Глава 1

А паук ну никак не унимался! Уже в десятый или двадцатый раз я рвала паутину, но он всё равно возвращался к прежнему занятию. «Да когда ж тебе это надоест?!» – злость на неутомимое насекомое только возрастала, хотя я прекрасно понимала, откуда у этого чувства ноги растут. Когда я снова смахнула причудливый узор тончайших нитей с бревенчатой стены, паук замер и словно уставился, угрожающе шевеля передними лапками.

– Всё! Уползай! Паутины не будет!

Восьминогий мохнатик покрутился на месте, видно разыскивая уничтоженное творенье, а потом медленно так, задом, отполз в щель между камнями.

– Вот там и сиди, чучело пучеглазое!

«Да-а-а… Взвинтил мне Карелл нервы. Уже с пауками разговариваю… – мысли с завидной периодичностью возвращались к нежданной встрече. – Как он так угадал застать нас именно на Кифовом носу?! Ведь я и сама не была уверена, что мы сюда поедем! И главное, как вовремя! Телепатия какая-то…»

В хижине я находилась одна, только Бумер лежал у покосившейся двери, охраняя от визитёров. Дайк повёл Макса к туннелю ангов, а я отказалась составить им компанию. Хотелось побыть одной и хоть немного успокоиться. Моя «золотая банда», которая уже превратилась в хорошо вооружённый отряд, расположилась снаружи, а другая часть людей Атамана – большая, осталась в Диких Петухах.

Я не раз думала о том, что с Кареллом мы всё-таки встретимся рано или поздно, и даже представляла различные варианты, как именно это могло бы случиться, однако всё вышло иначе…

Я испугалась его, как ни прискорбно в этом признаться. Напал такой мандраж, когда он сказал, что догнал меня! И дело было не в самих словах, а в тоне его голоса. «Моя девочка» было сказано так, будто я его собственность, а он – хозяин, который наконец-то разыскал сбежавшую рабыню. Я в долгу, конечно, не осталась и «выступила по полной», только почему-то сижу сейчас в хижине одна-одинёшенька и прихожу в ужас от собственного поведения. И проблема не в том, что я его ударила, а в том, что за этим последовало…

И Дайк, и Макс, и Грас вздрогнули, я это не столько заметила, сколько почувствовала, когда вместо хоть какого-либо приветствия отвесила Кареллу такую звонкую оплеуху, что он даже среагировать не успел и еле устоял на ногах, а потом злобно прошипела на ангалинский манер, глядя ему прямо в глаза: «Да как ты со мной разговариваеш-ш-шь?! Думаеш-ш-шь то, что было год назад, даёт тебе право опять меня ис-с-спользовать?! Я – богиня! А кто ты?!» Оттолкнув его, я протиснулась сквозь расщелину в скалах и вскочила на кобылу. И только подъехав к хижине, увидела остальных: Олли, Лакра и ещё человек десять, валяющихся на травке. При виде меня все вскочили, и тут меня уже пробило на истерический смех. Забыв про самоконтроль, я так громко и злобно расхохоталась, что птицы, тревожно крича, сорвались с веток:

– Какие люди!!! Вся компания в полном составе!!! – хриплый, но оглушительный голос походил на треск срубленных деревьев или на громовые раскаты, вот только извергать молнии, как древнегреческие боги, я не умела. – На колени!!! Богиня гневается!!!

Как ни странно, но мужики дружно бухнулись, хотя и продолжали таращиться, открыв рты. Тучка тоже испуганно дёргалась подо мной, нервно прядя ушами, хрипя и громко фыркая. Я очень резко дёрнула поводья, и кобыла визгливо заржала, норовя встать на дыбы. И вот тут я поняла, что меня опять занесло. Пытаясь успокоить любимую единорожку, я спрыгнула на землю и обернулась. Карелл и Грас, приклонив одно колено и низко опустив головы, стояли позади, а вот Дайк с Максом весьма укоризненно на меня смотрели, особенно Дайк. Нянь стоял прямо, засунув большие пальцы рук за широкий ремень, и сверлил меня глазами, а потом сказал:

– Нас это тоже касается, Великая?

