Глава 11

Они решили посмотреть телевизор, как совершенно обычная пара.

Тем более, Ирину осчастливили — принесли несколько комплектов нижнего белья и свободные домашние штаны.

Если по поводу первого Дмитрий ничего не сказал, то увидев штаны, недовольно буркнул:

— Тебе они зачем?

И правда, зачем?

Ирина схватила их, схватила первый попавший комплект и счастливо улепетала в ванную.

Девушка даже немного удивилась: как это прогадали с размером? Если трусы сели на неё идеально, то лифчик в объеме оказался большим. Впрочем, её больше интересовала нижняя часть, поэтому заморачиваться Ирина не стала. Дали сменку — спасибо большое. Но циничный голосок внутри не мог не съехидничать. Мол, а в фильмах и книгах всегда правильный размер приносят. Тютелька в тютельку.

Штаны сели хорошо. Плотненько так. Наверное, дома она не обратила бы внимания, а тут досадливо поморщилась — слишком ощутимо обтянули бедра. И из-за того, что штаны были серыми, а белье она выбрала коричневое, просвечивали.

Ладно…

Не самое критичное.

Дмитрий уже растянулся на кровати и включил телевизор. Ирина первый раз видела подобную плазму, полностью вмонтированную в стену и незаметную на первый взгляд. Да и сложно присматриваться к интерьеру, когда тебя колотит от страха.

— Что будем смотреть?

Взгляд мужчины задержался на её бедрах.

Черт… черт… черт! Вот не зря Ирина всегда комплексовала по поводу своих бедер.

— Я бы ответил, что тебя, но, боюсь, ты снова ретируешься в ванную.

— Тогда, считай, я ничего не говорила.

— Фантастика подойдет?

— Да.

Дмитрий похлопал по матрасу.

Рядом с собой.

Ирина на этот жест отреагировала спокойно — у неё не было выбора. Она залезла на кровать и хотела устроиться на соседней подушке — не получилось. Дмитрий, довольно хохотнув, сразу же притянул её к себе, уложив на грудь.

Всё ещё горячую.

Ирина больше не интересовалась по поводу его самочувствия. Если ни Дмитрий, ни его брат не обеспокоены, значит, всё у них под контролем. Но у неё в голове не укладывалось, как можно проводить эксперименты над собой.

Главное для чего. Вот уж истину говорят: у кого-то щи не солены, у кого-то жемчуг мелок. Это как раз их вариант.

Скучно им! Ну надо же… Резвятся мальчики. Вымахать вымахали, а вот с умом…

Да нет, с умом-то у них как раз тоже все в порядке. Они отлично знали, что делали. И какую цель преследовали.

Ирина не знала, который час, по ощущениям после пробуждения прошло пару часов. Опять же вопрос: во сколько они проснулись? Значит, где-то около одиннадцати — двенадцати.

Впереди весь день.

Сначала Ирина особо не вдавалась в подробности сюжета фильма, а потом втянулась. Даже несколько раз меняла положение, удобнее устраиваясь. Если позабыть, как она сюда попала и то, что её удерживают насильно, можно начать даже получать удовольствие от просмотра.

И от теплого тела мужчины.

От того, как нежно и ласково он её обнимает.

Ирина представляла такие дни с любимым человеком. Когда давала возможность себе помечать. Не собиралась она всю жизнь проводить в одиночестве. Знала, что рано или поздно в её жизни появится человек, которому она отдаст своё сердце. И всё-всё у них будет хорошо. Будут, конечно, небольшие ссоры, недопонимания, но это нормально. В выходные, когда текущие дела недели завершатся, они будут выбираться за город, снимать небольшой дом на берегу реки и наслаждаться тишиной и друг другом.

Как сейчас.

Ирина грустно улыбнулась.

Легко подменять понятия. Задвигать реальность, чтобы облегчить себе жизнь.

— О чем думаешь? Ты так тяжко вздохнула, — сказал Дмитрий, перебирая ей волосы.

Он тоже подменял понятия. Знал, что удерживает её насильно, но предпочитал верить, что она добровольно лежит у него в объятиях.

— Об Олеге, — слукавила Ирина и почувствовала, как тело мужчины мгновенно напряглось.

— Какой ещё нахер Олег? — негромко прошипел Дмитрий, дергаясь и резко садясь на кровати.

Ирина прикрыла глаза и откинулась на подушку.

— Ты не знаешь имени моего брата? Странно.

