Глава 22

— Убьём её, — кровожадное предложение Альды заставило меня вздрогнуть.

Мысли в голове разбегались, совсем как горожане на карнавале, когда в воздух взмыла ведьма. Никак не могла сообразить, что происходит, но одно ясно — эти двое говорили обо мне.

— Я хочу, чтобы синьорина сделала меня чуточку богаче, — Охотник одним предложением дал понять, насколько я недалёкая.

Поверила, что синьор Карузо поможет найти Ромео… О, Сильван! Конечно, он не собирался этого делать! И везти меня в Польнео тоже не собирался. Прижав холодную ладошку к взмокшему лбу, я тихонько сползла по стене. Раскатала губу — отблагодарить Пелле за услугу парой пойманных ведьм. Сейчас же, ага! Ублюдок найдёт способ заставить меня батрачить на него до конца жизни. Прижимая пальцы к вискам, старательно утрамбовывала мысли, пытаясь понять, как выбраться из дома Карузо. Надо вернуться в спальню, забрать револьвер и попытаться сбежать… Через окно! Первый этаж ведь. Я завернула за угол коридора, намереваясь поскорее добраться до оружия, но передо мной неожиданно возник синьор, здорово напоминавший огромную покатую гору. Незнакомец смотрел недобро и не давал пройти.

— Пусти! — заорала, когда бугай больно скрутил мне руки за спиной и потащил в гостиную.

На рукаве его кожаной куртки красовалась нашивка в виде отрезанной головы ведьмы. Таких Охотников ценят — здоровенный, молчаливый и наверняка исполнительный.

— Синьорина Гвидиче, вы уже познакомились с моим новым телохранителем! — воскликнул Пелле, когда бугай толчком в спину заставил меня войти в гостиную. — Фабио, мне нравится, как ты работаешь. Увеличу тебе жалование, — Карузо обращался к человеку-горе. — Друзья мои, — раскинув руки, Охотник с улыбкой зашагал по комнате, — скоро я стану настоящим богачом, а поимка ведьм останется в прошлом.

Слова Карузо меня запутали — ловить ведьм он больше не собирался, но всё равно рассчитывал разбогатеть. Альду, напротив, выступление Пелле не смутило. Она улыбнулась, цапнула со столика миниатюрный кинжал и с ненавистью метнула в мой портрет над камином. В голове загудело — вот кто издевался над картиной…

— По глазам вижу, синьорина Гвидиче хочет знать, что происходит, — голубокровая хихикнула.

Я действительно не отказалась бы получить объяснения, но шок лишил меня дара речи. Человек-гора надавил мне на плечо, заставив сесть на стул, и замер у меня за спиной.

— Вы до сих пор ничего не поняли, синьорина Ловчая? — уголки губ Пеллегрино поползли вниз, он брезгливо скривился. — Альда, объясни ей.

Рыбина подошла ко мне, наклонилась так, что расстояние между нашими лицами стало слишком интимным, и выбросила горячим шёпотом:

— Ненавижу… Из-за тебя казнили моего мужа, — её голос сделался громче. — Марио, — в глазах голубокровой мелькнула боль, — мой Марио…

Марио? Я где-то слышала это имя. «Марио» — крутилось в памяти, оставляя неприятный привкус на языке, но я никак не могла вспомнить, кто этот синьор и уж тем более не улавливала связь между его казнью и обвинением.

— Она не помнит, Альда, — зло процедил Пеллегрино. — Для тебя Марио был мужем, для меня родным братом, а для синьорины Гвидиче — пустым местом.

— Понятия не имею, о ком вы говорите, — попыталась подняться на ноги, но свинцовая ладонь телохранителя хлопнула меня по плечу, пришлось прижать попу к стулу.

— Вспоминайте, синьорина, — Карузо схватил меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Забегаловка «Сытый Матео», Охотник, который принял вас за Кровавую Тину…

И я вспомнила… Это было очень быстро и очень больно. Цепляясь пальцами за мощное запястье синьора Пеллегрино, старалась освободиться от его хватки и тонула в нахлынувших воспоминаниях. Сумасшедший Охотник, которого я встретила в Польнео, ублюдок, что пытал меня углями и поплатился за это жизнью — Марио. Только сейчас поняла, что между ним и синьорам Карузо есть внешнее сходство. Значит?.. Марио был братом Пелле и мужем Альды. О, святейшие печати…

— Я всё рассчитал. Узнал маршрут Ловчих, устроил нашу встречу в деревне и разыграл гениальный спектакль, но всё пошло немного не по плану.

