Глава 6
Разошлись мы только под утро. Я упала на койку и сразу же заснула. А следующие несколько дней учила желающих играть в карты. Колоду я нарисовала буквально за несколько часов, используя самые плотные листы, которые нашлись в капитанской каюте. Также у Аюта была пара красных карандашей, которыми он делал пометки, они тоже пошли в ход. Потом я выпросила у Данко банку древесного лака и покрыла им своё произведение в несколько слоёв. Получилось очень даже неплохо. Пока я сушила колоду на ветру, все по очереди подходили смотреть, что такого интересного я опять придумала. В итоге спать я легла почти на рассвете, и то после того как Аютан погнал меня из кубрика, где мы с Данко, Куланом и Найром азартно резались «в дурака». Парни они оказались толковые и суть игры схватили на лету. Мне показалось, что Ают недоволен тем, что я стала проводить больше времени на палубе и с командой, а не в его каюте, хотя, возможно, дело было в чём-то другом.
Вот так мы и добрались до Перрикола. Капитан планировал стоять около трёх суток, так как нужно было почти полностью разгрузиться, получить деньги за доставку и взять новые заказы. Меня такая задержка немного расстроила, но ничего не поделаешь, это их жизнь, их работа.
Городок Перрикол был небольшим и довольно неприглядным. Неподалёку находились железные рудники, и город в основном населяли рудокопы, кузнецы и другой люд, чьё ремесло было каким-либо образом связано с металлом. Я обошла его вместе с Тилем за полдня, помогая коку закупать продукты. Больше ходить в город было незачем. Единственное, на что я обратила внимание, так это на горячий источник, который находился в часе пешей ходьбы от города. Местные использовали его как природную баню, а нормально помыться в горячей воде уже очень давно хотелось.
Ают категорически отказался меня отпускать одну, предупредив, что народ здесь простой, даже грубый, и неизвестно, чем может закончиться поход на источник в одиночестве. А если со мной что-то случится, то он никогда себе этого не простит. Я ещё поканючила немного, но потом сдалась: «Может, он и прав… Если найду приключений на одно место, то сама же буду виновата». И собралась помыться в каюте.
Заперев дверь, я полезла под койку за своими пожитками и наткнулась на ведро: «Лимм! Забыла! Я совсем забыла про него! Это ж сколько дней он в воде пролежал?! Вот балда! А ещё хвасталась, какая прекрасная у меня память! Напрочь вылетело из головы!»
Я достала костюм и выкрутила: он очень увеличился в размерах и приобрёл вполне нормальный вид. Цвета он был почти чёрного с ярко выраженным фиолетовым отливом: «Ну что ж… Надо примерить!» Я быстро разделась и принялась натягивать его на себя. Ощущение было такое, будто я надеваю мокрые и очень-очень плотные колготки, хотя, по сути, так оно и было. Тянулся лимм прекрасно, трудность оказалась только в просовывании головы. Я даже немного испугалась, что горловина меня придушит, но когда полностью натянула и расправила его на себе, давление исчезло и дыханию ничего не мешало.
Пристроив на стену зеркальце, я вертелась и так и сяк, пытаясь рассмотреть, как же выгляжу в этой штуке. Лимм прекрасно облегал тело, подтягивая и сжимая в нужных местах, но движений ничего не сковывало. Я свободно могла махать руками, задирать ноги, наклонятся, в общем, идеально! Как же хочется посмотреть в большое зеркало! Но даже в капитанской каюте оно было маленькое.
От стука в дверь я вздрогнула: «Надо же… так увлеклась, что шагов не услышала…».
– Кари, ты спишь? – это был капитан.
Я откинула щеколду и открыла… Лучше бы я этого не делала!
– Ну как? Мне идёт?
Аюта словно парализовало. Сначала он стоял столбом и пялился во все глаза, потом дёрнулся, покраснел и рванул на палубу. «Ох! Опять я дала маху! Нельзя было, наверно, перед ним в таком виде показываться…» Шёпот Тана в ухе только утвердил в этой мысли:
– В библиотеку в таком виде лучше не приходи. Иначе, я за себя не отвечаю…
– А что такого?! Я же не голая!
– Не голая… Только… Если бы ты видела себя со стороны…
Я ещё раз осмотрела себя: «Да-а-а… и верно, как вторая кожа… Только чёрная и с какими-то прожилками… Талия сжата, ягодицы плотно обтянуты и приподняты, грудь рельефно выделяется… Похоже, что слишком сексуально, даже чересчур… Вон как капитана торкнуло! Опасный костюмчик! Но краси-и-ивый… И снимать совсем не хочется!»
