Глава 15

Ужин оказался очень вкусным. Правильно говорят, что аппетит приходит во время еды. Пока я топала в столовую, есть совершенно не хотелось, но стоило унюхать ароматы и увидеть на тарелке дымящееся мясное рагу с горой овощей, как проснулся зверский аппетит. Умяв свою порцию, я поблагодарила Марэну и Гарри и, захватив небольшой чайник с фирменным горячим напитком, удалилась к себе.

Макс лежал на циновке и считал деньги. Цитата сорвалась сама собой:

– «Там царь Кощей над златом чахнет…»

Ящер заулыбался:

– Ещ-щ-щё одна с-сказ-зка?

– Да. И очень красивая, между прочим, в стихах…

– Расскажеш-ш-шь?

– Если вспомню целиком, она длинная. Ну, что? – и я присела рядом. – Крианн тебя не обидел?

– Нет, всё как договаривалис-с-сь, даж-ж-же больш-ш-ше, чем я рассчитывал.

Он закинул одну монетку в рот и, прошлёпав к кувшину, вылил в глотку почти всю воду.

– Ну как? Вкусно?!

– Нет, но иначе я не с-с-смогу тебя радовать этим… как его… как ты говорила?

– Световым шоу…

– Точно! Такие слова умееш-ш-шь подбирать!

Он плюхнулся на циновку и уставился зелёными глазищами:

– А вот теперь рассказывай, что случилос-с-сь…

И я рассказала. И про поход в управу, и про чиновника и его условия, и про объявления о казнях, и даже отчиталась, сколько потратила денег и на что. Максу очень понравилась моя экономность и то, что я доложила ему всё детально, во всех подробностях.

– И что думаеш-ш-шь? – хвостовые пальцы отбивали чечётку на циновке.

– Если бы я могла ему как-то помочь… Но как? Тюрьма – это не набережная в Маргосе, – повторила слова Мозгового. – Попробую хотя бы повидаться, расспросить о Дайке, а также про то, что случилось после того, как я убежала. А может, Грас расскажет и про яму, в которой меня нашли. Проход в мой мир должен быть где-то рядом…

На последней фразе чечётка прекратилась, а сильные гибкие пальцы сжали моё запястье.

– Ты всё-таки хочеш-ш-шь вернутьс-с-ся?

– Конечно… Я чужая здесь…

Золотые искры в ясных фантастических глазах на мгновение вспыхнули и погасли.

– Но не для меня…

Я обняла его:

– Спасибо, Максик, так приятно слышать… Если честно, то на возвращение я уже особо и не рассчитываю. Это уравнение со многими неизвестными, а я не великий математик. Но я должна пытаться. Не обижайся…

– Я не обиж-ж-жаюсь… – горячий язык лизнул щёку, – я понимаю и помогу, чем с-с-смогу…

– Ах ты, крокодильчик мой золотой! – и, забыв про возможные последствия, чмокнула его в нос.

Яркая сиреневая молния шибанула в потолок, нас отбросило в стороны, и по комнате быстро распространился запах озона, как после грозы. Хорошо, что ставни были закрыты! Макс тряс головой, а я сидела на полу возле двери, закрыв лицо руками.

– Прости-и-и… я забыла…

– Не делай так больш-ш-ше. Видиш-ш-шь, чем это заканчиваетс-с-ся…

– Макс… – я подползла к нему на четвереньках, – а что это такое?! Самая настоящая молния бьёт!

Он отвернулся и пробурчал:

– Потом… как-нибудь расскаж-ж-жу… Давай лучш-ш-ше думать, что с Грас-с-сом твоим делать будем.

– А что делать? В Маргосе у меня был расслабляющий отвар для каморты и желание помочь тебе, а здесь одного желания не хватит…

– З-з-зато теперь у тебя ес-с-сть я…

Я уставилась на своего друга:

– Неужели ты хочешь сказать, что…

Ящер подмигнул зелёным глазом и улыбнулся во всю клыкастую пасть:

– Хочу!

Я чуть не кинулась к нему обратно с поцелуями, но ангалин вовремя увернулся, хитро скалясь:

– Мне мож-ж-жно, а тебе нельз-з-зя!

Вскоре я уже знала, в чём состоял план Макса. Во всем Банкоре, да и на всём Окатане, наверно, он был единственным, кто мог такое провернуть! И этот единственный находился сейчас рядом со мной! Каким же удивительным образом может закрутиться спираль событий! Один поступок влечёт за собой другой, этот другой – третий, какой-то случай приводит к определённым последствиям, из которых тоже следуют какие-то события и так далее… Из, казалось бы, отдельных звеньев сплетается единая цепь судьбы!

Тюрьма в Банкоре, по сути, тюрьмой не была. Это был древний полуразрушенный Храм ангов, предков ангалинов, как они верили. Когда-то, в далёком-далёком прошлом, таких Храмов было восемь, для каждого из восьми богов. Восемь – это, вообще, особое число на Окатане, можно даже сказать, священное. В настоящее время сохранилось всего пять Храмов, один из которых был разрушен во время очень сильного землетрясения, когда Банкора не было и в помине. Ангалины потеряли интерес к этому Храму, так как целостность его была нарушена, и для поклонения они посчитали его непригодным. Из оставшихся четырёх два находились на Восточных землях, один на Севере и один на Западных территориях. Что сталось с остальными тремя, ангалины не знали. Предполагали только, что они были уничтожены в те времена, когда анги воевали с богами.

