Глава 3

По заверениям Аютана, плаванье до Гейзы должно было занять около двух недель, и первая половина пути проходила вполне благополучно. Буквально через несколько дней и Макса, да и Бумера все воспринимали спокойно, тем более что мы старались команде не мешать заниматься своей работой. Бумер вёл себя хорошо, правда, не отходил ни на шаг и глухо порыкивал, если кто-то ко мне приближался.

А вот Макс очень скоро стал всеобщим любимцем, так как избавил команду от необходимости ловить рыбу на стоянках. Каждый вечер он уплывал на охоту и всегда возвращался с добычей: то с крупным турманом, мясо которого было очень сочным и вкусным, то с сетью, заполненной морскими рако- и крабообразными, которые, в отличие от земных, имели по две пары клешней – большую и поменьше, и странные хвосты с длинными шипами.

Дайк помогал Тилю на кухне и очень подружился с коком – благодаря медицине им было о чём поговорить. Мне же совсем нечем было заниматься, кроме как смотреть за Бумером, даже от ухода за нашими коняшками меня избавили. Когда я попыталась прибраться в трюме и почистить стойла, Кул с Найром выпроводили меня наверх со словами, что негоже вот наследнице дома, да и вообще прекрасной богине пачкаться в лошадином навозе. Ничего не оставалось, как идти к капитану и просить разрешения на изучение его библиотеки.

Несколько дней я изучала древние карты и читала большие толстые фолианты, где говорилось о далёких морях за Островным поясом, в которых предкам Аюта давным-давно удалось побывать. Рассматривала примитивные зарисовки морских существ, из тех, что удавалось увидеть или убить, читала описания странных явлений в океане, которым не было никаких объяснений, и пыталась привести многие разрозненные сведения к какому-либо единому знаменателю. Хотя, если честно, всё это было нужно только для того, чтобы не думать о Тане и его исчезновении. Было необходимо чем-то заполнять мозги, чтобы раз за разом не возвращаться к мыслям о нём и не растить обиду и злость, которые словно кактусы или заросли мирга проросли где-то внутри.

Дней через десять после отплытия из Латраса я сидела на носу под треугольным кливером, держа на коленях очень старый толстый фолиант в потёртом кожаном переплёте, и пялилась в море. Погода стояла прекрасная: ясное, чистое, синее небо, хороший попутный ветер, пусть и довольно прохладный, так как двигались мы всё-таки почти строго на север, течение, которое удалось поймать капитану – скорость у шхуны была очень приличная.

Бу сидел рядышком и увлечённо рассматривал горизонт. Той первоначальной неуверенности от качающейся палубы он уже не испытывал и вполне привык к морскому путешествию. Макс, растянувшись во всю длину, отдыхал у борта после ночной охоты, Ают стоял у руля, Дайк возился с лошадьми в трюме, команда отдыхала и занималась своими делами – море, ветер, прекрасный день…

Я перелистывала пожелтевшие от времени страницы и рассматривала, до сих пор странные, буквы и символы окатанской письменности. Эта была самая старая книга в коллекции Аютана. Она состояла в основном из схем течений и ветров в разных точках побережья, а также снабжена вычислениями, которые Ают толком не понимал, так как никогда не пользовался счётом ангов. Ещё в прошлое плаванье я пыталась разобраться с этой древней системой, но тогда ничего путного не получилось.

Вооружившись стилосом, я принялась разбираться с математической загадкой, но выявить какие-либо закономерности не выходило – слишком много неизвестных чисел. Если в обычной системе счёта мне было в основном всё ясно, то здесь непонятным являлся сам принцип построения числовых значений.

Я долго чёркала на листке, пытаясь уловить хоть какие-то связи, пока рядом не присел Дайк и не уставился в мои математические изыскания:

– Вот этот полукруг с двумя хвостиками – семь, а с одним – шесть. А вот это… не десять… – он задумчиво потёр переносицу. – Это… Ну как сказать… Вроде как десять, только восемь… То есть после семи ничего нет, она последняя. Первая – означает «ничего», «пустоту», или, как говорил мой учитель, «абсолют», а конечная цифра в счёте ангов – семь. Всего восемь цифр.