— Брата?

— Да. У меня есть брат. Олег. Ты не знаешь? — она продолжала лежать с закрытыми глазами. — Я думала, вы с Иваном всю информацию обо мне собрали.

Она вроде бы и не сказала ничего особенного. То, что о ней собирали информацию, её задевало. У каждого человека есть не красящие его моменты.

Сначала не обратила внимания на молчание Дмитрия. Ну, молчит, и пусть.

Она чувствовала, что он сидит рядом. И, скорее всего, смотрит на неё.

Потом что-то щелкнуло в мозгу Ирины, и она распахнула глаза, лихорадочно ища взглядом мужчину.

Нашла.

Дмитрий так же находился рядом.

Но не смотрел на неё.

Он подтянул колени к груди и сжал голову руками.

У Ирины всё оборвалось внутри.

Что-то не так…

Не так!

Весь вид мужчины, его молчание. То, как напряглась спина. И руки с растопыренными пальцами.

Неужели… то самое?

Она сама замерла. Сначала было протянула руку, чтобы дотронуться до плеча Дмитрия, в последний момент передумала. Его фигура сейчас напоминала каменное изваяние. Каждая мышца, каждый мускул напряглись.

Именно так он сидел вчера.

И тогда, у них на заднем крыльце кафе, когда они впервые увиделись.

Ирина не знала, что делать. Не знала, что думать. Что предпринимать. Может, ей всё кажется? И нет никакой надвигающейся опасности?

На неё…

А потом Дмитрий начал раскачиваться корпусом.

Ирина не выдержала. Создавалось впечатление, что некто невидимый схватил её за горло и начал мучительно медленно сжимать. Что бы её нм ждало в будущем, и как бы она потом ни раскаивалась, Ира не могла спокойно смотреть на боль чужого человека.

Дмитрию было больно. В этом сомневаться не приходилось.

— Дим…

Она подалась вперед, встав на колени.

— Я… не помню. Не помню… Опять нихрена не помню… Только ты, Ириш! Только ты.

Она забыла, каким быстрым, молниеносным он может быть.

Мгновение — и всё меняется в очередной раз.

Он опрокинул её на подушку. Сам — сверху.

С безумными глазами, в которых Ирина увидела своё отражение.

И больше ничего.

Зрачки увеличились.

Даже она, не имеющая минимальное познание в медицине, поняла: вот они, последствия отката. То, что беспокоило ребят. И то, что должно прекратиться. Но ещё никак не прекращалось.

— Ты слышишь меня, девочка? — его пальцы коснулись её щеки, скользнули к подбородку. — Моя девочка…

Ирина снова оказалась распластанной. Вес мужчины надежно удерживал её, не позволяя выбраться.

Но она и не дергалась.

У неё включился режим самозащиты. В глубине души она знала, что рано или поздно Дмитрий снова опрокинет её, а сам нависнет сверху. Что не оставит он её в покое. И его недавние слова были тому подтверждением.

Возможно, другая на её месте обрадовалась бы. Подцепила такого мужчину! Привлекла к себе внимание! Живи, радуйся, строй жизнь дальше.

А она не могла! Вот так…

Если раньше Дмитрий вызывал у неё противоречивые эмоции: от смешанной симпатии, желания помочь, некой затаенной радости, до полного желания прекратить любые отношения, то теперь Ира хотела лишь одного — попасть домой живой. Главное — живой. С остальным справится. Со всем.

И если для того, чтобы выбраться из этого чертового дома, где она пребывала в качестве заложницы, ей надо будет переспать с зарвавшимся мудаком, она это сделает.

Ира решилась.

Она смотрела в серые холодные глаза, и ей казалось, что у неё кровь покрывается льдом. Даже сильнейшие симпатии готовы разрушиться от принуждения. Когда и без того непростую жизнь усложняют, не оставляя выбора.

Появляются те, кто считается себя вправе. Вправе похищать девушек. Запирать их. Подкладывать под других мужчин.

И всё потому, что за ними сила. Влияние семьи, родни, денег. Свои собственные связи.

Им можно всё. Реально всё. Это те люди, противостоять которым могут только такие же, как они сами.

Ира к ним не относилась.

Она просто пылинка, что попалась на их пути…

Ирина не обманывалась, с настороженностью относилась к словам Дмитрия. Упорно продолжала называть его полным именем. Не Димой… Мысленно — ни в коем случае. Не дождется!

Только Дмитрий.

И точка.

