Глава 12. Мыс Веры. Северная окраина Восточных территорий

В большом каменном очаге жарко горел огонь и потрескивали поленья. Атаман лежал на узкой койке и смотрел на рыжее пламя. На раскладушках похрапывали Лакр с Грасом, а на лавках и на полу разместились остальные. Уже очень давно Карелл спал плохо. Ни кшаса перед сном, ни тяжёлая работа не спасали от бессонницы. Бывало, конечно, когда он иногда просто проваливался на несколько часов и спал крепко, без сновидений. А было и такое, что он видел странные, можно даже сказать живые, сны, и когда просыпался, то ещё целый день пребывал под впечатлением. Уже, казалось, можно было привыкнуть, столько лет он находился в постоянном напряжении, жил с оглядкой и опаской, когда нервы натянуты, как тетива боевого лука.

«А тут такие вести… – думал он. – Как же не хватает Дайка с его сонными травками! Только он мне помогал хоть иногда нормально спать, да ещё эта странная девчонка, отари… Карина… Там, в лесу, рядом с ней я начал спать спокойно. То ли запах её так действовал, то ли ещё что… Куда же делся Олли? Еще неделя, и всё… Шторма усилятся настолько, что ни одна шхуна в море не выйдет, и если за это время он не появится, значит, ждать его нужно только по весне».

Атаман медленно поднялся, подбросил в очаг несколько поленьев, натянул сапоги, накинул на плечи тяжёлый, подбитый мехом плащ и вышел в холодную ночь. Завернув за угол старого каменного дома, который послужил приютом его отряду, он спустился к маленькой пристани по деревянным мосткам и, накинув капюшон, уселся на толстый спил, вытянув ноги.

Небо было безоблачным и сверкало россыпью драгоценных камней. Октаэн висел довольно низко над горизонтом, не поднимаясь выше в этих широтах. Глядя на сверкающее небо, Карелл поёжился от морозного воздуха и плотнее закутался в плащ. Невольно вспомнилась история, которую он слышал ещё в детстве. Будто если очень долго вглядываться в горизонт с мыса Веры в ясную безоблачную ночь, то там, далеко за морем, можно увидеть, как полыхает красно-сиреневым цветом огонь в очаге дома Хранителя. Будто там, на пике самой высокой скалы, в обители из горного стекла и живёт Восьмой бог – Хранитель всего Окатана. «Сказки… Старые, детские сказки, – подумал он, возвращаясь мыслями к отари. – Она поведала Грасу, что её дом где-то там, в каком-то загадочном далёком мире. Но ведь в небесах могут жить только боги… И эта прекрасная песня Гая, которую мы слышали в Банкоре о синеглазой белокурой богине, что ходит по земле. Неужели это она?! Грас уверен, что она. Он чуть ли не молиться начинает, когда её вспоминает! Но ведь с нами в лесу эта девушка была другая… Как она могла пройти через райское поле и не погибнуть? Она показала Грасу шрамы на ладонях от травы и сказала, что это яд на неё так подействовал… И откуда она могла знать о тайном проходе за стеной в Банкорской тюрьме?! Эта странная девочка сделала то, что я сделать не смог, она вытащила из тюрьмы моего самого дорогого друга. Но как?! До сих пор думаю и не верю… Но ведь Грасу я верю… Верю как себе. Когда же приедет Олли?! Может, он всё-таки что-то узнал?! Добралась ли она до Латраса?! Дайкаран там, я приказал ему сидеть в городишке и ждать, ждать до весны. А новости из столицы плохие… Парни обрадовались, а вот мне это совсем не нравится. Моих двоюродных братьев они не знают… И если «любимый» дядюшка не доживёт до весны, то за престол такая грызня начнётся, что мало никому не покажется! А людей у меня не хватает, ещё недостаточно, чтобы попробовать переломить ситуацию и заявить свои права на престол, да и золота маловато… Странная болезнь Великого террхана может испортить все мои планы… Рано ещё, рано выступать в открытую, у нас не хватит сил. Ох, что ж делать-то?! А что я могу сейчас сделать?! Ничего… Нужно сидеть и ждать… Сидеть и ждать… К окончанию сезона штормов что-нибудь прояснится. Карина… Красивое имя… На моё похоже… Карелл и Карина… Старик Гун сказал, что она эн Матвэй, но ведь родовой метки на ней не было, и языка она не знала. Только после той травы, как Дайк рассказал, травы разума, она начала понимать нашу речь. А в гостинице всё тоже было очень интересно, хоть толком ничего и не удалось выяснить. Ну жила и жила, заплатила хорошо… Только почему в той комнате на первом этаже больше ангалинский дух ощущался, чем её запах?! Неужели с ящерами дружбу водит?! И люки под гостиницей, я знаю, есть. Ах, отари, моя дорогая! Как же хочется самому расспросить тебя! Кто ты?! Откуда свалилась на нашу голову?! И эта песня всё вертится в голове… Неужели ты и с Гаем знакома?! Одни вопросы и так мало ответов…»