Вытаращив глаза, я смотрела на друга: «Так вот почему до меня всё никак не доходило! Это же восьмеричная система счисления, а не десятичная! Вот же дура!» Хотя мне простительно – с математикой я никогда особо не дружила. Порывисто обняв Дайка, я чмокнула его в щёку:

– Спасибо! А я, балда, всю голову сломала! Теперь понятно, откуда у счёта ангов ноги растут! А ты откуда знаешь?

Мои вопли разбудили Макса и, открыв глаза, он сладко потянулся.

– Да я толком и не знаю… Сказал, что помнил… Алцелан учил нас немного, так как большинство древних рецептов лекарств и противоядий именно так записаны, однако учитель и сам не до конца всё это понимал.

Короче говоря, с помощью Дайка общую суть я уловила, а также он вспомнил ещё значки, которые обозначали цифры. Я всё записала, и теперь этот старинный фолиант уже не выглядел такой «китайской грамотой».

Сделанное открытие надолго погрузило в размышления. Насколько я знала, на Земле восьмеричную систему использовали в программировании, однако позднее заменили на шестнадцатеричную, для большего удобства. Но первые поколения компьютеров и других цифровых систем программировались именно в восьмеричной системе. Помнится, как-то Мозг читал справочник по программированию в моей голове, значит, более подробную информацию можно будет поискать в личной внутренней библиотеке, хотя, к слову сказать, заходить туда совсем не хотелось.

Пока я сидела, подставив лицо теплому свету, а Дайк большой щёткой пытался прочесать роскошную гриву Бумера, отчего тот впадал в блаженный экстаз, Макс проявил интерес к моим исследованиям и листал книгу Аюта. Вдруг он издал какой-то резкий звук, и я открыла глаза. Прижав когтистой лапой уже закрытую книгу, ангалин странно смотрел в пустоту.

– Что ты там увидел? – спросила я и попыталась вытащить толстый том.

– Ничего… – прошипел он.

– Ага, так я и поверила, – и продолжала дёргать, но Макс очень крепко прижимал книгу к палубе. – Я же всё равно узнаю!

– Не с-с-стоит… – и глянул так, что я вздрогнула. – Эту книгу нуж-ж-жно уничтож-ж-жить!

– Да ты что! – я вцепилась в том с другой стороны. – Макс! Отдай! Это не наша книга! Она принадлежит капитану!

Мы трое, Дайк, Бумер и я, непонимающе уставились на чешуйчатого, а он сверлил нас глазами:

– Не с-с-смей её читать! Я не хочу, чтобы ты это видела!

– Что видела, Макс?! Ты с ума сошёл?! Отдай немедленно!

Наши громкие пререкания заметили и услышали. Глянув на идущего к нам быстрым шагом капитана, Макс сверкнул глазищами и прыгнул за борт. Вот же характер! Никогда нельзя быть уверенной, что взбредёт ему в голову! Сжимая книгу, я свесилась с борта – ангалина нигде не было видно.

Мы уселись в кружок и принялись листать том, в поисках того, что могло так напугать и разозлить Макса. И только перелистав далеко за середину, в череде пустых страниц, наткнулись на рисунок. Не знаю, что подумали Дайк с капитаном в первый момент, как мы его увидели, но я ахнула! С пожелтевшего, покрытого разводами плотного листа на меня смотрел Чужой! И пусть этот монстр не совсем походил на персонажа известного на Земле фантастического ужастика, однако общего было много.

Рисунок был выполнен очень хорошо, с чёткой проработкой мелких деталей, явно рукой талантливого художника. Картинка даже передавала ощущение злобы и ужаса, которое исходило от этого чудовища. Я глянула на Дайка. Он был бледен и смотрел на рисунок расширенными глазами, впрочем, как и капитан. Один Бумер оставался невозмутимым и продолжал пялиться в море.

