.

Замок рук прочный, не разорвать. Но есть у него одно преимущество: если второй расслабился, это еще и хорошее оружие.

Я притянула к себе замок рук и со всей силы дала им в живот Ярому.

А ему хоть бы хны – только глаза распахнул!

До меня донесся звук раздавленных чипсов, а потом марш побега.

Замок рук раскрылся.

И тут же рюкзак был кинут в меня, а потом еще один – Ярослава.

– Неси. Твоя очередь.

Я поймала рюкзак на лету и тут же устремилась к земле.

– Ты там кирпичи носишь?

– Как угадала?

Я покосилась вниз на ученическую сумку. Нет, ну серьезно. Не видела ни одного студента, тем более спортивной академии, с таким увесистым гранитом науки.

– А на каком ты факультете?

– Я уже говорил.

– Нет.

– Я баскетболист, – с самоуверенной улыбкой кивнул Яр, будто только что представлялся. А потом мигом схлопнул улыбку, как и свою доброту: – А теперь живо за мной.

Бесит!

Парень пошел вперед размашистым шагом, а я осторожно пнула ногой рюкзак. На кирпичи и правда не похоже.

Неужели книги? Но зачем они баскетболисту?

Я сделала два шага с рюкзаками, и моя душа воспротивилась. Ишак я или человек? Почему позволяю помыкать собой?

Рука сама отпустила лямку рюкзака Яра. Сверху капнула увесистая капля. Потом еще одна. Кажется, дождь!

Черт! И Ярослав уже скрылся за углом, будто знал наперед, что произойдет.

Я подняла голову и оценила тучи: над головой еще серые, к горизонту они превращались в свинцовые.

Р-р-р! Ну что за непруха?

Одно дело – оставить рюкзак на дороге в сухую погоду, другое – под дождем.

Я завертела головой в поисках укрытия – тухлый номер. Пришлось нагружать спину и идти, подбодряя себя скрипом зубов.

Я повернула за угол корпуса и закрутила головой. Ну и где он? Будто испарился!

Я прошлась по одной дорожке, потом по другой, но так как не знала, куда идти, то остановилась в замешательстве. Дождик усиливался, голова уже наполовину намокла, а я все топталась, не зная, куда идти.

Парень, вопреки моим ожиданиям, за мной не вернулся.

Телефон пропищал. Я достала на автомате и с удивлением увидела сообщение, что я на недопустимом расстоянии от своего куратора.

Куратора! Ха!

Я потыкала приложение, и – о, чудо! – местонахождение Ярого было указано на карте. Хвала прогрессу!

Я практически побежала, стараясь не стонать от веса. И вот когда я добежала до корпуса мужского общежития, локация сбилась и мне пришло сообщение:

“Куратор освободил вас на сегодня. Можете заниматься своими делами”.

Что? Свобода – это, конечно, замечательно, но пусть сначала рюкзак заберет!

Я дернула за ручку двери мужского общежития, но она оказалась заперта. Дождь заливал за козырек крыльца так, что было не спрятаться.

Да он издевается!

Может, бросить этот рюкзак здесь?

Я достала телефон и порылась в приложении. Если куратор отправил мне сообщение, то и я должна иметь возможность ответить. Есть тут такой функционал?

Ура!

“Забери свой рюкзак. Оставлю у входа в твою общагу”, – написала я, поставила ученическую сумку прямо у двери и пошла.

Я сделала свое дело. Могу уходить с чистой совестью. Вообще, должен спасибо сказать, что еще на дороге не бросила.

Я побежала до своей общаги, потому что дождь начал лить стеной. Залетела в холл, вытащила телефон и прочитала:

“Зря. Там редкие книги”.

Ноги будто влипли в мазут.

Книги? Черт! А какие? Редкие? А по какому предмету?

Да ё-мое! Придется бежать назад. Ну не могу я по-другому!

Я прибежала к крыльцу мужского общежития и уставилась в пустоту. Рюкзака нет!

“Ты забрал рюкзак?”

“Только не говори, что ты его потеряла”.

“Не притворяйся. Просто скажи правду”.

“Правда: ты растеряша”.

Я стиснула телефон и почувствовала, что он неуправляемо заскользил в мокрых руках. Словно мыло, вылетел из сжатой кисти, полетел вниз, и я только каким-то чудом поймала его у самой ступени.

Нет, это не чудо – это знание, что если разобью телефон, то буду ходить со стареньким кнопочным раритетом. Оно придает силу, ловкость и быстроту реакций.

Пришло еще одно сообщение с надписью: “Фото”.

Последний рекорд человеческой реакции был сто двадцать миллисекунд. Кажется, у меня в два раза быстрее расширились глаза, стоило мне увидеть фотографии книг. Вот настоящий раритет, а не кнопочный телефон, как я думала ранее!

