Глава 11

Вот так мы и зажили втроём, вернее вчетвером, Бумера забыла, а если ещё и Тучку посчитать, и козу, то вшестером. Хилл, действительно, вскоре уехал. За день до его отплытия Дайк, под мою диктовку, написал два письма: одно – Крианну, с просьбой принять Хилла как моего друга, а другое – Гуну. Пока Нянь писал, то всё посмеивался, что я – пришелица из далёкого и такого развитого во всех смыслах мира, а писать толком не умею. Пришлось устроить ему маленькую взбучку из щипков и подзатыльников. В конце каждого письма, рядом с именем, я нарисовала по весёлому чертёнку. Эти хвостатые, пузатые рогатики уже стали моим фирменным знаком.

За несколько дней Дайк навёл в доме, сарае и на конюшне идеальный порядок. Закупил пять ящиков свечей и столько же бочонков с маслом для фонарей, светильников и факелов, привёз часть своих вещей и кое-что из мебели, а именно: раскладушку для себя, небольшой такой, аккуратненький комодик с удобными выдвижными полками и пару низких табуретов. И всё это время, пока наводил порядки, причитал, что вот, дескать, прожил в Латрасе столько лет, а то, что у Жупана такой удивительный дом, и представить не мог, как и никто в округе. Жупан гостей не любил, а когда ему было нужно, сам приходил в город. А из-за того, что у Белой скалы почти всегда такая вонища, набиваться к нему в друзья никто из горожан и не жаждал.

Отопление, кран перекрывания запаха, горячий сероводородный источник и большая пещера со складом оружия привели парня, как и недавно Макса, в состояние полного восторга. А Макс тоже был доволен. На нём осталась только забота о нашем пропитании разнообразной плавучей живностью и вкусными кисловатыми водорослями, чем-то похожими на обычную земную морскую капусту. Я же, наконец, занялась своими каменными цветами, тренировками в пещере и воспитанием Бумера.

Когда из проволоки и бумаги, которую по моей просьбе привёз Дайк, я накрутила с десяток бумажных роз, Нянь с Максом ехидно посмеивались. Когда же в пещерке подвесила их над гейзером – откровенно хохотали. Однако через неделю смешки по этому поводу вдруг прекратились. Я не ходила в пещерку, так как знала, что на формирование налёта арагонита на поделках понадобится дней десять, если не больше, а вот мои парни часто туда заглядывали.

Мне же хотелось научиться стрелять из лука, метать копья и боевые топоры и, хоть немного, махать мечом. Дайк по поводу такого абсолютно не женского желания, по местным меркам, даже не возмутился. Когда же я спросила почему, то он ответил, что, по его мнению, никакие местные законы на меня не распространяются и если для моего мира это нормально, то он готов помочь, чем сможет. На что я только обалдело кивнула.

Погода испортилась окончательно. На улицу и носа показывать не хотелось. С моря всё время дул очень сильный, ледяной, пронизывающий до самых костей, ветер и каждый день шёл дождь. Земля размокла так, что в некоторых местах можно было провалиться почти по колено. Но Тухлый дом находился у Белой скалы, на высоком берегу, и утонуть в грязи нам не грозило. Да и основная часть пути к Латрасу пролегала по каменистому склону, и попасть в городок больших проблем всё же не составляло. Я в городе не показывалась, если было что-то нужно, в Латрас ездил Дайк. Там уже все знали, что он живёт в Тухлом доме, и местные парни ему жутко завидовали.

Как-то вечером, когда я вернулась из нашей тренировочной пещеры очень злая, оттого что у меня почти ничего не получалось: меч был слишком тяжёл, хоть мне и выбрали самый лёгкий, копья улетали в сторону и никак не втыкались в мишень, а стрелы вообще из рук вываливались, – Макс уселся рядом и положил голову на колени:

– Я хочу спрос-с-сить…

Я погладила его по бархатной чешуе:

– Спрашивай…

– Помниш-ш-шь наш спор?

– И что?

– А какое ж-ж-желание ты загадаеш-ш-шь?

– А-а-а! Значит, я выиграла! А ну-ка, пойдём посмотрим!

Каменные розы получились великолепно. Если не знать, что на самом деле каркас – это проволока и бумага, а жёлто-оранжевый, ржавый, твёрдый налёт с включением крупных и мелких песчинок – всего лишь действие гейзера, то создавалось полное впечатление, что это живые, только застывшие в камне, цветы.

Дайк бросил работу по сооружению лежанки для Макса, который категорически отказался спать на полу, аргументировав тем, что даже Бумер почивает на подстилке, и они оба принялись восхищённо рассматривать мои поделки.

– А если их покрыть древесным лаком? – спросил Дайк, вертя в пальцах каменный цветок.