— Немного? — рыкнула голубокровая. — Сальваторе — тупой жирдяй, сначала отказался на мне жениться, а потом и вовсе прогнал. Теперь без шантажа не обойтись, а это риск.

— Рискнём, — заявил синьор Пеллегрино.

***

Истории, в которую я угодила, предшествовал целый ряд хорошо спланированных событий, а их автор непревзойдённый интриган — синьор Карузо. Он, конечно, задыхался от желания совершить вендетту, но это не мешало ему думать о деньгах. Пелле осведомился о маршруте Ловчих у слуги синьора Ландольфи. Тот самый старикан в зелёном камзоле, что не понравился мне с первого взгляда, сдал нас с потрохами за сравнительно небольшую плату. Стая отправилась на юг той же дорогой, что и Ловцы безумия, но держались они чуть впереди. Кульминация случилась в деревне, где мы остановились перед приездом в Илиси. Там Карузо разыграл целое представление и ловко подсунул нам синьорину Альду. Рыбина нырнула в постель кудрявого командира, всерьёз надеясь стать его законной супругой, а затем и вдовой. Сальваторе должны были прикончить на следующий день после свадьбы, выдав всё за несчастный случай. Тор имеет слабость к выпивке, так что вполне мог упасть с лестницы да свернуть шею, а его имущества и денег на счетах вполне хватило бы утешить двух убитых горем родственников Марио.

Со мной тоже церемониться не собирались: я до сих пор оставалась жива только благодаря бесталанности Альды, которая так и не дожала нашего командира. Торе не захотел связывать себя узами брака, а сегодня вообще поставил точку в отношениях с любовницей. Стройный план Карузо развалился, но имелся и запасной вариант. Охотник не зря потратил столько времени, наблюдая за мной — он хотел убедиться, что синьорина Ловчая стоит дорого. Убедился. Вышивание интриг могло длиться дольше, но фортуна сыграла на стороне Охотника. Я — главный козырь — сама нырнула к нему в рукав.

— Как, думаешь, сколько он даст за неё? — Альда крутила в пальцах писчее перо.

Эти двое безумцев решили потребовать у Сальваторе выкуп за мою жизнь. Я очень жалела, что не могу дотянуться до своего револьвера, который лежал на столе перед голубокровой. Две пули, два выстрела, две смерти — решение всех проблем. Совершенно забыла про бугая Фабио у себя за спиной, но он напомнил. Стерпев боль от сжатых на моём загривке пальцев телохранителя, я охнула и отвела взгляд от оружия.

— Всё, что есть у жирной свиньи, должно стать нашим. Пусть перепишет на тебя имущество, — Пелле в цене не сомневался.

— Хочешь, чтобы я указала в письме своё имя? — рыбина нервно улыбнулась. — Я не идиотка.

— Хорошо, — Охотник кивнул, — можешь не указывать, но в таком случае поднимай задницу и проваливай. Ни золотого не получишь.

— Кретин, — синьорина злобно сощурилась.

Как ни печально, их план имел все шансы на успех. Сальваторе меня не любил, но ценил мой нос. Полагаю, он до сих пор считает, что я вернусь к нему, поджав хвост, как только пойму, что не смогу жить со своим даром без силы бездны.

Вручив Фабио готовое письмо, Пеллегрино похлопал здоровяка по плечу и отпустил с миром. Бугай должен подсунуть анонимку под дверь нашего съёмного дома. Местом заключения сделки назначили старый парк Илиси, завтра в полночь. Сальваторе предлагалось явиться туда в назначенное время с бумагами, которые подтверждают передачу имущества и денег Альде, а потом… Потом мир для нас с командиром погаснет. Не сомневалась, что Карузо не оставит нас в живых.

— Да вы оба кретины, — улыбка больно ущипнула разбитую губу — Фабио постарался, когда я совершила глупую попытку позвать на помощь. — В городе Святейший жрец Польнео и толпа инквизиторов. Не думаю, что Сальваторе придёт на встречу один. Вы или безумцы, или… безумцы. Лучше отпустите меня, и забудем об этом досадном недоразумении.

— Он придёт один, — парировал Охотник. — Мои ребята поймали Мими Эспозито, и она сболтнула, что у неё в банке Польнео лежат досье на каждого из вас. Синьорина — крепкая штучка, так и не созналась, что там в этих бумагах, но подозреваю — много интересного. Я намекнул об этом в письме. Думаю, Сальваторе всё поймёт, и мы обойдёмся без глупостей.

