Глава 16

Не сомневалась, что голубая кровь синьорины Альды ни за что не позволит ей остановиться в доме уровня ниже — «простолюдинам входа нет», но после особняка Ромео и замка Сальваторе меня сложно удивить недвижимостью. Я с достоинством встретила недешёвую мебель в гостиной, скучающим взглядом прошлась по живописи в массивных рамах, что с избытком украшала стены, и, томно вздохнув, отправилась на улицу забрать вещи из дилижанса. Спину царапнул злой взгляд Альды — видимо, ждала, что я упаду на пол, чтобы облобызать хотя бы дорогой коврик у входной двери, но, к её разочарованию, эмоционального пассажа не случилось.

Вытаскивая из багажного отделения «Малыша» свои саквояжи, я радовалась, что в доме есть купальня, кухня и повар в ней, а у каждого из нас будет отдельная комната. Последнее ласкало душу тёплыми лучами несуществующего солнца. Хрупкая иллюзия «отдельности» дарила надежду, что Торе не окажется наедине с Альдой, но на задворках души гоготали дурные предчувствия.

— Амэ… Амэ-э, — синьор Ландольфи взял меня за руку, и я вернулась из фантазий на тёмную, отвратительно пахнущую улочку Илиси. — У тебя снова приступ?

— Нет-нет… Я… Задумалась, — убрала за ухо выбившийся из причёски локон и схватилась за сумки.

— Побереги силы, синьорина Гвидиче, — лекарь забрал у меня багаж. — Они тебе ой как пригодятся.

— Что? О чём ты, Ром? — мы направились к крыльцу.

— Сальваторе хочет с тобой поговорить. Он ждёт в кабинете.

Ромео исчез в доме, а я осталась стоять на ступенях. Порыв прохладного ветра облизал спину: даже сквозь плотную ткань пальто я почувствовала нервное дыхание Илиси. Не ждало меня ничего хорошего в этом городе.

— Доброго вечера, синьорина. Желаю приятно провести время в городе, — на улицу вышел синьор Ромарио — владелец снятого нами дома.

Альда не соврала, он действительно сдавал жильё постояльцам, а сам ретировался, позволяя гостям наслаждаться бытом без оглядки на хозяйский упрёк. За забором его уже ждал запряжённый экипаж.

— Благодарю, — я вспомнила, что забыла дышать.

— Вам здесь понравится, — мужчина подозрительно прищурил глаз. — На первый взгляд Илиси может показаться неприветливым, но есть место, где вы обязательно почувствуете его сердцем и поймёте, как сильно ошибались.

— Что за место такое? — хмыкнула, представив, как передо мной раскрывается душа самой натуральной помойки.

— Старый парк, синьорина. Посетите, не пожалеете. Доброго вечера, чудесной ночи. — Ромарио попрощался лёгким поклоном и неспешно пошёл к воротам.

Старый парк Илиси… О нём писал Пелле, там предлагал встретиться. От одной мысли о романтическом свидании с Охотником у меня подпрыгнуло сердце и, кажется, застряло в горле. Откашлявшись, стукнула кулаком по груди и сглотнула изжогу ужаса. Эмоции пищали крысами, едва я задумывалась о синьоре Пеллегрино. Хотелось забыться в его объятиях и одновременно ощущения последствий такого желания вызывали приступ тошноты. Мягко выражаясь — странно. Даже не обернувшись, чтобы взглянуть на вечернюю улочку перед добровольным заточением в доме, я быстро пересчитала ногами ступеньки и толкнула входную дверь: хватит с меня этой невообразимо шикарной вони.

В гостиной суетилась наша карманная фурия. Эспозито стояла перед сложным выбором — решала, какой из двух практически одинаковых женских дублетов ей нужен здесь и сейчас. У синьорины потрясающая страсть к тряпкам, и, надо отдать должное, с чувством стиля всё в порядке. Жаль, Ромео не оценил. Похоже, лекарь видел только её клыки и кожаные крылья за спиной. Вряд ли комплименты этим частями тела горгульи осядут мягким туманом любви в её ожившем сердце.

— О, Амэно, вы вовремя, — Мими прижала к груди бордовый наряд. — Этот? Или тот? — кивнула на диванчик, где был разложен его близнец, только в клеточку.

— По-моему, никакой разницы, — не раздумывая, заявила в ответ. — Зачем вам верхняя одежда в такой час?