Отвлёкшись от мыслей, Карелл понял, что замёрз окончательно, и побрёл в дом. Здесь, на северной окраине Восточных территорий, зима уже вступила в свои права. Наместник в городишке Элк был старшим братом матери Карелла и попал сюда по приказу террхана вскоре после войны. Великий террхан тогда убирал подальше от столицы неугодных ему пархонтов и членов Совета. Кто открыто осмелился проявить недовольство, вместо далёких ссылок оказался в тюрьме, а потом и на плахе. Остальные, менее смелые, вместе с семьями отправились в разные глухие углы и радовались, что ещё легко отделались.

Небольшой отряд Атамана обосновался на мысе Веры, в трёх десятках этье от Элка. В заливе водилось много жирной, вкусной рыбы, а окрестные леса изобиловали дичью. Места глухие, но на добычу богатые, было бы уменье. Время до весны тут можно пересидеть спокойно.

Грас тронул Карелла за плечо и тот сразу открыл глаза:

– Лодка в заливе, никак Олли вернулся.

Вскоре Мелкий уже сидел за столом и вовсю уплетал горячую похлёбку. Все, кто находился в доме, по очереди рассматривали, передавая друг другу, странную диковинку. Это был цветок. Со стебельком, листиками и крупным, полураскрытым бутоном, но только… каменный: твёрдый, рыже-оранжевый, с проступающими местами песчинками. По нему слегка постукивали, пробовали на зуб и даже нюхали.

– Почти все оставшиеся деньги потратил. Этот городской глава, фаэдр Балмаар, ни в какую не хотел продавать, хотя у него в вазе пять штук таких стояло. Карелл, я правильно сделал, что купил? От неё подарочек…

– Ты их видел? – спросил Грас.

– Нет, не успел. Стояли мало. Капитан очень торопился, а я боялся, что ни одной шхуны больше не будет.

Карелл кивнул и, взяв у Граса цветок, принялся опять его рассматривать.

– В Латрасе только о ней все и болтают, – продолжал Олли, хлебая мясную похлёбку. – Наследница дома Матвэй объявилась. Говорят, красивая, как богиня, глаза – синее неба в ясный летний день, и светлые волосы под платком прячет. А цветы эти… её. Дайк целую корзину привёз, несколько городскому главе подарил, а остальные местные разобрали. Посчитали добрым знаком иметь в доме цветок от наследницы рода. Как она их делает, никто не знает. Когда нашего Дайкарана спрашивали, то он сказал, что выращивает, больше ничего… – Олли отставил пустую миску и принялся за мясо. – Их называют «цветы Кари». Он живёт у неё…

Карелл, Грас и Лакр вопросительно уставились на друга.

– Ну, Дайк поселился в её доме.

– У неё есть дом в Латрасе?! – спросили они одновременно.