В виски ударила кровь, голова пошла кругом — Мими у Охотников… Они наверняка пытали её, иначе наша фарфоровая куколка никогда бы не призналась. Ублюдки умеют выжимать из людей информацию. О, Великий Брат!

— Ты такая дурочка, — рыбина подошла ко мне. — Нет, серьёзно, — сложила руки на груди. — Наивная до невозможности. Если ты или твой жирный индюк попытаетесь что-нибудь выкинуть, то ваши тайны станут всеобщим достоянием. Как её?.. Эспозито. Она уже на полпути к Польнео в сопровождении Охотников. Прибудут в город, и ей придётся поделиться содержимым своего сейфа с нашими мальчиками. Всё так удачно складывается, — хихикнула.

— Идёмте синьорина Гвидиче, пора немного отдохнуть, — Пелле достал из ящика стола верёвку.

***

Отдыхать мне полагалось в сыром подвале, связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту. Малюсенькое окошко под потолком едва пропускало слабый лунный свет, но глаза успели привыкнуть к темноте: я различала очертания каменной кладки стен и собственного бессилия. Оставалось надеяться, что у Сальваторе хватит хитрости вытащить нас из этой задницы. Я очень переживала за Мими. Как ни крути, она неженка из инквизиции, а Охотники далеко не благородные синьоры. Они наверняка уже причинили ей немало боли. От мысли, на что эти ублюдки могут пойти, становилось тошно. Так и знала, что бумаги с нашими секретами ещё доставят неприятностей.

В сотый раз выкручивала себе кисти рук, пытаясь избавиться от пут на запястьях. Наверное, натёрла верёвками кровавые мозоли — больно до слёз. Челюсть свело от тряпки, что голубокровая тварь запихнула мне в рот, а подвальный сырой холод, кажется, добрался до костей. Сколько я тут? Час, два, а то и больше. Чувство времени меня покинуло. Перед глазами стояло лицо синьора Ландольфи. Он улыбался мне, снова говорил комплименты. Ром умел так посмотреть… до мурашек, до головокружения, а потом выдавал что-то вроде — «я бы на тебе женился, Гвидиче». Думала, шутит.

— Сидишь? — дверь распахнулась, на пороге застыла Альда. — Хотя куда ты денешься… — снова это её мерзкое хихиканье.

Я щурилась от яркого света фонаря, что притащила с собой рыбина, стараясь не смотреть на неё. От одного взгляда на голубокровую грудь наполняла горячая ярость. Даже по-женски не могла её понять. Как можно любить ублюдка вроде Марио? Нужно быть такой же, как он…

— Дрянь… — прошептала пересохшими губами, когда Альда стянула тряпку с моего лица и выдернула изо рта кляп.

— Сама дрянь, — рыкнула голубокровая и сунула мне под нос ломоть хлеба. — Пелле велел тебя накормить, чтобы не сдохла от голода до сделки. Жри.

Я отвернулась, не желая вкушать великодушно предоставленный ужин. Рыбина фыркнула, достала из-за пояса флягу, откупорила пробку и с едкой ухмылкой вылила мне на голову содержимое ёмкости:

— Не хочешь есть, попей.

Отплёвываясь от ручейков воды, я замотала головой, а рыбина в голос расхохоталась. Ей доставляло искреннее удовольствие смотреть на меня в таком состоянии. Подозреваю, если завтра меня убьют, Альда пустит скупую слезу, сожалея, что виновница смерти её благоверного отмучилась слишком быстро.

— Альда, клянусь, я тебя и после смерти достану.

— Призраком за мной ходить станешь? — рыбина продолжала веселиться. — Ходи, — в её руке появился мой револьвер. Гадина рассматривала его, иногда поглядывая на меня и улыбалась. — Пеллегрино хочет денег, а я… мести хочу. Пристрелю тебя. М-м?

— Стреляй, — мне показалось, что мысль не так уж плоха.

— Встань! — рявкнула и потянула меня за шиворот.

Голубокровая обошла подвал кругом, сжимая в руке пистолет, а я не боялась смерти — ни сегодня, ни завтра, никогда. Одно жаль до скрежета в сердце — с Ромео не получилось встретиться. Я безумно хотела извиниться за ту пощёчину, коснуться его губ поцелуем, а там и в сады Великого Брата не страшно…

— Стреляй уже, — мой голос звучал тихо, сил почти не осталось.

В затылок упёрлось дуло револьвера, и я зажмурилась, ожидая, что синьорина Альда выстрелит.

— Это что у нас такое?