— Собираюсь прогуляться.

— Очень опрометчиво, — стянув пальто, я бросила его на диван и плюхнулась рядом. — После недвусмысленного заявления в дилижансе вам стоит поговорить с синьором Ландольфи или не поговорить, а…

— Амэно! — фурия поджала накрашенные губки и округлила глаза, видимо, призывая меня быть сдержаннее. — Прекратите балаган. Ромео занят этой вашей настойкой Ши, а мне нужно навестить своего осведомителя. Помните, я обещала разузнать про Охотника? Считаю, затягивать нельзя.

— Кажется, вы увлечены Пеллегрино даже больше, чем вменяете мне.

— Вы беспечны, а я нет. Вот и всё, — отрезала Эспозито, застёгивая клетчатый дублет. — Синьор Ландольфи не освободится раньше чем через час. Я всё успею. А вам, моя дорогая, стоит заняться нашим командиром. Альда буквально виснет на нём.

В подтверждении слов Мими из двери соседней комнаты, виляя хвостом, выплыла рыбка Альда — так я узнала, где в съёмном доме находится кабинет. Исполненная достоинства голубокровая дрянь хмыкнула, а подлокотник дивана из слоновой кости чуть не раскрошился под моей ладонью. Будь у меня магия, этой курочке досталось бы самое горячее ведьмовское проклятье.

— Займу купальню-ю, — пропела Альда.

— Вы собираетесь утопиться? — меткий плевок ядом от синьорины Эспозито попал в цель, лицо помощницы трактирщика потеряло победоносное выражение. — Нет? Раз так, никому здесь неинтересно, куда и зачем вы направляетесь.

— Только если не в спальню синьора командира? — рыбёшка быстро очухалась и захлопала губами, выпуская месть на волю.

В моей груди растеклась жгучая боль обиды, но я сохранила твёрдое, каменное, несокрушимое спокойствие. Внешность синьорины Амэно Гвидиче идеально подходила для ловких выпадов такого характера, и я училась этим пользоваться. Успешно. Альда, недовольная скудной реакцией соперницы, скрылась в темноте коридора, а синьорина Мими изгибом брови выразила всю гамму чувств, которую испытывала к напыщенной особе, и поспешила по делам. С удовольствием увязалась бы хвостиком за нашей фурией, но, увы, вынуждена была прилепить себе на грудь табличку с номером два и пойти в кабинет к синьору Сальваторе.

Переступив порог, я почти скончалась от приступа ревности. Несколько минут назад голубокровая обхаживала здесь Торе. Улики едва не разъели мне глаза. Командир сидел за письменным столом, занятый какими-то бумагами, но… Единственным источником освещения была лампа на столешнице, остальное пространство куталось в полумрак, а по правую руку от Сальваторе стояла початая бутылочка вина и два бокала.

— Синьорина Гвидиче, присаживайтесь. Я скоро закончу, — он даже не поднял на меня глаза. — Выпьете?

Я захлебнулась слишком душным воздухом. Угостить меня остатками романтического пира — какая честь! О, Сильван, я должна выпить из бокала Альды или Торе предложит свой? Другой посуды в кабинете не заметила. А может, мне полагалось хлебнуть из горла? Для простолюдинки — самое оно…

— Нет, спасибо, — поставила звонкую точку в безмолвном монологе.

— Как хотите, — командир на секунду взялся за переносицу и, отложив бумаги в сторону, наконец, посмотрел на меня. — Синьорина Гвидиче, как вы знаете, я решил помочь синьорине Альде…

Альда, Альда, Альда… Тор только открывал рот, чтобы произнести это отвратительное имя, а я уже дрожала от негодования. Видит Великий Брат, я заведу себе белую мышь с красными глазёнками и назову эту мерзость Альдой! Хотя… фавн побери! Животное не заслуживает такой жестокости.

— Амэно! — Торе врезал кулаком по столу, и я вздрогнула.

— Что?.. — образ белой мыши, отгрызающей мне палец, растворился туманом.

— Вы меня слушаете?

— Да.

— Повторите, что я сказал.

— Вы сказали — «Альда»? — с невинно-язвительным видом предположила я.

— Начнём сначала, — командир резко выдохнул. — Мое решение помочь синьорине Альде — не акт милосердия. Я верну её состояние, а она поможет вернуть вашу магию.

