Глава 9

Я вяло отмечала про себя, что мы идем по коридору женской общаги.

Ярый толкнул дверь в нашу комнату. Она почему-то была открыта – это я отметила про себя скорее краем сознания, но тут же связала это с ведром синей краски, что упало на Ярого.

Не на меня. А должно было.

Контрольный удар, чтобы меня добить.

Словно синий халк, Ярослав мгновенно и очень натурально зверел. Зарычал, словно дикое животное в капкане, и я вздрогнула.

– Кто? – крикнул он.

Но в общаге, казалось, не осталось ни одного человека.

Я догадывалась кто. Думаю, он тоже не был дураком.

– Так не пойдет, – мотнул головой он, а с его подбородка падали ярко-синие, как южное небо, капли.

Эти частички краски почему-то особенно запомнились мне. А потом понеслось! Ярый протащил меня через опустевший холл, бурча:

“Знает, что я девчонок не трогаю”. Потом выскочил на улицу, взял из-за двери зонт и распахнул. Надо мной!

А по нему теперь стекали не только капли краски, но и дождя. Рубашка окрасилась в сине-голубые разводы.

– Не везет тебе сегодня с рубашками, – вырвалось у меня.

Не знаю, зачем я это сказала.

Ярослав остановился, глядя прямо перед собой. Несколько секунд его лицо оставалось сосредоточенно злым, а потом вдруг расслабилось, а из горла вырвался сдавленный смешок. Потом еще один и еще один. А после он засмеялся так раскатисто и заразительно, что мои губы сами дернулись в улыбке.

Зонт задрожал. Небо возмущенно громыхнуло, а потом на горизонте сверкнула молния.

Мы ворвались в мужское общежитие. Оставляя лужи, поднялись по лестнице. Я не запоминала, куда мы поворачивали, но в памяти ясно отложилась эбонитовая дверь.

И только когда она закрылась за мной, я поняла, что оказалась в логове Ярого.

Досмеялась!

Да тут настоящие хоромы! Темные полы, темные стены, но ярко-желтое кресло и стеллажи, красные подушки и ковер, голубые шторы. Все это было так интересно подобрано и обыграно, что становилось понятно: работал талантливый дизайнер. Тут даже были домашние растения! Кстати, росли они буйным цветом и прекрасно себя чувствовали.

– Раздевайся, – прервал мое изучение апартаментов Ярый.

Хам и провокатор! Он издевается, смеется надо мной или серьезно?

– Ты хотел сказать «располагайся», да? – Я рассмотрела поворот в другую комнату.

Ого, сколько тут площади? С другой стороны, что я удивляюсь, мне же рассказывали, кто главный спонсор академии.

– Хочешь – называй это так.

И тут вдруг из того самого поворота, который я рассматривала, вышел представительного вида мужчина. Элегантная проседь в висках, ухоженный до кончиков ногтей, он имел взгляд матерого хищника. А еще у него в руках была металлическая дубинка, которой он с размаху ударил Ярого под коленями, пока тот не видел.

– Ах! – Я закрыла рот руками, импульсивно отступив на шаг. – Вы что делаете?

Ярослав упал на колени и обернулся. Он не выглядел ни капли удивленным – наоборот. Со злым смешком встретил взгляд мужчины и его действия.

Я думала, что он сейчас набросится в ответ, но он лишь встал, отряхнул колени и повернулся к мужчине:

– Привет, отец.

– Не называй меня так. – Мужчина мазнул взглядом по Ярославу, а потом по мне. – Скажи этой курице убираться отсюда.

– Кристина останется. – Ярослав как ни в чем не бывало повернулся ко мне: – Знакомься, это мой отец – Николай Георгиевич. Папа, это моя невеста – Кристина.

– Твоя херина. Встанешь сам на ноги, тогда и будешь мяукать “моя”. А пока ты – мой. Я говорю, ты исполняешь, – Мужчина по-бандитски закинул биту на плечо и заставил ее подпрыгивать от нетерпения, будто в любой момент собирался ей треснуть сына.

Я наконец смогла моргнуть. Боже, ну и отец же у него! Кошмар!

Мой тоже не подарок, но он хоть ушел и больше не маячит на горизонте. А этот же хочет подмять под себя, будто за его деньги, что он сам тратил на сына, ему ребенок должен по гроб.

Конечно, я еще не знаю всех отношений между ними, но мне уже немного жалко Ярого. Неудивительно, что он стал ненормальным и бешеным. С таким папашей по-другому не выживешь.

И тут вдруг этот самый Николай Георгиевич размахнулся битой и ударил Ярого по плечу. Парень успел сгруппироваться и минимизировать удар, зло взглянул на отца и сказал:

– Я давно совершеннолетний. Я сам выберу свое окружение.

– Ты обещал, что, если я дам тебе играть в баскетбол, ты будешь слушаться.

– Я не собака. Заведи себе овчарку. Лучше немецкую.

– Хорошо. – Отец Ярого вдруг посмотрел прямо на меня.

Нехорошо так посмотрел. Обещающе.

Ярый мигом встал передо мной, оттесняя меня, но не к выходу, а к еще одной двери.

– Спрячься пока там и не выходи, пока я сам за тобой не приду.

И буквально втолкнул меня в туалет.