Его ласковые слова, его шепот, его якобы симпатия, не обманывали её.

В её мире симпатию выражают иначе. Не загоняют в угол, не давят. Не заставляют завтракать в трусах.

Поэтому…

Ирина протяжно выдохнула.

Решено.

Да-а-а…

— Дима, тебе снова плохо? — осторожно поинтересовалась она, интуитивно стараясь отсрочить казнь.

— Нет… Пока ты рядом…

Всё же его слова пробирали. Ирина говорила себе не обращать на них внимания, но не всегда получалось. В глубине души хотелось верить, что подобное отношение мужчины к женщине существует. Что где-то в параллельной вселенной мужчины с таким нескрываемым восхищением смотрят на партнершу, и та отвечает взаимностью.

Верить хотелось. Душа Ирины истосковалась по любви, по заботе.

— Ириша…

Он наклонил голову и шумно втянул её запах в себя. Провел носом по шее, задержавшись у уха. Пульс Ирины участился. Она приказала себе расслабиться. Да, ничего не менялось, и ехидная шутка про «расслабься и получи удовольствие» все же оставалась актуальной.

На удовольствие Ирина не рассчитывала. Не навредил бы.

— Посмотри на меня, девочка.

Ирина выполнила его пожелание.

Лицо Дмитрия оказалось близко. Она видела, как трепещут его длинные ресницы, как раздуваются крылья носа. Как нервно дергается верхняя губа.

— Хочу видеть твои глазки… Ирина, не сопротивляйся, пожалуйста… А? Я тебя очень прошу… Ты мне нужна! Я не знаю, что это за побочка такая, но я весь утонул в тебе. С головой. Никогда ни на одну девочку так не западал. А увидел тебя во дворе — и всё, — он говорил негромко, со свистом. Его по-прежнему обнаженная грудь поднималась и опускалась.

Ирина ничего не говорила.

Ей нечего было сказать.

Он продолжил гладить её щеку, периодически задевая подбородок. Его пальцы не были нежными или грубыми.

Они были чужими.

— Будь со мной, девочка. И я дам тебе всё, о чем ты только попросишь. Давай снимем футболку, иначе я её порву. Хочу видеть тебя.

Ирина снова подчинилась. Приподнялась корпусом и позволила с себя снять одежду.

Но за футболкой сразу же последовал и лифчик. Она рефлекторно дернулась, схватилась за чашку.

— Тссс… Пусти.

Вслед за словами пошли и действия. Ирина едва ли не намертво вцепилась в бюстгальтер, Дмитрий настойчиво разжал один её палец за другим. После чего откинул ненужную вещицу куда-то себе за спину.

— Ахренеть… Какая ты красивая! — в его голосе слышалось восхищение.

Не позволил он ей и прикрыться. Сначала отвел одну руку, потом и другую, раскрывая её для себя.

Ирина впервые обнажалась перед мужчиной. У неё и петтинга толкового никогда не было.

Лучше бы был. Всё было бы. Чем вот так.

Дмитрий не лукавил. Он находил её красивой. Здесь и сейчас.

Некто зудящий, ехидный, не дающий покоя даже в столь ответственный момент, неприятно заметил, что, окажись на месте Иры любая другая девушка, Коваль, всё же находящийся под воздействием своего чудо-препарата, так же смотрел бы и на ту, другую.

Не верила Ирина в искренность его слов!

Или не хотела.

Дмитрий громко сглотнул, отчего у него дернулся кадык.

— Я люблю тебя, Ириш. Ты даже не представляешь, как сильно.

Хотелось крикнуть: раз любишь — отпусти!

Ирина промолчала.

Её попросту не услышат.

Никто.

— Хочу видеть тебя всю, маленькая моя.

Вот.

Не слышит. И не видит.

Ни её реакции. Ни как она зажимается.

Только собственная похоть. Собственное чертово «я».

«Я хочу» и остальное не имеет значения.

Как Ирине удавалось сдержаться и не заплакать, она не понимала.

Где-то в глубине души хотелось верить нежности в голосе Дмитрия, но его безразличие, его эгоизм, его потребность удовлетворить свою похоть перечеркивали всё.

Мужские руки легли на её талию, скользнули ниже, добрались до резинки домашних брюк. И зачем она их только надевала? Кого тешила? Себя?

Ирина приподняла бедра, позволяя себя дальше раздеть.

Она выберется отсюда… Выберется… Чего бы ей это ни стоило.