— Чего?! — Я от души расхохоталась.

— Ничего смешного. Трактат по некромантии, который был у Альды, уничтожен, но она помнит нужное заклинание наизусть и готова записать его. Цена вопроса — поставить её братца на место. С этим я справлюсь.

И тут мне действительно стало не до смеха. Альда поможет вернуть магию? Нужное заклинание из трактата по некромантии? Тор Сальваторе… Ты же не?.. Я опустилась в кресло, которое стояло перед письменным столом, потому что ноги больше не держали. Это невообразимая глупость! Невообразимая! О, Сильван…

— Смерть заставит силу бездны покинуть моё тело, у магии не останется другого выбора, кроме как вернуться к законной хозяйке. А вам, синьорина Гвидиче, придётся оживить меня с помощью некромантии.

— Невозможно… — не моргая, смотрела на стену, где под давлением фантазии уже разворачивалось страшное действо. — Я не обладаю достаточными знаниями.

— Я бы поручил исполнить заклинание Альде, но доверять ей настолько рискованно.

— Вот именно! — подскочила на ноги и, перевалившись через столешницу, вцепилась ледяными пальцами в рубашку командира. — Послушай, синьор Сальваторе, между нами всё кончено… и на этот раз — абсолютно всё. Я уезжаю!

Вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног Ромео, который собирался войти. Оттолкнув его, я попыталась схватить один из своих саквояжей, что оставили в гостиной, но почему-то вместо этого оказалась переваленной через плечо лекаря.

— Пусти! — колотила кулаками по спине Ландольфи, отчаянно пытаясь освободиться, но стальная хватка его рук надёжно удерживала меня в положении кверху попой. — Ром! Сейчас же отпусти! Я должна уехать!

Пусть проклятая сила бездны остаётся с кучерявым командиром навсегда — справится как-нибудь, а я подыщу нору в лесу, заткну нос мхом и почувствую себя в безопасности. Уж лучше так, чем осуществить безумную затею.

— Примерно такой реакции я и ожидал, — в дверях кабинета появился Сальваторе.

— Прости, дружище, но сегодня я на стороне синьорины Амэно, — Ром, наконец, избавил меня от необходимости болтаться у него на плече.

— Значит, я уезжаю! — моё заявление стукнулось о безоговорочно отрицательный взгляд командира и упало без чувств.

Никуда я не уезжаю. Тор не выпустит меня ни из дома, ни — тем более — из Илиси. Одной из этой паутины мне не выбраться, а единственный, на кого я могла рассчитывать — синьор Ландольфи.

— Идёмте в кабинет, — лекарь подтолкнул меня к порогу, — и постарайтесь унять истерику. Оба.

***

Ромео не меньше часа вдалбливал Торе, как бездумно он собрался поступить, сделав ставку на смерть и возрождение.

— Дружище, ты одержим желанием поскорее исполнить долг перед Амэно и отправиться зализывать душевные раны…

— Ромео, закрой рот, — кудрявый командир снова схватился за переносицу.

— И не подумаю, — лекарь ловко отбил словесный удар Сальваторе. — Давно следовало поговорить… — Ландольфи сдобрил монолог коронной паузой. — То, что вы с Амэ сейчас переживаете — душевные метания, эмоциональная агония — не больше, чем последствия разрыва душ. Скоро симптомы стихнут.

— Ай! — я демонстративно отвернулась от командира. — О чём ты, Ромео?! Сальваторе обзавёлся поклонницей. Даже если ты прав, и мы временно обезумели, это ничего не меняет. Я не прощу ему измену, — «измену» я прошипела, словно была рождена змеёй.

— Измену?! — Тор взвыл. — Ты сказала, что никогда не любила меня, что твои чувства ко мне — фальшивка!

— Ай! — мои руки рисовали в воздухе тысячу эмоций, которые невозможно описать словами. — Ай, Торе!

— Занялись бы вы делом, — лекарь устало вздохнул. — Я усовершенствовал настойку Ши. Уверен, теперь она способна не просто предотвратить приступы, но и сдержать вред, который нанесёт дар синьорины Амэ в отсутствии силы бездны. Ближайший месяц эта формула будет работать, а дальше…

— А дальше, друг мой, мы придумаем способ вернуть Амэно её магию. Если настойка действенна, не вижу причин протирать штаны, — командир выдохнул. — Ловчие заявят о себе в Илиси завтра вечером.