– Выходит, есть… Только дом этот не в самом городе, а неподалёку, у Белой скалы. Там ещё вонища такая, никто и жить в этом месте не хотел, а она приехала и почти сразу там и поселилась. Вскоре выяснилось, что она наследница и завещание откуда-то взялось, – Олли усиленно жевал. – Дед Дайка неожиданно уехал, никто не знает куда.

– И что? Они там вдвоём живут? – Карелл пристально смотрел на друга. – Всё рассказывай, включая слухи и сплетни.

– Ну как вдвоём… – Олли запнулся, проглатывая кусок мяса. – У них пара лошадей, коза и собака, щенок. Но один парень мне сказал за кружкой пива, что щенок этот уж больно на горного волка похож, только почему-то чёрный. Она в городе сама не появляется, потому что все местные псы её облаивают. А наш Дайкаран, как только дед уехал, быстренько к ней и перебрался, и сказал всем, что это его девушка. В город он сам всегда ездит, если что-то нужно, хотя продуктов немного покупает, в основном для скотины.

Карелл поднял с пола большой бурдюк, а Грас быстренько подставил кружки. Атаман дождался, пока промёрзший Олли сделает несколько больших глотков, и опять спросил:

– Это всё? Вспоминай, что видел, что слышал…

Мелкий ещё раз хорошенько приложился к кружке с кшасой и ответил:

– Не знаю, важно это или нет… Но местные рыбаки стали замечать неподалёку от Белой скалы крупного тёмно-серого ангалина.

Мужчины переглянулись.

– А что я говорил! – выкрикнул Лакр, взмахнув руками. – А ты не слушал меня! Побил нас тогда с Олли!

Карелл глянул на него и угол его рта дёрнулся.

– Ладно-ладно… – Лакран примирительно махнул, – мы с Олли зла не держим. Согласен, перегнул я тогда палку. Но метки на ней не было, ты же не можешь это отрицать! И Грас рассказал, что, когда в камере сидел, слышал, хоть стены и толстые, будто шипение и свист. Верно, Грас?!

Здоровяк кивнул.

– Она превращается! Ангалины про твоё золото узнали, вот и послали её! Почему ты не веришь?! Неужто мало доказательств?!

Карелл отставил кружку и прислонился к стене.

– Я хочу, Лакр, чтобы ты правильно меня понял… То, что ты говоришь, по сути, домыслы, и доказательств, что она превращается, у нас нет. Да и в превращения я всё же не верю. Никто и никогда не видел превращённых, это древние полузабытые легенды. А о ней мы толком ничего не знаем, сведения размыты и противоречивы, но даже и не это главное сейчас. Для меня, превращённая она или нет, не важно. Важно, что так или иначе, а с ангалинами она связана, и если за золото мне удастся заручиться их поддержкой, тогда велики шансы, что у нас получится отбить обратно Южные прерии и восстановить своё честное имя. Вы понимаете?! Мы не будем изгоями на своей земле. Вы все сможете нормально жить, спокойно! А не скитаться по лесам! Нас всех лишили дома, семей – мы преступники! А ведь у всех вас всё было, и служили мы террхану верно, но ему было этого мало! И если эта загадочная девчонка сможет хоть чем-то помочь, то такой шанс нужно использовать! Я верно говорю?!

Мужчины одобрительно закивали. Кто-то из десятка присутствующих спросил:

– Но, Карелл… Ангалины же с людьми не разговаривают и не вмешиваются в наши дела.

– Да. Но так было не всегда. Даже сейчас отдельные ящеры кое-какие контакты поддерживают, недаром же полностью от услуг связных не отказались. А как, если что, пообщаться с Рексом?! Только через связного! И я знаю, когда-то давно ангалины даже в войнах участвовали, на стороне тех, кто больше заплатит, только это тщательно скрывается, особенно в последнее время. Что нам мешает попробовать, раз такое было когда-то, хоть и очень давно? А если удастся привлечь их в качестве наёмников? Тогда с нашей армией никто не сравнится! Я давно об этом думал, но у меня никаких связей с ними нет, да и ни у кого из вас. А тут наша отари с неба свалилась. Так что, Лакр, пусть она и превращённая, что такого, если она сможет свести с ними для переговоров?