А тело… Это только тело! И всё.

С брюками Дмитрий снял сразу и трусики.

И снова Ирина зажалась. Ничего не могла с собой поделать — природная стыдливость брала своё. Она свела ноги вместе, рукой прикрыв лобок и то, что ниже.

Но…

Могла ли её рука остановить Коваля?

Он словно больше ничего не замечал и ни на что не реагировал. Всё его внимание сконцентрировалась на вожделенной плоти. К ней он и устремился. Накрыл руку Ирины своей и снова отвел. Ирина сделала слабую попытку сопротивляться и сразу же услышала тихое:

— Не надо.

Ей захотелось закричать в ответ. Без слов.

По телу рассыпались холодные мурашки, не добавляющие приятных ощущений. В комнате было тепло, от мужского тела тоже исходил жар, но Ирина мерзла. Её холод шел изнутри. Вот-вот и зубы начнут стучать.

— Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Продолжающей нависать над ней непоколебимой стеной, он давил не только своим фактурным, идеально слепленным телом. Он давил яростным потемневшим взглядом, тяжелой аурой. Ирина дышала через раз.

То, что происходило в комнате, было насилием.

Чистой воды принуждением.

И он ещё смел говорить, чтобы она доверилась ему, чтобы поверила?!

— Нет, Дима.

— Зря.

Он же слышал её слова! Значит, откат в его сознании был не настолько серьезным, чтобы не видеть её страха и её нежелания!

Ему попросту было всё равно!

На её чувства… На неё…

Ирина задрожала.

— Мне холодно, Дима. Давай… под одеяло.

— Хочу тебя видеть, — чуть резче, чем до этого говорил, отозвался он.

— Дим! — она тоже повысила голос и заерзала, а потом и вовсе попыталась отползти от мужчины.

Тот среагировал быстро. Вытащил из-под неё одеяло и накрыл их сверху.

— Так лучше?

Какое…

— Да.

Он оказался ещё ближе. Одеяло их соединило.

Мужчина удерживал вес своего тела одной рукой. Вторую он пустил по телу Ирины. Начал с плеч. Потом ниже… К груди. Ирина прикрыла глаза, когда почувствовала, как крупная ладонь опускается ей на грудь. Соски давно напряглись. И когда ладонь коснулась одного, Ирина вздрогнула.

— Тихо… Тихо… Ну что ты… Ириша, я знаю, что ты девственница. Это я… помню.

Его «помню» раскаленной пикой прошлось по нервам Ирины. Как удобно, не правда ли? Что-то помнить, а что-то нет. Ирина промолчала, внутренне съежившись. Она больше и слова не скажет.

Потом… Всё потом… Когда останется наедине с собой, выговорится и выплачется.

Дмитрий надавил одним коленом, раздвигая её ноги. Ирина пересилила себя и развела бедра.

Пусть…

Меньше вреда ей причинит. Мягкая ткань его брюк соприкасалась с её воспаленной кожей. Ирина именно так всё воспринимала. Каждое прикосновение слишком остро, слишком… чуждо.

Дмитрий усиливал напор, воспринимая её податливость за согласие. Он сжал сосок, поиграл с ним. Склонил голову и дотронулся до него губами. Ирина инстинктивно подалась назад, желая как можно сильнее вжаться в матрас.

Некуда…

Его губы обжигали. Действовал он осторожно, по крайней мере, не терзая её, не оставляя синяков. Боже… Она начинает думать, как жертва стокгольмского синдрома! Её собираются изнасиловать, а она мысленно говорит насильнику «спасибо» за то, что он бережно её насилует!

Боли не было. Была обида, что захлестывала девушку изнутри. Она надеялась… Она мечтала… Она ведь ждала его, когда он не пришел!

И вот… Дождалась.

Губы ласкали грудь, а рука двинулась дальше. Вдавливаясь в кожу, потрогала мягкий живот, который Ирина тут же втянула в себя, шипяще выдохнув. На животе он не задержался.

Когда пальцы Дмитрия коснулись её складочек, Ирина распахнула глаза и подалась корпусом вперед. Она не знала, что мужчина её жест расценил, как порыв найти его губы. И он дал то, что она якобы просила. Накрыл её губы своими.

Ирина задохнулась, хотела снова вернуться назад, но рука мужчины удержала, запутавшись в растрепавшихся волосах и зафиксировав затылок. Он целовал, как собственник. Как человек, имеющий право. Он ласкал и брал одновременно, раздвигая языком сомкнутые губы, проникая внутрь.