Некоторое время я ещё покрутилась, привыкая к такой удивительной одёжке, а потом принялась его стаскивать: «Вот бы в нём поплавать! Интересно, а что сказал бы Макс, если бы увидел меня в нём?» Стянув верхнюю половину лимма, я заметила, что на браслете пожелтела ещё одна буква: «Ого! Процесс идёт… Что же будет когда вся надпись пожелтеет?! Посмотрим-посмотрим…»
Наверху три раза звякнул гонг, Тиль приготовил ужин. Я быстро переоделась, обернула лимм влажной тряпкой и пошла наверх. Возле камбуза меня поймал Данко:
– Тебя капитан зовёт. Составить компанию за ужином.
Я нехотя развернулась и направилась к капитанской каюте. Аютан стоял у небольшого квадратного окна, скрестив на груди руки, и смотрел в сторону высокой скалы у входа в бухту: стол накрыт для двоих, над мисками поднимается пар, а рядом два бокала из чёрного серебра… Видно, эту парочку капитан решил оставить себе. Я отодвинула кресло и он обернулся:
– Я почему-то подумал, что ты не придёшь…
– Почему я должна была не прийти?
Он разлил вино по изящным бокальчикам и уселся напротив:
– Не привык пить из такой посуды…
– Ну, ты теперь человек очень богатый, надо привыкать…
Ают засмеялся и, протянув руку через стол, сжал мои пальцы:
– Кари… Я тут подумал… Сегодня я отпускаю команду в город, ребятам нужно отдохнуть от меня… Если хочешь, могу проводить тебя к горячему источнику, да и самому тоже не мешает окунуться… – он замолчал, видя моё напряжение. – Ты только ничего плохого не подумай… Без твоего согласия ничего не будет. Просто ты такая… красивая и… удивительная, что мне иногда даже больно. Знаешь… Со мной такого никогда не было. Я ведь раньше в любовь не верил, думал, что это россказни излишне чувствительных людей…
«Ну вот и приехали! Неужели придётся сходить на берег и до Латраса двигаться одной?! Как же не хочется!»
Я уставилась в миску с едой и выдавила:
– Это понимать как признание?
– Да…
Никаким образом я не хотела обидеть капитана или причинить боль, но другого выхода не было. Лучше сразу и честно, чем давать ложные надежды.
– Я уже говорила, что ни с кем не намерена завязывать никаких отношений, кроме дружеских…
Он хотел что-то сказать, но я его остановила и встала из-за стола:
– Капитан, я сойду на берег и дальше поеду по суше. Оставаться на корабле мне не следует…
Он стремительно вскочил и загородил дверь:
– Я никуда тебя не отпущу!
– Намерен задержать силой?! – я жёстко посмотрела ему прямо в глаза.
– Кари, пожалуйста! Не уходи! Я доставлю тебя в Латрас и больше не заговорю о своих чувствах. Тебе нельзя уходить! Тут опасные земли для одиночного путешествия… – и схватил меня за руки. – Прости… Я сам всё испортил… Ты давала понять, что ничего не будет, но… Кари… Я люблю тебя! Слышишь?! Люблю!
Горячий, жадный, страстный поцелуй чуть не задушил. Я вырвалась и залепила ему звонкую пощёчину:
– Ты обещал! Как я могу верить тебе после этого?!
Сама не ожидая от себя такой силы, я оттолкнула его от двери и рванула в каюту.
«Бежать! Бежать немедленно! Иначе в Латрас я прибуду в постели Аютана! Как же всё было хорошо и спокойно! Я чувствовала себя в полной безопасности… и на тебе, получите и распишитесь! Капитан «Чёрной медузы» воспылал чувствами! А если не только он?! Если ещё кто-то начнёт ко мне клеиться?! На шхуне десять здоровых мужиков! А в море сбежать некуда и шлюпку я украсть не смогу, она всегда в зоне видимости того, кто стоит на вахте…». Вся в этих панических мыслях, я перебирала мешки и затягивала верёвки.
– Не смей! Даже не смей думать об этом! – вопль Мозгового чуть не разорвал череп. – Ты куда собралась?! Опять?!
Я с силой сжала виски, как бы пытаясь запихнуть этот голос обратно.
– Дура!!! Куда ты пойдёшь на ночь глядя?! Осталось максимум дней десять пути! А по суше ты чёрт знает сколько будешь добираться! Он успокоится и потом в ногах валяться будет, прощенья просить!
– Заткнись, Тан, – прошипела я в ответ. – От твоего крика голова лопнет.
Я оторвала кусок старой рубахи и, смочив водой, приложила ко лбу. Такого ещё не бывало, чтобы так раскалывалась голова от общения с Мозгом. Последний раз я испытывала такую боль ещё на Кифовом носу, в хижине, когда приходила в себя от травм. Через несколько минут в голове наступила полная тишина: я слышала только, как пульсирует кровь в висках, да часто бьётся сердце. Боль будто волной смыло…
За стеной послышались шаги. Так стучали только сапоги капитана. Я подумала, что вот сейчас он войдёт, заговорит, но ничего подобного не случилось. Послышался какой-то лязг, потом дверь задрожала и… я поняла, что он сделал. Он меня запер! Снаружи моей каюты были «уши» для навесного замка. Я не понимала для чего они, когда есть обычный врезной замок, но теперь стало понятно… зачем. А может, это и не каюта вовсе?! А камера для пленников?!
