Глава 12

Первый раз за последние пять месяцев своей жизни я увидела настоящую кровать и нормальную, хоть и маленькую комнату, и главное – большое зеркало, в половину моего роста.

Я была в шоке! Узнать в этой высокой, худой девушке в длинной юбке до пят и мешковатой рубашке, стянутой узким ремешком, с загорелой и местами облезлой кожей, а также светлыми, почти белыми волосами до плеч и пронзительно-синими глазами, бывшую меня было практически невозможно.

Сдёрнув рубашку с плеча, я прощупала шрам на ключице. Он был бугристый, твёрдый, противного розового цвета по всей длине. Я сняла штаны, которые носила под юбкой вместо белья и для уроков верховой езды, поставила изувеченную ногу на массивный табурет и рассмотрела. В общем… если не принимать во внимание эстетическую сторону, всё было хорошо. Но шрамы! Они ужасны! Бледная кожа с ярко-розовыми растяжками и бугры… одни бугры крупных коллоидных рубцов. Я одёрнула подол и отвернулась. Почти не болит, не тянет, что ещё надо… Но слёзы выступили.

В дверь постучали:

– Войдите… – я быстро промокнула влажные глаза.

Вошла женщина:

– Вам сейчас горячую воду принесут, эрдана.

– Спасибо.

А минут через десять я забыла обо всём. «Как же хорошо! Господи, как же хорошо! Это счастье…» Я лежала в воде, от которой поднимался пар. Тело настолько расслабилось, что не хотелось ничего: ни ужина, ни концерта Гая, хотя надо было, конечно, послушать, ни ехать опять куда-то, ничего… Только лежать вот так в этой большой лохани и не думать ни о чём.

– Эй, э-э-эй, не засни тут… – голос Мозгового вернул с небес на землю, к реальности. Хотя какая с этим воображаемым другом могла быть реальность? Если только воображаемая?

– Ты что-то хотел?

– Давно хотел, но ты как мобильник – периодически недоступна.

– Да… я такая… – даже язык не ворочался от удовольствия.

– Вылезай из ванны, а то так и заснёшь. А сегодня ещё будет много важного и интересного, так что будь любезна, а? – послышались укоризненные нотки и голос был какой-то хрипловатый.

– Да, мой дорогой, конечно… Я сейчас… – глаза слипались, а голову тянуло вниз.

– Кари, не спи! – внутренний вопль заставил вздрогнуть. – Вставай немедленно! Поднимайся, а то захлебнёшься!

– Не кричи так… вылезаю.

Не успела я толком обтереться, как в дверь опять постучали и голос Айры произнёс:

– Карина, ужин стынет.

– Да иду я, иду…

Пока я одевалась и пыталась хоть как-то привести волосы в порядок, Мозговой читал мне лекцию о том, что я его совсем забросила, что нам нужно чаще общаться, что он скучал, в конце концов.

– А как же твоя карта и другие дела? И ты сам иногда прерываешь наши разговоры буквально на полуслове… Это как понимать?

Он помолчал немного, я ощущала, как он думает, что сказать, а потом как-то растерянно произнёс:

– Я не хочу навязываться…

– Но ты уже давно навязался, или нет?

– Ну… вроде как да.

– Так почему ты мне мозги выносишь? Помог бы лучше с языком, слова вовремя подсказывал, а то я ещё забываю иногда.

– Прости… не всегда получается вклиниться.

– Но почему?

– Это не так просто, как ты думаешь.

– Ладно, пошли, а то ничего не достанется, без нас всё съедят.

Махнув рукой на лохматую белобрысую шевелюру, я потопала вниз.

Дом был чем-то вроде постоялого двора или гостиницы. В этом месте пересекалось несколько караванных путей и гостей иногда бывало много, но сейчас остановился на постой только наш караван. На первом этаже находилась кухня и просторная столовая с большими деревянными столами и лавками. Уже почти стемнело, но яркие светильники по периметру давали много света.

Вечерняя трапеза была в самом разгаре: народ уплетал горячую еду, несколько подростков бегали с мисками и кружками, как официанты в ресторане. Вокруг чисто, аккуратно и очень вкусно пахнет.