Через несколько секунд раздался такой шум, будто в комнату ворвался слон и стал все громить. Я вся сжалась, завертела головой по сторонам и для безопасности спряталась в душ. Закрыла дверь и обозвала себя последней трусихой.

Вдруг там отец сына убивает, а я веду себя так низко?

Но Ярый сказал не высовываться. Как же быть?

В дверь врезался кое-кто тяжелый. Об пол разбилось что-то стеклянное. В щепки разлетелось нечто деревянное.

Я представила Ярого с пробитой головой на полу.

Оцепенение, что несколько секунд крючком скручивало мои пальцы, внезапно отпустило. Внутри будто пружина сработала, и я выскочила из душевой кабинки.

Такой отец может и убить. Нет, это даже не отец – это монстр какой-то!

Из туалета прихватила первое, что попало под руку. Дверью подвинула разбитое кресло, что мешало открытию, и едва протиснулась на выход.

– Ершик? – Николай Георгиевич замер с битой на замахе.

– Страшное оружие, между прочим. Вы только представьте количество вредных бактерий, что живет и размножается там! При попадании на слизистые стопроцентно наступит заражение, которое возведет вас на фаянсовый трон минимум на три дня! Обещаю!

Конечно, я нагнетала. Ну а как иначе? Спасать парня надо! Душа болит у меня, когда несправедливо с кем-то поступают. Ярослав, конечно, сам тот еще кадр, но отец у него настоящий деспот.

Ярый держал перед собой подушку, и самым ужасным для меня было выражение его лица, отражающее полную замкнутость. Будто он эмоционально отгородился от самого родного человека и просто ждет, когда разрушающий спектакль закончится. Ждет, защищаясь, а не нападая.

Значит, в академии он из всех узлы вяжет, а отцу-тирану ничего сделать в ответ не может. Ответил бы! Или я чего-то не понимаю?

Ярый не выглядел забитым парнем, тихоней не был. Почему не замахнулся в ответ так же разок? Почему позволяет с собой так обращаться? Потому что этот изверг отец? Разве этого достаточно для того, чтобы унижать человека? Бить его?

И у меня будто что-то перемкнуло. Мне стало так жалко Ярослава, что в груди все сжалось. Я всмотрелась в покрасневшее лицо парня и увидела мелкие шрамы, которые стали особенно видны на порозовевшей коже. Бедный. Сколько же ударов он выдержал?

Я представила маленького мальчика, который страдал от побоев отца, и не смогла сдержаться: выставив ершик перед собой, я бросилась в сторону деспота.

– Кри-и-и-ис! – услышала пораженный окрик Ярослава.

Но я уже впиявила грязный ежик на палочке в щеку пораженному Николаю Георгиевичу.

Наверное, глубоко внутри я думала, что меня, как девочку, не тронут. Именно поэтому была так безрассудно смела.

Когда я увидела биту, что приближалась к моей голове на какой-то сверхскорости, то просто не успела ничего. Даже подумать, что надо спастись, даже отклониться. Да что говорить, я даже моргнуть не успела.

Зато Ярый успел закрыть меня собой. Там, где у меня была голова, у него была грудь. Удар пришелся по ней, потому что парень встал передо мной стеной.

– Папа! – рыкнул он.

И бросился на него, будто я была спусковым механизмом. Словно он мог стерпеть на себе сколько угодно ударов, а вот в сторону другого человека не смог.

Ярый вырвал биту, и отец аж немного присел, словно спружинил коленями. Сила молодости чувствовалась на расстоянии. Опасностью веяло за версту. Николай Георгиевич тоже почувствовал это, раз на два шага отступил.

– Ты не посмеешь ударить отца.

– Ты же позволяешь себе бить сына.

– Это другое. Ты заслужил.

– А человек, что замахивается битой на девушку, не заслужил?

– Ты видела, что она сделала? Она в меня дерьмовым ершиком ткнула. В лицо!

– Она защищала меня.

– Тем более. Ты никто.

Я импульсивно положила руки на спину Ярого и погладила ее.

– Ты человек, не слушай его.

Я не могла терпеть, когда кого-то так унижали. Не могла игнорировать.

– Она тебе подвякивает еще! – поразился его отец и постарался выглянуть из-за Ярого, обращаясь ко мне: – Ты знаешь, что у него ничего нет? Невеста? А нужен он тебе без копейки в кармане? Знаешь, что у него ничего нет?

– Нужен! – выпалила я громко.

Плечи Ярого удивленно дернулись, он бы обязательно повернулся, если бы не опасался отвести взгляд от отца.

– Т-ш-ш, – скомандовала я ему.

Нет, я не согласилась быть его невестой, даже подставной. Просто временно подыграю, ничего большего. Не могу слушать, как он его унижает. Хочется утереть нос такому упырю, как его отец.

– Нужен? Когда будете снимать комнату в Медведково, все еще нужен будет? Когда на заводе работать придется, все еще будешь его защищать? Когда маникюр не на что будет делать, как запоешь?

– Да так же. Медведково – это шикарно. Метро есть, – я не могла смолчать.

Ярый завел руку за спину и жестом показал, чтобы я держала рот на замке.

Я сама видела, что чем больше я отвечала, тем красней становился мужчина. Он дышал как паровоз, расстегнул две пуговицы рубашки. Даже элегантная прическа растрепалась, седина выглядела уже не такой представительной.

– Отлично. Выметайтесь. Оба.