Известие подействовало на меня не хуже успокоительного отвара. Командир явно собирался навести шороху в городе, прежде чем Ловчие лишаться своего «носа», и я его прекрасно понимала. Более того — поддерживала. Обновлённая настойка Ши — пусть и не вечная, но гарантия, что со мной всё будет в порядке. Надо брать быка за рога. Обхватила себя за плечи и отвернулась к окну. За стеклом меня ждал неуютный городской пейзаж. Тяжёлые крупные капли с неба и грязное месиво на дороге. Улочку всё же обошёл фонарщик, и теперь всё это «благолепие» стало очевидным, а оттого ещё более мерзким.

— Доброй ночи, друзья, — мягкий хлопок закрывшейся за лекарем двери как свидетельство, что мы с Сальваторе остались наедине.

Минута. Две. Три. Тор не покинул кабинет. Нужно найти в себе силы повернуться к командиру. Если Ром прав, и мы с Торе переживаем последствия разрыва душ, и рано или поздно всё встанет на свои места, то… То я люблю этого синеглазого, кудрявого здоровяка? В груди захныкала тоска.

— Подытожим, — холодное заявление Сальваторе потушило слабый огонёк моего романтического настроя. — Вы, синьорина Гвидиче, никуда не уезжаете, а я забываю о некромантии. Поищем другой способ вернуть вам магию.

Набат хороших новостей грянул в моей голове — Альде больше нечего здесь делать. Помощь голубокровой — не акт милосердия, Тор сам сказал. Я обернулась и захлебнулась нежностью, утопая в синих озёрах глаз моего командира. Он стоял так близко, что запах печёных яблок мгновенно забрался в ноздри и вернул в те дни, когда мы были одним целым.

— Торе, — я запустила пальчики в мягкие кудри, представляя, что заклинание Эммы всё ещё связывает нас невидимыми узами.

— Амэно, — мои запястья попали в тёплый плен рук Сальваторе, — не делай так, — его голос шуршал хриплым прибоем. — По крайней мере, пока не разберёшься в чувствах ко мне.

— Я разберусь, обещаю, — опустила глаза, понимая — будет непросто. — Теперь здесь не будет Альды, и я смогу всё обдумать, не отвлекаясь на её нападки.

— Сожалею, но Альда останется, — Тор сделал шаг назад, и между нами материализовалась пропасть. — Я уже дал ей слово и теперь обязан помочь.

— Что?.. — я ушам не поверила.

Синьор безжалостно раздавил маленькую надежду на спасение нашей любви. Бедняжка только и успела, что вякнуть, и затихла, кажется, навсегда.

— Поговорю с Альдой. Ей придётся вести себя сдержаннее.

— Спасибо, сама разберусь!

Огрев Сальваторе яростным взглядом, направилась к двери. Он пытался ещё что-то сказать, но в моих ушах квохтало негодование. Не акт милосердия, не обмен услугами — честное слово синьора Сальваторе. О, великий Брат, какая я дурочка… Пока я переживаю последствия разрыва наших с командиром душ, пытаясь выудить мух из острого соуса эмоций, он облегчит свои страдания рядом с этой мышью.

— Отлично… — снова шипела, чеканя каблуками по ступеням. — Славная парочка!

Спальня на втором этаже дома ждала меня с распростёртыми объятиями, а в ней — синьорина Мими. Карманная фурия оказалась здесь очень не вовремя: я рассчитывала пошипеть ещё и желательно наедине с собой. Эспозито растеряно моргнула, когда я, хлопнув дверью, подпёрла бока кулаками, уставившись на неё в ожидании объяснений. На кукольном личике наблюдательницы мелькнула тень сомнения — надо ли затевать разговор? Но замешательство оказалось недолгим.

— Мне удалось узнать кое-что о синьоре Карузо, — Мими протянула мне пухлый конверт. — Здесь дубликаты документов инквизиции. Прочтите, Амэ, и чем скорее, тем лучше.

— Непременно, — выхватив у неё из рук свёрток, швырнула его на кровать.

— Вы снова повздорили с Сальваторе, — не вопрос — утверждение от наблюдательницы святейшей инквизиции врезало мне отрезвляющую пощёчину.