– Кари, Кари… Успокойся… – Мозговой уже не кричал, а мягко и нежно пытался наладить контакт. – Это не камера, не думай глупостей. Он переживает за тебя, он влюбился без памяти. И ему нужно время, чтобы успокоиться… Неужели ты этого не понимаешь?
– Да что ты его защищаешь?! Он меня запер! Он нас запер!
– Но ты же сбежишь…
– Конечно, сбегу! При первом же удобном случае! Можешь не сомневаться!
– Глупо…
– Сам дурак! Вот если бы не это, – и я злобно постучала в запертую дверь, – то вероятно, я ещё бы и передумала… Но теперь… Нет! И ты мне поможешь!
– Не буду, – голос Мозгового был твёрд и холоден.
– Не будешь?! Ах, вот как, значит! Хорошо! Я сама, сама выберусь, без твоей помощи! Но запомни! В твоей библиотеке ноги моей больше не будет! Понял?!
От нахлынувшей злости я забарабанила в дерево:
– Выпусти меня! Выпусти немедленно! Ают! Открой! Открой, сейчас же! Да чтоб тебя штормом смыло! Цунами на твою голову! Да чтобы ты руки-ноги себе переломал, гад!
Но всё было бесполезно. Снаружи никаких звуков не доносилось, лишь пару раз показалось, будто кто-то вздыхает, только непонятно где… Я бухнулась на койку и уставилась в пустоту: «Он меня что, до самого Латраса не выпустит?! Вот это будет номер… Ладно… Утро вечера мудренее… Посмотрим, что будет завтра».
Я зажгла фонарь и лампу, немного перекусила из своих запасов, так как к ужину приступить не получилось, и достала влажный лимм, для успокоения. Потом подвесила зеркало на крючок и натянула костюм. Он очень быстро приобрёл температуру тела и даже начал немного согревать. Классная всё-таки штука! Ещё какое-то время я покрутилась, принимая различные позы и пытаясь при слабом свете разглядеть детали, а потом так и улеглась на койку, закутавшись в одеяло. Думала, что от переизбытка эмоций не усну, но ошиблась. Заснула почти сразу.
Сначала мне приснился Макс. Будто мы переплываем какое-то горное озеро. Я держусь за его доспехи, а он постоянно оглядывается и спрашивает:
– Ну как? Ты не устала?
Я фыркаю, как тюлень, и отвечаю:
– Нет, не волнуйся, не устала. У нас всё получится… Всё получится…
Потом кадры резко поменялись, и я оказалась в лесу на живописной полянке. Сижу на поваленном дереве и держу в руках голубенькие цветики, отбивающие запах. Позади трещит ветка, и я оглядываюсь. Среди деревьев стоит Карелл. В одной руке он держит обнажённый меч, а в другой свёрнутую в моток каморту. Потом поднимает руку с верёвкой и говорит:
– Соскучилась? А мы очень скучали без тебя, отари… Особенно твоя подружка… – и бросает каморту на меня, как лассо.
Я пытаюсь уклониться, но петля захватывает ногу и плотно сжимает. Тогда я достаю кинжал, разрезаю ладонь, и алая струя льётся на петлю. «Слепая смерть» начинает пузыриться, будто закипать, и растворяется прямо на глазах. Я сдёргиваю её и бегу в заросли. Позади раздаётся дикий крик. Я оборачиваюсь и вижу: леса нет, полянки нет, а кругом, во все стороны до самого горизонта, гигантское колышущееся райское поле и… Карелл, которого медленно засасывает топь. Я разворачиваюсь и иду к нему, а он кричит мне и шрам на его щеке уродливо дёргается:
– Нет! Нет! Стой! Ты погибнешь! Нет!
Я продолжаю идти к нему, и когда приближаюсь, вижу: он погружён уже по пояс. Я протягиваю ему окровавленную руку, и его глаза расширяются от ужаса. Потом он закрывает лицо ладонями и шепчет:
– Отари… Отари… Прости меня… Отари… Прости…
А вокруг огромные волны сине-зелёной травы перекатываются по всему пространству. Потом зыбкая почва под ногами тоже начинает ходить ходуном, но меня это совсем не пугает. Мне весело! Я качаюсь на этих волнах и хохочу во весь голос. Смотрю на Карелла и опять протягиваю ему окровавленную руку:
– Пойдём! Пойдём со мной! Ты всё сможешь, если пересилишь страх!
Он поднимает голову, смотрит прямо в глаза и… хватается за меня.