Почувствовала, как омерзительно холодные руки ощупывают мой палец, на котором надето кольцо синьора Ландольфи. Попытка отпихнуть от себя гадину чуть не закончилась падением: я ослабла, и сильно — ноги почти не держали. Стянув подарок Ромео с моего пальца, рыбина присвистнула.

— Вер-р-рни, — прорычала, сжав зубы.

— Ты неплохо устроилась, — голубокровая кивнула и подняла на меня глаза, полные ненависти. — Пистолет у тебя чудной, никогда раньше такого не видела, и колечко недешёвое. Командир хорошо платил за нюх или ты отрабатывала в койке?

— Это подарки. Верни кольцо!

Альда убрала револьвер за пояс платья и принялась рассматривать перстень. Вертела его в пальцах, примеряла, а у меня сердце кровью обливалось. Мерзко смотреть, как эта тварь щупает дорогую для меня вещь. Щелчок — и камешек отошёл от ободка, открыв рыбине наш с Ромео секрет.

— Не смей, дрянь! — сил мне хватило только на крик.

Связанная, с гуляющей по телу слабостью, я ничего не могла сделать Альде. Развернув маленький свиток, она прочитала три самых важных для меня слова и расплылась в довольной улыбке:

— Ты тоже не святая, погляжу, — потрясла листочком. — Пока я ублажала жирдяя, ты, не будь дурой, запрыгнула в койку к красавчику-лекарю.

— Заткнись…

— Любовь у вас, значит? Отлично! Зуб за зуб, тварь, — шипела рыбина. — Пристрелим Ландольфи на твоих глазах.

Ещё секунду назад у меня не было сил сделать шаг, но после неосторожного обещания голубокровой, почувствовав, что готова свернуть не только шею этой дряни, но и горы, я накинулась на неё. Путы не помешали навалиться на Альду и сбить с ног. Вцепилась зубами ей в плечо и почувствовала вкус крови во рту. Голубокровая завизжала, словно поросёнок. Пытаясь выбраться из-под меня, она сыпала отборными ругательствами, а я всё сильнее сжимала челюсти. Готова была выдрать кусок мяса из её плеча и переключиться на горло, но внезапный выстрел сломал мои планы.

***

— Ты идиотка, Альда! — Синьор Пеллегрино явно был очень недоволен.

— Она накинулась на меня! — протестовала рыбина. — Плечо прокусила! Надо было подождать, пока она меня загрызёт?!

— Это — девка, а не бешенная псина… К тому же связанная. О чём ты думала?!

Разомкнув веки, поняла, что лежу на полу в подвале в луже собственной крови. Всё вокруг плясало, меня здорово мутило, а справа между рёбрами выла невыносимая боль. О, Великий Брат… Выстрел! Одна из двух пуль в револьвере досталась мне.

— Очухалась? Видишь меня? — склонившись, Охотник прищёлкнул пальцами.

Видела, но нечётко. Пеллегрино плыл вместе с подвалом, а я, кажется, умирала. Звуки становились то тише, то громче, в ушах шумело, и терпеть боль становилось всё сложнее.

— Пусть сдохнет, — зло выдала Альда, — но перед этим помучается хорошенько. — Никакие деньги не смогут заменить мне Марио…

— Раз так, можешь прямо сейчас идти к собору Великого Брата просить милостыню, а я на паперть не собираюсь. У нас новые проблемы, — Пеллегрино шагал по подвалу, и каждый удар его сапога отдавал грохотом в моей голове. — Фабио вернулся с плохими новостями — Сальваторе собрал вещи и уехал.

— Как это? — удивлённо булькнула рыбина.

— Вот так! В доме уже новые жильцы. Дилижанс Ловчих видели на выезде из Илиси. Похоже, девка Сальваторе не нужна.

— У нас будет компромат на них, — голубокровая захлёбывалась словами. — Как только стая доберётся до Польнео…

— И кого ты собралась шантажировать? — горький смешок вырвался из горла Пеллегрино. — Гвидиче через пару часов отдаст душу Великому Брату, а Сальваторе может залечь на дно запоя и не всплыть. С их наблюдательницы много не возьмёшь — не та добыча.

— Лекарь! — радостно взвизгнула Альда. — У Гвидиче роман с их лекарем — Ландольфи. Пусть поставит Ловчую на ноги. Она может работать на стаю, Пелле.

— Роман, говоришь? — в тоне Охотника заиграло аккуратное ликование. — Тогда он выступит гарантом её послушания. Синьорина согласна? — снова навис над моим лицом.

— Иди ты… — еле слышно прошептала. Сил говорить громче не было.