Мы снова повздорили… Как я устала от карусели, в которую угодила! Эмоции и события вращались с немыслимой скоростью — не успеваешь привыкнуть к одному факту, в тебя уже летит второй. Пожалуй, Ром недооценил последствия разрушенного заклинания Кривой Эммы. Меня стоило запереть в комнате с мягкими стенами, пока симптомы не перестанут рвать душу на части.

— Мими, спасибо за документы. Я обязательно прочту, но не сегодня. Хочу побыть одна…

— Вы наверняка не ужинали, Амэ, — бестактно оборвала Эспозито. — Оставайтесь здесь, я скоро.

Карманная фурия выскользнула из комнаты, оставив меня с открытым ртом и полной грудью возмущения. В том, что эта кукла с лицом ангела вернётся, я не сомневалась. Если Мими припёрло сделать по-своему, её и пуля в лоб не остановит.

Конверт с компроматом на кровати ничуть не манил открыть его, мне не хотелось узнать тайны бывшего любовника. Взволнованное разрывом душ либидо могло среагировать на кого угодно, Карузо просто оказался под боком. Всё пройдёт, и я забуду о бесстыжих ощущениях, избавлюсь от мыслей о Пеллегрино. Достаточно подождать. Самовнушение действовало слабо — от воспоминаний о крепком бронзовом теле Охотника голова шла кругом. Святые печати, я с ума сойду!

Отсрочить мой визит в дом безумных помогло возвращение синьорины Эспозито — фурия появилась в спальне с подносом. Аккуратно расставленные на серебряной поверхности миниатюрные пиалы намекали на фуршетную нотку, а незажженная свеча посередине этого праздника живота — на романтику.

— Не обращайте внимания, — Мими убрала свечку, — я собиралась разделить ужин с синьором Ландольфи, но вам моё общество сейчас пригодится больше.

Ромео вряд ли оценит титанические старания Эспозито. Я уже видела, как лекарь уплетает оливку за оливкой, отпуская едкие упрёки. Нет уж, обойдётся! Устроившись на кровати с подносом, мы с Мими принялись ужинать. Тяжелее душевных терзаний мне давался только голод, поэтому, опустошив пару тарелочек с вкусностями, я почувствовала себя гораздо лучше.

— Если хотите, я могу сама прочитать вам документы, — Эспозито указала взглядом на пухлый конверт.

— Там что-то страшное?

— О… Я не успела во всём разобраться. Инквизиторы — страшные бюрократы.

— Тем лучше, — цапнула стакан с молоком, собираясь завершить напитком трапезу, — нам с вами будет чем скоротать один из долгих вечеров, но сегодня я даже думать не хочу о Пеллегрино.

— Сальваторе сильно разозлил вас? — наблюдательница сощурилась, словно пытаясь вытащить из меня взглядом-крючком подробности.

— Мы с Торе в силу некоторых причин эмоционально нестабильны и…

— Не утруждайте себя, Амэ, — карманная фурия убрала поднос с остатками ужина на прикроватный столик, — я в курсе, что происходит. Поверьте, очень скоро вы успокоитесь и сможете взглянуть на происходящее трезво, как и наш командир.

Захлопнув открывшийся от удивления рот, я нервно хихикнула. Конечно, Эспозито знает всё и чуточку больше. События развивались при ней, а пост наблюдательницы святейшей инквизиции Мими точно достался не за красивые глазки.

— Остаётся ждать и верить в лучшее, — я кивнула. — А вы? Вы собираетесь расставить точки и запятые в истории с синьором Ландольфи?

— Прямо сейчас этим займусь.

Наблюдательница ещё пару минут покрутилась перед зеркалом в золочёной раме, поправляя кудряшки, и упорхнула искать вино для позднего свидания с нашим лекарем.

Раньше я серьёзно полагала, что достаточно встретить привлекательного синьора, и сердца зажгутся волей судьбы, а если нет, то любовное зелье всегда под рукой. Теперь подобные рассуждения выглядели глупо. Любовь — совсем не серенада под окном и не увлекательное приключение, а настоящее испытание, пройти которое не каждому дано. Я поёжилась от холода. Слуги не спешили ко мне с охапкой дров и ведёрком углей, чтобы растопить камин, а влажный южный холод пробирал до костей. Решив согреться в тёплой воде, а заодно смыть с себя дорожную грязь, я взяла полотенце и отправилась на поиски купальни.