Глава 5

Здесь не было времени. Здесь не было ничего, кроме туманной сиреневой дымки и упругой радужной дороги под ногами. И сколько мы так идём, я не могла понять. Казалось, что прошла секунда с момента, как я ступила на перила, а оттуда на семицветную дорогу в небеса. Но в то же время мы всё шли и шли в полном молчании и полной тишине. И длилось это бесконечно…

Окатан шёл рядом, задумчиво глядя перед собой, а у меня от шока, от стыда, от осознания того, как я вот так, просто взяла и ушла с ним, бросив всё и всех, в душе царил полный кавардак. Но перемолчать его вряд ли получится, нужно что-то сказать или спросить, ведь я так долго этого ждала, вернее жаждала. Вот он, вышагивает рядом, а я совершенно ничего не понимаю и не знаю, как себя вести.

Радужный мост приятно пружинил. Спектральные полосы в середине яркие и насыщенные, к краям немного размывались, переходя в другой цвет: красный в оранжевый, оранжевый в жёлтый, жёлтый в зелёный и так далее до фиолетового. «Радуга – это всего лишь видимый белый свет… – мысли начали приобретать стройность, утихомиривая хаос. – Семь цветов радуги образуют один… восьмой… или первый?.. за границами которого, недоступный обычному человеческому глазу, существует и инфракрасный диапазон, и ультрафиолет… Фиолетовый – это уже смешение красного и синего… сиреневый и есть фиолетовый, только более светлый… Закольцованная цветная бесконечность…» Разум молнией пронзила догадка. Удивительная и простая, как всё гениальное! Поражённая выводом, я остановилась. Окатан обернулся.

– Не было никаких восьми богов… Ты был один. Ты всегда был один!

Он криво усмехнулся:

– Вот если бы ты сейчас хоть что-то не сказала… Не знаю, что бы я с тобой сделал…

– Я права, да?! Права?!

– Давно могла бы догадаться…

– Ну ты!.. – я продолжала таращиться, понимая, что ведь до сих пор не знаю с кем или с чем говорю на самом деле, да и где нахожусь.

– Присядем… – мой спутник опустился на цветное полотно, свесив босые ноги, и радуга позади его приподнялась, образуя удобную спинку. Прямо диван… где-то в небесах. Я постояла немного, как полная дура наверно, и опустилась рядом.

Сидеть было удобно, как в мягком уютном кресле, и я понимала, на каком-то подсознательном уровне, что эта опора никуда не денется, не провалится и не исчезнет. Вяло взмахнув ладонью туда-сюда, Окатан разогнал пелену тумана, и оказалось, что мы сидим где-то на безумной высоте, а внизу медленно вращается огромная голубая планета. Я задохнулась от восторга. Так вот он какой – мир Восьмого бога! Так похож на Землю… и также прекрасен!

– У меня столько вопросов… – я оторвалась от созерцания и придвинулась ближе.

– Задавай, – он дунул на кучевое облако, что вот-вот загородило бы обзор. Белоснежная гора унеслась в сторону, а внизу показался большой пятнистый материк.

– Для начала, где мы находимся и кто ты такой… Ну, на самом деле…

Он закинул руки за голову, вытянул ноги, радуга моментально подстроилась, создавая опору, и заговорил:

– Атмосфера любой планеты состоит из множества слоёв, как луковица, ну ты знаешь… И эти слои не только химические, в смысле газового состава: водород, кислород, азот, углекислый газ и так далее, но и энергетические, и электромагнитные. Мы сейчас сидим где-то на высоте сотни километров от поверхности. Из твоей памяти я узнал, что учёные твоего мира называют это расстояние линией Кармана – некая условная граница между атмосферой и космосом.

Я нервно сглотнула:

– Но ведь здесь нет воздуха и невесомость… А я дышу…

– Ты думаешь, что дышишь. Мы как бы в двух мирах одновременно: обычном, физическом, и моём… в доме Восьмого бога, а здесь твоя биология не имеет никакого значения, потому что я защищаю тебя и поддерживаю все функции жизнеобеспечения…

Оставалось только ошарашенно кивнуть и продолжить слушать.