Я отшвырнула поводья, махнула Бу и убежала в хижину. И вот уже несколько часов сижу как дура! в гордом одиночестве. Всё это время меня не беспокоили. Макс только заглянул и сказал, что хочет, пока мы здесь, на туннель посмотреть, но больше никто не показывался. Что происходило снаружи, я не видела, вернее даже не хотела смотреть. Подслушивать, о чём говорят тоже не было никакого желания, и я целиком сосредоточилась на пауке и его ткацком творчестве, вымещая на бедном насекомом злость на саму себя: «Что происходит? Что со мной происходит?! Я так часто выхожу из себя последнее время, срываюсь на друзьях, хотя правильнее… любимых… Карелла ударила, пусть он это и заслужил… Тоже мне, «моя девочка»! А чёрта с два! Вообразил себя уже террханом, наверно… А я?! Кем я себя возомнила?! Богиней?! Звездой этого мира?! Это же надо! Пожелала, чтобы передо мной на коленях ползали! Ну точно, уже звезданулась от божественности! И зачем было так кричать?! Давно, что ли, голос прорезался?! Вот пусть бы он и не возвращался, пусть бы я и дальше продолжала тихо хрипеть, зато сейчас не было бы так стыдно…»

Так как паук уже спрятался, я начала выковыривать мох из щелей, пытаясь таким бесцельным и тупым занятием унять бурю чувств внутри. Скрипнула дверь, и я обернулась. На пороге стоял Дайк:

– Можно побеспокоить вашу божественность?

– Хватит издеваться… – буркнула я в ответ и отвернулась.

– А по-моему, издевается кто-то другой… Что происходит, Кари? С чего ты так разошлась?

– А ты не понял?! – я продолжала говорить в стену.

Он пристроился рядом и вздохнул:

– Тебе его не хватает…

– Кого?

– Профессора твоего… Раньше ты была гораздо спокойней, более умиротворённой, что ли… Так по-доброму улыбалась, так нежно…

– А теперь я стервозная мегера?!

– Я такого не говорил, – он обнял меня и поцеловал в висок. – Всё-таки загадочный внутренний жилец благотворно влиял на тебя, помогал… А теперь тебе самой сложно справляться, тем более, когда столько всего происходит…

Я всхлипнула и прижалась к другу:

– Ты прав во всём… Когда он жил внутри, я всегда могла обратиться за помощью и советом, а теперь даже в библиотеку заходить не хочу, потому что его там нет. И простить его не могу до сих пор за такое внезапное исчезновение… Он не попрощался, не объяснил ничего – просто пропал… Да ещё эти трупы всплывают и снятся по ночам… – дыхание спёрло, и я заплакала.

– Но у тебя же есть мы… – Дайк гладил меня по спине, продолжая тихо и нежно приговаривать, – и мы вместе… Я так хочу, чтобы мы всегда были вместе…

Его голос действовал очень успокаивающе. Я немного похныкала, а потом подняла на парня мокрые глаза и задорно улыбнулась:

– А согласись, я Карелла хорошо приложила?!

Дайк расхохотался:

– Смотри, Кари! Если будешь продолжать в том же духе, то люди Карелла уже к тебе на службу начнут проситься! А оно тебе надо?!

Как Дайк ни уговаривал, но из хижины я не вышла. После такого «выступления», унизительного в первую очередь для меня, я не представляла, как смогу с кем-либо общаться, а с Кареллом и подавно, но, к слову сказать, не очень-то и хотелось. Когда вернулся Макс после обследования спирального туннеля ангов, то высказал мнение, что нужно отделаться от третьего претендента и его людей и как можно быстрее ехать дальше. Только я подумала о том, что теперь выследить нас для Карелла плёвое дело, учитывая его обоняние. Нет никаких гарантий, что он сам или кто-либо по его приказу просто не отправится за нами следом, и тогда дорога к золотой жиле будет известна не только мне.

Вечером мужики сообразили неплохой ужин из лесных куропаток, которые в изобилии водились в округе, а также раздобыли в деревне свежих овощей и зелени. Грас пытался выманить меня шашлычными ароматами, но мы с Максом и Бу упорно сидели в лесной избушке. Из предосторожности Макс разговаривал со мной только на ангалинском, что Дайку очень не понравилось. Когда Нянь принёс кучу потрохов и костей для Бумера, а также тушку куропатки для Макса и миску шашлыка для меня, случился очень неприятный диалог. Поначалу ели мы молча, пока Дайк не сказал:

– Карелл поговорить хочет… с тобой и с Максом…

Я подняла глаза от миски:

– О чём?

– Не сказал… Просил передать, что ему нужна ваша помощь…

Мы с Максом переглянулись.

– Я раз-з-зговариваю только с Кари… – пробурчал ангалин.

Дайк напряжённо-вопросительно уставился на него:

– Почему? Я перестал быть твоим другом?

Повисла долгая пауза, и я заметила, как синхронно мрачнеют мои мальчики.

– Дайк… Мы попали в тупиковую ситуацию. Если мы прямо поедем к жиле, то выследить нас очень легко. Я уверена, что так просто от Карелла мы не избавимся, а я не хочу больше трупов…

Нянь отставил полупустую миску и, вытирая руки влажной тряпкой, скрипнул зубами:

– Значит, и нужно поговорить с ним, чтобы всё выяснить… Чего он хочет и какие имеет планы…

– Я не хочу с ним разговаривать…

– Но почему?!