Моё согласие Карузо не требовалось. Они с Альдой уже всё решили — отыскать Ромео для Пелле не проблема: мой лекарь или ещё в Илиси, или двигается по дороге в направлении Польнео. Оставалось только молиться, чтобы Великий Брат забрал меня в свои сады раньше, чем эти твари найдут его.

***

Сквозь маленькое окошко под потолком в сырой, дурно пахнущий подвал пробивались первые лучи солнца, а я всё ещё жила. Теряла сознание, а когда приходила в себя, мне чудился синьор Ландольфи. Тонкая грань между реальностью и забытьем постепенно исчезала, и я уже почти верила, что он и правда рядом со мной, шепчет на ушко как сильно любит меня.

— Гвидиче, фавн тебя… — очередная галлюцинация говорила голосом Рома, но не была столь нежна, как предыдущие. — Нужно чистое помещение, простыни, тёплая вода и верёвки.

До меня дошло, что этот синьор Ландольфи настоящий. Он здесь… Здесь! Радость вперемешку с горечью бултыхались на дне моего почти замершего сердца. Было жутко холодно и совсем не больно. Горячая ладонь под затылком, в губы упёрлось стеклянное горлышко, и я сделала глоток. Великий Брат! Настойка Ши показалась амброзией, у меня во рту заиграли арфы. Живительная влага быстро сделала своё дело — на ноги я, конечно, не подскочила, но почувствовала себя немного лучше, смогла разлепить веки и посмотреть на самого прекрасного мужчину в мире. Мой синьор лекарь.

— Гвидиче, я починю тебя, а потом вытащу нас отсюда, — тихонько шептал, прижимаясь губами к моему лбу. — Знаешь зачем? Чтобы собственноручно тебя придушить.

— Я… я люблю тебя.

— Фавн с тобой, не придушу.

— Заткнулись оба! — неожиданный рык Пеллегрино заставил меня вздрогнуть. — Спальня сойдёт за чистую комнату?

— Если ты не держишь там свиней, — огрызнулся Ландольфи.

— Шевелись! — Охотник наставил на Ромео пистолет.

Если бы не настойка Ши, подозреваю, просто не пережила бы путь из подвала в комнату. Ром нёс меня очень аккуратно, умудрялся говорить что-то ободряющее, но я почти не слышала. В ушах шумела кровь, бок выл от боли, и только присутствие синьора Ландольфи дарило спокойствие. При абсолютно поганом «дано» я чувствовала себя рядом с Ромео в безопасности.

— Всё, что ты просил, сейчас принесут, — Карузо и его пистолет не собирались оставлять нас с Ромом наедине.

Лекарь уложил меня на стол, поставил рядом свой саквояж и подмигнул, а синьор Пелле уселся в кресло. Охотник оставался Охотником — отличный обзор, удобно держать нас на прицеле. Едва я успела подумать, что, слава печатям, Альда не заявилась, дверь комнаты распахнулась и голубокровая шагнула через порог. Рыбина принесла чистые простыни, таз и ведро с водой, а ещё… верёвки. Зачем они, я не понимала ровно до того момента, пока Ром не избавил меня от старых пут и не привязал к столу крепко и надёжно — не дёрнуться, даже если очень захочется.

— Рана серьёзная и, видимо, не слишком свежая, — видела в карих глазах лекаря желание убить моих обидчиков.

— Мне неинтересно, — с раздражением бросил Карузо. — Твоя задача сделать так, чтобы синьорина Гвидиче поскорее смогла на меня работать.

Ромео смолчал, но его взгляд говорил куда больше слов. Лекарь налил воды в таз, закатал рукава как всегда безупречно-белой рубашки и принялся намыливать руки. Он не спешил, поглядывал на Пелле и Альду, изучал комнату. Только сейчас я поняла, что в инквизиции нет разницы между командирами отрядов, наблюдателями, простыми рядовыми и лекарями. Все они идеально обученные солдаты Великого Брата. Ром закончил с мытьём рук и достал из саквояжа ножницы. Ткань моего платья легко поддавалась острым лезвиям в руках синьора Ландольфи. Получив доступ к ране, он нахмурился.

— Всё плохо? — от волнения я задышала чаще.

— Тише, Гвидиче, — прошептал Ромео, приложив палец к губам. — Будет больно.

— Успокоил, — почти смеялась.

Ром начал нести какую-то чушь — ни слова не понимала. Перевалившись через меня, он сыпал лекарскими словечками, делая вид, что продолжает резать платье. О, Сильван… Я осторожно посмотрела, чем на самом деле занят Ландольфи — он незаметно вытаскивал из ножниц перемычку, что соединяла лезвия.