Редчайшие издания “Фейнмановских лекций по физике”, “Лептоны и кварки”, “Калибровочные поля и струны” с автографом Полякова!

Мои руки зашевелились сами, готовые прибрать все это к рукам. Пальцы ловили пустое пространство и ушедшие куда-то книги, которые я хотела до трясучки.

Следующее фото и вовсе меня добило:

“Приглашение в принстонский университет на встречу с Поляковым”.

И пусть Ярый немного ошибся в направленности, то, что он достал такие книги, говорило, что он думал обо мне! Возможно, даже хотел подкупить, но и черт с ним! Я могу ему помочь отвадить эту хвостатую, только книжки верните!

Но я не могла написать ему это. Верно?

Пальцы дрожали, я промахивалась мимо букв. Стирала и писала снова, не зная, что же в итоге отправить. Как быть?

Мокрая насквозь от дождя, трясущаяся от холода и эмоций, я не могла трезво мыслить. Когда дело касалось науки, я становилась немного сама не своя. Для кого-то предел счастья – новая дизайнерская сумка, а для меня – уникальное издание редкой книги.

“Хочешь их?” – вдруг пришло мне.

Ну что душой кривить?

“Да. У тебя рюкзак. Признавайся”.

“Нет. Его забрала моя бывшая”.

Кто бывшая, представлять не надо. Хвостатая.

Моим книжкам конец!

В общежитие я вошла расстроенная, вся будто раздавленная. Вроде и не было у меня никогда этих книг, даже в руках их не держала, так что себя изводить? Но это чувство упущенной возможности съедало меня поедом.

Я злилась на себя. Бесилась, что Ярый так быстро понял, чем меня зацепить и как расстроить. Знал, что я не буду смиренно тащить рюкзак. Может, и с хвостатой сговорился?

Везде мне чудились теории заговора. Я даже не заметила, что в холле никого нет и непривычно тихо.

– С поступлением! – с криком народ выскочил со всех сторон, стал обсыпать меня конфетти и бумажками. – Добро пожаловать в ЭСА!

Кричали девочки с улыбками, но взгляды… Такое чувствуется сразу – взгляд змеи, ожидающей чего-то. Вот только чего? В чем подвох?

Я стряхнула с мокрых волос разноцветные бумажки. К влажной коже рук прилип один кусочек частички бумаги, будто газету разорвали.

Я невольно пробежалась глазами по строчкам и застыла. Огляделась по сторонам, посмотрела на дождь приветствия на полу и присела.

Те самые книги, потеря которых ужасно меня расстроила, были здесь. Порванные на части, сейчас они лежали на полу.

– Что ты делаешь? Потом подметут! – Хвостатая вышла вперед – само дружелюбие. А улыбка такая, что кажется, если она покажет зубы, они будут заостренные, как у ожившего ужастика. По крайней мере, мой личный кошмар точно выглядит порванными хорошими книгами.

Веник стал мести, и я как остервенелая вырвала его из рук девочки.

– Не надо. Я сама!

Слышала шушуканье.

– Кристина, ну что ты? С тобой все в порядке? – добродушно заглядывала мне в лицо хвостатая. Глаза – две льдины.

Вокруг замелькали телефоны, студентки стали снимать, как я собираю разорванные листья, как складываю себе на колени. Как мои руки дрожат от сырости и эмоций.

Но я не могла иначе. Я всегда уважала книги. Они не должны быть жертвами войны между людьми. Я не могу сгрести их в совок и выкинуть на помойку. Я склею все, что смогу. Я дам им новую жизнь.

– Кажется, она ненормальная, – предположил кто-то.

На что хвостатая тут же ответила:

– Не говори так!

Притворная забота. Лучше бы она открыто скалилась.

Как же я ошибалась, когда подумала, что в ЭСА люди куда открытей и проще. Нет, хвостатая просто была актрисой высшего уровня.

– Она плачет? – спросил кто-то.

– Это дождь, – хмуро заметила я, но никто меня не слушал.

С мокрых волос из-за наклона вниз катились по лицу капли воды. Воды, не слез. Не слез, я сказала! Не плачь. Нельзя.

Вдруг мои руки кто-то сгреб в свои огромные.

– Пошли, – потянул вверх.

Ярый.

Он почему-то расплывался в моих глазах.

– Я куплю еще одни.

Мои ноги все еще оставались на месте. Я хотела присесть вниз снова, чтобы продолжить, но парень не дал.

– Я куплю точно такие же.

– А что будет с этими?

– Выбро… – начал он, а потом вдруг оборвал сам себя: – Я попрошу собрать. Не выкинем, не переживай.

И будто по мановению волшебной палочки появился парень, который очень расторопно и быстро стал собирать разорванные листы.

Ярый потянул меня за собой, и я, не видя дороги, пошла. Ноги – ватные столбы. Глаза – запотевшие стекла. Воздух – раскален эмоциями.