Теперь сводить челюсть от подступающей злости начало уже мне:

– Да потому, что он угроза нашим планам! У него свои цели, а у нас свои! И кстати, он не сказал тебе, как так вовремя тут оказался?!

– Не сказал! – Дайк вскочил и резко одёрнул короткий кожаный жилет, который мы носили по очереди, так как мне он тоже нравился. – Вот сама бы и спросила!

Когда за парнем с жутким скрипом закрылась дверь, мы с Максом уставились друг на друга.

– И вот что теперь дела-а-ать? – протянул мой чешуйчатый.

– Не знаю… – я погладила Бу, который всё это время сидел возле каменного очага и не сводил с нас глаз. – Вот только между собой ругаться не хватало…

Я проснулась среди ночи от шорохов и движения. И хоть в хижине было темно, но две тени, сидящие у двери, я разглядела сразу. Бу принюхивался и шевелил большими круглыми ушами, а Макс, прижав голову к стене, что-то высматривал сквозь щели. Я присела рядом.

– Дайк… с этим ваш-ш-шим, со шрамом, уш-ш-шли… – тихо прошипел Макс, – остальные вроде с-с-спят…

– И куда они, интересно, среди ночи?

Макс пристально глянул и его глаза из ярко-зелёных стали изумрудными:

– Мне каж-ж-жется, они потопали к месту наш-ш-шей прош-ш-шлой ночёвки, на переход в твой мир поглядеть. Его ведь только ночью мож-ж-жно заметить, и то если з-з-знать, куда с-с-смотреть.

– Докладывает уже… – процедила я. – Ну я так и знала…

Больше мы не заснули. Я плюнула на то, как на меня посмотрят и что подумают, и до рассвета ходила туда-сюда, из хижины и обратно, перебудив всех отдыхающих в палатках. Отвела кобылу к водопаду, помыла её, почистила. При «включённом» сиянии Макса купание оказалось сказочным и очень приятным – ночь была тихой и тёплой. Потом покормила летунов, вычистила их клетку, перебрала наши запасы, те что взяли с собой, кибитку-то мы оставили в деревне.

К моменту, когда я закончила седлать кобылу, в лагере уже никто не спал. Мужики молча наблюдали за моей бурной деятельностью и шарахались от Бумера и Макса, которые крутились рядом, глухо порыкивая и настороженно поглядывая на такое количество зрителей. Первым не выдержал Грас:

– Отари… Может поговорим?

– О чём? – я резко обернулась.

– Но, Карелл…

– Что, Карелл?! Имеет желание опять развлекаться со мной?!

Грас опустил глаза, сжимая огромные кулачищи:

– Я думал, ты будешь рада меня видеть…

Злость и напряжение моментально схлынули. Я закинула поводья на ближайший низкий сук и, подойдя к Грасу и встав на цыпочки, крепко обняла его:

– Я очень рада тебя видеть… очень! Да и не только тебя… Вы же моя «золотая банда» всё-таки…

Олли с Лакром довольно заулыбались, и настала очередь обниматься уже с ними. Когда вернулись Дайк с Кареллом, мы тесным кружком сидели у костра и вспоминали прошлогодние приключения. Правда, говорила больше я, потому как всем было интересно узнать подробности моих странствий: как познакомилась с Гаем Голосом, как попала в Банкор, про каменные цветы, один из которых, как выяснилось, Олли выкупил у фаэдра Балмаара, когда в конце осени проездом был в Латрасе, что оказалось для меня большим сюрпризом.

Также открытием стало и то, что на Латрас было совершено нападение людьми Элгана, примерно в те дни, когда мы застряли на Севере, а Карелл со своим отрядом, а также Грас, Олли и Лакр вместе с ангалинами защитили мой город. Когда Олли подробно доложил о случившемся в моих наследственных владениях, то я чуть не расплакалась. Из рассказов выходило, что Карелл специально туда приехал, чтобы встретиться со мной, и был весьма расстроен, что не застал нас.

Этот факт, с одной стороны, очень порадовал, а с другой – крайне огорчил. Знай я об этом раньше, то при встрече с Атаманом точно вела бы себя по-другому. В общем, им многое хотелось знать, но я старалась думать, прежде чем что-либо говорить, и не слишком распространяться, повторяя в основном уже многим известные факты.

Дайк сразу заметил, что я полностью собралась, и, ничего не говоря, принялся седлать Рыжего, а вот Карелл стоял неподалёку, наблюдая и не сводя с меня глаз.