Подскочившая Айра потащила меня к общему столу. Я уселась и сразу же перед носом появилась большая тарелка с ароматным куском мяса и гарниром из тушёных овощей, а также глиняная кружка с местным слабоалкогольным напитком, похожим на пиво, его мне уже доводилось пробовать. В центре стола стояли миски со свежей зеленью, закусками и мягким тёплым хлебом.

Хозяин этого застолья сидел невдалеке между Олманом и Гаем и оживлённо болтал. С аппетитом уплетая вкуснейший ужин, я, как всегда, навострила уши. Сначала разговор шёл про последний урожай этого года: что уродилось, а что нет. Потом перекинулся на предстоящую ярмарку в Маргосе: что брать, что не брать, по каким ценам, с кем возможен обмен и на что, в общем, вполне обычные разговоры торговых людей. Но подсевшая к столу супруга хозяина, высокая дородная женщина в тёмно-красном платье, толкнув мужа в бок, развернула разговор в другую сторону:

– Ты лучше гостям про охоту на крокодилов расскажи.

– Точно! Я и забыл совсем на радостях.

За столом загалдели. Всем было интересно, ну а мне тем более. «Крокодилы! Ничего себе! Здесь есть крокодилы, Мозг, слышишь?»

«Слышу я, всё слышу», – донёсся шёпот.

Оказывается, южнее, в поймах рек, впадающих в море, водилось много крокодилов. В особенно жаркие и влажные годы они плодились в огромных количествах. А поскольку такой прорве пищи уже не хватало, то подросший молодняк, да и более взрослые особи, доставляли местным жителям немало неприятностей: нападали на людей, топили лодки рыбаков, заползали в поля и огороды. Вот тогда и начиналась большая охота!

Бросался клич по всем окрестностям, и собирались охотники и просто желающие пощекотать себе нервы. Но это не главное. Для меня интересно было то, что на эту грандиозную бойню нанимали ангалинов. Про них я слышала уже не один раз, но видеть ещё не доводилось. Да где я могла их увидеть? Ангалины жили в море, вернее, не в самой воде, а на островах, которых, оказывается, было великое множество.

Что представляли собой эти существа, предположить пока было сложно. Я поняла только, что это рептилоиды или разумные ящеры. Они понимали человеческую речь, но сами с людьми никогда не разговаривали, хотя Дайк упоминал как-то, что у них есть свой язык, на котором они общаются между собой.

Поэтому, когда зашла речь об этих загадочных существах, я старалась ловить каждое слово. Охота была знатная, как сказал Кадар. «Кроков» убили только в окрестностях Банкора не меньше «окми́ля». Сколько составляет этот «окмиль», я толком не поняла, так как с местной исчислительной системой ещё не разобралась, а спрашивать не рисковала. Я и так выглядела подозрительно для местных, и афишировать полное незнание элементарных вещей не хотелось. Понятно было, что «окмиль» – это много.

– А ангалинов сколько было? – спросил кто-то.

– Я не считал, но рядом с нашей группой из пяти человек всегда был один или два, а групп было около двадцати, вот и считай. Наместник в этот раз не поскупился, отвалил ящерам столько золота, что они его на плоту поволокли.

– А с чего это? – поинтересовался сын Олмана.

– Говорят, что младшенького сынка наместника крокодилы сожрали, а дочка его, на её глазах это случилось, так испугалась, что до сих пор лекари её в себя приводят. Помутнение… – и он постучал пальцем по лбу, – случилось от ужаса. То ли лодка перевернулась, то ли он сам в воду свалился, я не знаю. Но морские чудовища хорошо заработали. Правда, без них, сами понимаете, было бы совсем туго. Ангалины справляются с «кроками» на раз, один несколько охотников заменяет. Теперь в Банкоре года три-четыре точно спокойно будет, пока опять не наплодятся.

Далее, бесперебойно, посыпались вопросы о том, как проходила охота: как выглядит оружие ангалинов, как делили, и почём потом продавали крокодильи шкуры, что говорят в Банкоре о стычках на пограничных островах, и будут ли опять пропускать ящеров в храмы, и много-много о чём другом.