Я кивнула:

– Так ещё лучше будет. А потом можно подарить кому-нибудь, например Балмаару…

Макс подпрыгнул:

– Дарить?! Такую крас-с-соту?! Только продавать!

Дайк одобрительно глянул на Макса:

– Правильно! Цветы Кари! Прекрасная идея!

Однако на том, чтобы преподнести несколько цветочков городскому главе, я всё-таки настояла.

Ночью мне никак не спалось. В голове каруселью крутились мысли о том, что вся эта затея с оружием и попытками научиться с ним управляться не приносит почти никаких результатов. Такой «безрукости» в этом отношении я от себя не ожидала: «Вроде и со зрением всё в порядке, и правильно прицеливаться я могу, но физической силы явно не хватает, а может, дело совсем не в этом… Слабачкой себя я никак не считаю. Скакать верхом я же научилась и вполне неплохо держусь в седле. А вот оружие меня не слушается почему-то…»

И Дайк, и Макс, обучая меня, в один голос твердили, что я очень тороплюсь и так быстро, как я хочу, не получится, что нужны годы тренировок, чтобы научиться искусно владеть мечом, обращаться с метательным оружием и стрелять. Мне же казалось, что они просто успокаивают меня, видя, что ничего не выходит.

Я спокойно лежала и слушала тишину: Дайк сопел на раскладушке, из угла Макса доносилось тоненькое присвистывание, а Бумер, свернувшись калачиком, тихо спал в ногах. Закрыв глаза, я вошла в библиотеку. Тан сидел за столом и что-то строчил при свете зелёной лампы. Я бухнулась на кушетку:

– Диссертацию пишешь?

Он улыбнулся и поднял глаза:

– Что-то вроде того. Вижу, пришла не потому, что соскучилась…

– Ничего не выходит, Тан. Я то ли безрукая, то ли косая… Махать мечом долго не могу – руки отнимаются. Копья улетают куда-то не туда, даже из лука не получается правильно выстрелить. Вроде всё делаю как парни говорят, а сдвигов нет.

– Ты слишком торопишься, вы совсем недавно начали.

– Да, они тоже так говорят…

Мозговой ухмыльнулся, аккуратно сложил стопочкой свои бумаги и встал из-за стола, одновременно снимая халат. Он остался в чёрной футболке без рукавов и таких же широких штанах на завязках. Я открыла рот. Мозг переоделся! Первый раз он предстал передо мной в другой одежде!

– Так уж и быть. Пойдём, научу кой-чему. Тому, чему твои мальчики не смогут…

Он схватил меня за руку и поволок за собой. Выйдя из библиотеки, мы миновали коридор, пока не оказались перед высокой двойной дверью. Тан толкнул ее, и мы очутились в огромном, светлом и гулком спортивном зале. Я ошарашенно крутила головой по сторонам в состоянии дикого восторга.

– Потрясающе!

Отпустив мою ладонь, он взмахнул руками:

– Нравится?!

– Обалдеть! И это внутри меня?!

– А то!

В этом зале было всё: мечи, кинжалы, копья, боевые топоры, щиты. Оружие различных видов и размеров в строгом порядке было развешено на стенах. На специальной стойке лежали длинные и более короткие луки, а рядом колчаны полные стрел. Мишени, стоячие и висячие, виднелись у противоположной стороны, а с высоченного светлого потолка свешивалось несколько канатов и верёвочных лестниц. Ещё в углу я заметила кучу матов.

– Я же обещал тебе зал для тренировок. Принимай работу!

– Спасибо, Тан! Ничего подобного я не ожидала!

– В таком случае приступим. Для начала попробуем разобраться с луком.

Он установил мишень с чёрным кругом в центре, отсчитал восемнадцать метров и, всучив мне лук, стал за спиной.

– Вкладывай стрелу, натягивай тетиву, смотри прямо в центр мишени и слушай меня очень внимательно.

Я всё выполнила и застыла неподвижно.

– Ты очень сильная, Кари, и я уже говорил об этом. Твоя сила находится внутри, и она заключается не столько в силе мышц тела, сколько во внутренней энергии, которой ты обладаешь. Тебе не нужно прикладывать слишком много физических усилий для того, чтобы твои стрелы летели точно в цель, копьё, брошенное тобой, пробивало броню, а меч наносил мощнейшие удары, хотя совсем без физических нагрузок мы, конечно, не обойдёмся. Главное для тебя – это научиться высвобождать некую часть своей внутренней энергии и придавать ей тот вектор, который нужен в данный момент. Вот этому ты и будешь здесь учиться. Если освоишь эту науку, то остальное – дело техники.