– Что касается моей сущности, то сначала я хочу рассказать одну историю. Настолько древнюю, что даже подобрать числовые сравнения не смогу, тем более что для меня время идёт по-другому… Давным-давно, когда Вселенная была гораздо моложе, жила-была звезда. Вполне обычная, может, немного меньше массы Солнца твоего мира да светимостью пониже. Шло время, звезда постепенно старела, но чем больше водорода сгорало в её недрах, тем меньше ей хотелось умирать…

– Эта космическая сказка занимательна, конечно… – подтянув ногу под себя, я хмыкнула.

– Ты слушай, слушай дальше… Так вот… Звезда умирать не хотела, упорно не хотела, но законы космической жизни неумолимы, и неважно, кто ты: муха, человек, анг или светило небесное. Всё умирает рано или поздно. Но у этой звезды имелась одна особенность, что отличала её от множества других. Она хранила в себе маленький зародыш первозданного света, того, что вырвался в момент рождения Вселенной. И этот свет, вернее квант, был разумен, ну в том смысле, как ты, Кари, это понимаешь. Он осознавал сам себя. Пусть ещё смутно и обрывочно, но понимал, что он не просто некая квазичастица, а нечто гораздо большее. К слову сказать, так везёт редким звёздам, носить и сберегать в себе частичку Вселенской энергии или Великого импульса, того толчка, что послужил началом всего сущего. Но как звезда ни старалась избежать участи вспыхнуть сверхновой, ей это не удалось. Когда она сбросила свои оболочки, я и родился, вылетев в пространство, вынужденный отныне существовать сам по себе… – Окатан сменил позу, усевшись напротив, и взял меня за руки. Его ладони были тёплыми, а глаза улыбались. – Я люксар, Кари… Разумный свет, иначе говоря. Моя сущность – это энергия фотонов, и я, конечно же, не бог в твоём понимании. Я не создавал небо и землю, как говорится в известной тебе книге, но я могу с этим работать, могу влиять на процессы, не подвластные никому другому. Я просто иная форма жизни, не биологическая, и не скажу, что идеальная. Я – проявление других, непостижимых пока для меня самого, законов мироздания…

– Люксар… – прошептала я, сжимая его пальцы. – Но ведь сейчас ты выглядишь как Берк, а когда жил в библиотеке – как профессор… И руки у тебя тёплые, и кшасу ты выпил с большим удовольствием…

– Это всего лишь иллюзия, но не без доли материальности. Профессор был нужен, чтобы завоевать твоё доверие, добиться разрешения соединиться с тобой… Это некий собирательный образ, который удалось выстроить из элементов твоего сознания. А на каола я наткнулся случайно, после того как покинул наш общий дом, то бишь библиотеку. Несчастный провалился в глубокую трещину во льдах и не смог выбраться. А так как умер он совсем недавно, удалось восстановить тело. А дальше, как говорится, дело техники. До знакомства с тобой мне никогда не хотелось целиком и полностью вжиться в биологическую оболочку, я считал это ненужным, да и ниже своего достоинства… Но я всё же хотел понять, каково это – быть заключённым в хрупкий каркас тела, который легко потерять. Ведь я и раньше говорил, что не всесилен и ограничен в некоторых параметрах.

– А какой ты… ну внешне… Или это недоступно увидеть? – прошептала я заворожённо.

– Ну почему недоступно…

Я даже не успела моргнуть. Берка рядом уже не было. Яркий, нежно-сиреневый шар, не больше баскетбольного мяча, завис на расстоянии вытянутой руки, искрясь и переливаясь внутри всеми цветами радуги. Голос в голове тихо проговорил:

– Только не трогай… Знаю, что хочется, но концентрация энергии слишком высока…

Потом тонкий, как ниточка, лучик вытянулся из этой сверкающей сферы и погладил по щеке:

– Прости, Кари… За всё… Я оказался в ловушке на этой планете. Я был слишком юн и неопытен, когда, пронзив атмосферу, погрузился в этот мир. Мне хотелось спрятаться, чтобы осознать момент своего рождения. Я боялся космоса… Страшился его силы и безграничности тогда и не понял, куда попал. Этот мир уникален тем, что обладает огромной силой притяжения для энергетических тел, таких как я. Планету окружает слой особых частиц, название которых я не могу сказать, так как в твоём разуме нет подходящих ассоциаций. Меня втянуло точно так же, как и тебя. Войти можно, выйти нельзя… А чтобы вырваться за пределы этого поля, нужно обладать огромной силой, силой, способной ломать и создавать миры. В то время я не обладал подобной мощью. Если бы я был не один, а с таким же люксаром, то, подпитывая друг друга, мы могли бы вырваться. Когда я понял, что застрял здесь и все попытки не приносят результата, то начал вникать в местные формы жизни, на тот момент ещё очень примитивные, в надежде, что рано или поздно появится существо с подходящими для меня энергетическими частотами и параметрами, подпитаясь от которого, я смогу покинуть эту планету. И это была очень интересная работа. Она заняла огромный промежуток времени и в конечном итоге привела к появлению ангов. Генетические пазлы крайне сложная штука, и как я ни пытался объединить всё желаемое в одном теле, не получилось. Какие-то гены работали у гуманоидных существ – это форма очень распространена во Вселенной, а какие-то только у морских и пресноводных рептилий, пока я не додумался объединить их.

Он замолчал ненадолго и снова заговорил:

– Не было гарантии, что среди ангов всё же появится нужный мне индивид, поэтому я и создал этот переход. Сил хватило лишь на то, чтобы пробить некую брешь в поле планеты, в виде узкого канала на дальние расстояния. Ты спасла меня от гибели, ведь я не бессмертен, а энергии израсходовал очень много. Ты не представляешь, Кари, какую радость я испытал, когда понял, какое чудо удалось притащить сюда через сотни тысяч световых лет!

– Ещё бы… – буркнула я.

Но мой собеседник не среагировал на сарказм и продолжил:

– Тот самый Вселенский импульс, что объединяет нас, был заметен в тебе подобно неогранённому алмазу. И он оказался достаточно мощным, чтобы помочь мне набраться сил. А для этого нужно было развить его, укрепить, превратить в прекрасный бриллиант. Контакт между нами должен был формироваться не просто на уровне мыслей, но и глубоких чувств, и сильных эмоций…

– И тогда ты вселился в меня… – я немного отодвинулась и уставилась на дугу горизонта.

– Я не вселился… Я соединил нас путём создания маленького общего пространства, представив его в виде библиотеки, что оказалось идеальным вариантом.

– И образ мудрого профессора весьма кстати пришёлся, – сложив руки на груди, я откинулась к радуге, пытаясь унять нарастающее раздражение.

– Да. Я и сам не ожидал, что он настолько заякорит тебя. Мне нужен был помощник, а никто из мне подобных не откликнулся на призыв о помощи, ведь я знаю, что не один такой. Дети звёзд рассеяны по Вселенной, да вот только не удалось ни с кем пообщаться. Возможно, люксары считают себя настолько уникальными и цельными, что не видят необходимости в каких-либо контактах, но я не знаю этого наверняка. Долгие тысячелетия я тоже был слишком самонадеян, думал, что такие как вы, те, кто проживает короткую и трудную жизнь на поверхности твёрдых небесных тел, слишком низменны для меня, ведь я – свет, а вы – плоть. Скажу откровенно, Кари… Я не создавал ангов как-то целенаправленно. Желая вырваться отсюда, я начал эксперименты с местными зародышами жизни, а генетические ребусы оказались не так просты, как думалось поначалу. На проявление всех последствий сочетаний генов нужны даже не тысячи, а десятки и сотни тысяч планетарных лет. Ты правильно когда-то подумала, что боги заварили такую кашу, что и сами не знали, как расхлебать. Я был слишком неопытен, когда, встраиваясь в простейшие организмы, переставлял цепочки аминокислот и смешивал ранее несовместимые белковые молекулы. Я не видел за теми, кто развивается благодаря моему вмешательству, личностей равных себе. Ведь мы, действительно, совершенно разные. Но анги почти идеальны. Раса, которая может жить как на суше, так и в воде, обладает огромными перспективами развития, согласись?