При этом посылая бедра вперед, показывая всю степень возбуждения.

Он был повсюду. Руки, губы, тело. Весь он.

В какой-то момент у Иры закружилась голова. Напор Коваля опрокидывал её не на лопатки — он отбрасывал её за черту, ту, откуда прежней не возвращаются.

Он трогал её. Там. Между бедер. Она чувствовала…

— Черт! — в какой-то момент Дмитрий прижался к ней горячим лбом. Он по-прежнему температурил, но ничто его не останавливало. — Ты сухая.

Ирина вцепилась в его кисть, пытаясь убрать ненавистные пальцы.

— Дим… Прекрати… Пожалуйста… Я тебя последний раз прошу… Это…

Он её не услышал.

Нырнул под одеяло с головой и развел её колени шире.

Ирина ойкнула. Его руки надежно удерживали её, а губы накрыли плоть. Ирину повело. Она знала про куннилингус. Знала, что многие мужчины никогда его не делают даже женам и постоянным партнершам. Ей хотелось испытать его на себе. Почему бы и нет? В её представлении между людьми, которые любят друг друга и которые строят отношения, не может быть каких-то запретов.

Коваль разрушал представления. В прах.

Его губы трогали, мяли, слегка посасывали. Язык снова и снова проходился по ней, пробуждая что-то непонятное. Дыхание у Ирины сбилось.

Он — насильник…

Это насилие!

И то, что у неё внезапно задрожали колени, ничего не меняет.

Из-под одеяла доносились стоны Дмитрия. Тот явно получал удовольствие от происходящего.

А потом всё стремительно изменилось. Одеяло полетело в сторону, Дмитрий подтянул себя на руках, и так же быстро, безапелляционно обнажился. Выглядел мужчина нездорово. То легкое возбуждение, что помимо воли накатило на Ирину от его откровенных ласк, затормозилось при виде испарины на лбу Дмитрия и полностью безумного взгляда, казалось, окончательно потерявшего связь с действительностью. Ирина видела в отражении серых глаз себя.

— Иди ко мне, — с придыханием проговорил Дмитрий, едва размыкая сухие губы и подсовывая руку под её спину.

Он навис над Ириной. Лицо к лицу, тело к телу.

И начал входить.

Ирина протестующе пискнула, а потом, не в силах совладеть с распирающей силой внизу живота, подалась вперед, невольно ища защиту у того, кто обижал.

Было больно. Очень. Ирина, чтобы не закричать, впилась зубами в плечо Дмитрия. Мужчина толкнулся вперед.

— Потерпи… Надо полностью, сразу.

Какое полностью!

Дмитрий вошёл и замер, тяжело дыша. Он давал ей время привыкнуть. Не двигался, гладил по спине, целовал шею, плечо.

Опоясывающая боль сковала нижнюю часть тела. Ирина сама замерла, боясь пошевелиться.

— Ирина… Девочка… Ты моя… Слышишь?

Она не слышала. Не хотела.

Он задвигался, на этот раз осторожнее. И снова гладил её, целовал. Всю. Ирина прикрыла глаза.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Боль притуплялась, но никуда не исчезала. Каждое движение отдавалось в пояснице. Ирина понимала: безболезненным первый раз редко у кого бывает. Но всё же…

Дмитрий тяжело дышал. А потом задвигался резче, глубже.

Откинул голову и застонал громче, кончая.

Ирина вздохнула с облегчением.

Закончилось. Наконец-то.

Дмитрий навис над ней, не спеша выходить. Она знала: он на неё смотрел. Она же видеть его не могла.

Ни лица, ни выражения глаз. Довольных…

Он получил своё.

Получил её.

— Ирина…

Девушку точно током ударило. Она резко открыла глаза и уперлась руками в плечи мужчины, что есть силы отталкивая его от себя.

— Дим! Ты кончил в меня! — её накрыло паникой. Такой, с какой она раньше ещё не сталкивалась.

Мужчина и с места не сдвинулся. 1439f7c

Лишь слегка нахмурился.

Серые глаза блеснули опасным холодом, который она в порыве эмоций не заметила.

— Я знаю.

— Но… Черт! Дим… Я могу забеременеть и…

Она замолчала, потому что, наконец, увидела его глаза.

— И это я тоже знаю.

Повторно сказал Дмитрий Коваль.

И его слова прозвучали, как приговор.