Глава 21

Мерный перестук колёс на этот раз не успокаивал никого, а лишь вторил моему тревожно колотящемуся сердцу.

Праздничные оранжевые огоньки, мерцающие на окнах каждого купе и в плацкарте, не радовали.

Чай, над которым поднимались вихри пара, терпкий, тёмный и сладкий, исчез лишь из стакана графа, и теперь ложечка билась о стеклянные края с тихим весёлым «дзинь-н!».

Эрик отказывался пить, как бы мы его ни уговаривали. Бумажные платки с красными пятнами наполнили всё мусорное ведро, которое мы в свою очередь прятали под столиком и намеревались после выбросить целиком, буквально выкрав из вагона, чтобы никого не подвергать рискам. Благо рядом с нами никто не ехал, и гостей не ожидалось, граф всё устроил.

Как именно, не признавался, из-за чего я то и дело сверлила его пытливым взглядом.

– Ты теряешь много сил, откуда новой крови вырабатываться, если даже сладкий чаёк не выпьешь? – попыталась я в очередной раз уговорить Эрика и поднесла к его губам стакан.

Он сделал несколько глотков и, поморщившись, отвернулся к стене.

– Хотя бы уже не кашляет, – окинул нас Райдо внимательным взглядом.

Я потрогала лоб мальчику, отодвинув его вспотевшие волосики, и выдохнула с долей облегчения, когда поняла, что жар начал спадать.

Лекарства подействовали. И одно это уже могло означать, что болезнь идёт на спад. Потому что я помню, как сгорали на глазах другие, несмотря на десятки различных снадобий.

То ли нам повезло, то ли дети и правда переболевают быстрее, не знаю. Но надежда моя крепла, пусть тревога и не выпускала сердце из своих ледяных тисков.

– Может и правда обойдётся, – прикрыла я веки, чувствуя, как саму начало знобить. – Главное нам не разболеться вдогонку.

И вдруг стёрла с губ хлынувшую с носа алую струйку… Еле сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, ведь Эрик только-только заснул!

Раньше бы подумала, что это просто нервное. Но с Эриком было так же, а болезнь та ещё плохо изучена. И если насчёт малыша я могла себя успокаивать, чтобы дети многое переносят легче, то если слягу я…

Граф переменился в лице, положил весёлую, что-то лепечущую Тосю в «рогалик» из своего пальто, чтобы не упала, и пересел ко мне на полку.

– Без паники, – участливо погладил меня по спине. – Чтобы ни было, всё образумится. Успокойся, прошу… Глаза на мокром месте, – и протянул мне салфетку.

В это время мимо нас кто-то прошёл по узкому коридору, а с другого его конца донеслись голоса, один из которых показался мне знакомым.

Удав…

– За нами следили, – прошептала я, невольно прижимаясь к Райдо.

Он приобнял меня за плечи, даря своё тепло.

Меня знобило. И если вначале я уверена была, что это лишь нервное, то теперь понимала – забрала у Эрика роль печи и рискую сгореть изнутри.

– Этот человек либо понимает, что мы забрали письмо, – в отличие от меня, не в страхе и без нервозности, а в попытке осознать обстановку, тихо проговорил граф. – И попытается помешать нам по пути к императору… Либо надеется, что именно там, уже из-за письма, если оно не у нас, мы окажемся в уязвимом положении и он легче убедится в своём и заберёт мальчишку. Либо, скорее всего, ведь этот план сработает в любом случае, он даст наводку своему хозяину и мы столкнёмся с ним уже лично… На месте этого головореза я поступил бы именно так. Даже сомневаясь, за тем ли мальчиком веду слежку. А он наверняка практически уверен, что за тем. Подозреваю, по нашему следу он шёл уже давно, Кристин.

– И что нам делать?

Райдо вдруг оставил в моих волосах поцелуй.

– Выздоравливать. И не бояться ничего. Я ведь, – выдохнул мне в ключицу, лбом уткнувшись в плечо, обнимая крепче, – с тобой. С вами…

И вот, что странно – тревога действительно отступила. И даже набирающая обороты болезнь не помешала чувству уюта и умиротворения охватить мою душу, словно укутав в невесомое, пуховое одеяло.

И лучи солнца стрелами ворвались в купе, дробясь в гранёном стакане, растворяясь в чае, скользя по полкам и потолку, перекрывая перемигивание гирлянд.

А снаружи мелькали редкие приземистые дома какой-то деревеньки и торчащие ветви кустарников и молодых деревьев под шапками сугробов. И небо было высоким и чистым, глубокого синего цвета, что не так часто бывало зимами, подобными этой.

– Теперь я буду заботиться о тебе, – добавил Райдо, улыбнувшись. – Поверь, я умею! Я рос среди женщин, даже глаза подвести тебе могу! Или волосы заплести. Хочешь, расчешу тебя?

Пытался разрядить обстановку или надеялся сделать мне приятно? В любом случае ответную улыбку, пусть и неуверенную, он у меня вызвал.

Однако мой ответ его слегка огорошил, и даже меня саму смутил, но произнесла я это раньше, чем успела себя затормозить:

– В уборную провести тоже можешь?

– Эм… – и всё же нашёлся граф быстро. – Ты ведь моя жена. Не могу, а должен! Учитывая возможное присутствие здесь врага, тем более, – и поднялся, чтобы подхватить меня на руки.

– Поставь на место! – забарахталась я, пытаясь ругаться на него в полголоса, боясь разбудить малыша. – Сейчас же поставь на пол! Ходить то я могу, Райдо.

– Ну вот, – нехотя спустил он меня с рук, – а я то думал…

– Не время для шуток, – оправила я на себе платье.

– Могу поспорить, – упрямо отозвался он и выглянул в коридор, чтобы проверить, свободен ли путь, как вдруг его посетила идея: – Послушай, а если действительно он здесь…

– Удав, – кивнула я, и Райдо охотно подхватил прозвище.

– Не сбросить ли Удава с поезда и дело с концом? Я не про убийство, ты не подумай. Снега снаружи много и поселения поблизости, авось не разобьётся и не сгинет.

– Он выглядел таким внушительным, – протянула я скептически. – Не то, чтобы я сомневалась в великом и ужасном Эстерхейзе, – поднявшись на носочки, поцеловала я его в щёку и, смутившись, вышла в коридор.

Райдо, конечно, собирался оставаться там же, чтобы следить за детьми, но и ждать меня, не упускать из виду.

– И всё-таки не хотелось бы поднимать шум или рисковать тобой, – договорила я, вздыхая.

– Хм, за меня-то не волнуйся. И всё же посмотрим, как карта ляжет... Уверена, – шагнул ко мне, хватаясь за поручень, когда вагон качнулся, – что мне не обязательно нести тебя на руках?

Рассмеявшись, хотя и боясь, что вновь носом пойдёт кровь, я поспешила отступить.