Когда отстроился город, разрушенный Храм люди стали использовать в своих целях и вскоре он превратился в тюрьму, уж больно подходил для этого. Внутри, на нескольких подземных уровнях, располагались небольшие изолированные камеры с такими прочными решётками и каменными стенами, что выбраться из них было невозможно. Для чего нужны были эти камеры в подземельях, Макс не знал. Зато он знал другое! Все Храмы были абсолютно одинаковы как снаружи, так и внутри. Решётки в камерах открывались только из одного изолированного помещения, и никаким другим способом открыть их было нельзя. Но… В полу, возле задней стены в каждой камере был узкий канал, по которому постоянно текла вода. Такой канал проходил через все камеры всех подземных этажей.

В полуразрушенном Храме Банкора вода по этим каналам не текла, так как землетрясение нарушило циркуляцию подземных источников. Макс знал, что в каждой каменной клетке в этом канале есть участок, который отодвигается, зачем – неизвестно. Но известно как! Чтобы сдвинуть этот камень, нужно было попасть в узкий коридор за задними стенами череды камер. Люди понятия не имели об этом проходе, так как найти его можно было, только если знать, что он там есть. Зачем и для чего анги строили такие странные сооружения, ангалины не знали, а люди тем более. С глубокой древности у ящеров сохранился документ из какого-то неизвестного и стойкого ко всяким повреждениям материала с подробным планом одного из Храмов. И как они выяснили со временем, все уцелевшие Храмы ему соответствовали.

– А Храмы ли это? – задала я крутившийся в голове вопрос.

Ящер пожал плечами:

– Мы никогда не думали об этом, но теперь… – он задумался, – надо будет отца расспрос-с-сить. Он много чего з-з-знает, мож-ж-жет, что-нибудь и расскаж-ж-жет, хотя делитьс-ся самыми важ-ж-жными тайнами будет только с нас-с-следником. Я кое-что з-з-знаю лишь потому, что чрез-з-змерно любопытен, ос-с-собенно это проявлялос-сь в детс-стве, и пос-с-стоянно с-с-сую с-с-свой длинный хвост куда не с-с-следует и ищ-щ-щу на него приключения. Так отец говорит… Вот и тебя так наш-ш-шёл…

– Значит, всё может получиться?

– Вполне. И притом так, что никто не поймёт, как он исчез-з-з из з-з-запертой камеры! Но одному мне не с-с-справиться. Тебе обяз-з-зательно нуж-ж-жно с ним встретитьс-с-ся, как ты и хотела. Заодно и рассмотреть вс-с-сё вокруг, пос-с-считать, в какой камере его держ-ж-жат и на каком уровне. Чем больш-ш-ше увидиш-ш-шь и запомниш-ш-шь, тем лучш-ш-ше.

– Само собой… Вот только узнает ли он меня? А вдруг разговаривать не захочет?

– Ты так с-с-сильно из-з-зменилас-с-сь?

Я улеглась на спину: головой на Макса, как на подушку, а ноги закинула на сиденье кресла.

– Мне сложно об этом судить… Я же себя со стороны не вижу. Когда в лесу жила, то себя совсем не видела, кроме как в отражении воды. А про глаза и волосы так и говорить нечего… райское поле оставило яркие отметины.

Гибкая шея изогнулась, и голова Макса легла мне на живот. Он молча рассматривал меня, и я почувствовала, что краснею.

– Что ты делаешь?

– Любуюс-с-сь…

– Вот дурак… – и щёлкнула его по лбу. Звук щелбана о крепкую, крупную чешуйку получился звонким.

– Он тебя уз-з-знает, ты ж-ж-же не один день ж-ж-жила с ними, да и говорить з-з-захочет… Он же там с-с-смерти ж-ж-ждёт. Я тоже ж-ж-дал… Ложис-сь с-с-спать, а я на раз-з-зведку с-с-сплаваю. Ес-сть нес-с-сколько воз-з-мож-жностей попас-сть в тюрьму, по каналу и по подз-з-земной реке.

– Макс… Почему ты мне помогаешь?

Ангалин криво усмехнулся:

– Влюбилс-с-ся…

– А если серьёзно?

– Хочетс-с-ся утереть наместнику нос-с-с, да и с-самому Великому террхану. Щ-щ-щёлкнуть их вот так, как ты меня сейчас-с-с. И к тому ж-ж-же я лично против з-з-золотой банды ничего не имею. Вс-с-се говорят, что ангалины ж-ж-жадные и нам нуж-ж-жно только з-з-золото. А оно нам, дейс-с-ствительно, очень нуж-ж-жно! И ты з-знаеш-ш-шь, з-зачем. От него з-з-завис-сит наш-ш-ша ж-ж-жизнь в море! Когда из глубин поднимаютс-с-ся панцирные ос-с-сьминоги или кархароны мигрируют через наш-ш-ши воды, нам приходитс-с-ся туго и только вс-спыш-ш-шки с-с-света способны их отпугнуть. А без-з-з золота ангалины не светятс-с-ся и не могут с-с-согревать с-с-себя в холодной воде. З-з-зачем золото людям?! Раз-зве их ж-ж-жизнь з-завис-сит от него так, как наш-ш-ша?!

На такое сложно было что-то возразить.