Я захлопнула книгу. Судя по реакции Макса, именно таким монстром становился ангалин после неудачных превращений. Да-а-а… Увидеть такое в реальности, а не в кино – заклятому врагу не пожелаешь! Первым же порывом было сказать Аютану, что мы поворачиваем назад, ведь за золотом можно и из Латраса выехать, однако я сдержалась, хотя внутри всё кричало и вопило об обратном.

Всучив капитану книгу со словами: «Спрячь и никому не показывай», я схватила Дайка и поволокла в каюту. Оставив Бумера у порога, на случай длинных ушей команды, мы закрылись изнутри. Новая дверь в каютке была толще, прочнее и без щелей, так что можно было хотя бы тихо разговаривать.

– Ты понял, Дайк? Ты понял?! Это же тот самый монстр!

Дайк кивал и, запустив пальцы в волосы, ходил по узкой каюте: четыре шага в одну сторону, четыре – в другую.

– Во что он нас втянул?! – Нянь плюхнулся рядом на койку. – Это же… Это же… Даже слов не могу подобрать! Такое страшилище!!! А зубы, Кари?! Два ряда огромных острых зубов!!!

– Три…

– Ещё лучше! А какого он роста, как думаешь?!

– Да немаленького… Помнишь, Макс говорил, что, когда оно вырвалось, то прежде чем с ним справились, почти половина населения острова погибла. Представь, какая силища, скорость и жестокость!

– Не зря ты сомневалась… Не зря! Я просто представить себе такого не мог! Может, назад повернём?! Если эти «слёзы богов» на такое способны, то зачем их доставать?! А Макс?! Он же хочет проверить их действие на себе! И он вот в это может превратиться! О-о-о, какой кошмар…

Какое-то время мы молча сидели, пока Дайк не спросил:

– И что делать будем?

Я вздохнула и представила райское поле. Вспомнила, какой ужас испытала тогда, в тот момент, когда почва дрогнула и ноги начали погружаться в тёмную жижу. Вспомнила страх, который практически парализовал и тело, и разум. Тот ужас от осознания, что могу погибнуть не только я, но и Натри, который зависел от меня. Сейчас похожая ситуация, только на кону не одна, не две и не три жизни, а жизни десятков, сотен ангалинов, а может и людей. Если такое чудовище будет на свободе, то… А с другой стороны – иного пути от ангалина к человеку нет, и ящеры верят в это… Вот это задача… А нужно ли? Нужно ли Максу становиться человеком?! А мне? Мне это нужно?!

Дайк обнял меня и прижался лбом к виску:

– Я в состоянии тихой паники… А ты?

Я стиснула тёплую ладонь друга, как бы настаиваясь на принятие решения и размышляя о том, что нет в голове знакомого голоса, который мог поддержать, посоветовать и успокоить, его нет… Теперь мы сами должны во всём разбираться, поддерживать и успокаивать друг друга. Я всё-таки не одна, не одна…

– Во-первых, надо поговорить с Максом, не просто так он себя повёл. Во-вторых, возвращаться в Латрас бессмысленно – большая часть пути позади, а поменять наши планы мы можем и в Гейзе. В-третьих, мне очень не понравилось, каким вернулся Макс после разговора с Рексом. Отец очень сильно повлиял на него, и я уверена, что от цели добыть «слёзы» ангалины не откажутся и рано или поздно, но они найдут способ добраться до Храма даже без нашей помощи. Нужно быть рядом с Максом и помочь ему разобраться с этой загадкой, если это будет возможно, конечно. Вот и выходит, что нужно придерживаться нашего первоначального плана, а потом отправиться с Максом к Рексу. Теперь мне тоже очень хочется познакомиться с его отцом. Нельзя отступать, пуская такие события на самотёк. Не совсем понимая ситуацию, я… мы… возложили на себя огромную ответственность, и хотя мне очень страшно, даже больше, чем тогда на райском поле, я считаю, что нужно идти до конца.

Дайк ничего не ответил, а просто крепче обнял и уткнулся носом в шею.