Он замолчал, а потом спросил:

– Ну как? Руки не устали?

Я не чувствовала особой усталости и напряжения:

– Нет пока…

– Это потому что ты полностью сосредоточилась на моих словах и мишени и больше ни на что не отвлекалась. Запомни это ощущение. Теперь смотри не просто в центр мишени, а постарайся видеть только чёрный круг и не замечать цветных кругов вокруг. Только чёрный круг и ничего больше. Смотри на него и как бы сквозь него, а когда он увеличится и начнёт приближаться – стреляй.

Ровный, спокойный голос Тана за спиной действовал будто гипнотически. Я глубоко вздохнула и пристально всмотрелась в круг. Дыхание остановилось, а сердце замерло. Вдруг чёрная точка выросла немного и, действительно, начала словно двигаться ко мне. Я разжала пальцы. Стрела, со свистом, вонзилась в самый центр мишени, войдя в неё почти на треть. Я даже лук выронила:

– Тан! Ты гений!

А потом возбуждённо завопила и помчалась в конец зала убедиться, что мне ничего не мерещится. Но всё так и было. Мало того что я попала, как говорится, в яблочко, так ещё и стрела вошла очень глубоко. Вот это выстрел!

Сложив руки на груди, Тан снисходительно улыбался:

– Рано радуешься, моя дорогая. Однако теперь ты знаешь, на что способна, только нужно научиться вызывать это состояние в настоящих, постоянно меняющихся условиях, довести его до полного автоматизма и при этом не отключаться от окружающей обстановки. Продолжай…

Из двадцати последующих выстрелов попасть в мишень получилось всего лишь шесть раз и из них только один – в центр. Но я была рада и такому результату. Тан же постоянно отвлекал меня, то смеялся, то дул в ухо, то щипал за мягкие места. С метанием копья и боевого топора тоже получилось несколько раз попасть туда, куда целилась, а вот с мечом дело обстояло совсем плохо. Для него нужна была особая техника, отработка движений, замахов, уклонов, положения рук, ног, головы и так далее…

Я была мокрая как мышь, когда мой внутренний учитель наконец-то сжалился и выволок меня из зала.

– Всё, ступай… Тебе нужно отдохнуть, да и мне не помешает.

– Разве ты устал?

– Есть немного, – он улыбнулся и вытер пот с моего лба.

– Но выглядишь прекрасно. И тебе очень идёт спортивная форма. Ты в ней такой красивый, мужественный… Никак не скажешь, что древний профессор, молодеешь на глазах!

– Это моя любимая девочка так влияет… – и, чмокнув в щёку, добавил: – Жду тебя здесь три раза в неделю, выкручивайся как хочешь, никакие отговорки не принимаются. В свободные часы занимайся с Максом и Дайком, так сказать, в режиме реального времени. Каждому из них есть чему тебя научить. Советую составить расписание…

Я обречённо вздохнула:

– Чувствую, что эта зима будет для меня жаркой.

– Сама напросилась, потом ещё спасибо скажешь.

– Уже говорю. Начинает ведь получаться…

Он кивнул и открыл дверь в библиотеку:

– Иди, тебе пора… волнуются твои парни.

А парни, включая Бумера, не просто волновались, они были в панике. Друзья решили, что я серьёзно заболела, так как, во-первых, добудиться меня они не могли, а проснулась я только ближе к вечеру, а во-вторых, я была вся мокрая и металась будто в бреду.

Пришлось опять их успокаивать, особенно Дайка. Мои визиты во сне к загадочному внутреннему другу, то бишь профессору, давно настораживали Макса, как он сам сказал, а Дайк вообще не понимал, как сны могут быть настолько «живыми». Бумеру же объяснить это совсем было невозможно.

В конце концов, я устала убеждать своих друзей, что всё со мной в порядке, и решила показать. В пещере, которую мы приспособили для тренировок, я выбрала небольшое копьё и приготовилась для броска. Несколько минут никак не удавалось сосредоточиться, так как парни настороженно следили за каждым движением, а Бумер крутился у ног. Но вскоре удалось справиться с дурацким волнением, и на медленном выдохе я ощутила, как внутри, где-то глубоко под диафрагмой, будто выскочила какая-то пробка. В этот момент я и совершила бросок.

Копьё насквозь пробило мешок со смесью из песка и соломы и вонзилось в каменную стену, от которой через несколько секунд отвалился крупный кусок породы. Спиной я ощутила, как Макс и Дайк, стоящие позади, вздрогнули. Голос в ухе тревожно зашептал:

– С ума сошла?! Вспомни шторм! Хочешь, чтобы вся Белая скала на вас рухнула?!

Я оторопела:

– Что ты сказал?!