Лакр уселся за стол, налил себе кшасы, залпом выпил и, стукнув кружкой о стол, громко спросил:

– Кто помнит, чем занималась моя семья в столице?!

Большая часть мужчин, собравшихся вокруг стола и очага, молчала, только несколько закивали, а Олли произнёс:

– Архивариусы. Все – архивариусы. Ну… кроме тебя! – и зычно захохотал.

– Верно, мой друг. Отец мой – архивариус, береги его Хранитель, мои братья тоже постигали в своё время эту науку. А кто такие архивариусы?! Это те, кто сохраняет, изучает и пытается понять старые, очень древние, документы, свитки, летописи и так далее и так далее… Так вот что я вам скажу… – и он сделал долгую, многозначительную паузу. – Только ангалины знают тайну превращения! В Вечном свитке Кифа, который хранится в архиве террхана, написано о женщинах. Написано странно, непонятно… Там говорится об их силе, мощи и жажде крови. Я даже наизусть помню:

Многие поколения архивариусов думали над этой загадкой и додумались, соединив древние разрозненные сведения, что нельзя женщинам превращаться. Они становятся жуткими, страшными монстрами, убивающими всех и вся, и нет от них никакого спасения! Вот поэтому и повелось со времён древнейших, что женщин и близко ни к какому оружию нельзя подпускать!

Карелл хмыкнул и толкнул Граса в бок:

– Разве она была похожа на чудовище? Хоть когда-нибудь?!

Тот покачал бритой головой и улыбнулся:

– Лакр у нас любит всякие байки травить. Думает, раз он из семейства архивариусов, так самый умный!

Все дружно загоготали.

Вечером того же дня Карелл и Грас сидели на причале. Дневная работа была окончена и члены небольшого отряда уже отдыхали в доме у жаркого очага. За оставшееся до зимних, долгих штормов время нужно было заготовить побольше еды и дров, чтобы два самых холодных месяца провести в тепле и не голодая.

– А что ты думаешь, Грас? – спросил Атаман, поглядывая из-под капюшона на друга.

– О чём?

– О превращениях и нашей отари…

Здоровяк пожал плечами:

– Я рассказал всё. Что видел, что слышал, что чувствовал, что думал… Моё мнение об этой девочке никогда не изменится, что бы кто ни говорил. Я ей верю. Она сказала тогда, что не ящерица и не богиня, а обычная девушка из другого мира. Только я всё думаю… Если она из какого-то другого мира, то разве в нашем – она может быть обычной?! Может, в небесах, там, где её дом, она и обыкновенная… Но здесь?! Для меня она богиня. Моя синеглазая богиня! Которая ничего не испугалась, и даже то, что я пытался задушить её в порыве гнева, обвинив в предательстве, не изменило её решения помочь, сделать то, что никому не под силу, даже тебе. А Лакр пусть говорит что хочет. Ты знаешь его страсть к разным загадкам. Будь осторожней с ним. Он мастер головы дурить, и я считаю, что ты зря его сюда взял. Пусть бы сидел где-нибудь… в Маргосе или ещё где…

Карелл вздохнул:

– Вот поэтому и взял. Спокойней, когда он на глазах, да и знает слишком много. А если бы оставил его где, то неизвестно чем бы он там занимался. Лакр хороший воин, толковый. Я всё думаю… кто навёл сыскарей на Кифов нос? Отари точно отпадает…

– А селяне из Диких Петухов?

– Нет. Никто не покидал деревню, а летунов у них нет, и караваны к ним не заезжали.

– Кто тогда?

– Не знаю, а узнать надо, – и он поёжился от свежего морозного воздуха. – Подозреваю пока только Дайка, но не думаю, что это он, хотя… – качая головой, Карелл прикрыл лицо ладонью. – Времени много впереди, будем думать…