– Значит, близнецы – это плохая мутация, ведущая к перерождению нации в некий рой, как у пчёл, или муравейник, подчиняющийся матке? И Натри с его способностью «прыгать», подобно летунам, на большие расстояния – серьёзное отклонение от нормы? – спросила я, глядя на сияющий и висящий в пространстве «мячик».

Шар вспыхнул и на радуге снова оказался Берк в прежней позе.

– Уже не могу разговаривать с тобой с позиции учителя и высшего существа, – он усмехнулся, погладив тёмную шевелюру. – Две генетические цепочки ангов порождают огромное количество комбинаций, и просчитать, какое сочетание приведет к каким-либо последствиям через время, невероятно сложно. Да, Кари… Общую суть ты поняла правильно. Побочные эффекты оказались весьма серьёзными. Начали появляться мутанты в моменты превращения, и чем дальше, тем больше. А уровень развития ангов был уже довольно высок: у них имелись и компьютерные системы, и гигантские производства, и большие города… Но мутация развилась непредсказуемо и очень быстро и захватила практически всё население. Представь себе того монстра, жаждущего крови и прибавь к нему способность перемещаться как самец летуна. Мои ошибки чуть не уничтожили жизнь на этой планете, пока не получилось разделить их, сделать превращение невозможным на длительное время. Но частичная блокировка ДНК тоже не сказалась на них благоприятно. А вот оставшихся мутантов необходимо было уничтожить и…

– Началась война. Но не против богов, а против жутких чудовищ… И Натри, получается, тоже мутант в какой-то степени?

– Ген активный у летунов, что позволяет им почти мгновенно перемещаться, изначально помог наделить ангов способностью излучать свет, но это аукнулось через время тем самым генетическим сбоем, что превращает их тело в неконтролируемое, хищное чудовище. Мне казалось, что чем более они будут походить на меня, тем больше шансов, что родится такой когда-нибудь, что станет необходимым помощником…

– Правильнее донором…

Это замечание Окатан, похоже, пропустил мимо ушей, продолжив разглагольствовать:

– Не надо думать, Кари, что я постоянно контролировал всё и вся. В жизнь ангов я не вмешивался. Я как бы засыпал на долгие годы в целях экономии сил и пробуждался только лишь для того, чтобы увидеть изменения и, при необходимости, внести нужные корректировки. Но было очень интересно наблюдать за их ростом и развитием, ощущать бушующие эмоции, а собирать генетические головоломки вообще оказалось захватывающим занятием!

– Значит, ты просто играл… Пазлы складывал… – я сжала кулаки. – И тогда, и теперь… И я такая же пешка в твоей игре, как все остальные…

– Не каждая пешка может стать королевой, – ответил мой энергетический собеседник, заглядывая в глаза. – Ты потеряла одну жизнь, но ведь взамен получила другую… И кое в чём тебе удалось переиграть меня… Неужели ты этого до сих пор не поняла?!

– Так вот оно что! – я вскочила и, глядя на него сверху вниз, взмахнула руками. – Ты меня хотел посадить на престол! Вот почему ты ничего не сделал, когда Олли стрелял в Карелла! Вот почему не подсказал, что он управляемый близнец и представляет опасность! Но когда он покусился на меня, ты вмешался! И я должна быть тебе за это ещё и благодарна?! Космический монстр! Вот кто ты такой! Но теперь Карелл террхан на Востоке! Накося выкуси! – скрученная фига не успела ткнуться ему в нос. Сиреневый шар отлетел на некоторое расстояние, а в ушах раздался гомерический хохот:

– Только с тобой так весело, дорогая! Только с тобой!

– Выпусти меня отсюда! Я тебе не кукла! И не клоун, чтобы ты развлекался!

Волна чужеродной, совершенно не моей злости захлестнула разум, накрывая с головы до ног и перемешивая его и мои мысли, чувства и эмоции в единое клокочущее варево.

– Ну и проваливай!!! – в голове грохнуло взрывом. – Переход перенастроен! Уходи, если тебе плевать на всё и всех!