– Я сказал, что нужно контролировать себя! Контролировать!!! И не выпускать свою мощь на свободу!

Меня будто парализовало от его слов. Макс подбежал к мишени и, обхватив копьё трёхпалым хвостом, рванул на себя – не поддалось. Он дёрнул сильнее, и оно выскочило из глубокой трещины. Мои мальчики просто лишились дара речи, когда воочию увидели результат «сонных» тренировок. Приведя немного эмоции в порядок, я выдохнула:

– Ну как бросок? Вот этому я и училась, пока спала.

Дайк с Максом переглянулись. Ухватив метательное оружие, ангалин стал на моё место и, обернувшись вокруг себя, резким и быстрым движением послал его в цель. Копьё пробило мешок, но в стену не вонзилось. Они опять переглянулись, а потом уставились на меня. Схватив Бумера в охапку, хотя волчонок был уже очень увесистым, я рванула из пещеры. Дом был мой, однако спрятаться там, отгородиться от друзей, чтобы побыть в полном одиночестве, было сложно, и я побежала к морю.

Какое-то время я шла вдоль берега, перелезая или огибая огромные валуны, пока не присела на круглый камень у самой воды:

– Ты про ураган в Перриколе?

Тихий и спокойный голос ответил:

– На моей памяти других не было…

Молчала я долго, машинально гладя Бумера по мохнатой голове, успокаивало как-то. Небо было серым от лохматых туч, а мокрый, холодный ветер пронизывал насквозь.

– Это не может быть правдой, Тан. Какая такая сила и мощь?! О чём ты?!

Он вздохнул, во всяком случае, мне так показалось, и ответил:

– Я давно пытался подвести тебя к этой мысли. Однако знал, что твоя реакция может быть непредсказуемой. Тот шторм твоих рук дело, Кари… Вернее, мыслей, чувств и эмоций…

– Почему раньше не сказал? – я сжала пальцы в замок и уставилась в размытую, серую линию горизонта.

– Повода не было, да и испугать тебя боялся…

– Ты можешь объяснить более подробно? Что за сила такая?

– Это сложная тема…

– Не увиливай! Хотя бы в общих чертах… Должна же я знать, с чем имею дело.

– Ну хорошо, попробую… – он замолчал. Возможно, собирался с мыслями, а может, думал, как объяснить мне такие сложные, космические понятия. – Каждый живой, а главное разумный, организм обладает некоторой долей высшей энергии Вселенной. И чем выше уровень разума, тем больше в нём содержится этой силы. Однако жизнь биологическая, которая построена на ДНК и белковых соединениях, как ты, а также аммиачных, кремниевых, углеродных, азотных и так далее, очень отличается от жизни нематериальной, то есть энергетической. Жизнь сама по себе, во всех её проявлениях, штука крайне сложная и непредсказуемая, и контролировать её очень тяжело, а если честно – почти невозможно. Однако при всём этом некая, очень-очень малая, часть живых, разумных биологических существ рождается, имея в себе гораздо большую часть этой реликтовой, первозданной энергии, чем другие представители своего вида. Это вроде как защита или страховка. И ты попала в эту часть. В тебе, Кари, сосредоточена сила – сила жизни и мощная космическая энергия, та энергия, которая рождает звёзды и галактики, заставляет формироваться планеты и запускает при подходящих условиях возникновение первых зародышей жизни.

На меня напал полный ступор: «Что он говорит?! Я – никто! Ноль! Молекула, атом, какой-то нейтрон или протон, мельчайшая частица в огромной и непостижимой никакими мозгами Вселенной!»

– Ты не веришь мне, однако отрицать, что какая-то загадочная сила в тебе присутствует, всё же не можешь?

– Нет, не могу. Что-то есть… Значит, Ают, Чёрный Ли и команда были правы?!

– Выходит, да.

– И что теперь делать?!

– Учиться. Учиться жить с этим и владеть этим… Тем, чем наградила тебя судьба.

– Так сложно поверить, – я зачерпнула ладонями солёную воду и плеснула в лицо. – Почти невозможно…

– Вот кто бы говорил!

Возразить Тану я не смогла. Руки Дайка, обхватившие за плечи, и гибкий чешуйчатый хвост Макса, стиснувший талию, прервал нашу научную беседу. Нянь покрывал моё лицо поцелуями, Макс, отпихивая его, пытался лизнуть то в щёку, то в шею, то в нос, и так продолжалось до тех пор, пока эта возня не привела меня в состояние истерического хохота. Они так смешно толкали друг друга, а Бумер, в какой-то панике, пытался отогнать от меня столь чувственных кавалеров, что я не выдержала и, подставив Дайку подножку, рухнула с ним в обнимку в набегающие ледяные волны.